Галлы

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Галлы

Впрочем, победа над Вейи поначалу не принесла Риму никакой пользы. Галлы, с каждым годом все глубже проникавшие в Этрурию, не собирались ограничиться ею, и римляне, ловившие рыбку в мутных этрусских водах, вскоре обнаружили, что их собственные воды тоже замутились.

Вскоре после разгрома Вейи стало ясно, что вновь приобретенным владениям к северо-западу от Тибра и даже самому Риму не спастись от галльских набегов. Риму предстояло сразиться с Галлией.

16 июля 390 г, до н. э. (363 г. AUC) галльская армия под предводительством Бренны встретилась на берегах небольшой речки Аллия, в десяти милях к северу от Рима, с римской армией и наголову разгромила ее. (Даже много лет спустя день 16 июля считался у римлян несчастливым.)

(Конечно, римляне не называли этот день 16 июля. Мы пользуемся римскими названиями месяцев, поэтому они нам знакомы, за исключением двух. Во времена республики месяцы, которые мы теперь называем июлем и августом, именовались квинтилий (пятый) и секстилий (шестой) соответственно. В каждом месяце было три главных дня. Первый день, во время которого верховный жрец объявлял («calare») о начале нового месяца, назывался календами. От этого слова и произошел «календарь». День в середине месяца — пятнадцатый день марта, мая, июля и октября и тринадцатый день остальных месяцев — назывался идами, что произошло, возможно, от этрусского слова «деление». Девятый день перед идами, включая и их, назывался нонами («девять»). Другие дни назывались по числу дней, оставшихся до следующего основного дня. Так, 16 июля у римлян называлось «шестнадцать дней перед календами секстилия». Это ужасно неудобная система, и я буду в этой книге пользоваться современным календарем.)

Одержав победу, галлы пошли на Рим и, в отличие от Порсены, захватили его. Так впервые за всю свою историю Рим оказался в руках врага. В последующие восемь столетий другого такого случая не было. Соответственно, римские историки более поздних времен не смогли пройти мимо этой трагедии и понавыдумывали о ней множество легенд.

Услыхав о приближении галлов, множество жителей Рима покинули город, а те, кто мог сражаться, забаррикадировались на Капитолийском холме в надежде отстоять его. Сенаторы, согласно преданию, уселись в портиках своих домов, готовясь бесстрашно встретить галлов. (Это была большая глупость; скорее всего, ничего подобного не происходило, но уж очень красиво звучит.)

Ворвавшиеся галлы принялись жечь и грабить город, с изумлением взирая на сенаторов, неподвижно сидевших в своих креслах из слоновой кости. Наконец какой-то простодушный галл дотронулся до бороды одного из сенаторов, желая проверить, человек это или статуя. Во многих культурах борода считается символом мужественности и прикосновение к ней рассматривается как оскорбление. В тот момент, когда пальцы галла схватили бороду сенатора, оскорбленный римлянин поднял свой посох и ударил наглеца. Галл, оправившись от изумления, убил сенатора, после чего началась резня.

Галлы осадили Капитолий, и с этой осадой тоже связана известная легенда. Однажды ночью галлы, выяснив, что по одному из склонов холма можно сравнительно легко подняться наверх, молча полезли по нему. Римские защитники спали. Галлы почти уже достигли цели, когда гуси (которых держали на Капитолии для религиозных церемоний), услыхав странные звуки, проснулись и принялись шипеть и бегать по храму.

Один из римлян, Марк Манлий, два года назад бывший консулом, проснулся. Он схватил оружие и, сбросив со стены первых галлов, крикнул, чтобы римляне пробудились и помогли ему. Защитникам удалось отбросить галлов и избежать полного поражения. В честь этой битвы Маплий получил почетное прозвище Капитолийский.

Галлы, сами уже уставшие от осады, длившейся семь месяцев, и страдавшие от голода и болезней, согласились заключить мир и уйти от стен Рима, если римляне заплатят им тысячу фунтов золота. Они принесли весы и принялись взвешивать золотые предметы. Но тут один римский военачальник, наблюдавший за этой процедурой, заметил, что вес одного предмета, который был ему хорошо известен, на этих весах оказался вдруг значительно меньшим, чем на самом деле. Это означало, что галлы специально использовали неправильные весы, чтобы получить побольше золота.

Военачальник запротестовал, и Бренна, вождь галлов, холодно произнес: «Горе побежденным!» — и бросил свой меч на груду золотых вещей, лежавших на весах, чтобы показать, что римляне должны добавить еще столько золота, сколько весит его меч.

Но римские историки не могли это так оставить; по их рассказам, возмущенные римляне схватились за оружие и выгнали галлов из Рима. Затем варваров наголову разгромило войско, которое возглавил Камилл, вернувшийся из ссылки как раз вовремя, чтобы воскликнуть: «Рим покупает себе свободу железом, а не золотом!»

Однако, по всей вероятности, все эти героические подробности были придуманы позже. Гораздо более вероятно, что Рим потерпел полное поражение и заплатил галлам контрибуцию.

Тем не менее, город уцелел, и Камилл, если он и не разбил галлов, сослужил-таки ему хорошую службу. Рим лежал в развалинах, и римляне спорили, не лучше ли перебраться в Вейи и начать там все сначала, чем оставаться в городе, от которого, судя по событиям последних лет, отвернулось счастье.

Камилл приложил все силы, чтобы отговорить римлян от этой затеи, и преуспел в этом… Римляне остались в Риме, а Камилл был провозглашен «новым Ромулом», или вторым основателем Рима.

Нашествие галлов имело важные последствия. Во-первых, при пожаре, очевидно, погибли в том числе и летописи, поэтому у нас нет надежных источников, свидетельствующих о первых трех с половиной веках римской истории. В нашем распоряжении имеются только легенды и предания, в большей или меньшей степени искажающие реальные события. Некоторые из них были, вне всякого сомнения, сочинены в более поздние времена, о чем я не раз уже упоминал в этой книге. Только после 390 г. до н. э. на смену легендам приходят более-менее точные исторические сведения.

Во-вторых, как и после вторжения Порсены веком раньше, за нашествием галлов последовал период экономического упадка Рима. Сильнее всех страдали бедняки, и должников снова стали обращать в рабство.

Манлий Капитолийский, тот самый патриций, который спас Капитолий, увидел однажды солдата, когда-то храбро воевавшего под его началом, а теперь попавшего в долговое рабство. Движимый жалостью, Манлий заплатил его долг из своих собственных денег. После этого он стал продавать свою собственность, заявляя, что, пока он сможет заплатить, никто не будет страдать от ярма долгового рабства. Это вызвало гнев патрициев, ибо на фоне доброты и великодушия Манлия они выглядели настоящими чудовищами, Но что было хуже всего, его действия вызвали брожение в умах бедных. Патриции объявили, что Манлий стремится завоевать дешевую популярность, чтобы провозгласить себя царем. Он был схвачен и предстал перед судом, но даже патриции не осмелились осудить его в виду Капитолия, который он когда-то спас.

Суд переместился туда, откуда не был виден Капитолий. Тогда патриции вынесли приговор, и бедный Манлий в 384 г. до н. э. был казнен.

Но плебеи снова поднялись на борьбу за облегчение своей участи, и патрициям пришлось пойти на уступки. Камилл, сам будучи патрицием, хорошо понимал, что плебеев надо успокоить. Он пустил в ход все свое влияние, и в 367 г. до н. э. были приняты законы Лициния и Секстия. (Они были названы по имени консулов, правивших в тот год, — Гая Лициния и Луция Секстия.)

Согласно этим законам, положение должников снова было облегчено, кроме того, была ограничена площадь земель, которыми мог владеть один человек. Лишив людей возможности увеличивать размеры своих поместий, эти законы устранили одну из причин, заставлявших патрициев безжалостно преследовать мелких собственников, чьи земли они хотели присвоить. Более того, плебеи получили право избираться в консулы, и со временем вошло в обычай выбирать по крайне мере одного консула из представителей плебса. После этого различие между патрициями и плебеями окончательно стерлось.

В связи с этим на протяжении всей римской истории считалось, что сенат управляет в сотрудничестве с простыми людьми. Законы и указы Рима провозглашались от имени SPQR (что означает Senatus Populusque Romanus — сенат и народ Рима). Эта аббревиатура была столь же хорошо известна римским историкам, как аббревиатура США — американцам.

И наконец, вторжение галлов, в определенном смысле, изменило расстановку сил в центральной Италии. С Этрурией как могущественной державой было покончено, и ее место мог занять любой город, проявивший надлежащую инициативу.

Рим был центром сопротивления галлам и, хотя сильно пострадал в этой войне, не переставал героически сражаться с захватчиками. Быстрое восстановление города после изгнания галлов сильно повысило его авторитет среди других городов.

Под умелым руководством Камилла Рим быстро верпул себе утерянное положение. Он удержал за собой Вейи и в 389 г. до н. э. разгромил вольсков южной Италии. И когда галлы попытались совершить новый набег в 367 г., они были разбиты и отброшены назад.

Камилл умер в 365 г. до н. э., но это не помешало дальнейшему усилению Рима. В 354 г. до н. э. города Лация были вынуждены вступить в Латинский союз, но уже не как равноправные союзники Рима, а как его подчиненные. Признала римское владычество и южная область Этрурии, граница которой проходила в сорока милях к северу от города.

Всего лишь одно поколение сменилось с тех пор, как Рим был повержен галлами в прах, а он уже правил территорией площадью более чем три тысячи квадратных миль в западной части центральной Италии. К 350 г. римляне стали одной из четырех главных сил на Апеннинском полуострове: тремя другими были галлы на севере, самниты в центре и греки на юге.