Брюнабург, или Винхет. Около 937 г.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Брюнабург, или Винхет. Около 937 г.

Образ предводителя как щедрого дарителя, питающего благами верных сподвижников, оставался господствующей концепцией в представлении человека в эпоху раннего Средневековья. Люди сражались не только за честь и славу, но и за немедленное материальное вознаграждение. Формы пожалований могли варьироваться в зависимости от положения реципиента. Для молодого воина из непосредственного ближнего круга, или дружины телохранителей, хорошей наградой служило какое-то движимое имущество, скажем, красивые ювелирные изделия. Одним из поэтических синонимов для изображения вождя и доброго господина являлось выражение «дарующий кольца». Для нобиля с положением или бывалого ветерана — уже не юного человека — более предпочтительным было бы право владения тем или иным земельным участком. Когда же традиции построенной на дарении экономики стали постепенно отмирать и заменяться выплатами серебром, возник и класс наемников. История Эгила Скаллагримсона под Брюнабургом отражает несколько аспектов произошедших перемен.

Резьба по лосиному рогу XI столетия из Сигтуны, что в Уппланде (Швеция). Перед нами голова воина в коническом шлеме с насалой.

Хотя короли Уэссекса распространили влияние на равнине, жители периферийных районов Британии, а особенно тех, что находились под кельтским или скандинавским культурным влиянием, не оставили надежд на обретение независимости. Сходство положения, в котором находился Ательстан, с ситуацией для Харальда Прекрасноволосого в 872 г. поразительно. Наличие приятельских симпатий или же по крайней мере общих интересов у обоих находит отражение в том, что Ательстан взял в воспитанники сына Харальда, Хакона (младший сын Харальда I, Хакон, и будущий король Хакон I появился на свет около 920 г., а Ательстан стал королем Уэссекса и Мерсии в 924 г. — Прим. пер.).

Битва при Брюнабурге. На переднем плане столкнулись между собой две стены щитов. Передовые воины, построенные головой свиньи, уже сошлись в кровавой сече с копьями и топорами.

Поле боя служило наивысшим мерилом для проверки родственных кровных связей — действительных или искусственных — внутри этта, или отряда воинов одного господина.

В широком, хотя и странном с политической точки зрения, антианглийском альянсе сошлись интересы нескольких малых королей, берега доменов которых омывало Ирландское море. В союз входил Олаф, король Дублина, человек, в жилах которого текла как скандинавская, так и кельтская кровь. Он, согласно «Эгиловой саге», являлся основной движущей силой союза.

Нарушение согласия между Ательстаном и северными королями в 927 г. имело место, по всей видимости, во время вторжения союзников в Нортумбрию. Степень глубины их проникновения на саксонскую территорию точно не ясна. После разгрома эрлов Нортумбрии, Гудрека и Альфгера в северных областях царства Ательстана началось бесчинство. Чтобы прекратить опасную и вредную деятельность неприятеля, Ательстан потребовал от членов коалиции встретиться в определенном месте и в битве решить, кому править в Британии. После получения подобного вызова продолжение грабежей считалось делом, противоречащим чести. Ательстан, занимаясь приготовлениями к маршу в северном направлении, послал ко всем государям Северо-Западной Европы с сообщением, что хотел бы набрать наемников. Эгил Скаллагримсон с братом Торолфом узнали об этом, находясь в Нидерландах, и сага говорит нам, что король счел их достойными занять посты предводителей всего контингента наемников. Роль и степень участия чужих воинов не получили никакого освещения в летописном источнике, который уделяет наибольшее внимание западносаксонским (т. е. Уэссекским.— Прим, пер.) и мерсийским контингентам.

«Эгилова сага» подчеркивает опыт братьев Скаллагримсонов как бойцов-профессионалов, руководствовавшихся определенным кодексом или неписаным уставом, которым определялось все, начиная от необходимого снаряжения до способов противостоять смерти. Они описываются как воины, обладавшие современным оборонительным и наступательным вооружением. Обязанности, взятые на себя братьями в соответствии с соглашением с королем, привели их в самую гущу сражения, где саксонский эрл по имени Альфгер бросил на произвол судьбы Торолфа и его сподвижников. Несмотря ни на что, Торолф сумел пробиться из кольца окружения и еще зарубить британского воеводу из Стратклайда, Хринга. Армия коалиции продолжала оказывать противодействие, и в некотором затишье, образовавшемся на поле боя, Ательстан нашел возможность лично поблагодарить Скаллагримсонов. Как и положено в сагах, автор высказывает заслуженное недоверие королям. Ательстан настаивает на неправильной диспозиции войск, что приводит к гибели Торолфа, которого зарубили люди из Стратклайда, неожиданно атаковавшие из леса.

Уцелевшие воины из личной дружины Торолфа откатываются, но — возглавленные и подбодренные Эгилом — переходят в контрнаступление и обращают в бегство контингент Стратклайда. В ходе боя находит смерть оставшийся вожак британцев из Стратклайда, Адильс. Характер связей лидера с его людьми, основанных на личных взаимоотношениях между ними, наглядно показывает нам тот факт, что случившееся с командиром несчастье привело к поражению британцев из Стратклайда. Смерть Адильса (как и гибель Торира Длинного Подбородка в Хафрс-Фьорде) привела к утрате его воинами фактора, обязывавшего их биться. В то время как профессионализм отряда Торолфа позволил ему отступить с боем.

Последним актом битвы при Брюнабурге для автора саги становится разлад между Эгилом и королем Ательстаном. В рассказанной нам истории саксонский король представляется человеком, готовым на все ради власти. Клан Квелдулфа разделился на две группы: «темных» и «светлых» людей из Мере. Торолф, как представитель последних, питает излишний пиетет пред блеском королевского двора. Эгил, один из представителей «темных», демонстрирует традиционный скепсис, свойственный более раннему периоду независимости. Доверие к королю привело Торолфа к смерти, а потому Эгил искал воздаяния за утрату для клана.

После кровавого преследования разгромленного врага Эгил вернулся, чтобы похоронить брата на поле боя со всеми подобающими почестями, в том числе и с прочтением поэм, одна из которых воспевала славу Торолфа и оплакивала его гибель, другая же воздавала хвалу личным триумфам Эгила. Исполнив долг, уцелевший брат возвратился в ставку короля, где происходило празднование победы. Согласно саге, Ательстан сделал распоряжения, чтобы Эгилу отвели почетное место, однако этого сыну Скаллагрима показалось слишком мало, и он, нахмурив чело, сидел за столом в полных доспехах. В итоге, когда король восстановил положение, оказав достойную честь и вручив понесшему огромную утрату воину золотое кольцо (символически преподносившееся на кончике меча), Эгил почувствовал, что настало время разоблачиться и принять участие в празднестве.