ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

 Марраны Испании и Португалии. Инквизиция. "Дикое чудище". Аутодафе. Мученики за веру. Две судьбы. "Претерпевшие огненную смерть". "Спаленные огнем". Пришлось к слову.

МАРРАНЫ ИСПАНИИ И ПОРТУГАЛИИ

Судьба и мучительная смерть Шломо Молхо не были единичным явлением, а потому приостановим ненадолго повествование и более подробно расскажем о марранах.

Десятки тысяч евреев Испании приняли католичество, чтобы спасти свои жизни во время жестоких погромов и убийств в четырнадцатом и пятнадцатом веках. Это началось в 1391 году в Севилье, где архидиакон Феррант Мартинес разжигал своими проповедями религиозную вражду и призывал к насильственному крещению неверных.

4 июня того года огромная толпа напала на еврейский квартал Севильи, убила несколько тысяч человек, остальных окрестили под угрозой смерти, а синагоги превратили в церкви. Затем погромы с убийствами прошли в Кордове, Толедо, Мадриде, Сарагосе, Барселоне, Валенсии и в других городах Испании, где вынуждали евреев креститься, – эту резню назвали впоследствии Священной войной против иудеев. Так возникли первые тысячи евреев, насильно обращенных в христианство, которые тайно соблюдали прежние обряды и обычаи, надеясь вернуться к вере отцов.

В начале пятнадцатого века доминиканский монах Висенте Феррер странствовал по европейским странам, призывая евреев добровольно принять христианскую веру. Когда же этого не произошло, Феррер начал ездить по городам Испании и в своих проповедях призывал слушателей к крещению евреев. В Толедо он превратил в церковь старинную синагогу, где насильно окрестили несколько тысяч человек; подобное происходило в Сарагосе и в других городах, – полагают, что к середине пятнадцатого века в Испании было не менее 70 000 крещеных евреев.

Католики считали новообращенных тайными евреями и не доверяли им. Их называли "новыми христианами", давали презрительную кличку "маррано", что на староиспанском языке означает "свинья", и кличку "торнадисос" – "перевертыши", а в Португалии их обзывали "женти ди насаон" – "люди (известной) нации" (на иврите насильственно обращенных в другую религию называют "анусим" – "принужденные").

Анусим бежали из Испании‚ чтобы вернуться в иудаизм, но не каждому это удавалось. Немало новых христиан регулярно ходили в церкви, крестили своих детей, исповедовались у священников, но в частной жизни оставались евреями. Они не ели свинину, отмечали праздник Песах, по субботам не разводили огонь; в праздник Рош га-шана новообращенные уходили в горы, подальше от посторонних, и трубили в шофар; они придерживались правил ритуального убоя скота, делали обрезание своим детям, тайно собирались для молитв.

В 1499 году объявились в Испании две пророчицы из еврейских семей, насильно обращенных в христианство. Мария Гомес и двенадцатилетняя Инес Эстебан рассказывали о чудесных видениях, которые их посещали: о вознесении на небо, встрече с Элиягу-пророком и марранами, погибшими за еврейскую веру. Элиягу обещал, что вскоре придет на землю и оповестит мир о пришествии Мессии, а потому новообращенные должны готовиться к возвращению на Святую Землю. У пророчиц оказалось немало последователей в Андалузии и Валенсии; они ожидали, что расступятся морские волны и можно будет пройти посуху в Эрец Исраэль. Инквизиторы провели расследование, но Мария успела скрыться, а Инес сожгли на костре в 1500 году.

Ненависть церкви к марранам была сильнее, нежели к евреям. Марраны стали одной из причин введения инквизиции на Пиренейском полуострове, а также изгнания оттуда еврейского населения. Правоверным евреям поставили в вину отрицательное влияние на новообращенных, и в эдикте Фердинанда и Изабеллы сказано: евреи "искали средства, чтобы вернуть новых христиан из католицизма в иудейство. Они помогали новым христианам совершать обряд обрезания, давали молитвенники… побуждали жить согласно закону Моисея и убеждали, что нет иной веры и правды, кроме еврейской религии".

В те времена евреи терпимо относились к марранам, применяя к ним талмудическое правило: "Еврей, даже согрешив, остается евреем". Раввины запрещали обвинять в отступничестве анусим, вернувшихся в иудаизм, а в синагогах Италии читали молитву: "Да приведет их Господь из гнета к свободе, из мрака к свету религии!"

ИНКВИЗИЦИЯ

Этим словом называли священный трибунал католической церкви для выявления и наказания еретиков. В начале тринадцатого века папа Иннокентий III ввел инквизицию в Южной Франции для искоренения секты альбигойцев, отрицавших догматы католической церкви. Десятки лет церковь жестоко подавляла эту ересь, и когда с альбигойцами было покончено, инквизиция обратила внимание на "явных и тайных еретиков, колдунов и иудействующих" в странах Западной и Центральной Европы.

Поисками инакомыслящих, пытками и допросами занимались монахи-доминиканцы, именовавшие себя "псами Господними", – на своих знаменах они изображали псов, разрывающих на части еретиков. В 1480 году папа Сикст IV ввел инквизицию в Испании – оплоте католицизма в Европе. Это была борьба с христианами-вероотступниками, которая не распространялась на правоверных евреев, но если крестившиеся евреи открыто возвращались в иудаизм или тайно соблюдали его законы, они попадали в темницы инквизиции.

Упорствующих отправляли в пыточные камеры, где им грозили дыба, пытка водой, вливаемой в горло в большом количестве, и гаррота – железный ошейник с винтом для медленного удушения. Инквизиторы снимали с себя всякую вину за возможные последствия, а потому предупреждали каждого обвиняемого: "Если во время пытки он умрет или будет ранен, если за ней последует кровотечение или членовредительство, это произойдет по его вине, ибо он не хотел сознаться и сказать правду".

Суды священного трибунала рассматривали десятки признаков отпадения марранов в иудейство. Если они соблюдали субботу, одевали в этот день лучшее платье и стелили на стол чистую скатерть; если не работали, не ели и не пили воду в Судный день и просили прощения друг у друга; если не употребляли в пищу свинину, зайца или угря, вымачивали мясо в воде, чтобы отделить его от крови, женились по еврейскому обычаю, давали детям еврейские имена, совершали обряд обрезания и так далее. Этого было достаточно, чтобы заключить маррана в темницу, пытать для признания вины, а затем осудить и приговорить к смертной казни.

Церемония оглашения приговора называлась аутодафе – в переводе с португальского и испанского языков "акт веры". На улицах городов развешивали объявления, приглашавшие жителей на "святой суд инквизиции… и каждый, кто будет на нем присутствовать, воспользуется всеми духовными милостями, какими располагает папа римский".

Ночью, накануне вынесения приговора, заключенных выводили из темницы инквизиции, в которой они проводили до этого месяцы, а то и годы. Их облачали в рубахи и панталоны черного цвета с белыми полосками, на плечи набрасывали "санбенито" из желтой ткани с красными крестами на груди и спине, их ноги были босы; на обвиненных в колдовстве надевали бумажный колпак, на котором изображены дьяволы и языки пламени, – в таком виде их вели по улицам.

Впереди торжественной процессии несли хоругвь инквизиции с надписью "Justitia et misericordia", что означает "Правосудие и милосердие"; как написал поэт-современник: "Пред сей хоругвию с богатством позолот Колени преклонял трепещущий народ…" В той процессии шли инквизиторы и священники; за ними вели обвиняемых, порой с кляпом во рту, чтобы "богохульными" выкриками не смущали народ. Если кто-либо умирал до вынесения приговора, несли его останки, так как постановили: "Мертвых еретиков можно осудить после смерти… в течение 40 лет" со дня их кончины. Несли и изображения тех, кто избежал ареста и был признан виновным.

Процессия с преступниками входила в церковь, алтарь которой драпировали черным сукном и ставили два кресла: одно для великого инквизитора, другое для короля или высокопоставленного сановника. Перед алтарем водружали распятие: тех, кого ставили перед ним, приговаривали к разным видам наказания, поставленных позади распятия ожидала казнь. Суд инквизиции мог присудить к ссылке, бичеванию, каторжным работам или к ношению "покаянной одежды", мог отправить гребцом на "галеры его величества без жалованья", где ожидала скорая гибель, или послать на костер.

Смертников передавали в руки светской власти для приведения приговора в исполнение, так как инквизиция исходила из правила: "Церковь не желает крови". Смертные приговоры оканчивались такой фразой: "Мы извергаем вас из лона церкви и передаем светскому правосудию, настойчиво умоляя его умерить свой приговор, чтобы не было по отношению к вам пролития крови". После этого торжественная процессия возвращалась в тюрьму, где приговоренные к смерти ожидали своего часа.

Исполнение приговора нельзя было задерживать, и папа Иннокентий IV установил для этого крайний срок – пять дней. Казнь на костре "без пролития крови" считали наиболее предпочтительным наказанием для еретиков, ибо сказано у евангелиста Иоанна: "Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают".

Антонио де Монторо возглашал в своей поэме (здесь и далее сочинения испанских и португальских поэтов в переводе В. Парнаха):

Но если вы меня приговорите,

Какую смерть еще вы мне дадите,

Которой я пока не претерпел?..

"ДИКОЕ ЧУДИЩЕ"

Шмуэль Уске, потомок испанских марранов, бежал в Эрец Исраэль от преследования инквизиции и поселился в Цфате. В 1553 году в Италии опубликовали его сочинение "Утешения в треволнениях Израиля", которое церковь включила в список запрещенных книг – в подлиннике и в переводах "на какой бы то ни было язык". В нем сказано об инквизиции в Испании:

"Король (дон Фердинанд), а еще более королева (донья Изабелла) вознамерились воздвигнуть гонения на евреев, замыслили истребить обращенных… Из Рима привезли они дикое чудище… облика столь ужасающего, что одно имя его уже вызывало содрогание во всей Европе…

Чудище с ядом смертоносным, с броней непроницаемой… Тысячи крыл с черными ядовитыми перьями поднимали его над землей, тысячи ног гибельных приводили его в движение… зубы его огромные подобны были клыкам сокрушительных слонов… пасть его извергала безостановочно всепожирающее пламя; пищей, коей насыщалось оно, были тела человеческие… ядом своим опустошало оно все области, где только появлялось, превращая их в пустыни… где ни одно растение не может произрасти, ни одна трава не может пробиться…

Пламенем своим зажгло оно многих из тех, кто скрывался под именем христиан, землю усеяло бесчисленными вдовами и сиротами; пастью своей поглотило, зубами своими разодрало богатства и сокровища… обликом своим обезобразило румяные лица, крыльями своими омрачило сердца и души…"

Повод для размышления.

Марранов с острова Мальорка называют в Каталонии шуэтас. Они пытались бежать в Италию, но их поймали и в 1691 году сожгли на острове десятки еретиков. Память о них сохранилась в народных песнях у шуэтас, живущих обособленно на Мальорке. Во второй половине двадцатого века несколько семей шуэтас переехали в Израиль и вернулись в иудаизм.

АУТОДАФЕ

Этим словом называли не только провозглашение приговора, но также его исполнение – казнь на костре. То было грандиозное и устрашающее зрелище, которое происходило обычно на городской площади, на виду у всех, "ибо, – как утверждали тогда, – это зрелище наполняет зрителей ужасом и представляет потрясающую картину Страшного суда. Такой ужас и такие чувства должны быть внушаемы, они приносят величайшую пользу".

Аутодафе приурочивали в Испании к какому-либо празднику, когда население не работало; на нем присутствовали высшие иерархи церкви, знатные сановники государства, королевская семья. Торжественная процессия отправлялась из тюрьмы инквизиции на площадь, где были сооружены подмостки. Приговоренных к смерти привозили на ослах в окружении солдат и духовников, которые убеждали их раскаяться и примириться с церковью. Раскаявшихся сначала душили, а затем сжигали; "упорствующих в заблуждении" живыми отправляли на костры; останки умерших еретиков и изображения заочно осужденных бросали в огонь. Инквизиция требовала "обратить их в пепел, чтобы не сохранилось никакого воспоминания ни о телах казненных, ни об их могилах".

Первая казнь марранов, тайно исповедовавших еврейскую религию, состоялась 6 февраля 1481 года в испанской Севилье: шесть мужчин и шесть женщин взошли на костер за "отпадение от веры". Через несколько лет после этого марраны убили в Сарагосе жестокого инквизитора Педро де Арбуэса, которого церковь впоследствии причислила к лику святых. Один из заговорщиков, Педро де Алмазан, бежал из страны, а потому сожгли на костре его жену и двух братьев, а также изображение отступника. По тому же обвинению отправили на костер и останки умершего Хуана де ла Кабальерия, а его ближайших родственников заставили приходить на место казни и каяться в своих грехах.

Мигуэль де Алмазан, марран из Сарагосы, был секретарем короля Фердинанда; его сожгли на костре в начале 1486 года по обвинению в тайном соблюдении еврейских обычаев. Марранов казнили в Мадриде, Толедо и Валенсии, в Кордове, Гранаде, Барселоне, Вальядолиде, Куэнке и Картахене, в Пальме на острове Мальорка, в Лас-Пальмасе на Канарских островах, а их имущество забирали в пользу церкви и королевской казны.

Марран Луис де Леон, поэт и профессор университета в Саламанке, был арестован в шестнадцатом веке по доносу ученых коллег. Его обвинили в высказывании "еретических, предосудительных, скандальных мыслей и мнений" при толковании Библии и в "кощунственном" переводе на испанский язык "Песни песней". Он пробыл в тюрьме инквизиции пять лет: "Здесь ложь и зависть держат меня в заточеньи…"; после освобождения пришел в университет на лекцию и продолжил то, о чем рассказывал за день до ареста: "Вчера мы говорили о…"

В 1680 году испанский король Карл II устроил аутодафе в честь своей молодой жены; из разных городов привезли в Мадрид осужденных на казнь, и король зажег первый факел, от которого подожгли костер. В тот день казнили 51 человека, и некая придворная дама свидетельствовала: "Решимость, с которой евреи пошли на смерть, возбудила всеобщее удивление: они сами бросались в огонь… и переносили всё с такой стойкостью, которая поразила даже короля и заставила его пожалеть, что эти непоколебимые души не хотят проникнуться светом истинной веры".

В Португалии инквизицию ввели в 1531 году; через восемь лет после этого первое аутодафе состоялось в Лиссабоне, а затем в Эворе, Порто, Коимбре; в 1705 году в Лиссабоне взошли на костер 60 человек, обвиненных в тайной принадлежности к иудаизму. Последнее аутодафе в Португалии относится к середине восемнадцатого века; инквизицию в этой стране упразднили лишь в 1821 году, и за время ее существования приговорили к сожжению более 1300 человек, некоторых из них заочно.

Исследователи полагают, что трибуналы испанской инквизиции рассмотрели около 340 000 дел и вынесли смертный приговор более 30 000 человек; это были в основном "тайные евреи", а также протестанты, прочие еретики-христиане и арабы, обращенные в католицизм (мориски). Инквизиция выслеживала и отправляла на костры тех морисков, которые тайно соблюдали законы и традиции ислама; одно из обвинений гласило: они "собирались по ночам, чтобы играть, плясать самбры и есть кус-кус".

Инквизицию в Испании окончательно упразднили лишь в 1834 году; за восемь лет до этого в Валенсии публично сожгли последнюю жертву – потомка маррана.

Повод для размышления.

В 1483 году главным инквизитором Испании стал доминиканец Томас де Торквемада, внук крещеной еврейки; он отправил на костер более 8000 человек и еще 6000 присудил к заочной казни. Затем главным инквизитором Испании был Диего де Деса, чья мать происходила из евреев; он казнил на костре более 1500 человек, что не помешало обвинить его в сочувствии к еврейской религии.

МУЧЕНИКИ ЗА ВЕРУ

Короли Испании и католическая церковь разрешали въезд в испанские владения в Америке лишь тому, кто мог доказать, что он правоверный христианин в пятом поколении, и требовали возвращать в Испанию каждого маррана, если бы он "осмелился приехать". Однако "тайные евреи" попадали в Америку разными путями, откупались от властей и вновь исповедовали еврейскую религию, соблюдали ее законы и обычаи.

Но инквизиция не дремала; ее суды и казни на кострах действовали в испанских и португальских колониях в Мексике, Бразилии, Перу и Чили, на островах Карибского моря и в Гоа на западном побережье Индии. Одними из первых сожгли в Мексике трех марранов за принадлежность к иудаизму; среди них был Эрнандо Алонсо, сподвижник завоевателя Мексики Э. Кортеса. В 1596 году в Мексике отправили на костер маррана Луиса де Карвахаля, губернатора одной из провинций и племянника вице-короля Мексики; вместе с ним казнили его мать и пятеро сестер.

В январе 1639 года в Лиме, столице Перу, состоялось аутодафе, к которому долго готовились: разыскивали марранов и сторонников реформации в христианстве, допрашивали их с пристрастием и следили за тем, чтобы они не скрыли свое имущество. Двое заключенных умерли под пыткой, 11 человек погибли на костре, а 44 еретика покаялись под страхом смерти, и их приняли обратно в лоно церкви, за что они поплатились огромными штрафами или конфискацией имущества.

В 1642 году был арестован в Мексике тринадцатилетний Габриэль де Гранда. Его вынудили дать показания почти на 200 человек, включая близких родственников, после чего аутодафе следовали год за годом. Выдержка из акта инквизиции (1649 год, город Мехико): "Отправлены на костер во плоти 13 иудействующих, каковые из милости были удушены гарротой, прежде чем сожжены, кроме Томаса Требиньо де Собремонте, за его дерзостное сопротивление и дьявольскую ярость. И хотя ему дали почувствовать у подбородка огонь, его ожидавший, – он разразился мерзостными богохульствами и ногами притянул к себе дрова костра, где горели 47 скелетов… и десять изображений сбежавших".

Врач Гарсиа ди Орта, марран, профессор лиссабонского университета, поселился в Гоа – португальском владении в Индии, опасаясь преследования инквизиции. Он первым из европейцев занялся исследованием тропических болезней, дал первое научное описание холеры и выпустил книгу "Беседы о целебных растениях и лекарствах в Индии", которую неоднократно издавали на разных языках.

Ди Орта скончался в 1568 году, "доброго христианина" похоронили, но затем инквизиция решила, что врач жил в Гоа как "тайный еврей". Его останки вынули из склепа, сожгли, а пепел развеяли над Индийским океаном (в конце двадцатого века в Португалии отчеканили монету в двести эскудо: на ней изображен Гарсиа ди Орта и морские волны, принявшие его прах).

ДВЕ СУДЬБЫ

В Южной Америке, в Перу, жил врач Франциско Мальдонадо да Сильва. Его мать была христианкой, отец – марраном, которому довелось пройти через пытки в застенках инквизиции, а Франциско до восемнадцати лет считался правоверным католиком. Со временем он начал изучать Библию, постепенно склонился к иудаизму и сам над собой совершил обряд обрезания.

Его сестра донесла на брата, и Франциско попал в тюрьму. "Я верующий еврей, – сказал он на следствии, – и пусть весь мир узнает об этом. Пусть сожгут меня. Не умирает тот, кто умирает такой смертью. С радостью я заявлю об этом на костре". В тюрьме он соблюдал субботу, еврейские праздники и посты; хотел обратить в иудейство свою сестру, даже написал для нее по-испански комментарии к Библии, а на ее угрозы ответил: "Если бы я имел тысячу жизней, я бы их охотно отдал Всевышнему".

К нему в камеру приходили богословы из университета и представители церкви, "наиболее ученые в королевстве", чтобы разъяснить основы христианской веры и "лживость" иудаизма. Эти беседы в тюрьме продолжались 12 лет, но не могли переубедить узника. В тюрьме Франциско сочинял стихи, восхвалявшие Единого Бога, а также трактаты по сто и более страниц, изготавливая чернила из угля, записывая на бумаге заточенной куриной косточкой, – один из трактатов назывался так: "Звезда евреев по имени Сильва, слуга Бога Израиля".

Наконец инквизиторы поняли, что его не переубедить, и 23 января 1639 года в городе Лима взошли на костер 11 иудействующих. Среди них был и Франциско Мальдонадо да Сильва; погибая в пламени, он воскликнул: "Такова воля Господа! Я увижу Бога Израиля лицом к лицу!"

Вторая судьба.

В испанском городе Саламанка жил благородный дворянин Лопе де Вера и Аларкон, выходец из знатной и почтенной семьи. Случилось так, что он заинтересовался еврейским языком и еврейской литературой, постепенно склонился к иудаизму и в двадцатилетнем возрасте во всеуслышание заявил, что Мессия еще не явился.

Это было отступничество от одной из основных догм христианской церкви, которая утверждает, что Иисус Христос – Мессия, а потому родной брат донес на еретика. Его арестовали, заключили в тюрьму инквизиции и продержали там шесть лет. Всё это время он не ел некашерную мясную пищу, совершил сам над собой обряд обрезания и переменил имя на Иегуда Верующий.

Отец уговаривал его вернуться в католичество, богословы пытались переубедить, но он был непреклонен. Иегуду Верующего казнили 26 июля 1644 года; рассказывали, что последними его словами был стих из псалма: "В руку Твою отдаю на хранение дух мой, Господи!" Его мужество вызвало изумление присутствовавших при казни, и инквизитор признал: "Никто не проявлял такую стойкость, как этот молодой человек. Он был благовоспитанный, ученый, во всех отношениях безупречный".

"ПРЕТЕРПЕВШИЕ ОГНЕННУЮ СМЕРТЬ"

Португальский юрист и богослов Мигель Энрикес да Фонсека был арестован по обвинению в иудействе в начале семнадцатого века. Его подвергли пыткам, но когда вправили вывихнутые суставы, он отказался от вынужденных признаний, полученных во время мучений. Его пытали раз за разом, но лишь только обвиняемый приходил в себя, сразу же отклонял прежние свои показания и даже вступал в богословские споры с инквизиторами.

Наконец его подвесили на дыбу и сбросили вниз головой на каменный пол, чтобы переломать кости; когда же его принесли в камеру, он вновь отклонил свои признания и заявил, что инквизиторы должны представить более убедительные доводы, чтобы обратить его в христианина. Мигель Энрикес да Фонсека был казнен на костре.

В 1655 году взошли на костер в Кордове Авраам Нуньес Берналь и его племянник Ицхак Берналь; в память об этих мучениках в Амстердаме вышел сборник произведений поэтов и писателей с посвящением: "В награду – тюрьма. Вместо почестей – цепи. Добродетель – преступление. Славе – казнь". В том же сборнике перечислены мученики за веру, "претерпевшие огненную смерть" в разное время: Томас Требиньо де Собремонте, Диего де Асенсьон, Авраам Атиас, Яаков Родригес Касарес, Ракель Нуньес Фернандес, Тамара Баррокас, Ицхак де Кастро Тартас.

В 1674 году испанские инквизиторы арестовали состоятельную семью маррана Родриго Могадуро. Глава семьи и две его дочери умерли в тюрьме, сына Диего сожгли на костре, а дочь Бритес и ее малолетнего брата насильно окрестили и пожизненно заключили в монастырь. В архивах инквизиции сохранились стихи Бритес Могадуро – обращения к Всевышнему (в переводе Р. Баумволь):

Прости несчастную, взывающую к Тебе,

Не осуди на вечные муки!

Пожалей овцу, сбившуюся с пути, –

Прости меня, Господи, прости!..

Не осуди меня, Господи, не осуди!..

Я повержена во мрак,

И заказан мне путь в рай…

Не покарай меня, Господь,

Не покарай!..

Двадцатилетний Антониу Жозе да Сильва из семьи марранов был арестован в Лиссабоне вместе с матерью по обвинению в иудаизме; его пытали, признали затем покаявшимся и выпустили на свободу. Впоследствии Антониу прославился своими комическими операми для театра марионеток, которые зрители называли "операми О Жудео (еврея)" и шумно приветствовали. В них была сатира на правосудие, на нравы португальского общества, даже намеки на инквизицию. Не предсказал ли он в стихах свою судьбу: "Итак, я мертв и жив, живой мертвец. Из пепла Фениксом встаю живой, Сгораю мотыльком в огне, мертвец…"

В 1737 году Антониу вновь арестовали по доносу служанки; вместе с ним в тюрьму попали его мать и беременная жена. Инквизиторы определили, что обвиняемый прошел обряд обрезания, соблюдал субботу и постился не по христианским датам; 19 октября 1739 года его задушили гарротой и сожгли на костре. Было ему тогда 34 года; его мать и жена присутствовали на аутодафе и впоследствии погибли в тюрьме.

В день казни с большим успехом шла в театре Лиссабона одна из комедий Антониу Жозе да Сильвы. Португальский поэт Анастазио да Кунья посвятил ему такие стихи:

Антониу Жозе, веселый гений,

Ты первый в Португалии прошел

По лузитанской сцене мерным шагом,

Но лиссабонцы больше поддавались

Твоим забавным шуткам на театре,

Чем жалости к тебе на месте казней…

Повод для удивления.

В 1622 году Ватикан канонизировал монахиню Тересу Авильскую, одну из святых покровителей Испании. Жизнь в молитве, утверждала она, это "орошение сада души", а "услышанные молитвы заканчиваются слезами". В ее стихах присутствовала и тема ожидания смерти: "Que muero porque no muero" – "Умираю, оттого что не умираю…" Дед Тересы, марран, был подвергнут церковному наказанию за тайное соблюдение еврейских обрядов.

"СПАЛЕННЫЕ ОГНЕМ"

Инквизиторы выискивали не только еретиков, но также фрагменты в Талмуде и в сочинениях раввинов, способные "оскорбить чистейшее учение католической религии". Сжигали людей, сжигали и книги, – об этом следует непременно рассказать.

Диспуты евреев с язычниками известны с давних времен; особенно много их было во времена раннего христианства, однако после появления инквизиции раввины уже опасались высказывать вслух свои доводы. Папа Григорий IX запретил христианам вступать в споры с евреями‚ чтобы простодушные католики не запутались в сетях неверия‚ а французский король Людовик Святой произнес однажды такую фразу: "Никому‚ за исключением людей весьма ученых‚ не следует вступать в спор с евреями; если‚ однако‚ кто-либо услышит речи‚ поносящие христианскую веру‚ он должен защищать ее мечом и вонзить его в тело еврея как можно глубже".

Людовик Святой приказал четырем раввинам Франции ответить монаху Николаю Донину‚ крещеному еврею из города Ла-Рошель‚ который утверждал‚ что в Талмуде содержатся "злодейские измышления"‚ оскорбительные для Христа и христиан‚ а также безнравственные высказывания. Диспут состоялся в июне 1240 года. Раввины опровергли все обвинения Донина‚ но особый трибунал вынес приговор – сжечь Талмуд, и на одной из площадей Парижа в торжественной обстановке сожгли 24 воза еврейских книг. Этот день стал днем поста в еврейских общинах, а рабби Меир из Ротенбурга сочинил траурную элегию‚ которая начиналась такими словами: "Спроси‚ спаленная огнем‚ что сталось с теми‚ кто рыдает о страшном жребии твоем!"

Очевидно, не все книги уничтожили, потому что через два года во Франции вновь заседал трибунал, вынес очередной приговор, и Талмуд был снова осужден. В тринадцатом-шестнадцатом веках книги Талмуда, прочие печатные еврейские издания и рукописи сжигали во Франции и Италии; по свидетельству инквизиции, только в итальянском городе Кремона уничтожили тысячи экземпляров книг.

В семнадцатом веке в Персии, в годы правления Аббаса I Справедливого, у евреев Исфахана забрали все Библии, Талмуды, молитвенники и бросили в реку, а евреям города приказали принять ислам и публично попробовать мясо с молоком – знак отречения от прежней веры. Через несколько лет после этого у одного еврея в Исфахане обнаружили отрывок из кабалистической книги "Тайны тайн", – четырех раввинов замучили на городской площади.

В восемнадцатом веке диспут состоялся в польском городе Каменец-Подольском, где против раввинов выступили бывшие их единоверцы из секты франкистов. По окончании диспута епископ Дембовский распорядился: "Экземпляры Талмуда конфискуются‚ привозятся в Каменец и публично сжигаются рукой палача".

18 октября 1757 года в Каменец-Подольском франкисты передали палачу книги Талмуда‚ а тот уложил их в мешок‚ привязал его к хвосту лошади и поволок на рыночную площадь. "Там горел большой костер‚ – свидетельствовал очевидец. – Палач вытаскивал из мешка один том за другим‚ раскрывал его‚ показывал народу еврейские листы и бросал их в огонь. Раввин и прочие евреи разразились громким плачем".

Полицейские в сопровождении франкистов врывались в дома раввинов по всей Подолии‚ в синагоги и иешивы, конфисковывая экземпляры Талмуда. Обозы с книгами шли по дорогам в Каменец-Подольский‚ а там их кидали в ров и сжигали. Казалось‚ уже ничто не спасет священные книги‚ но епископ Дембовский неожиданно умер через три недели после первого сожжения Талмуда, суеверные ксендзы усмотрели в этом Божье наказание и прекратили преследования.

Повод для удивления с размышлением.

В середине девятнадцатого века российские власти приказали доставить в полицию книги из еврейских домов для проверки их "надежными раввинами". Те ставили печать на одобренные книги и возвращали их владельцам, а книги, разжигающие "фанатизм" среди евреев, велено было "предавать сожжению" в присутствии "благонадежных чиновников".

ПРИШЛОСЬ К СЛОВУ

Рабби Хаим из Цанса говорил: "Когда человек ищет счастье, он готов и подниматься на гору, и опускаться в пропасть, и кружить по равнине. Но к чему столько беготни? Быть может, стой он на месте, – счастье нашло бы его само".

Спросили рабби Авраама Яакова: "Наши мудрецы учат: "Нет вещи на свете, которой не было бы места". Но если это так, то и для всякого человека есть свое место. Отчего же людям иногда так тесно?" Ответил на это рабби: "А это оттого, что каждый хочет занять место другого".

"Ребе, – обратился ученик к своему цадику, – я видел мир и потрясен его испорченностью". – "Кто тебе сказал, что ты видел мир? – ответил на это ребе. – Быть может, ты видел лишь самого себя".

Рабби Зуся сказал незадолго до смерти: "Когда я предстану перед Небесным судом, никто не спросит меня: "Зуся, почему ты не был таким, как великие в народе Израиля? Почему ты не был таким, как Авраам, Яаков, Моше?" На меня посмотрят и спросят: "Зуся, почему ты не был Зусей?"…"

А рабби Нахман из Брацлава сказал так: "Нет ничего более цельного в мире‚ чем разбитое еврейское сердце".

Повод для размышления.

"Будь господином своей воли, но рабом своей совести", "Согнув спину, не жалуйся, если по ней ударят", "Если еврей оказывается прав, его бьют вдвое сильнее, чем если бы он ошибался", "Мир держится заслугами тех, которые по скромности своей ведут себя так, будто их нет на свете" (еврейские афоризмы).