Глава 18. «Эпоха Горбачёва»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 18. «Эпоха Горбачёва»

ГОДУ так примерно в 90-м незабвенный Михаил Горбачёв в ответ на вопрос рабочих Ижорского завода: «Что вы намерены делать с советскими миллионерами?» — ничтоже сумняшеся вопросил: «А они у нас есть?»

Примерно в то же время я совершенно случайно наткнулся на стихотворение, поразившее меня первыми двумя строками, но более всего — временем его написания. Начиналось оно так:

Дух свободы! К перестройке

Вся страна стремится…

А продолжалось и заканчивалось так:

Полицейский в грязной Мойке

Хочет утопиться…

Не спеши, охранный воин,

Счастье улыбнётся.

В день свободы будь достоин,

Старый гнёт вернётся…

Эти строки русский поэт-сатирик Саша Чёрный (Гликберг) написал в 1906 году, на излёте революции 1905 года.

А года через три после августа 1991 года я шёл по московской улице Тверской — бывшей улице Горького, бывшей Тверской… Спустившись в подземный переход у здания «Известий», я двигался по направлению к Красной площади и вдруг наткнулся взглядом на граффити на бетонной стене перехода. Стены, загаженные краской из баллончиков, уже начинали казаться нормой, но это была особая надпись…

Меня обгонял московский люд: джинсовые мальчики и фиолетово-седые старухи, делового вида мужчины средних лет, грудастые девушки, ещё более грудастые женщины и совсем уж с «арбузными» грудями валютные девки. А я стоял и не мог отвести взгляда от кривоватой размашистой надписи чёрной краской:

«ГОРБАЧЁВ! СТАНЬ ЧЕЛОВЕКОМ!

НАЙДИ ВЕРЕВКУ И УДАВИСЬ!»

Я удивился жёсткой точности постановки вопроса! Если бы Горбачёв стал человеком , то он вряд ли смог бы жить. Единственным поступком, достойным обретённого им человеческого естества, мог быть только один… И даже смерть не искупала бы содеянного.

Да, задолго до Горбачёва, которого, конечно же, вернее называть Гробачёвым, в общественной жизни СССР хватало того, что нас возмущало. Я вспоминаю, как мой отец, приехав в конце 60-х годов из Симферополя с областного совещания по вопросам развития животноводства, рассказал, что в ответ на робкое замечание одного из директоров совхозов насчёт того, что выращивать кроликов — дело рискованное, в один день можно потерять всё поголовье, высокий партийный чин грубо заявил:

— Надо будет, зайцев будете выращивать!

Но тогда этот же грубый партийный чин с замашками самодура был способен, пожалуй, первым пойти в огонь и опасность. Гнусное массовое перерождение крупных партийно-государственных кадров стало фактом позже — в 70-е и особенно в 80-е годы. А в 60-е годы — не говоря уже о годах 50-х — основной костяк руководителей разного уровня жил прежде всего интересами дела. И это объяснялось для многих даже не их убеждениями. Иной образ действий просто не допускался. Именно — действий. Мелкие и шкурные мысли можно было скрыть, таить про себя, но действия…

Впрочем, можно было скрыть и некоторые мелкие и шкурные действия — приворовывать, устраивать на тёплые местечки родственников, обеспечить нужному человеку квартиру без очереди и т. п. Но всё это можно было делать лишь таясь, и поэтому сам масштаб, размеры гнусностей были мелкими.

Самые крупные хищения социалистической собственности в СССР сегодня выглядят мелкими шалостями проказника-малыша, который тайком стащил со стола пару конфеток. О том, чтобы хапать с общественного «стола» не то что жирные куски, но вообще почти всё, оставляя обществу жалкие крохи, — об этом не могло быть в СССР и речи. За хищения в размере более десяти тысяч советских рублей «шалун» мог получить высшую меру — расстрел. А что такое 10 тысяч по меркам, скажем, 1980 года? Новая «Волга» да двухкомнатная кооперативная квартира, плюс — банкет на их «обмыв».

А что имеем мы сейчас?

Ну, я, пожалуй, сэкономлю место и время читателя, адресовав его к ежедневной информации телевидения, газет, а также к личным его впечатлениям.

Сегодня «демократы» пытаются представить время позднего Советского Союза как сплошную серую полосу, для которой были характерны очереди, интриги, подавление инакомыслия и творческой мысли.

А что можно и нужно сказать здесь?

Ах, если коротко: «Глупая и злобная ложь!»

А если более подробно?

Что ж, достаточно посмотреть подряд, не перерываясь, десяток хороших советских фильмов того времени и десяток нынешних — если, конечно, у кого-то хватит нервов и духу посмотреть подряд десяток нынешних фильмов!

А затем — сравнить то состояние души, которое создаёт одна десятка, и другая.

ПОЗДНИЙ Советский Союз действительно имел часто неприглядный вид, однако причиной тому была не системная несостоятельность социализма, а сознательная подрывная работа «кротов влияния», перерождение и вульгарное разложение зажравшейся якобы элиты.

Вот одна, допустим — гипотетическая ситуация. Если мы проанализируем обстоятельства биографии и деятельность Юрия Андропова и оценим их результаты, то вполне можно предположить, что Андропов — человек с очень большими потёмками души, это результат медленного перерождения умеренно незаурядной личности из молодого советского парня в скрытого либерала космополитического толка под влиянием неких «агентов влияния», одним из которых мне представляется другой советский лидер с большими потёмками души — Отто Куусинен. Но уже не предположительно, а практически точно можно говорить об огромной роли вроде бы неглупого Андропова в выдвижении «наверх» Горбачёва — откровенно бездарного в организационном отношении, малообразованного и недалёкого в интеллектуальном отношении и ничтожного духовно. Почему Андропов — по некоторым свидетельствам, даже против своей воли — вынужден был опекать Горбачёва?

Можно выстроить цепочку: «агенты влияния» проводят селекцию (отбор) подходящих кандидатов на идейное перерождение и продвигают их вверх, а уж те, в свою очередь, способствуют продвижению наверх отобранных кандидатов в прямые предатели.

Я не имею на сей счёт документов, но ведь не обязательно иметь их, чтобы видеть ситуацию верно. В этой книге уже говорилось, что после 22 июня 1941 года для того, чтобы знать о факте планирования в Третьем рейхе войны против СССР совсем не обязательно было знакомиться с бумагами из папки с директивой № 21 — вариант «Барбаросса».

Нам, уже задыхавшимся от изумляющего идиотизма брежневщины, воистину, как воздух на космическом корабле, нужны были пере мены. Вместо этого Горбачёв, Ельцин и их наставники ввергли страну в эпоху из мены. Этого не понимали многие ещё несколько лет назад, но сегодня…

Как это можно не видеть и не понимать сегодня — не пойму, уважаемый мой читатель!

Хоть убей, не пойму.

А ведь даже в «эпоху» Горбачёва выдвигался некий проект, который был реален настолько же в принципе , насколько он был нереален в частности — в условиях горбачёвских «реформ» и при той советской якобы элите, которая к 1991 году уже почти полностью представляла собой сообщество злоносных социальных бацилл.

В итоге проект не реализовался, но он заслуживает того, чтобы читатель узнал о нём. Ведь, кроме прочего, этот проект в принципе и сейчас остаётся вполне реальным!

Итак, в 1991 году кое-кто, желая трансформации социалистического СССР в некое постиндустриальное общество в духе идей конвергенции, желал при этом избежать всех тех разрушительных процессов, которые реально определили российский кризис.

ПРОЕКТ этот был изложен в статье Джозефа Колба «Психологическое бремя советской приватизации», опубликованной в журнале МИДа СССР «Международная жизнь» № 8 за 1991 год — как раз в ТОМ САМОМ августе. Джозеф И. Колб, написавший статью специально для мидовского журнала, не был ни «красно-коричневым» люмпеном, ни апологетом «уравниловки». В 1991 году он был старшим вице-президентом американской компании «Секьюрити пасифик-Сикор груп», действующей в сфере развития глобального бизнеса и маркетинга. И вот что писал он тогда:

«Основная часть собственности в Советском Союзе принадлежит народу (выделения везде мои. — С.К. ), то есть обезличенному государству.

Управление этой собственностью возложено на отдельных лиц, которые распоряжаются этой собственностью от имени народа , но в значительной степени подотчетны союзным министерствам.

Поскольку основная часть собственности создавалась общими усилиями народа в течение 74 лет, то право собственности можно сделать индивидуальным и передать каждому гражданину Советского Союза ».

Колб сообщал, что в формировании его идеи приватизации «помогли встречи в Москве и Ленинграде, включая встречи в Министерстве финансов СССР, Министерстве финансов России, на Московской международной бирже, а также встречи с вице-мэром Ленинграда и сотрудниками Ленинградской биржи»…

По плану Колба каждый из жителей СССР с 1 сентября 1991 года должен был получить индивидуальный сертификат на собственность с указанием причитающейся доли общенациональной собственности с пятью гарантиями (долгосрочными правами): акции его предприятия, вклады во взаимные инвестиционные фонды и т. п. При этом сертификат капиталовложений в национальное богатство (СКНБ) составлял бы для граждан в возрасте: до 7 лет — 150 тысяч рублей; 7—14 лет — 300 тысяч рублей; 15–18 лет — 500 тысяч рублей; 19–20 лет — 600 тысяч рублей, 21–56 лет — 1 миллион рублей, старше 56 лет — 500 тысяч рублей.

Колб признавался:

«В развитие этой идеи можно написать целую книгу. Дело в том, что в истории практически нет прецедентов справедливой и эффективной передачи права собственности в таких масштабах, в каких это существует в СССР…

Советская экономика принадлежит народу. Весь вопрос в том, как в течение двух лет ее народу вернуть».

Не правда ли — очень верный взгляд на дело? И, что самое существенное, — ни в чём не устаревший…

Как видим, американский бизнесмен был готов сделать каждую среднюю советскую семью обладательницей собственности примерно на три миллиона рублей в ценах начала 1991 года! Это означало в обозримой перспективе полное и окончательное решение жилищной проблемы, обеспечение очень хорошего существования для каждого советского человека, сохранение уверенности в завтрашнем дне и т. д.

Конечно, бизнесмен из США мыслил весьма узкими категориями — полноправному и полноценному жителю Советской Вселенной нужны были не просто финансовые гарантии и сертификаты, а сама эта Вселенная. Но всё же проект Колба принципиально отличался от проекта Чубайса и иже с ним тем, что первый проект хоть как-то согласовывался с идеями справедливости и Добра, а второй проект был замышлен и реализован исключительно силами жадного и недальновидного Зла.

ТО, ЧТО статья Джозефа Колба была опубликована именно в августе 1991 года, надо отнести, безусловно, к случайному совпадению. Но этот факт можно расценивать и как знаковый. Именно в тот месяц, когда была взорвана мина, десятилетиями тщательно подводимая под СССР, в СССР увидела свет статья, идеи которой сохраняли СССР как страну, богатства которой и в будущем принадлежали бы её народу, а не отщепенцам, предателям и прохиндеям…

И — Западу.

Вот у меня в руках скромно изданная издательством «Молодая гвардия» в 1991 году в серии «Свободная трибуна» книга с названием «Пока не поздно…». Автор — Михаил Яковлевич Лемешев, советский экономист-эколог, эксперт ООН. На титуле дарственная надпись: «Сергею»…

Михаил Яковлевич — человек непростого характера и непростой судьбы. Достаточно сказать, что с пятнадцати лет у него нет кисти правой руки — её отсёк осколок немецкой гранаты, когда Лемешев подростком партизанил на родной Смоленщине. «Руку Гитлер съел», — сказал он мне при знакомстве уже в 1993 году. Его книга, сданная в набор 13.07.90 и подписанная в печать 11.12.90, в нормальном советском обществе должна была бы стать настольной для любого руководителя, включая высший уровень. Но был ли СССР времён позднего Брежнева, а уж тем более — финишного Горбачёва нормальным обществом?

Книгу Лемешева, хотя не все его исторические и политические оценки верны, можно читать — особенно сегодня — на одном дыхании, настолько она полна информацией и размышлениями. Я приведу оттуда лишь одну, но развёрнутую цитату, практически ничего в ней не сокращая, потому что в ней как в капле воды можно увидеть всё сразу — и результаты внешней подрывной работы бацилл Зла в теле Советского Добра, и уровень и масштаб разложения и предательства «элиты», и то, как просто было повысить благосостояние народа в СССР, если бы не тотальная измена народу брежневско-горбачёвской «элиты».

Вот что писал Михаил Лемешев в 1990 году, и я очень прошу читателя прочесть эти строки не торопясь и вдумчиво:

«Приведенные выше данные о росте распродажи наших природных ресурсов не могут поправить положение. Такая политика способна лишь окончательно превратить СССР из великой державы в сырьевой придаток империалистических монополий.

К несчастью, некоторые наши «ведущие» экономисты сознательно толкают нашу страну в эту пропасть. Так, академик С.С. Шаталин, он же член Президентского Совета СССР, в одном из последних своих интервью заявил: «Хватит нам причитать по поводу того, что правительство распродает природные ресурсы, не заботясь о внуках (теперь уже можно сказать — о пра— и праправнуках. — С.К. ). Страшно не это, а другое: мы хищнически используем эти ресурсы, бросаем их на ветер, живем — в отличие от всего цивилизованного мира — по принципу «ни себе — ни людям» («Известия», 21.04.90 г. — С.К. ).

В связи с этим суждением хотелось бы задать академику один вопрос: знает ли он о том, что десятки миллионов русских, украинцев, белорусов живут без газа? Подумал ли он о том, что, например, в Вологодской области из восьмидесяти с лишним сельских пунктов имеют возможность пользоваться газом лишь 29 сел и деревень? Известно ли ему — члену Комиссии Совета Министрова СССР по экономической реформе, что в центральных областях России только 7 процентов квартир газифицировано? Выходит, формула «ни себе — ни людям», приведенная С.С. Шаталиным в его интервью, справедлива применительно к нашей ситуации лишь в ее первой части — «ни себе». Что же касается второй ее части — «ни людям», то здесь обстоит дело как раз наоборот. Пусть академик взглянет на карту, чтобы убедиться в этом. Вся страна иссечена гигантскими магистральными газопроводами, которые несут десятки миллиардов (сейчас — примерно две сотни миллиардов. — С.К. ) экологически чистого голубого топлива западным монополиям…

Такая же картина и с продажей нефти…»

Это было написано в 1990 году и через два десятка лет если в чём и устарело, то лишь в некоторой академичности тона — сегодня для оценки ситуации впору пользоваться «новорусской» «нормативной» лексикой.

Действия Михаила Горбачёва поставили вроде бы точку в истории СССР — Страны Добра. Однако статья Колба превращает эту вроде бы точку — если мы этого захотим — в многоточие. А оно, как известно, ставится в конце предложения тогда, когда мысль не окончена и может последовать продолжение…

Что же до «эпохи Гробачёва», то одной из её «знаковых» примет стало почти повальное отступничество от своей Родины не только высшего руководства страны, но и того слоя, который привык считать себя «совестью нации» и её «мозгом». Я имею в виду, конечно, интеллигенцию.

Поэтому нельзя не поговорить в этой книге и о ней. 

Данный текст является ознакомительным фрагментом.