Глава 11 Завоевание Ирландии, 1171–1172

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 11

Завоевание Ирландии, 1171–1172

Убийство архиепископа Кентерберийского глубоко потрясло весь христианский мир; многие говорили, что это было самое ужасное событие после распятия Христа. Бывали случаи, когда епископы и даже папы погибали от рук язычников, но чтобы архиепископа закололи в священных стенах собора, на глазах у большой толпы, да еще люди, которые действовали хоть и не по прямому приказу короля-христианина, но, несомненно, по его наущению, было совершенно неслыханно.

Никто не сомневался в том, что виновником гибели архиепископа Томаса Бекета был король. Архиепископ Вильям Санский, сообщая об убийстве папе, писал, что Генрих «признался нам, устами одного монаха-картезианца, которого он к нам прислал, что причиной его смерти был он сам и что это он его убил». Даже послы, которых Генрих II отправил к Александру III сразу же после убийства, вынуждены были признать, что Томаса погубил король и что «какие-то его слова стали поводом для убийц расправиться» с архиепископом.

Папа был так поражен рассказом о гибели Томаса, что решил наложить на Генриха, главного виновника этой гибели, самое суровое наказание. Сразу же после Пасхи Александр объявил, что намерен послать в Англию легатов, которые должны были подвергнуть его унизительной процедуре, прежде чем снять с него обвинение в соучастии в преступлении.

Генрих между тем снова отправился покорять Бретань. 20 февраля 1171 года умер герцог Конан, и король ввел в герцогство свою армию и потребовал ото всех бретонских дворян клятвы верности. Виконт Одес Порхё отказался сделать это, и Генрих тут же изгнал его из Бретани. Виконт Жиомар Леонский, увидев огромную армию короля и вспомнив, как он обошелся с Одесом, 16 мая, в день Пятидесятницы, явился к Генриху и сдался ему со всеми своими замками. Так, действуя от имени своего сына Джефри, король сделался правителем Бретани.

Весной граф Гумберт III Морьенский прислал королю послов с предложением выдать свою старшую дочь Алису за младшего сына короля Джона. Графство Морьен, соответствующее современной Савойе, занимало важное стратегическое положение – оно контролировало главные альпийские пути из Франции в Италию. У него не было сыновей, и он предполагал отдать графство Алисе. Генрих был очень доволен тем, что перед его младшим сыном, который не получил еще никаких земель, открывались такие блестящие перспективы, и отправил посла домой, велев ему передать графу свое согласие[219].

С самого начала своего царствования Генрих II, в своем ненасытном стремлении приобретать все новые и новые земли, задумывался о походе в Ирландию и установлении своего господства над ней. В 1155 году он отложил до лучших времен папскую буллу, в которой папа поручал ему привести Ирландию к повиновению, а недавние события натолкнули его на мысль, что настало время осуществить задуманное.

В 1166 году из Ирландии был изгнан Диармайт Мак Мурхада, король Лейнстера. Его вынудили сделать это верховный король Ирландии Рори О’Коннор и Тьерман О’Рурке, лорд Мифа. Дермот отправился к Генриху II в Аквитанию просить его помощи в возвращении отобранного королевства. И хотя английский король в ту пору был занят подавлением мятежа в Аквитании и не смог оказать ему помощь, он принял клятву верности Дермота и разрешил ему брать в свою армию всех подданных английской короны, которые захотят принять участие в этом предприятии.

Самым могущественным из тех, кто откликнулся на приглашение Дермота, был Ричард Клер, граф Пембрукский по прозвищу Крепкий Лук. У него были обширные владения в Южном Уэльсе, и он мог собрать здесь большую армию. Дермот, в благодарность за его помощь, пообещал ему руку своей дочери Евы и титул короля Лейнстера после своей смерти. В августе 1170 года Крепкий Лук высадился в Ирландии, имея с собой более тысячи солдат. А тем временем Дермот с помощью других английских и валлийских авантюристов сумел возвратить себе свое королевство. С прибытием войска Крепкого Лука аппетит у него разыгрался, и союзники захватили Уотерфорд и Дублин. Выполняя свое обещание, Дермот отдал Крепкому Луку в жены свою дочь, а когда в мае 1171 года он умер, Пембрук унаследовал его земли и титул.

Генриха II встревожило, что один из его подданных сделался королем земли, на которую он сам имел виды, и он велел Крепкому Луку явиться ко двору и дать отчет о своих действиях и намерениях. Граф ответил, что он выступил в Ирландию с разрешения короля, что готов совершить оммаж и принести ему клятву верности в качестве ирландского вассала. Тогда Генрих II решил отправиться в Ирландию и на месте узнать, как обстоят дела в этой стране.

В июле 1171 года он собрал Совет баронов в Аржантане и объявил им о своих намерениях. Генрих II торопился в Ирландию еще и потому, что, по слухам, папские легаты уже прибыли во Францию и ехали в Нормандию, чтобы «подвергнуть его унижению». Узнав об этом, король решил без промедления отбыть в Англию.

Отдав строгий приказ не позволять ни одному священнику или паломнику пересекать Ла-Манш, не убедившись, что они не собираются наносить ущерба королю или государству, Генрих II 1 августа отплыл в Британию и 3 августа высадился в Портсмуте. Первым делом он распорядился, чтобы всякого человека, сумевшего пересечь пролив и привезти письма от папы, тут же хватали и бросали в тюрьму как врага народа. Генрих II также позаботился о том, чтобы легаты не смогли добраться до Англии.

Из Портсмута король отправился в Винчестер к епископу Генриху II, которого застал на смертном одре. Галантный епископ был стар и недавно совсем ослеп. Он горько упрекал короля в том, что тот погубил Томаса. 8 августа он скончался, «старый и обильный летами», пробыв на посту епископа Винчестерского сорок два года[220]. Он завещал разделить свое обширное богатство между церковью и бедняками, а свои одежды, золотые и серебряные сосуды и иллюстрированные рукописные книги передал родному собору[221]. Под его руководством монахи из обители Святого Свитана в Винчестере создали одни из самых красивых манускриптов, которые когда-либо выходили из-под рук человеческих. Его Псалтырь, хранящаяся сейчас в Британском музее, и большая Библия в трех томах из Библиотеки рукописей в Винчестере украшены богатыми миниатюрами столь тонкой работы, что их по праву считают выдающимися образцами британской книжной иллюстрации.

Весь август король готовился к походу на Ирландию. В начале сентября он собрал свою армию в Глостершире, на опушке Динского леса, откуда она должна была перейти в Милфорд-Хейвен и сесть там на корабли. Пока Генрих II был в Ньюнеме, к нему приехал Рис ап Груффид и заключил договор о мире. После смерти Оуэна Гвинедда в прошлом ноябре Рис стал неоспоримым лидером Уэльса. Достичь этого положения ему помогло и то, что граф Ричард Пембрук и многие другие авантюристы англо-нормандского происхождения покинули Южный Уэльс и отправились в Ирландию, так что у него не осталось достойных соперников. Рис обещал прислать Генриху II более двадцати четырех заложников в качестве гарантии своей верности и пригнал в стан короля три сотни лошадей и 4 тысячи голов крупного рогатого скота.

Узнав о том, что Генрих II готовится к вторжению в Ирландию, Крепкий Лук, получивший титул графа Лейнстера, поспешил к нему навстречу. Около 8 сентября он явился к королю в Ньюнем и смиренно продемонстрировал ему полную покорность. Он согласился сдать Дублин и прилегающие к нему территории, а также все города и замки на побережье и пообещал, что он сам и его потомки будут держать остальные земли Лейнстера как феод Генриха II и его наследников[222].

Сопровождаемые Крепким Луком и Рисом ап Груффидом, Генрих II и его армия пересекли Южный Уэльс и вышли к Милфорд-Хэвену, где им почти месяц пришлось ждать попутного ветра. Наконец в субботу 16 октября 1171 года флот из четырехсот судов отплыл в Ирландию. Он вез почти 4 тысячи воинов, из которых около пяти сотен составляли рыцари. На следующий день они высадились в Кроше, в восьми милях от Уотерфорда. В понедельник король вошел в город. Чиновники, которых он выслал вперед, встретили его с большим почетом. Рагнальд, глава населения Уотерфорда, продемонстрировал покорность королю, а Крепкий Лук совершил официальный оммаж и отдал под власть Генриха II все территории, которые были оговорены в Ньюнеме.

Весть о прибытии короля разлетелась по всей Ирландии, и ирландские вожди по своей инициативе явились, чтобы изъявить ему свою покорность. Первым приехал Дермот Маккарти, король Корка, который принес королю Англии клятву верности, передал ему заложников и пообещал ежегодно выплачивать дань. Пробыв две недели в Уотерфорде, король отправился в Лисмор, а за ним – в Кашел. Там к нему явился Донелл О’Брайен, король Лимерика, который, как и менее знатные вожди Мюнстера, принес ему клятву верности. Так, за короткое время, благодаря своей славе, огромной армии и раздорам среди ирландских вождей, Генрих II захватил всю Южную Ирландию. Ему не пришлось воевать – достаточно было лишь появиться здесь[223].

Около 11 ноября Генрих II вошел в Дублин. К нему явились все вожди ирландцев, за исключением короля Коннота; они совершили оммаж от имени своих земель и поклялись ему в верности. Родерик, король Коннота, заявил, что он законный король и повелитель Ирландии и не повиновался Генриху II. Однако король Англии не смог в ту зиму подчинить его «из-за разлива рек, крутизны склонов и непроходимости земель, лежавших между ними»[224].

Новые ирландские подданные Генриха построили для него дворец за стенами Дублина. По обычаю своей страны они соорудили его из переплетенных прутьев. Здесь он провел свою Рождественскую курию вместе с королем и знатью Ирландии. В тот же день был устроен грандиозный пир, где были поданы жареные журавли, которых ирландцы терпеть не могли. Генрих заставил своих гостей в первый раз отведать это блюдо[225].

Пока король праздновал в Ирландии, его старший сын находился в Нормандии.

«Генрих, молодой король, провел Рождество в Буре, неподалеку от Байё. Здесь он собрал свою первую Рождественскую курию в Нормандии и решил устроить грандиозный праздник. В Буре приехали епископы, аббаты, графы и бароны, и многие люди получили подарки. Чтобы показать, как много их собралось, Вильям из ордена Святого Иоанна, прокуратор Нормандии, и Вильям, сын Гамона, сенешаля Бретани, явившийся сюда вместе со своим господином, герцогом Бретани Джефри, пировавшие в одной комнате, велели всем рыцарям, у которых не было имени Вильям, покинуть их. Когда эти рыцари ушли, в комнате осталось еще сто десять человек по имени Вильям, в добавление к своим многочисленным тезкам, которые пировали в большом зале вместе с королем»[226].

Ирландские епископы, собравшиеся в Кашеле сразу же после Рождества, признали Генриха II своим королем и повелителем, принесли ему клятву верности против всех других людей и прислали ему письма, подтверждавшие, что признают его самого, а также его наследников владыками Ирландии. После этого они приняли ряд постановлений, целью которых было привести обряды ирландской церкви в соответствие с обрядами всемирной церкви. Обеспечив верность и преданность королей и епископов Ирландии, Генриху оставалось только получить одобрение папы, чтобы его титул короля Ирландии стал неопровержимым. Поэтому он отослал Александру III постановления совета и письма ирландских епископов, обещавших хранить ему верность, с просьбой утвердить за ним и за его наследниками власть над Ирландией[227].

Зима в тот год была обильна буранами; постоянно дули западные ветра, и ни один корабль из Англии не мог добраться до берегов Ирландии, поэтому король оказался отрезанным ото всех своих земель. Он пробыл в Дублине до Сретения Господня, то есть до 2 февраля 1172 года, а потом отправился в неспешное путешествие в Вексфорд, куда прибыл 1 марта. Он провел здесь целый месяц, по-прежнему отрезанный от Англии плохой погодой и не имеющий возможности, по той же самой причине, выступить против короля Коннота, единственного ирландского вождя, отказавшегося ему подчиниться.

В конце марта прибыли первые с начала этого года корабли из Англии. Они привезли весть о том, что в Нормандии Генриха ждут кардиналы Альберт и Теодвайн, которые грозятся, если он не явится к ним немедленно, наложить интердикт на все его земли. К этому времени весь христианский мир обсуждал рассказы о чудесах, которые происходили на могиле Томаса Бекета в Кентербери. Эти описания, свидетельствовавшие о том, что Томас был действительно святым, заставили кардиналов применять к королю более настойчивый тон, чем применяли папские легаты до этого. Эти рассказы изменили и отношение Генриха II. Вместо того чтобы игнорировать требования папских послов и закрыть не только свои порты, но и уши, король поспешил выполнить их приказание.

Генриху пришлось отказаться от своих планов остаться в Ирландии до покорения Коннота и создания правительства, которое управляло бы этой страной после его отъезда. Он передал все графство Миф Хью Лейси, отдал под его руководство город Дублин с гарнизоном из двадцати рыцарей и приказал построить здесь замок[228]. В конце концов, он сделал его юстициарием Ирландии, что фактически приравнивалось к званию наместника[229]. Графу Ричарду Клеру король разрешил пользоваться тем, что осталось от графства Лейнстер.

В городах Ирландии были оставлены англо-нормандские гарнизоны, а по всей стране ввели систему феодального землевладения по образцу английской. Но самым главным постановлением Генриха II стал акт, обеспечивавший заселение Дублина выходцами из Бристоля:

«Генрих, король Англии, герцог Нормандии и Аквитании и граф Анжу, приветствует архиепископов, епископов, аббатов, графов, баронов, юстициариев, чиновников и всех своих верных людей, французов, англичан и ирландцев, во всех своих землях.

Да будет вам известно, что я даровал, вручил и этой грамотой подтверждаю право моих людей из Бристоля селиться в городе Дублине и жить в нем.

Поэтому я строго приказываю, чтобы они селились в нем и держали его от моего имени, а также от имени моих наследников, в мире, свободе и покое, целиком и полностью и с честью, пользуясь всеми свободами и льготами, которые эти люди имели в Бристоле и по всей моей земле».

Рано утром 17 апреля 1172 года король отплыл из Вексфорда и высадился в порту Стинан, неподалеку от храма Святого Давида. Он успел как раз к мессе в соборе Святого Давида, а после ее окончания съел обед, оставленный одному из священников этого храма[230].

Король провел около двух недель в Англии. Вероятно, именно в это время он велел собрать налог со всех своих крупных землевладельцев, которые не ходили с ним походом на Ирландию или не посылали своих рыцарей или деньги вместо них. Однако он не сделал даже попытки собрать обычные «подарки» или получить «помощь» от городов. Епископам и аббатам снова было велено заплатить столько же денег, сколько они заплатили в 1166 году, за все старые и новые феоды, но они и на этот раз отказались отдать за новые феоды хотя бы пенни. А вот светских баронов, очевидно, не заставляли платить за эти феоды. Тем не менее шерифы с большим трудом сумели взять у них деньги. У баронов нашлось множество причин отказаться от платы, а некоторых из них просто не смогли найти.

Этот налог принес 2144 фунта, а общий доход казны составил в том году 21 тысячу фунтов. Значительная часть доходов поступила от свободных епископских кафедр – более 6 тысяч фунтов. Винчестерская епархия, самая богатая в Англии, дала 1500 фунтов, а Кентерберийская – около 1300[231].

Хотя в хрониках нет записей о дискуссиях между королем и его главным юстициарием Ричардом Люси, который после смерти графа Роберта Лейстера в 1168 году работал в одиночку, Генрих наверняка обсуждал с ним растущее недовольство его политикой, которое начало проявляться во время его долгого отсутствия. Главным свидетельством того, что король опасался бунта своих подданных, является выделение казной больших сумм на укрепление и перестройку королевских замков, в основном в Восточной Англии и Мидленде, а также вдоль шотландской границы. Старые деревянные крепости, построенные еще Вильгельмом Завоевателем, заменялись на более внушительные сооружения из камня. И эта работа велась в таких масштабах, что трудно было не догадаться, что это делалось для предотвращения бунтов и мятежей.

По всей стране ходили слухи, что молодой король недоволен той ролью, которую отвел ему отец. Семнадцатилетний король вернулся в Англию сразу же после Рождества. Хотя он имел титул короля и был помазан на царство и коронован, отец не позволял ему проявлять свою власть. Англией во время отсутствия старшего Генриха, как и прежде, правил Ричард Люси. Ральф Дицето пишет[232], что, пока король находился в Ирландии, Ральф Фей, дядя королевы Элеоноры, и Хью из Святого Мора, барон-предатель из Анжу, по инициативе Элеоноры попытались настроить молодого Генриха против отца, указав ему на ненормальность его положения.

Нам неизвестно, знал ли об этих слухах Генрих II или нет, но он взял своего сына с собой в Нормандию. Примерно в середине мая они вышли из Портсмута и высадились в Барфлёре. Король сразу же отправил гонцов к легатам папы, прося их указать, где им будет удобнее встретиться с ним. Легаты выбрали монастырь в Савиньи, в нескольких милях восточнее Авранша, «чтобы нам помогли молитвы религиозных людей», как они объяснили. И эти молитвы им действительно понадобились, ибо 17 мая, когда начались переговоры, Генрих II был упрям и гневен, как всегда.

Легаты дали ему понять, что не собираются торговаться по поводу договоренностей, а сразу же наложат интердикт на земли короля, если он не примет их условий. Но короля эти условия не устроили; он снова взорвался и заявил, что прекращает переговоры и возвращается в Англию. Однако его нормандские епископы объяснили ему, что положение у него безвыходное, и убедили его, что у него не остается другого выбора, как принять условия легатов.

21 мая 1172 года, в воскресенье, король и его епископы встретились с послами папы, на этот раз в Авранше, и Генрих прошел обряд освобождения от обвинения в соучастии в убийстве архиепископа Кентерберийского. Легаты писали об этом так: «Сначала, дотронувшись до Святого Евангелия, не по нашему требованию, а по своей воле, он облегчил свою совесть касательно смерти священной памяти Томаса, бывшего архиепископа Кентерберийского, поклявшись, что не отдавал приказа умертвить его и не желал этого, а узнав об этом, сильно горевал»[233].

В своем рассказе об этом событии Генрих II опустил все упоминания об убийстве, но ему не удалось скрыть тот факт, что Томас Бекет сумел его победить даже после смерти:

«Генрих II, король Англии и герцог Нормандии и Аквитании и граф Анжу, приветствует своего дорогого и верного Варфоломея, епископа Эксетера.

Да будет тебе известно, что, милостью Божьей, я высадился в Нормандии, спокойно переплыв пролив, и нашел, что все мои земли за морем пребывают, с Божьей помощью, в мире и покое, и мои люди и верные подданные, как и полагается, преисполнились при моем появлении огромной радостью.

Потом я отправился к господам легатам, и, хотя поначалу нашел их твердыми и неуступчивыми, тем не менее в исполнение надежд всех людей и в противовес мнению многих между нами был восстановлен искомый мир, во славу Господа и церкви, меня и моего государства, о чем ты можешь узнать из нижеследующего.

Вот какие условия я обещал, по их настоянию, выполнить: начиная с праздника Пятидесятницы и далее я буду в течение года давать столько денег, сколько, по мнению храмовников, нужно для обеспечения двух сотен рыцарей, защищающих землю Иерусалима в течение года, и разрешу свободно подавать прошения на имя моего господина папы с условием, что тот, кто вызовет мое подозрение, перед тем как покинуть королевство, должен будет поклясться, что во время своего путешествия не будет приносить зла ни мне, ни моему государству, и что я откажусь ото всех обычаев, которые были введены в мое время против церкви моей страны, хотя, по моему мнению, таковых очень мало или вовсе нет; и если какие-нибудь из владений кентерберийского престола были отобраны, то я должен полностью восстановить их в том виде, в каком они были за год до того, как архиепископ покинул Англию. Более того, я должен вернуть свою милость и владения всем духовным и светским людям обоего пола, которые были лишены их по причине означенного архиепископа. И они сказали, что только после этого господин мой папа отпустит мне все грехи.

Теперь, когда мир восстановлен, я вернулся бы в Англию без промедления, если бы милорды легаты не вздумали устроить собрание в Кане в первый вторник после Вознесения Господнего. Но когда я вернусь, приезжай ко мне, не откладывая»[234].

Все это было проделано более или менее кулуарно, поэтому кардиналы настояли на том, чтобы Генрих II повторил свои обещания на публике. На 30 мая, во вторник, в Кане было назначено заседание совета всех нормандских епископов и баронов, о чем Генрих II написал епископу Варфоломею. В присутствии этих господ король снова дал требуемые обещания. Более того, он освободил английских епископов от их клятвы выполнять Кларендонские постановления и пообещал больше не требовать от них такой клятвы. Его сын присоединился к отмене постановлений[235].

Ричарду, второму сыну Генриха II, шел уже пятнадцатый год. Поскольку старшего сына короля в этом возрасте короновали, Генрих II решил, что Ричарда необходимо официально провозгласить герцогом Аквитании. Ричард всегда был самым любимым сыном Элеоноры, и, по-видимому, на этом настояла она.

В воскресенье 11 июня 1172 года Ричарда торжественно провозгласили герцогом в монастыре Святого Илария в Пуатье. Его усадили на место аббата, и архиепископ Бертран Бордоский и епископ Жан Пуатье вручили ему копье, к которому было прикреплено знамя герцогов Аквитанских.

После этого все собравшиеся, в число которых, без сомнения, входила и королева Элеонора, отправились в Лимож и были встречены большой процессией. Прелаты надели на палец юного герцога кольцо Святого Валери, священный атрибут герцогов Аквитанских, и произнесли такое напутствие: «Прими это кольцо [герцогского] достоинства и знай, что для тебя – это печать католической веры; ибо сегодня ты провозглашен герцогом и принцем Аквитании, чтобы ты, счастливый в своих делах и стойкий в вере, мог возрадоваться вместе с повелителем духа, которому мы воздаем честь и хвалу»[236].

После этого весь народ провозгласил Ричарда герцогом Аквитанским. Так же как и на коронации молодого Генриха II, в этом церемонии не было ничего случайного. Ричард был теперь не просто наследником герцогства, он стал полноправным его властителем.

Помирившись с церковью, Генрих II, по совету легатов, встретился с Людовиком VII, который обвинил его в нарушении своего обещания, данного два года назад, короновать Маргариту вместе с ее мужем. Король Англии заявил, что сделает это немедленно, и отправил молодую чету в Англию. Их сопровождали архиепископ Руанский Ротру и епископы Роджер Вустерский и Жиль Эвре. 27 августа архиепископ Ротру помазал на царство и короновал Маргариту, провозгласив ее королевой Англии, и Генриха II в соборе Святого Свитена в Винчестере, а епископы Роджер и Жиль ему помогали. Это было неслыханным делом – чтобы иностранный епископ короновал королеву Англии! Но Генрих II пошел на это, потому что Людовик VII из любви и уважения к памяти архиепископа Бекета настоял, чтобы архиепископу Роджеру Йоркскому и епископам Лондонскому и Солсберийскому, которые к тому же были обязаны ему клятвой верности, запрещено было даже присутствовать на церемонии[237].

20 сентября папа Александр III написал Генриху II, епископам и «королям и принцам Ирландии» письмо, в котором утверждал за Генрихом титул короля этой страны и повелевал ирландцам, о которых ему сообщили самые ужасные вещи, подчиняться королю с надлежащим смирением. Епископам он писал:

«Из ваших писем и из достойных доверия рассказов других людей апостольский престол проведал о том, каким ужасным грехам подвержены ирландцы и какой вред, ввиду того что они не испытывают страха перед Богом и с пренебрежением относятся к христианской вере, их грехи нанесли их душам.

Из ваших писем мы поняли, что наш дражайший сын во Христе, Генрих II, прославленный король Англии, вдохновленный самим Небом, собрал свои войска и подчинил своей власти этот варварский, не тронутый цивилизацией народ, не ведающий Божественного закона, который уже начал отказываться от тех вещей, которые беззаконно творились на вашей земле.

Поэтому мы преисполнились радости и сердечно возблагодарили того, кто помог означенному королю достичь этой победы и триумфа. И мы молимся, чтобы тщанием и заботами самого короля, с вашей заботливой помощью, этот недисциплинированный и дикий народ научился служить Божественному Закону и религии христианской веры, через все и вся, и что вы и другие люди церкви будете наслаждаться надлежащими почестями и покоем».

В начале ноября король приказал молодому Генриху и его жене приехать к нему в Нормандию. Молодому королю гораздо больше нравилась независимая жизнь при своем дворе и в своей семье, поэтому он выполнил приказ отца крайне неохотно. Король Людовик VII пожелал увидеться с дочерью, и Генрих II отправил молодую чету к нему.

Людовик принял их «с огромной радостью и с большими почестями», и они пробыли у него несколько дней. Генрих жаловался своему тестю, что, хотя его и короновали в Англии и он совершил оммаж перед Людовиком VII как герцог Нормандии, его отец не позволяет ему править ни в одной из этих стран. Кроме того, его отец постоянно жаловался на экстравагантный образ жизни своего сына и выдавал ему до смешного маленькое содержание.

Людовик VII выслушал эти жалобы с большим сочувствием. Он посоветовал молодому королю, вернувшись в Нормандию, потребовать от отца, чтобы тот отдал в его полновластное правление либо Англию, либо Нормандию, чтобы тот мог осесть с молодой женой и получить опыт управления землями, которые были уже названы его владениями. Если отец не сделает этого, то Людовик с радостью примет его с женой у себя во Франции, ибо он был не только его тестем, но и сюзереном, которому Генрих II поклялся в верности. А уж король Франции позаботится, чтобы его вассал, король Англии, поступил с верным ему человеком по справедливости[238].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.