Глава IX ЗАБЫТЫЕ ФАРАОНЫ

Глава IX

ЗАБЫТЫЕ ФАРАОНЫ

«…Но оказалось, что они былн разграблены еще в древности».

Как часто эта короткая горькая фраза встречается в отчетах современных археологов! Они мечтают найти нетронутые погребения. Порой им кажется, что они уже достигли цели: первоначальный вход цел. Надежды их возрастают, но лишь до того момента, когда они добираются до центрального покоя и видят, что грабители уже побывали здесь, через другой подземный ход.

Найти гробницу, в которой никто еще не был, — редкая удача, но археологи мечтают о ней, ибо она может вознаградить их за все предыдущие разочарования. Мы помним рассказ профессора Ньюберри о том, как он вошел в одну из фиванских гробниц, оказавшуюся вне поля зрения грабителей, и увидел на пыльном полу следы ног того, кто последним покинул ее три тысячи лет назад.

Приведем один замечательный отрывок из книги Говарда Картера «Гробница Тутанхамона»: «На какое-то мгновение время, как один из факторов человеческой жизни, перестало существовать. Три тысячи, четыре тысячи лет могли пройти здесь, и все же мы видели вокруг следы недавней жизни: наполовину заполненную чашу с известковым раствором у самой двери, только что коптивший светильник, прощальные венки у порога, — и казалось, это было только вчера! Даже воздух в гробнице не изменился за многие века и был такой же, каким дышали те, кто вносил сюда царскую мумию для вечного упокоения…»

Однако подобные романтические чувства не свойственны ориенталистам. До возникновения европейского культа египетских древностей сами египтяне взламывали гробницы с единственной целью: взять из них золото, серебро и драгоценные камни. Эта узость их интересов иной раз выручала археологов: грабители зачастую оставляли предметы высокохудожественной ценности, которые не котировались на рынке.

Но в общем сокровища гробниц очень сильно пострадали, особенно мумии, из-за драгоценных украшений. И такие ограбления были неизбежны: их обусловливали сами обычаи египтян. Захороненные под землей богатства не могли не притягивать решительных и дерзких воров. Например, в Фиванском некрополе страже приходилось оберегать не только гробницы знати, но даже погребения фараонов и их жен от слишком предприимчивых грабителей, которыми были в основном строители того же некрополя. Эти люди строили гробницы и знали, что в них находится. Они объединялись в шайки, подкупали стражу и чиновников, проникали в подземные усыпальницы, вскрывали саркофаги, взрезали погребальные пелены мумий и уносили все ценные предметы.

Пока власть фараонов была сильна, царские погребения находились в относительной безопасности. Но при слабом правлении дерзкие ограбления могил учащались. Мы знаем, что во времена царствования Рамессидов XX династии грабители уже начали посягать на пирамиды фараонов XI династии на восточном, обращенном к Нилу склоне Фиванских холмов. Благодаря счастливой случайности сохранился папирусный свиток того периода, рассказывающий о судебном процессе над шайкой таких грабителей и попутно — о любопытной политической интриге. Сама история о том, как были найдены и восстановлены две части этого папируса, вошла в анналы романтической египтологии.

Первая часть папируса, вывезенная из Египта лет сто назад, принадлежала некоторое время лорду Амхерсту Хакнейскому и называлась Папирус Амхерст. Но этот папирус был неполным: сохранилась только его нижняя половина. Арабские охотники за древностями, когда находили папирус, зачастую разрывали его на части и продавали по отдельности, чтобы заработать побольше.

Но в одно прекрасное утро в феврале 1935 г. в брюссельский Королевский музей искусства и истории пришел уважаемый бельгийский ученый Ж. Капар. Он пожелал ознакомиться с египетскими древностями, частью королевской коллекции, пожалованной музею. Их вывез из долины Нила в шестидесятых годах прошлого столетия бельгийский король, тогда еще герцог Брабантский. Собрание это на первый взгляд, по словам Капара, ничем не отличалось от обычного набора египетских древностей, какие привозили тогда богатые путешественники: несколько бронзовых фигурок, статуэток из фаянса, сосудов и тому подобное. Среди этих предметов Капар нашел деревянную погребальную статуэтку с именем Хеви, главного надсмотрщика за работами и царского писца в храме фараона.

Подобные фигурки часто бывают полыми, и внутри, как правило, лежат погребальные тексты. Поэтому Капар вовсе не удивился, когда нашел папирусный свиток в этой статуэтке. Естественно, он подумал, что это обычный погребальный папирус, и даже не удосужился развернуть его до полуденного завтрака. О том, что произошло после завтрака, лучше расскажет он сам: «Я начал поднимать верхний листок свитка кончиком перочинного ножа. Читатель поймет, с каким непередаваемым чувством прочел я на радость всем нам дату: „Шестнадцатый год Рамсеса Девятого“, т. е. 1126 г. до н. э. Этот год запечатлен в анналах египтологии. Им датирован знаменитый папирус Абботт, хранящийся в Британском музее с 1857 г.».

Далее Капар описывает, как он уложил папирусный свиток на влажную промокательную бумагу и на отслоившемся верхнем листке опознал картуш с именем фараона Сехемра-шедтауи, сына Ра Себекемсафа. Капар срочно послал в библиотеку за монографией о папирусе лорда Амхерста, изданной профессором Ньюберри. В ней было факсимиле папируса Амхерст.

«Можно себе представить, как я был удивлен, вернее, поражен, когда с первого же взгляда на страницы каталога увидел, что нижняя часть найденного мною папируса точно подходит к верхней части папируса Амхерст и что там, где в папирусе Амхерст недоставало иероглифов, папирус, который мы развертывали, восполняет недостающие знаки».

Так, почти столетие спустя счастливый случай позволил соединить две части необычайно ценного документа. Благодаря ему мы смогли прочесть рассказ об ограблении гробниц во времена XX династии и о последовавшем за этим процессе.

Папирус Абботт из Британского музея рассказывает первую часть истории. Папирусы Леопольда II и Амхерст дополняют ее. Двумя главными участниками этой драмы были градоначальник Фив Песиур и его соперник, правитель западной части города Певеро, который отвечал, за сохранность царских погребений. По всей видимости, Песиур оповестил власти о том, что некоторые гробницы в Долине царей вскрыты и осквернены. Он это мог сделать по двум причинам: из верноподданнических чувств к фараону или из-за личной вражды с Певеро. Во всяком случае, последний немедленно сделал ответный шаг и создал комиссию, чтобы обследовать гробницы и доложить об их состоянии. Папирус Абботт содержит доклад этой комиссии, которая установила, к несомненной радости Певеро, что большая часть гробниц цела. Но далеко не все:

Пирамида-гробница фараона Сехемра-шедтауи, сына Ра Себекемсафа. Установлено, что она осквернена грабителями, прокопавшими к ней ход… из внешнего покоя скальной гробницы Небамона, управляющего житницами фараона Менхеперра. Царская усыпальница пуста, так же как и усыпальница великой царской жены Нубхаас, его супруги, — грабители наложили свои руки на их тела. Везир, знатные люди и придворные сановники расследовали это дело и обнаружили, как они проникли в покои царя и его супруги.

Песиур выдвинул и другие обвинения против разграбления гробниц в Долине царей, известной в те времена под названием «Вместилище Прекрасного». Он даже назвал имена грабителей. И вот на следующий день, «день девятнадцатый», комиссия собралась для осмотра гробницы царицы Нубхаас, прихватив с собой подозреваемых, среди которых был кузнец-медник Пеихар.

Далее в папирусе Абботт говорится:

…Тогда везир и правитель повелели привести медника к гробницам, как пленника в оковах и с завязанными глазами, и вернуть ему зрение только перед ними. И тогда сановники сказали ему: «Подойди перед нами к гробнице, откуда, по словам твоим, ты взял эти вещи». И медник перед глазами сановников подошел к гробнице одного из детей фараона Усермара Сетпенра, Великого бога, где не было погребения и которая оставалась открытой, а также к дому рабочего из некрополя Аменомонна, сына Хеви, со словами: «Вот места, где я был!»

После сурового «расследования» в Долине царей несчастный медник якобы сказал: «Клянусь болью от ударов и тем, что отрежут мне нос и уши и посадят на кол, если я знаю какое-либо другое место среди этих гробниц, кроме той, открытой, и кроме дома, что я указал».

Обрадованные результатами этого расследования, друзья Певеро переправились через Нил в Фивы и устроили целое шествие, чтобы досадить Песиуру. Они встретили градоначальника около храма Птаха в Карнаке, и тут произошел скандал. В папирусе Абботт мы можем прочесть подлинные слова, которыми обменивались противники во время этой ссоры три тысячи лет назад: «Вы насмехались надо мной у самого порога моего дома! — вопил Песиур. — Что все это значит? Я князь, сообщающий обо всем повелителю! И если вы радуетесь из-за гробниц, которые нашли нетронутыми, — кричал он, стараясь заглушить насмешки, — то все равно фараон… Себекемсаф был осквернен и вместе с ним Нубхаас, его царственная супруга!..»

Усерхепеш, надзиратель над рабочими некрополя, отрицал это, утверждая, что «все фараоны, их царственные супруги, их царственные матери и царственные дети… не потревожены… По мудрому повелению фараона, их сына, [гробницы] строго охраняют и осматривают».

«Дела ваши опровергают ваши слова», — сердито ответил градоначальник и выдвинул пять серьезных обвинений, за которые «следует отрубить руки либо наказать еще строже». Об этом он собирался доложить «повелителю моему, фараону, дабы тот прислал своих слуг, чтобы расправиться с вами».

Прослышав об этой угрозе, Певеро придумал ловкий ход. Он уведомил везира, первого министра, Хаемуасе о намерении Песиура донести фараону о «неких серьезных обвинениях», прекрасно понимая, что везир в своих собственных интересах предпочел бы всю эту историю замять. Два дня спустя состоялся суд, но на нем рассматривали вопрос только о тех гробницах, которые не были вскрыты. Таким образом, Певеро, несомненно, хотел оставить Песиура в дураках и отвлечь внимание судей от того факта, что ряд гробниц, и в том числе гробница фараона Себекемсафа, все-таки были ограблены. Песиур присутствовал на этом суде, но вынужден был молчать и выслушивать везира.

Все предыдущее описано в папирусе Абботт. Папирус Леопольда II — Амхерст, как его теперь называют, рассказывает о процессе над грабителями, осквернившими гробницу-пирамиду фараона Себекемсафа. На суде присутствовал сам главный обвиняемый Певеро. Самое интересное в этом документе — показания некоего «Амонпануфера, сына Анхернахета, каменщика в доме Амона-Ра, царя всех богов».

Он начинает с дерзкого признания: «Обычно мы обворовывали гробницу с каменщиком Хапиуром, сыном Менептаха». И далее: «Когда начался год тринадцатый правления фараона, нашего повелителя, — это было четыре года назад, — я сговорился с плотником, Сетекнахтом… маляром, Хепи… землепашцем, Аменемхебом-плотником, Ирамуном-водоносом, Хамуасом… и с лодочником градоначальника Фив, — всего их было восемь человек».

Тут везир задает вопрос:

«Расскажи, как ты смог ограбить гробницу этого бога».

«Ну, — отвечает Амонпануфер. — Мы пошли грабить гробницы по обыкновению и увидели, что пирамида Сехемра-шедтауи, сына Ра Себекемсафа, вовсе не походит на пирамиды и гробницы знатных людей, которые мы обычно обворовывали».

В этой фразе есть намек на то, что в те времена грабители только начали добираться до царских усыпальниц Фиванского некрополя.

Амонпануфер продолжает далее рассказывать, как он со своими сообщниками с помощью медных инструментов проложили себе путь внутрь пирамиды:

Мы прорыли ход сквозь щебень… и увидели бога, который лежал на спине в месте его упокоения. И мы нашли место упокоения Нубхаас, его супруги, расположенное рядом… Мы открыли их саркофаги и их гробы, в которых они покоились, и увидели священную мумию этого фараона с его мечом. Множество амулетов и золотых драгоценностей было на шее его, и золотая диадема была на нем. Священная мумия фараона вся была обложена золотом, и гробы его были обиты золотом и серебром внутри и снаружи, и все изукрашены всевозможными драгоценными каменьями.

Мы собрали золото, которое нашли на священной мумии бога… и также собрали все, что нашли на ее [царицыной] мумии, и подожгли их гробы. Мы взяли их утварь… из золота, серебра и бронзы и разделили между собой… Потом мы переправились [через реку] в Фивы. А через несколько дней правитель Фив прослышал, что мы грабили на западе, и меня схватили и привели в тюрьму градоначальника Фив. И тогда я взял двадцать дебенов золота, которые достались на мою долю, и отдал их Хаемопе, писцу из квартала пристаней города. Он отпустил меня, и я встретился со своими товарищами, и они отдали мне часть добычи, чтобы я ни о чем не жалел. Так я вместе с другими продолжал до сего дня грабить погребения знатных и простых людей нашей земли, чьи тела покоятся на западе Фив. И многие грабят их так же, как мы.

В конце папируса изложен приговор грабителям и донесение, посланное фараону.

Для нас признание каменщика Амонпануфера является самым поразительным и волнующим документом, который дошел до нас из древности. Каждый, кто побывал в усыпальницах египетских фараонов, наверняка помнит, что даже самых искушенных современных туристов там охватывает чувство благоговения. Представьте, что же ощущали Амонпануфер и его семь сообщников, зная об ожидающей их страшной каре, если их поймают, но еще больше страшась праведного гнева фараона, гробницу которого они оскверняли! Ибо для них он был богом. В мерцающем свете факелов они видели на стенах усыпальницы нарисованные и высеченные фигуры демонов и страшных богов Подземного царства, которые уже были спутниками и покровителями усопшего фараона. Наверное, кое-кто из грабителей колебался; алчность и отчаяние боролись со страхом, а самый дерзкий насмешками воодушевлял слабодушных. А потом… гулкие удары медных молотков, сброшенные крышки саркофагов, вскрытые тройные гробы, разодранные погребальные пелены… И наконец, дым и чад от горящих мумий, покрывающие копотью священные письмена… И воры, уползающие сквозь прорытый ими ход, стараясь не растерять золотые и серебряные украшения, содранные с царских трупов.

Это достопамятное ограбление произошло в царствование Рамессидов XX династии. Но позднее, во времена правления слабых фараонов XXI династии, грабители совсем обнаглели и принялись за саму Долину царей. Жрецы некрополя, по-видимому, были бессильны защитить погребения даже великих фараонов, чьи имена и свершения еще жили в памяти народа. Гробницы грабили одну за другой, хотя бывало и так, что грабителей хватали, прежде чем они успевали завершить свое дело. В таких случаях жрецы некрополя снова заворачивали мумии в погребальные пелены и укладывали в гробы, доставляли новые украшения и погребальную утварь и вновь замуровывали гробницы. Но рано или поздно грабители брали свое. Кончилось тем, что жрецы отказались от мысли сохранить все гробницы. Их было слишком много, а стражей некрополя, по всей видимости, слишком мало. Главной их целью стало сохранение царственных мумий, ибо с их уничтожением исчезала всякая надежда на благополучную загробную жизнь усопших фараонов. Но где найти такое место, чтобы его не отыскали грабители? В конце концов жрецы кое-что придумали.

Поскольку все должно было остаться в полной тайне, эту операцию наверняка совершили в ночное время, и возможно, за одну ночь. Все царские мумии извлекли из их тайных усыпальниц и перенесли в Долину царей. Здесь их разделили на две группы. Меньшая, состоявшая из тринадцати мумий, была спрятана в гробнице Аменхотепа II. Остальные тридцать шесть мумий фараонов, их жен, принцев и принцесс перенесли через перевал на западную сторону, туда, где Фиванские горы образуют серию естественных амфитеатров. В одном из них, на дне глубокой расщелины, была вырублена в скальном грунте шахта глубиной 30 футов с отходящей от нее горизонтальной галереей и продолговатым покоем в конце. Туда, в последнюю тайную усыпальницу, опустили царственные останки, пронесли по длинной галерее и сложили в подземной камере, где они едва уместились. Вход в усыпальницу замуровали, и еще до рассвета жрецы и их помощники разошлись, чтобы больше сюда не возвращаться.

В то время они не знали, что их последняя уловка удалась. Тайна этого захоронения умерла вместе с ними. Царские останки, которые они спрятали, пролежали нетронутыми три тысячи лет.

Это тайное погребение было обнаружено только в 1871 г. потомками древних грабителей гробниц. Нашел его Ахмед Абд аль-Расул из Эль-Гурны, который был еще жив в начале нашего столетия. Профессор Перси Ньюберри знал его лично и рассказал мне, как Ахмед нашел фараонов.

Вместе со своим старшим братом Мохаммедом и одним пришлым арабом Ахмед вел кое-какие незаконные раскопки среди Фиванских холмов и совершенно случайно наткнулся на эту шахту. Ахмед вызвался ее обследовать. Его спустили на веревке вниз, и там он обнаружил замурованный вход. Проломив его, он вошел в усыпальницу, заполненную мумиями. Ахмед сообразил, что об этой находке ни в коем случае нельзя говорить чужому человеку, иначе о ней узнают все жители Эль-Гурны. Он бросился к основанию шахты, позвал своих спутников и крикнул им, чтобы его скорее вытаскивали: он увидел в шахте африта — злого духа! И они поторопились уйти.

Чтобы еще более сохранить свою тайну, Ахмед той же ночью вернулся к шахте с осликом, убил его и сбросил вниз. Афритов всегда узнают по дурному запаху, и через несколько дней никто не усомнится, что здесь обитают эти злобные демоны. Затем, улучив момент, Ахмед снова спустился в шахту, вытащил труп осла и произвел более тщательный осмотр усыпальницы. Он увидел, что на мумиях были картуши и царские уреи (кобры) на головах.

«Фиванские раскопщики, — писал Масперо в своей книге „Мумии фараонов“, — давно уже знали, что это — символы царской власти. И наш приятель слишком хорошо знал свое ремесло, чтобы ошибиться. Он сразу понял: счастливый случай привел его к усыпальнице, заполненной мумиями фараонов. Подобного никто еще не встречал на памяти людей, но эту находку при всей ее ценности трудно было продать. Слишком много тяжелых гробов. Понадобилось бы немало рабочих рук, чтобы их вытащить из колодца, пришлось бы ставить над входом в него помосты с веревками и блоками, которые бы сразу привлекли к себе внимание».

Обсудив все это, семейство Абд аль-Расула решило пока не трогать мумии, а ограничиться продажей мелких предметов, которые нетрудно вынести тайком. Для начала они взяли множество погребальных статуэток, несколько скарабеев, каноп, фигурки Осириса и с полдюжины погребальных папирусов. Каждую зиму они продавали туристам часть своей добычи, и именно это в конце концов навело Службу древностей на их след. Но к тому времени прошло уже несколько лет.

В 1881 г. хранителем Каирского музея стал Гастон Масперо, пожалуй, самый выдающийся из ученых, занимавших этот ответственный пост. По предметам, появившимся в том году на рынке древностей, — все они относились к периоду XXI династии — он определил, что местные жители нашли одну или несколько гробниц этой эпохи. Началось расследование, и после долгих и терпеливых поисков некоторые предметы привели к Ахмеду Абд аль-Расулу, его брату Мохаммеду и некоему Мустафе Ага Айяту, чиновнику консульства в Луксоре, представлявшему интересы Великобритании, Бельгии и России. Мустафу Айята невозможно было привлечь к суду, поскольку он пользовался дипломатической неприкосновенностью, но Ахмеда Абд аль-Расула сразу же арестовали. Масперо и помощник хранителя музея Эмиль Бругш сами допрашивали Ахмеда, однако безуспешно.

«Абд аль-Расул отрицал все предъявленные ему обвинения, несмотря на единодушные показания туристов. Действия его подпадали под статьи законов Оттоманской империи, а именно: тайные раскопки, запрещенная торговля папирусами и погребальными статуэтками, вскрытие гробов и продажа произведений искусства, принадлежавших Египетскому государству… Мы использовали все: уговоры, угрозы, денежные посулы, но ничто не помогало».

Одной из причин упорства Ахмеда было то, что Мустафа Ага Айят убедил его и его сообщников, будто под его покровительством они могут не бояться местных чиновников. Масперо подметил, что Ахмед неоднократно подчеркивал, что он слуга Мустафы и живет в его доме. Именно таким образом этот консульский агент ухитрился забрать в свои руки большую часть торговли фиванскими древностями. Тем не менее Ахмеду вскоре пришлось горько разочароваться: его передали для дальнейшего следствия местной полиции. Тогдашний «мудир», турецкий губернатор провинции, славился своей суровостью. Даже через много лет Ахмед еще показывал профессору Ньюберри шрамы на подошвах своих ног.

Через два месяца допросов Ахмед вернулся домой озлобленным и сломленным человеком. Он не выдал тайны гробницы, но за это потребовал от Мустафы большей доли от продажи ее сокровищ. Сначала он получал пятую часть. Теперь же требовал половину и грозился в случае отказа рассказать обо всем властям. Между братьями и их сообщниками начались ссоры и свары. Почувствовав, что тайна вот-вот выплывет наружу, Мохаммед решил взять дело в свои руки. 25 июня он сам явился к «мудиру» и сказал, что знает все относительно гробницы.

Масперо был в то время в Париже. Помощник хранителя музея Эмиль Бругш, получив известие от «мудира», немедленно выехал из Каира в Кены, и там 4 июля ему вручили часть древних предметов, предусмотрительно отобранных Мохаммедом Абд аль-Расулом. В их числе были четыре канопы царицы Яхмес Нефертари и три погребальных папируса других цариц. Воодушевленные таким началом, Эмиль Бругш и его спутники отправились в Дейр-эль-Бахри. Их проводником был Мохаммед Абд аль-Расул. В разгар удушающей июльской жары, когда все археологические работы обычно прекращаются, экспедиция проникла в узкую расщелину, и Бругша спустили на веревках в шахту. То, что он там увидел, предоставим рассказать ему самому.

После того как он с трудом прополз по узкому коридору, загроможденному гробами, и проник в главную усыпальницу, он увидел, что: «…все пространство… было завалено гробами и всевозможными предметами. Я был настолько потрясен, что не понимал, явь это или сон. Опустившись на какой-то гроб, я машинально взглянул на крышку и отчетливо увидел имя фараона Сети I, отца Рамсеса II… в нескольких шагах от него в простом деревянном гробу лежал со скрещенными на груди руками сам Рамсес II, великий Сезострис. Чем дальше я продвигался, тем больше сокровищ открывалось моим глазам: здесь лежал Аменхотеп I, там — Яхмес, дальше — три Тутмоса, царица Яхмес Нефертари… все мумии в полной сохранности, — всего тридцать шесть гробов, и в каждом — останки царей или цариц, принцев или принцесс…»

Разумеется, мумии лежали не как когда-то в своих золотых гробах, — потому что многие из них были ограблены и вновь захоронены еще в древности. На их пеленах жрецы оставили таблички, где указывалось имя усопшего, а также время и места предыдущих захоронений до того, как мумию перенесли в эту последнюю усыпальницу. Например, место захоронения Рамсеса III меняли три раза.

«Эти последовательные записи, — пишет Брэстед, — по которым можно проследить, как мумии переносили из гробницы в гробницу в тщетной надежде найти безопасное место, являются, пожалуй, самым ярким свидетельством упадка той эпохи…»

Однако не все потерянные и забытые фараоны были здесь. Недоставало царицы Хатшепсут, а также фараонов Аменхотепа II, Аменхотепа III и Мернептаха. Отсутствию Мернептаха христиане придавали особое значение, ибо в то время верили, что именно он был тем самым библейским «жестоким фараоном», который во время исхода евреев из Египта был потоплен в Красном море. Однако не это волновало тогда Службу древностей. Нужно было прежде всего обезопасить вновь найденных фараонов от грабителей. За два дня Бругш очистил шахту. Это был настоящий подвиг! Масперо пишет: «Благодаря усилиям старост и писцов правителя удалось собрать двести рабочих… Сорок восемь часов напряженного труда понадобилось для того, чтобы извлечь все на поверхность, но это было лишь половиной дела. Нужно было перенести драгоценные предметы через Фиванское плоскогорье и переправить через реку в Луксор. Большинство гробов оказались такими тяжелыми, что их с трудом поднимали двенадцать-шестнадцать человек. На переход между горами и берегом реки уходило семь-восемь часов… Нетрудно себе представить, что это были за переходы под жгучим июльским солнцем… Три дня спустя прибыл пароход „Эль-Меншийя“. Когда погрузка закончилась, он под всеми парахми двинулся обратно в Булак [в Каир]».

И тогда случилось нечто непонятное, пожалуй, самое странное во всей этой истории. От Луксора до Куфта по обоим берегам Нила пароход сопровождали феллахи, стреляя вверх из ружей, как это принято на похоронах. Женщины с распущенными волосами шли за пароходом и возносили к небесам плач по мертвым, ритуал, сохранившийся со времен фараонов. Многие из этих людей жили за счет ограбления усыпальниц своих предков, но они были потомками древних египтян, а чужестранцы нашли их царей и теперь увозили. И они инстинктивно пришли на берега Нила, чтобы воздать своим царям последние почести.

Эту историю нам рассказывали неоднократно, но она ожила перед нашими глазами, когда Закария Гонейм привел нас к той самой шахте, где были найдены царские мумии. Уже вечерело. Внизу среди теней лежала пустынная и уединенная долина. Мы присели у входа в глубокую, прорубленную сквозь скалу шахту. Уходящее солнце золотило вершины далеких холмов. Из пустыни доносился вой шакалов.

— До сих пор, — сказал Гонейм, — лишь очень немногие знают об этой шахте. Драгоманы обычно показывают другое место, гораздо ниже в долине. Но они ошибаются. Я сам узнал об этом только после того, как изучил старые отчеты.

Мы спросили его, удалось ли найти остальные мумии.

— Да, — ответил Гонейм. — Их нашел в 1898 году месье Лорэ. Он вскрыл гробницу Аменхотепа II в Долине царей и обнаружил там еще тринадцать царских мумий.

— В том числе и Мернептаха?

— В том числе и Мернептаха. Но к тому времени окончательно установили, что это не он был тем самым «жестоким фараоном» из Исхода, так что это открытие не потрясло библейских основ. Интересно другое: Лорэ нашел Аменхотепа II в его собственном саркофаге, и рядом с ним лежал его огромный лук. Аменхотеп похвалялся в своих надписях, что он единственный из всего своего войска мог натянуть этот лук. Кроме того, Лорэ нашел Тутмоса IV и его сына Аменхотепа III, отца Эхнатона.

Кое-кто иногда критикует Службу древностей за то, что царские мумии перевезли в Каир, а не оставили в их собственных гробницах. Однако фактически только два фараона были обнаружены в своих гробницах — Аменхотеп II и Тутанхамон, — там они находятся и по сей день. Но даже это слишком большой риск, ибо искусство ограбления могил еще не умерло, а среди охранников некрополя до сих пор могут найтись люди, желающие поживиться. Так, например, когда Лорэ нашел гробницу Аменхотепа II, было решено оставить мумию фараона в его саркофаге. Три года спустя, 24 ноября 1901 г., ночная охрана гробницы сообщила, что на них напали вооруженные люди, связали всех, ворвались в гробницу, распеленали мумию и унесли погребальную утварь. В то время главным инспектором Службы древностей был Говард Картер. Он сразу поспешил на место происшествия и провел расследование.

Мумию фараона грабители вытащили из гроба и бросили на пол.

«Погребальные пелены, — пишет Картер в своем одиннадцатом отчете, — разрезаны, но само тело не повреждено. Сделал это явпо знаток своего дела, потому что пелены разрезаны только в тех местах, где обычно находятся драгоценности. Ладья из передней комнаты похищена, мумия, которая лежала на ней, сброшена на пол и разбита на куски. Я тщательно исследовал пелены царской мумии, чтобы выяснить, хранились ли в них какие-либо драгоценности, но не нашел никаких следов…»

Увы, надежды грабителей не оправдались! Их предки хорошо поработали здесь три тысячи лет назад.

Картер превосходно знал жителей Эль-Гурны. Поэтому он с особым вниманием осмотрел висячие замки гробницы и обнаружил, что они «только с виду в порядке, а на самом деле сомкнуты и закреплены с помощью полосок свинцовой бумаги». Это указывало, что охрана была сообщником грабителей. В самой гробнице Картер нашел на полу отпечаток босой ноги и с помощью «следопыта» обнаружил такие же отпечатки в одном из домов Гурны. Дом принадлежал Солейману и Мохаммеду Абд аль-Расулам. Знакомая фамилия, не правда ли? Были измерены отпечатки ноги Мохаммеда Абд аль-Расула, и они с точностью до миллиметра совпали с отпечатком в гробнице. Но одного этого оказалось недостаточно для суда над ним, и священная ладья так и не была найдена.

Когда мы вернулись в гостиницу Службы древностей, Закария Гонейм кое-что порассказал нам о теперешних жителях Эль-Гурны.

— В начале моей работы в Фивах, — сказал он, — я ненавидел их до глубины души. И старался делать все возможное и невозможное, чтобы спасти древние гробницы от их рук. Но после долгих лет совместной работы я как-то по-своему, помимо моей воли, полюбил их. Многие из них просто ворье, это несомненно, и все же… Понимаете, они единственное живое звено, связывающее нас с древними египтянами. Они прямые потомки бальзамировщиков, ремесленников, художников и скульпторов, которые жили здесь три тысячи лет назад.

Мы спросили, а чем они, собственно, занимаются помимо ограбления могил.

— Всем, чем угодно! — воскликнул Гонейм, беспомощно всплеснув руками. — Вы видели, как они осаждали меня перед гостиницей? Они говорят, что нашли какую-то древность, которую я должен увидеть. Нашли, разумеется, совершенно случайно. Что ж, может быть, и нашли, а может быть, и нет. Потому что, если они ничего не находят, они прекрасно могут сделать все сами. Я помню, как во время войны ко мне пришел английский летчик с почти совершенной статуей царицы Нефертити так называемого Амарнского периода в египетском искусстве. Она была превосходно изваяна, просто шедевр. Летчик сказал мне, что купил эту статую за сорок фунтов стерлингов в какой-то лавчонке в Луксоре, и спросил, подлинная ли она. Я осмотрел статую и сказал, что от Амарнского периода не сохранилось ни одной скульптуры в таком превосходном состоянии. Даже в музеях нет столь совершенных статуй Амарнского периода, а если бы они и были, то стоили бы много тысяч фунтов. Эта Нефертити была подделкой, изготовленной в Эль-Гурне.

Некоторые ремесленники Гурны настолько искусны, что их работы иной раз вводят в заблуждение даже специалистов. Гонейм рассказал нам другую историю, об одном уважаемом английском археологе, который много лет назад вел раскопки в Фиванском некрополе.

Он был богат и хорошо платил своим рабочим, но, несмотря на все его усилия, за долгие месяцы ничего особенного не нашел. Это обеспокоило рабочих. Они рассудили: если эфенди вскоре не найдет ничего стоящего, он потеряет интерес к раскопкам, а они потеряют хорошую работу. Поэтому они решили, что он должен что-нибудь найти.

И вот в одно прекрасное утро английский археолог в страшном возбуждении позвал десятника, чтобы тот помог ему очистить от песка некий древний предмет, который он отыскал. Десятник завопил от восторга. Эфенди нашел чудесную статуэтку времен XVIII династии. Остальные феллахи столпились вокруг. Они образовали целую процессию и с песнями и криками понесли статую к гостинице. Воодушевленный этим успехом, археолог продолжал раскопки и, хотя больше не нашел ничего значительного, все же был доволен. Только многие годы спустя некоторое несоответствие головного убора статуи позволило выяснить, что это была подделка, специально зарытая в песок, чтобы англичанин ее нашел.

Обычаи и религиозные верования, унаследованные от древних египтян, все еще живы среди этих людей, так же как отдельные слова древнего языка, которые не услышишь больше нигде в Египте. Например, во времена фараонов считалось, что горная вершина, возвышающаяся над некрополем, была обиталищем богини Меретсегрет, «Той, которая любит молчание». Ее ужасно боялись местные жители, и, возможно, у нее было святилище на противоположном склоне горы. Сегодня на вершине стоит мусульманская гробница, но жители до сих пор оставляют там свои дары, хотя мусульманская религия и не признает жертвоприношений. Народ следует древней традиции: по-прежнему приносит жертвы Западной Вершине.

В жизни местных египтян большую роль играет музыка. Они живут среди останков своих предков, и можно предположить, что им свойственны печаль и меланхолия. Но все обстоит иначе. У них есть песни на все случаи жизни, и в основном это веселые, радостные песни. Это песни весны и урожая, любовные и праздничные песни. Они — отзвуки далекого прошлого, которое все еще живет здесь. Вот песня урожая. Она начинается такими словами:

Зерно созрело и говорит нам:

«Пора, пора собирать урожай!»

В гробнице Менены, похороненного три тысячи лет назад, над росписью с изображениями мужчин и женщин на полях во время уборки начертаны слова песни урожая:

О, мужчины, женщины и дети, радуйтесь, глядя на плоды полей в это время года! Радуйтесь во славу Менены…

Служба древностей строжайше запретила всякие раскопки, помимо тех, на которые выдаются специальные лицензии, и сегодня, по-видимому, это решенная проблема. Охрана некрополя постоянно патрулирует весь район, находящийся под пристальным наблюдением инспектора и его помощников. Однако и теперь жители Эль-Гурны иной раз ухитряются обходить закон. Служба древностей пришла к выводу, что единственный способ предотвратить дальнейшие ограбления — это выселить жителей из их старых домов у подножия горной цепи, чтобы в некрополе остались только сторожа. Когда мы были в Луксоре, власти практически заканчивали строительство новой образцовой деревни для жителей Эль-Гурны на безопасном расстоянии от древних гробниц.

— И все же, — с улыбкой сказал на прощание Гонейм, — когда мы переселим людей из их глинобитных лачуг на склоне холмов в современные дома на равнине, я затрудняюсь сказать, обрадует меня это или огорчит. Древности будут в гораздо большей безопасности, когда эти мошенники уберутся отсюда, но с их уходом оборвется последнее звено, соединяющее нас с трехтысячелетним прошлым, и некрополь поистине превратится в город мертвых.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 1. Забытые даты и люди

Из книги …Para bellum! автора Мухин Юрий Игнатьевич

Глава 1. Забытые даты и люди Когда началась война с фашизмом? Первая танковая атака, первый воздушный бой, первый потопленный авианосец, первый вооружённый удар троцкистов в спину. Невыученные


Глава 2 Забытые боги

Из книги Боги Третьего рейха автора Кранц Ганс-Ульрих фон

Глава 2 Забытые боги Жертва воспоминаний Впрочем, вначале мне нужно было решить несколько неотложных дел. В их числе была и встречас читателями, которую организовало мое издательство. Относился я к этому мероприятию весьма равнодушно, тем более что предстояло оно мне


Фараоны

Из книги От фараона Хеопса до императора Нерона. Древний мир в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович

Фараоны Вопрос 1.26Какое событие велела изобразить на стене храма Хатшепсут, супруга фараона Тутмоса Второго, жившая в первой половине XV века до Рождества Христова?Вопрос 1.27Вам знакомо современное молодежное словечко «прикид»?Ну так опишите, пожалуйста, прикид Хатшепсут


Фараоны

Из книги От фараона Хеопса до императора Нерона. Древний мир в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович

Фараоны Ответ 1.26Хатшепсут велела изобразить на стене храма свое рождение от великого бога Амона. Дескать, Амон принял облик фараона, вошел к смертной женщине, и именно таким образом появилась на свет великая и божественная Хатшепсут.Ответ 1.27После смерти мужа Хатшепсут


Кто такие фараоны?

Из книги Кто есть кто во всемирной истории автора Ситников Виталий Павлович


БОГИ И ФАРАОНЫ

Из книги Боги нового тысячелетия [с иллюстрациями] автора Элфорд Алан


Глава 9 Забытые экспедиции

Из книги Россия на Средиземном море автора Широкорад Александр Борисович

Глава 9 Забытые экспедиции У наших военно-морских историков стало традицией, рассказывая о торжественной встрече эскадры Ушакова в Севастополе, затем ставить точку, а в следующей главе переходить к плаванию в Средиземное море эскадры Сенявина. Ну, не будем придираться и


Глава 3 Фараоны воители: Новое царство и Позднее царство

Из книги Искусство войны: Древний мир и Средние века [СИ] автора Андриенко Владимир Александрович

Глава 3 Фараоны воители: Новое царство и Позднее царство Война — это воликое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели. Это нужно понять.Поэтому в онову её кладут пять явлений…Первое — Путь, второе — Небо, третье — Земля, четвертое —


Глава 3 Фараоны воители: Новое царство и Позднее царство

Из книги Искусство войны: Древний мир и Средние века автора Андриенко Владимир Александрович

Глава 3 Фараоны воители: Новое царство и Позднее царство Война – это воликое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели. Это нужно понять.Поэтому в онову её кладут пять явлений…Первое – Путь, второе – Небо, третье – Земля, четвертое –


Глава II. Фараоны третьей династии

Из книги Потерянная пирамида автора Гонейм Мохаммед Закария

Глава II. Фараоны третьей династии Девятого марта 1951 года меня перевели из Луксора с поста главного инспектора Департамента древностей в Верхнем Египте и хранителя фиванского некрополя обратно в Саккара, где я начинал свою археологическую карьеру еще в 1937 году. Тогда я


ЗАБЫТЫЕ ФАРАОНЫ (перевод Ф. Л. Мендельсона)

Из книги Во времена фараонов автора Котрелл Леонард

ЗАБЫТЫЕ ФАРАОНЫ (перевод Ф. Л. Мендельсона) ВВЕДЕНИЕ Эта книга написана любителем-неспециалистом для таких же любителей. Она не претендует на научную глубину, однако все изложенное в ней достоверно, насколько это возможно. Главной же целью было помочь тысячам читателей,


Фараоны

Из книги Проклятие фараонов. Тайны Древнего Египта автора Реутов Сергей

Фараоны Фараон играл в жизни египтян особую роль. Это не царь, король или император. Фараон был верховным правителем и одновременно верховным жрецом, богом на земле и после смерти. К нему относились как к богу. Его имя не произносилось всуе. Сам термин «фараон» появился из


Глава 21 Забытые могилы

Из книги Роковые годы автора Никитин Борис Владимирович

Глава 21 Забытые могилы Брест-Литовский мир вывел Россию из войны, но не мог уничтожить ни русской традиции, ни славянской идеологии, призывающей к жертвенности. Тем более настойчиво выступали усилия продолжать войну бок о бок с союзниками.Эти общие желания были ясно


Глава 5. Прародина. Забытые дороги предков

Из книги Тайная хронология и психофизика русского народа автора Сидоров Георгий Алексеевич

Глава 5. Прародина. Забытые дороги предков ИсточникиИсторическая наука, несмотря на всё многообразие методов исследования, всегда тяготела и до сих пор продолжает тяготеть к источникам письменным. Это и понято, но хорошо, если источники легко поддаются расшифровке. Как,


Фараоны

Из книги Тайны и загадки Древнего Египта автора Калифулов Николай Михайлович