ГЛАВА ТРЕТЬЯ КОРЕЙСКИЙ УЗЕЛ ВОКРУГ «ЖЕЛТОРОССИИ»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

КОРЕЙСКИЙ УЗЕЛ ВОКРУГ «ЖЕЛТОРОССИИ»

Правительство Страны восходящего солнца вело себя все более смело. В марте 1901 года оно перешло к открытым угрозам в адрес своего северного соседа. России при обсуждении нового договора с Китаем пришлось уступить давлению Токио и его английского и американского союзников. Пекин отказался заключать новое соглашение, переговоры прекратились и русские войска остались в Маньчжурии.

Тем временем на Японских островах партия сторонников войны с Россией одержала большую победу. В июне 1901 года в отставку ушло сравнительно умеренное правительство маркиза Ито («старшего политического деятеля») и к власти приходит кабинет милитаристов Кацуры. Новое правительство в своем противостоянии России получило полное одобрение в парламенте. В нем создается шовинистическая парламентская группировка «Тайро досикай» («Антирусское товарищество»).

Возобновились активные англо-японские переговоры, и 30 января 1902 года стороны подписали такой долгожданный для Токио союзный договор. Договор был большой победой японской дипломатии и милитаристского кабинета министров премьера Кацуры. Япония приобретала в Европе сильного союзника и покровителя. В последующем Токио заключит с Лондоном еще два подобных договора – в 1905 и 1911 годах.

В его первой статье стороны признавали друг за другом право на вмешательство во внутренние дела Китая и Кореи ради защиты своих интересов, «если им будут угрожать либо агрессивные действия какой-либо другой державы, либо беспорядки, возникшие в Китае или Корее». Статья вторая обязывала каждую из сторон соблюдать строгий нейтралитет, если другая сторона, защищая свои интересы в Китае или Корее, окажется в состоянии войны с третьей державой. В случае войны одного из союзников с двумя или более державами договор обязывал другую договаривающуюся сторону оказать военную помощь.

Англо-японский договор 1902 года имел чисто антироссийскую направленность. Он давал Японии возможность начать войну против России с полной уверенностью, что никто в Европе не окажет ей вооруженной поддержки из опасения войны уже не с одной Японией, но и с Англией.

Одновременно Токио обеспечивалось английской финансовой поддержкой, поставками вооружения и получало возможность строить на британских верфях боевые корабли. Для Страны восходящего солнца последнее было крайне важно: она еще не располагала мощной кораблестроительной индустрией, а сильный современный военно-морской флот она задумала создать в самые кратчайшие сроки.

Чтобы не создавать в Европе для себя трудностей, японское правительство «разъяснило» содержание англо-японского договора Берлину. Тот на сообщение Токио ответил следующим образом:

«Германское правительство признает, что англо-японский союз является важным орудием укрепления и сохранения мира на Дальнем Востоке. Ввиду того, что интересы Германии в Китае и Корее ограничены, она намеревается придерживаться там дружественного нейтралитета. Придерживаясь дружественного нейтралитета, Германия будет вынуждена, если, к сожалению, разразится война и Франция придет на помощь России, мобилизовать немецкую армию у французской границы, для того чтобы запугать Францию, которая тогда не сможет оказать достаточно эффективную поддержку России. Иными словами, Германия считает, что, придерживаясь нейтралитета, она лучше послужит делу всеобщего мира, нежели выступая с позитивной политикой».

Российская дипломатия предприняла ответный ход, и 20 марта того же 1902 года была подписана совместная русско-французская декларация. Однако она не обязывала Париж оказывать военную помощь России в случае ее войны с Японией. Было подписано соглашение с Китаем по маньчжурскому вопросу – Россия обязывалась вывести свои войска из Маньчжурии в три этапа в течение 18 месяцев.

Японское правительство в конце лета 1902 года предложило российской стороне нижеследующее соглашение: в обмен на признание протектората Японии над Кореей за Россией признавалось в Маньчжурии только право на охрану русских железных дорог. Это предложение в Санкт-Петербурге сочли неудовлетворительным.

В правящих кругах России не было единства по вопросам внешней политики на Дальнем Востоке. Влиятельнейший министр финансов С.Ю. Витте стремился к «мирному» завоеванию экономического господства в Китае и особенно в Маньчжурии, не останавливаясь и перед применением военных методов. Его единомышленник, директор Русско-Китайского банка и член правления КВЖД Э.Э. Ухтомский, требовал удержания Маньчжурии за Россией. Однако как рационально мыслящий политик С.Е. Витте был против преимущественно военных методов во внешней политике, справедливо полагая, что это может вызвать коллективный отпор России со стороны великих держав.

Министр иностранных дел В.Н. Ламсдорф занимал в правительственных кругах наиболее умеренную позицию в дальневосточных делах, предлагая ограничить интересы России в этом регионе только Маньчжурией. Военный министр А.Н. Куропаткин настаивал на удержании за Россией Северной Маньчжурии, мотивируя это интересами обеспечения обороны Приморья, Приамурья и Забайкальского края.

В 1898 году группа лиц из ближайшего окружения императора Николая II образовала акционерное общество для эксплуатации естественных богатств Кореи и Маньчжурии. Наиболее видную роль в нем играл отставной офицер Кавалергардского полка А.М. Безобразов (по имени лидера общество получило название «безобразовской клики»). Члены сообщества акционеров использовали свои высокие связи при дворе для получения из Государственного банка безвозвратных ссуд. Они брались под строительство предприятий в Корее и Маньчжурии.

В состав «безобразовской клики» входили князья Юсупов и Щербатов, граф Воронцов-Дашков, контр-адмирал Абаза, крупные помещики Болашов и Родзянко, а также великий князь Александр Михайлович. Считая слишком дорогостоящими и ненадежными методы экономического «завоевания» Китая, они проповедовали прямой военный захват Маньчжурии и убеждали государя не уходить из нее вопреки заключенному с Китаем соглашению. Более того, не довольствуясь Маньчжурией, они предлагали проникнуть и в Корею.

На средства Кабинета Его Величества в Северную Корею была направлена специальная «изыскательская» экспедиция. Она обследовала огромную территорию всего за три месяца. Ее руководитель инженер Михайловский телеграфировал в Санкт-Петербург:

«В Маньчжурии видел много богатств, чудные леса лиственницы и кедра – три миллиона десятин, – много золота, серебра, красной меди, железа, угля. Район рек Тумыни и Ялу (корейская сторона. – А.Ш.) может легко сделаться источником крупных богатств и, следовательно, подспорьем в тех огромных расходах, которые неминуемо требует наше положение на Дальнем Востоке».

«Безобразовская клика» во многом способствовала тому, что в российских правительственных кругах все большее распространение получала идея присоединения к России северной части Маньчжурии по аналогии со среднеазиатскими территориями. Даже неофициальное название появилось – «Желтороссия». Самодержец Николай II Романов стал поддерживать такую идею. В июле 1903 года было учреждено царское наместничество на Дальнем Востоке – по примеру Кавказа и Польши (Царства Польского).

Безобразовское акционерное общество приобрело в Корее частную лесную концессию. Ее территория охватывала бассейны рек Ялу и Тумыни и тянулась на 800 километров вдоль китайско-корейской границы от Корейского залива до Японского моря. Фактически она занимала всю приграничную зону. То есть «Желтороссия» в закомуф – лированном виде появилась на географической карте Дальнего Востока.

Формально концессия была приобретена частным акционерным обществом, самый крупный пай которой предстояло получить Кабинету Его Величества. Но на самом деле за ним стояло царское правительство, которое под видом лесной стражи вводило на концессию войска. Они состояли из почти полутора тысяч «уволенных в запас» сибирских стрелков, которые заменили первоначально нанятых для этой цели несколько сотен китайцев.

Одновременно российское правительство медлило с выводом армейских сил из Маньчжурии, хотя сроки, установленные договором 8 апреля 1902 года, уже миновали. Это вызывало естественную настороженность в Пекине и открытое неудовольствие на Японских островах.

В мае 1903 года А.М. Безобразов, по своим делам очень напоминавший литературного героя Остапа Бендера, был назначен на должность статс-секретаря особого комитета по делам Дальнего Востока и теперь фактически определял направление российской дальневосточной политики. Сторонник Безобразова, начальник Квантунской области адмирал Е.И. Алексеев, стал царским наместником на Дальнем Востоке, который напрямую подчинялся императору Николаю I, а не российскому правительству.

В царскую опалу попали главные противники проникновения России в Северную Корею. Витте в ходе дворцовых интриг был удален с поста министра финансов и перестал играть какую-либо существенную роль в правительстве: он был назначен председателем кабинета министров. Новая должность смотрелась декоративной, поскольку Витте уже не управлял финансами империи. Поддерживавший его министр иностранных дел граф В.Н. Ламсдорф в кресле удержался, хотя его положение при дворе заметно пошатнулось.

Победа «нового курса» в российской внешней политике неразрывно связывалась также с обострением внутреннего положения в стране. Российская империя стояла на пороге революции. В правящих кругах созрело убеждение, что победоносная война с Японией будет способствовать разрешению внутреннего кризиса, а шовинистическая волна захлестнет разномастное революционное движение.

Так на вершине власти в Российской империи образовалась собственная «партия войны с Японией». Переоценивая свои силы и пренебрежительно относясь к «азиатам», безобразовцы требовали «твердой» политики. Они считали, что империя на далеких Японских островах на войну не пойдет, а лишь попытается побольше выторговать для себя в ходе неизбежных дипломатических раундов. Между тем военная готовность царской России на Дальнем Востоке значительно отставала от помыслов сторонников «нового курса» внешней политики.