Глава 18. Как борьба Ельцина против Горбачева ускорила развал СССР

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 18.

Как борьба Ельцина против Горбачева ускорила развал СССР

По сей день историки спорят, какую дату принимать за точку отсчета распада СССР. Лично у меня даже и тени сомнений нет. 21 октября 1987 г. Именно в этот день, ознаменовавшийся началом разрыва между Ельциным и Горбачевым, и полетел вниз первый камень, который приведет через четыре года к невиданному по масштабам горному обвалу.

Александр Хинштейн

«Штирлиц знал, что лучше всего запоминается последняя фраза». Б. Ельцин запомнился «дорогим россиянам» в основном по своим последним словам об уходе в отставку, сказанным 31 декабря 1999 г. и запомнился как тяжело больной, с оплывшим лицом, еле говорящий. Но таким он был не всегда.

Ельцин 1980-х гг. был совершенно другим: здоровый мужик с волевым суровым лицом, зычным голосом, энергичный, боевой, казалось — горы свернет и всем угнетателям народа головы поотрывает. А потом его как будто подменили (хотя есть версии, что не только «как будто», некоторые авторы обращают внимание на явное несходство внешности Ельцина на фотографиях разных лет, вплоть до того, что мочки ушей и кисти рук разные; 8 июня 1998 г. депутат Госдумы РФ А. И. Салий внес проект постановления о создании Комиссии Думы по проверке сведений о предполагаемом наличии «двойника» Ельцина и 10-го июня направил по этому поводу депутатский запрос Генеральному прокурору РФ; но из-за недостатка информации обсуждать эту версию здесь не будем).

Чтобы понять, почему именно Борис Ельцин, а не кто-то другой стал первым президентом России, надо без эмоций и без навязанных пропагандой стереотипов разобраться в его феномене.

Ранний Ельцин умел найти подход к простому человеку, умел произвести впечатление не на рафинированных интеллигентов, а на заводских работяг, на колхозников, на простых русских людей, которые честно пашут на работе и не любят начальство. Психология среднестатистического россиянина такова, что он подсознательно мечтает о строгом, но справедливом царе, который найдет управу на злых бояр. Иными словами, если политический деятель хочет завоевать настоящую любовь простого народа, он должен позиционировать себя как народного заступника, который готов услышать маленького человека и беспощадно расправиться с угнетателями народа. Для этого стремящийся к власти должен постоянно подчеркивать, что он за все хорошее и против всего плохого, что он за народ и против чиновников, что вот приду я к власти и ужо найду управу на всяких жуликов и воров, которые обижают простых русских людей.

После прихода к власти рекомендуется устраивать показательные порки, разносы, отставки, посадки, расстрелы, скармливание медведям и прочие публичные представления, которые так нравятся толпе. Именно таким стилем поведения обусловлена популярность в народе Ивана Грозного, Сталина, Ельцина, раннего Лукашенко.

Обычный человек просто не хочет понимать, что правитель — это часть элиты, и действует он прежде всего в интересах элиты в целом. А все публичные расправы над чиновниками — это всего лишь борьба с конкурентами. Борьба за удержание власти. Если царь боярина сварил в кипятке — это не потому, что боярин холопа обидел, а потому что боярин сам возмечтал стать царем. Элите нужна стабильность. Чехарда на престоле стабильности не способствует (в российских условиях — совершенно однозначно). Если боярин на царский престол не претендует и стабильность не нарушает, он может издеваться над холопами сколько угодно, и ничего ему за это не будет. Сталин расстрелял Бухарина и возвысил Кагановича не потому, что Бухарин был враг народа, а Каганович — друг народа, а потому что Бухарин претендовал на его место, а Каганович — нет. У каждого боярина-конкурента есть своя свита, и всяких «шестерок» из этой свиты можно показательно пороть в больших количествах, доставляя несказанное удовольствие простому населению. Такова технология власти с учетом российской специфики.

Б. Ельцин чувствовал это интуитивно и вел себя именно таким образом. Ельцинские методы руководства в период работы 1-й секретарем Свердловского обкома КПСС описывает А. Хинштейн: «Он был не похож на своих одинаковосерых предшественников. Если большинство его коллег — первых секретарей обкомов — предпочитали работать в кабинетной тиши, то Ельцин, напротив, постоянно рвался в народ.

С первых же дней работы он взял за правило регулярно встречаться с простыми людьми, ездить по предприятиям и институтам, выступать перед врачами и пионервожатыми. И, что самое важное, встречи эти не режиссировались заранее, а вопросы не раздавались загодя, чтобы знатные передовики успели прорепетировать их перед зеркалом…

Ельцин одним из первых в стране понял, какова сила общественного мнения. PR-технологии, взятые им на вооружение 30 лет назад, отменно работают и сегодня.

Ну, например, он еженедельно начал вести прямые эфиры на местном телевидении, отвечая на звонки в студию — в первую очередь критические — и тут же, не сходя с места, наводил порядок. Это была едва ли не самая популярная в области передача, ибо нет для людей занятия увлекательнее, чем поглазеть на публичную порку начальства. (…)

Скажем, звонят жители «размороженного» дома в Краснотурьинске. Прямо из студии Ельцин поднимает трубку, связывается с горкомом: «Даю 24 часа на устранение аварии в теплосети».

Или пробивается в эфир какая-то женщина из Алапаевска и жалуется, что жена 1-го секретаря горкома «разъезжает в служебной “Волге” по парикмахерским, магазинам и базарам, а в автопарке стоят автобусы — бензина не хватает». Ельцин тут же, не сходя с места, устраивает алапаевскому князьку разнос и дает областному прокурору команду: разобраться с бензиновым дефицитом.

Ачерез неделю, в то же самое время, в 20.00, 1-й секретарь уже отчитывается о принятых мерах и наказанных виновниках. И горе тому чиновнику, кто не успеет в срок выполнить «телевизионное» поручение. Был случай, когда Борис Николаевич не сумел дозвониться из прямого эфира до какого-то коммунального начальника районного масштаба — он был снят с работы в ту же минуту.

Ельцину нравился этот образ народного заступника, Робин Гуда и Дубровского в одном лице. Он просто-таки купался в своей популярности, тешился восторженными взглядами. Но еще больше упивался он страхом своих подчиненных, не знавших, что еще выкинет неуемный первый; на чью голову обрушит он гнев в этот раз.

К кадрам Борис Николаевич относился безжалостно, искренне считая всех чиновников нахлебниками и дармоедами. Он и работу свою начал с массовых чисток, выкорчевывая любых потенциальных конкурентов…

…Врач Свердловской спецбольницы Калерия Шадрина, отвечавшая за здоровье Ельцина и его семьи, вспоминает такой эпизод: «Как-то лечила ему второй палец на правой ноге — периодическое воспаление сустава, а он и говорит: “Завтра в пять утра я должен быть в Талице на утренней дойке”. — “Да как же вы с такой ногой-то? — говорю. — Это же в три ночи выезжать надо, а вам бы хорошо отлежаться. Неужели заместители съездить не могут?” — “Ты не понимаешь, — говорит. — Я вот приеду, а там коровы стоят недоенные, вымя у них в г…, а доярки пьяные. Я им всем там разгон устрою, и месяц в этот район мне можно не заглядывать. А заместители только зря съездят”. Неудивительно, что среди пациентов Шадриной регулярно появлялись партработники и прочие чиновники с приступами стенокардии и инфарктами — последствиями перенесенных ельцинских «разгонов» [22].

В лице Ельцина свердловчане увидели исконно любимый народом образ сильной руки: сурового, но справедливого. Таким остались в истории Петр I, Иван Грозный, отчасти Сталин. Масштабы, конечно, разные, а суть одна.

Между тем, такой стиль руководства, когда начальник постоянно втыкает по самые гланды — это деструктивный стиль, и в долгосрочной перспективе результаты бывают плачевные.

Ельцин растерял народную любовь только к 1993 г., когда вместо обещанного им земного рая в РФ произошла экономическая катастрофа и ухудшение жизни большинства населения. После 1991 г. Ельцин состарился, заболел и спился, и прекратил демонстративно бороться с чиновниками. Т.е. перестал быть похожим на идеального царя. Если бы Ельцин показательно расстрелял Гайдара и Чубайса, его бы до сих пор любили. Хотя на ситуации в экономике это не отразилось бы ни на один процент, ибо Гайдар и Чубайс были всего лишь исполнителями указаний реальных организаторов «перестройки». Отметим также, что М. Горбачев и В. Путин абсолютно не похожи на образ «идеального царя». Взрыв народной любви и к тому, и к другому после вступления в должность был обусловлен резким контрастом по сравнению с пожилыми и больными предшественниками, на фоне которых новые молодые энергичные лидеры смотрелись очень выигрышно. И М. Горбачева и В. Путина полюбили по контрасту с убогим политическим бомондом в период их прихода власти (Горбачев — и дряхлые старцы из Политбюро; Путин — и троица Зюганов-Жириновский-Явлинский).

Если бы в России существовали абсолютно свободные и абсолютно честные выборы, и кандидатами были бы А.Г. Лукашенко и В.В. Путин, то Лукашенко победил бы с разгромным счетом — по этому поводу не должно быть никаких сомнений. Либералы, требующие «свободных и честных выборов», должны понимать, что на действительно честных и реально свободных выборах в России победят не либералы, а политики совершенно другого типа (или умело притворяющиеся таковыми).

Среди руководителей позднего советского периода Ельцин был уникален, другого такого просто не было. Идеальный кандидат на роль народного заступника, который возглавил бы толпу, чтобы смести не хотевшую перестраиваться часть номенклатуры, стал бы тараном, ледоколом, который разломал бы старую систему. (Интересно, когда Ю. Андропов перед смертью дал указание Е. Лигачеву съездить «посмотреть» на Ельцина, его уже тогда хотели использовать по такому сценарию или до этого додумались позднее?)

11 апреля 1985 г. Ельцин был назначен завотделом строительства ЦК КПСС, а 1 июля секретарем ЦК КПСС по вопросам строительства (вот ведь ирония судьбы — по профессии строитель, а по характеру и по последствиям своей деятельности — разрушитель). 24 декабря Ельцин стал 1-м секретарем МГК КПСС, 6 марта 1986 г. — кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

Обратите внимание на даты в предыдущем абзаце — это период, когда происходило резкое снижение цен на нефть, т.е. период, когда КГБ оказался не в состоянии заставить Горбачева перейти к реальной «перестройке», и этим пришлось заняться американцам. А КГБ понадобилась замена — вместо Горбачева.

Поэтому весьма интересно, кто конкретно посоветовал Горбачеву поставить Ельцина во главе Москвы. В своих мемуарах бывший председатель Совмина СССР Н. Рыжков называет инициаторами назначения Ельцина 1-м секретарем Московского горкома Горбачева и Лигачева — их обоих, и разговор, по его словам, происходил еще летом [18.1]. Если это правда, то почему же тогда тянули с назначением полгода?

А вот Лигачев в одной из своих книг пишет: «Ельцин был взят на работу в ЦК КПСС (не без моей помощи) лишь в качестве заведующего отраслевым отделом (строительства). Это — неспроста, надо было действительно «посмотреть» на Ельцина. Что касается его дальнейшего продвижения, то пусть это берут на себя другие» [18.2].

Так кто же эти таинственные «другие», которые порекомендовали назначить Ельцина главой Москвы? С учетом предсмертного звонка Андропова к Лигачеву о необходимости «посмотреть» на Ельцина представляется, что определенную, и возможно, решающую роль в его назначении «на Москву» сыграли рекомендации товарищей из КГБ.

Немаловажную роль в создании мнения о причастности к коррупции предшественника Ельцина — В. Гришина (что и позволило отправить его в отставку), сыграл начальник Московского УБХСС, полковник ДР КГБ А. Стерлигов. Потом его повысили до генерал-майора.

И, наконец, самое главное — почему Ельцина назначили руководителем именно Москвы?

Если принять гипотезу, что его изначально планировали сделать как бы «вождем революции», это становится понятным. Революции делаются в столице. Встав во главе Москвы, Ельцин занялся своим любимым делом — изображал народного заступника, ведущего непримиримую борьбу с чиновниками. Он разогнал в Москве 70% первых секретарей райкомов КПСС, 40% других работников партийного аппарата, 36% работников райисполкомов и других местных органов управления, стал устраивать показательные публичные «разносы». Короче говоря, делал все то, чем он раньше занимался в Свердловске. Обо всех ельцинских действиях сообщали московские городские газеты и телевидение, и популярности новому главе Москвы это очень здорово прибавило — нет приятнее зрелища для холопа, чем публичная порка боярина. Но показательными расправами над бюрократами Ельцин не ограничился. Он стал посещать с внезапными проверками продовольственные магазины, и если где-то в продаже было мало продуктов, следовал втык директору и отвечавшим за торговлю чиновникам (вплоть до увольнения). Сейчас невозможно себе представить, чтобы мэр Москвы (или мэр Нью-Йорка) лично проверял в магазинах, сколько в продаже сортов колбасы, но таковы были особенности советской экономики. Без личного присутствия высокого начальства ничего не работало. Ельцин установил в Москве «санитарные пятницы», когда чиновники должны были выходить на уборку улиц, запретил использовать служебные машины в личных целях и даже дал указание московской ГАИ тормозить горкомовские служебные «Волги» и проверять, нет ли среди пассажиров начальственных жен и прочих родственников начальства.

Ельцин стал копировать Сталина — назначал совещания после 12 часов ночи! При этом Сталин спал до обеда, а Ельцин, по словам М. Полторанина, «утром даст всем указания, пообщается с начальством, потом пообедает, поедет (сам мне признавался) на Ленинские, Воробьевы горы подышать воздухом. Там воздух хороший, вид великолепный — Москва как на ладони. Едет отойти, оттянуться. Оттуда — в медцентр, ложился в барокамеру и насыщался кислородом. К вечеру возвращался в горком и начинал всем разгон давать» [18].

Кроме того, чтобы показать близость к народу, Ельцин стал посещать заводы и стройки, беседовал с простыми рабочими, выступал на открытии детских садов и прочих социальных объектов и т.д.

Затем Ельцин придумал новый способ повышения своей популярности. Он отказался от служебной машины и стал ездить на работу в общественном транспорте — на метро и на автобусе, стал ходить в обычную поликлинику, позакрывал спецбуфеты и спецстоловые для начальства — т.е. начал «борьбу с привилегиями».

В начале 1987 г. на встрече с агитаторами и пропагандистами партийных комитетов в Доме политпросвещения Ельцин заявил: «Пока мы живем так бедно и убого, я не могу есть осетрину и заедать ее черной икрой; не могу глотать импортные лекарства, зная, что у соседки нет аспирина для ребенка». Затем эту фразу начали распространять по Москве. Народу нравилось. Попробуй в ту пору скажи, что Ельцин не за народ — в рожу плюнут. Борис Ельцин был гениальным политтехнологом. Он правильно понял, какого «царя» хочет видеть простой народ и построил свой имидж именно таким образом.

Главная цель политика — получение власти, а затем ее удержание. Это не мешало бы помнить и современному «электорату», который ведется на всякие дешевые трюки и совершенно искренне верит, что политический деятель на самом деле такой, как он сам о себе говорит: о простых людях заботится, ночами не спит, все о народе думает. Запудрить мозги избирателю не легко, а очень легко. Но в первую очередь потому, что мозг избирателя изначально готов к запудриванию. К 1987 г. популярность Ельцина среди населения была такова, что поставь его на место Горбачева — будет всенародный праздник и ликование.

Вряд ли для Горбачева такая популистская активность Ельцина осталась незамеченной, и он не мог не понимать опасность такого потенциального соперника. И ему приходится идти на уступки перед КГБ. А те деятели в КГБ, которые затеяли «перестройку», разделялись на две условных группировки — проамериканскую и проанглийскую. И сторонники интеграции с Европой (управляемой Англией) преобладали.

М. Горбачев в декабре 1984 г. в Лондоне выступил перед британским парламентом и заявил: «Европа — наш общий дом. Дом, а не «театр военных действий».

После прихода к власти Горбачев стал тянуть время и всячески откладывать «перестройку» на потом. Однако ему пришлось начать переговоры. Первым западным лидером, с которым повстречался Генеральный секретарь после американской угрозы, был не Рейган, а президент Франции Ф. Миттеран. 5-6 октября 1985 г. Горбачев совершил визит во Францию. И во время этого визита он снова заговорил об идее «общеевропейского дома». А 13-го в газете «Правда» появилась передовая редакционная статья под названием «Европа — наш общий дом». Заявления Горбачева по поводу «общеевропейского дома» остались чисто словесными, но само по себе это уже показательно — когда сначала КГБ, а затем и американцы с помощью нефтяной угрозы конкретно подталкивали его к «перестройке», то он демонстрировал готовность «перестроиться» не в американских, а в европейских интересах.

И в 1987 г., когда Б. Ельцин стал практически готовым «народным вождем» и «борцом за народное счастье», т.е. превратился в потенциальную угрозу для Горбачева, и тому пришлось пойти на очередные уступки.

В апреле 1987 г. начались переговоры СССР и США о ликвидации РСМД с ядерными боеголовками. В рамках переговоров предполагалось достичь договоренности о ликвидации американских ракет соответствующего класса, размещенных на базах в Европе, и уничтожении всех советских ракет аналогичного класса.

Казалось бы, Москва выразила готовность идти на уступки Вашингтону. Однако взглянем на проблему под другим углом зрения. Кому угрожали РСМД? Размещенные в Европе американские РСМД угрожали Советскому Союзу. Советские РСМД угрожали только Европе. До территории США долететь они не могли. Реальную угрозу для США представляли только межконтинентальные баллистические ракеты, а на переговоры по их сокращению Советский Союз не соглашался! Американцы добились снижения мировых цен на нефть, чтобы подтолкнуть СССР к «перестройке», и тем самым ослабили нефтяную удавку для Европы, чем та не замедлила воспользоваться.

Снижение цен на нефть началось в декабре 1985 г., а уже 17-28 февраля 1986 г. западноевропейские страны подписали «Единый европейский акт», в соответствии с которым предполагалось создание Европейского общего рынка к 31 декабря 1992 г. Воспользовавшись благоприятным моментом, европейцы сделали очередной и самый серьезный шаг к объединению Европы. Однако ответить на этот ход повышением цен на нефть американцы не могли — надо было давить на Союз. Т.о., в феврале 1986 г. США оказались в стратегическом тупике — чем сильнее они давили на Горбачева, заставляя его проводить «перестройку», тем выгоднее это оказывалось для Европы. Поэтому и не случайно, что 80-летний юбилей М. Горбачева был отпразднован в Лондоне. Заметьте — в Лондоне, а не в Вашингтоне. Европа, управляемая Англией, получила от «перестройки» намного больше выгоды, чем США.

Но Горбачева внутри страны подталкивал КГБ, и учитывая, под каким он был колпаком (ни шагу сделать, ни слова сказать, ни бумагу написать нельзя, чтобы КГБ про это не узнал), напрашивается вывод, что КГБ подготовил план «перестройки» изначально т.о., чтобы она происходила в большей степени в европейских, чем в американских интересах.

И Ельцин впоследствии также проводил политику, направленную в первую очередь на удовлетворение интересов Европы, а не Америки, о чем будет подробнее сказано в дальнейшем.

Думаю, что «англофилы» и «американофилы» в КГБ заключили между собой соглашение о конечных целях «перестройки»: «англофилы» получают реальную власть на территории подлежащего развалу СССР (т.е. в союзных республиках, которые должны стать независимыми государствами), а за согласие на это «американофилы» получают весомую материальную компенсацию, которая позволит им заняться серьезным бизнесом за рубежом.

Но вернемся к ракетам. Американцы не могли не заметить, что ликвидация РСМД для них совершенно бесполезна, и по всей логике собственных государственных интересов были просто обязаны добиться от СССР перехода к переговорам о сокращении МБР.

Способы для этого имелись. Можно было еще больше снизить цены на нефть. Можно было прищучить подконтрольные КГБ заграничные «фирмы друзей», можно было арестовать счета, можно было устроить массовую высылку советских разведчиков из США, ведь возвращение в «совок» было худшим наказанием для загранкомандированного (кстати, за всю историю СССР не было ни одной массовой высылки наших разведчиков из США, зато был случай, когда из Англии выслали резидентуры КГБ и ГРУ в полном составе — в 1971 г.)

Однако ничего подобного сделано не было, и США продолжали совершенно бесполезные для них и жизненно важные для Европы переговоры о РСМД. Почему?

Внешнюю политику США теоретически определял президент, бывший киноактер Р. Рейган. У ФБР были возможности поправить своего агента. Были такие возможности и у ЦРУ, т.к. обе эти конторы в 1978—91 гг. последовательно возглавлял У. Уэбстер. До 26 мая 1987 г. он был директором ФБР, а затем — директором ЦРУ. Однако Уэбстер его не поправил.

Провальные для США итоги «перестройки» при том, что была возможность обеспечить свои интересы — это во многом «заслуга» У. Уэбстера. И не только его, но и вице-президента (а с 1989 г. — президента) Дж. Буша-ст., бывшего директора ЦРУ Чем это было вызвано, и каким образом американская Родина оценила заслуги героев, мы еще попробуем разобраться.

12 июня 1987 г. США изъявили принципиальное согласие пойти на ликвидацию РСМД в Европе, и сразу после этого М. Горбачев поднял вопрос о необходимости сокращения обычных вооружений, заявив следующее: «Проблему сокращения обычных вооружений в Европе надо решать кардинальным образом. Сейчас эта задача выходит на первый план. С такими непомерно разросшимися армиями безопасность Европы обеспечить нельзя. Если у нас больше вооружений — будем сокращать мы. Если больше у них — пусть сокращает НАТО».

Вся перестроечная игра идет в пользу Европы, о ликвидации МБР Горбачев даже не заикается, а киноактер Рейган и дергающие его за ниточки кукловоды Уэбстер и Буш-ст. притворяются, что ничего не замечают.

Самому лично Горбачеву «перестройка» была совершенно не нужна, и он по возможности старался ее торпедировать. Поэтому он затормозился, и подписание Договора всячески откладывалось и затягивалось.

И тогда пришлось показать Михаилу Сергеевичу, что Борис Николаевич готов начать бороться за власть. А в этой борьбе с Ельциным у Горбачева шансов не было. Первоначально никаких разногласий с Горбачевым у Ельцина не наблюдалось, он даже проявлял к Генеральному секретарю демонстративное уважение и чинопочитание, если не сказать — заискивание. Бывший начальник охраны Ельцина А. Коржаков вспоминал: «К телефону прямой связи с Генеральным он летел со всех ног — бросал все, чем бы ни занимался. (…)

Ну, представьте: за столом идет совещание, мы где-то в сторонке сидим — и вдруг звонок. У него стул падал, так он вскакивал, чтобы бежать к аппарату… Только и слышно было: «Михал Сергеич, Михал Сергеич, Михал Сергеич…». Он даже на Вы к нему не обращался, исключительно по имени-отчеству. Как заладит через каждое слово…» [18.3].

В сентябре 1987 г. Э. Шеварднадзе отправился в Вашингтон на очередной раунд переговоров о ликвидации РСМД. Спорить было больше не о чем, и договор надо было подписывать.

Однако М. Горбачев по своей старой традиции — тянуть время и ничего не делать — мог откладывать подписание договора годами, и понадобился хороший толчок, чтобы «процесс пошел». И тогда 12 сентября 1987 г. Б. Ельцин написал М. Горбачеву письмо. В этом письме он как бы ругался на Е. Лигачева, но при этом делал «тонкие намеки на толстые обстоятельства» — на манеру Горбачева уклоняться от проведения реальной «перестройки», заниматься говорильней вместо реальных реформ: «Задумано и сформулировано по-революционному. А реализация, именно в партии, — тот же прежний конъюнктурно местнический, мелкий, бюрократический, внешне громкий подход. Вот где начало разрыва между словом революционным и делом в партии, далеким от политического подхода. (…)

Прошу освободить меня от должности 1-го секретаря МГК КПСС и обязанностей кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. Прошу считать это официальным заявлением» (Цит. по [8]).

От такого можно было со стула упасть — ни один из партийных деятелей никогда в жизни добровольно в отставку не просился! Было принято писать формальные заявления об уходе «по собственному желанию», но только после того, как вызовут и предложат уйти по-хорошему. Не напишешь «по собственному желанию», не захочешь уйти по-хорошему — мы тебя «уйдем» по-плохому. А Ельцину даже намеков таких никто не делал, ни единым словом не предлагал и не намекал, что надо бы уйти! Заявление Ельцина об отставке выглядело как политический протест. И последствия этого протеста было несложно просчитать: ни один житель Москвы, никогда и ни при каких обстоятельствах не поверит, что Ельцин устал бороться за народное счастье и сам вдруг решил уйти. Даже если каждому москвичу раздать фотокопию ельцинского заявления, все равно никто не поверит — скажут, что это фальшивка, ну не мог Ельцин сам уйти, это злые бюрократы и лично Горбачев его заставили, потому что он им хвосты поприжимал. Согласись Горбачев на отставку Ельцина — и тот мгновенно превратится в готового вождя революции, который боролся за народ и за народ пострадал — бюрократы, гады, решили его убрать, чтобы он не отобрал у них все привилегии и не раздал все простому народу.

Горбачеву вождь революции совершенно не нужен, и поэтому он на письмо Ельцина никак не реагирует и ведет себя так, как будто ничего не было. Однако Ельцину, чтобы превратиться в несправедливо гонимого борца за народное счастье, просто необходима отставка — и чем громче будет эта отставка, тем лучше. (Но отметим, что на Пленуме именно Горбачев поднимает Ельцина, ведущий Пленум Лигачев как бы не замечает поднятой руки. — А.Ш.)

И тогда Б. Ельцин просит слово и произносит речь, в которой говорит совершенно скандальные по тем временам вещи: «Меня, например, очень тревожит — у нас нет еще в составе Политбюро такой обстановки, а в последнее время обозначился определенный рост, я бы сказал, славословия от некоторых членов Политбюро, от некоторых постоянных членов Политбюро в адрес Генерального секретаря. Считаю, что как раз вот сейчас это недопустимо, именно сейчас, когда закладываются самые демократические формы отношения принципиальности друг к другу, товарищеского отношения и товарищества друг к другу. Это недопустимо. Высказать критику и лицо, глаза в глаза — это да, это нужно, а не увлекаться славословием, что постепенно, постепенно опять может стать «нормой», культом личности. Мы этого допустить не можем. Нельзя этого допустить.

(…) Я перед вами должен поставить вопрос об освобождении меня от должности, обязанностей кандидата в члены Политбюро. Соответствующее заявление я передал, а как будет в отношении 1-го секретаря городского комитета партии, это будет решать уже, видимо, Пленум» [8].

Современному читателю, привыкшему к нынешним политическим баталиям, скорее всего непонятно — в чем же тут скандальность? Поясним подробнее: 1) как уже говорилось, ставить вопрос о своей отставке самостоятельно, а не по указанию свыше, было «не по понятиям»; 2) Ельцин сказал, что вопрос о его отставке с поста 1-го секретаря МГК партии «будет решать уже, видимо, Пленум» — т.е. Пленум горкома. Это полностью расходилось со всеми существовавшими тогда традициями — Политбюро «рекомендовало» избрать или сместить 1-го секретаря партийного комитета, а этот партийный комитет послушно голосовал за избрание или освобождение от должности — единогласно. Б. Ельцин же поставил вопрос т.о., что Пленум МГК не проголосует послушно, как ему скажет Политбюро, а «будет решать вопрос» о его отставке — т.е. может решить вопрос, а может и не решить. Не случайно Горбачев сразу же взял слово после выступления Ельцина и сказал: «Что-то у нас получается новое. Может, речь идет об отделении Московской партийной организации? Или товарищ Ельцин решил на Пленуме поставить вопрос о своем выходе из состава Политбюро, а 1-м секретарем МГК КПСС решил остаться? Получается вроде желание побороться с ЦК». Он правильно все понял — в словах Ельцина звучало неприкрытое желание побороться с ЦК! 3) Ельцин заявил, что «славословия» в адрес Генерального секретаря могут привести к «культу личности». Он посмел в своем выступлении задеть священную особу!

Живой Генеральный секретарь по статусу был чем-то вроде царя — он был непогрешим. Критиковать можно было кого угодно, но только не Генсека. Царь никогда и ни в чем не виноват — во всем виноваты злые бояре, которые творят злые дела за спиной у государя-батюшки. Все хорошее, что в стране происходит — это заслуга царя, а все плохое — это вина злых бояр.

В послевоенной истории СССР было только два случая, когда главу партии критиковали открыто: в июне 1957 г. и в октябре 1964 г. В 1957 г. «антипартийная группа» — Маленков,

Молотов, Каганович «и примкнувший к ним Шепилов» — раскритиковали Хрущева и попытались сместить его с должности, но попытка не удалась. В 1964 г. М.А. Суслов раскритиковал Н. Хрущева, и того сняли. Т.е., оба случая с критикой главы партии были связаны с намерением критикующих совершить переворот. Главу партии критиковали только тогда, когда хотели отправить его в отставку. Именно это члены ЦК КПСС и увидели в словах Ельцина.

Члены ЦК дружно поднимались на трибуну и один за другим обрушивались на Ельцина, поливали его грязью в меру своей фантазии. Как бы ни относились партийцы к Горбачеву, но по сравнению с Ельциным, доводившим партийных деятелей до инфарктов, тот смотрелся ангелом. После этого Ельцин поднялся на трибуну и признался, что был не прав, но, тем не менее, повторил требование о своей отставке: «Я повторяю то, что сказал: прошу освободить и от кандидата в члены Политбюро, соответственно и от руководства Московской городской партийной организацией». Но Горбачеву скандальная отставка Ельцина была не нужна. Ельцин специально нарывался на отставку. Однако Горбачев ему такой возможности не дал. Несмотря на устроенный скандал, Ельцин оставался и кандидатом в члены Политбюро, и 1-м секретарем МГК КПСС. В информационном сообщении о Пленуме ЦК КПСС о выступлении Ельцина ничего не говорилось. Однако по Москве и даже по стране тут же стали распространяться слухи о выступлении Ельцина, говорили, будто бы он так раскритиковал Горбачева, что тот едва с инфарктом не свалился, и теперь Горбачев ему этого не простит. Откуда могли появиться такие слухи? Допустим, сам Борис Николаевич перед кем-то похвастался, его приближенные тоже начали говорить о героическом подвиге шефа, но этого мало! М. Полторанин написал фальшивый текст выступления Ельцина [18], гораздо более критический, чем он был на самом деле, и этот текст стали распространять в самиздате. Но этого опять же мало! Ельцин за считанные недели стал героем народной молвы, а чтобы распространить информацию на десятки миллионов людей, никаких приближенных Ельцина не хватит.

Нами уже описывалась методика распространения слухов через агентуру 5-го Управления КГБ. Представляется, что если бы не они, то слухи о героическом поступке Ельцина не смогли бы распространиться в тех гигантских масштабах, в которых они разошлись по стране.

Б. Ельцин попал в больницу. «… мне доложили, что в московском горкоме ЧП, — пишет Горбачев. — В комнате отдыха обнаружили окровавленного Ельцина. Сейчас там бригада врачей во главе с Чазовым. Вскоре дело прояснилось. Ельцин канцелярскими ножницами симулировал покушение на самоубийство, по-другому оценить эти его действия было невозможно. По мнению врачей, никакой опасности для жизни рана не представляла — ножницы, скользнув по ребру, оставили кровавый след. Ельцина госпитализировали.

Крови опальный секретарь потерял изрядно, но это был, скорее, психологический эффект. Если он в самом деле решил свести счеты с жизнью, путь для этого выбран был довольно странный и бесперспективный — харакири ножницами. Дрожащей рукой он воткнул их себе в грудь» [5].

Не соглашусь с автором, что Ельцин выбрал путь «странный и бесперспективный» — с политтехнологической точки зрения это был просто гениальнейший ход! Не догадываетесь, почему? У Ельцина уже была сложившаяся репутация стойкого и непримиримого борца с чиновниками, истинного радетеля интересов народных, а теперь еще слухи пошли, что он самого Горбачева на Пленуме ЦК обругал. Вполне понятно, что Горбачев и «партократы» должны такого «борца за правду» люто и бешено ненавидеть.

И вот «борца за правду» окровавленного привозят в больницу. После этого можно запустить в народ слухи, что Ельцина пытались убить — а ведь найдутся и медсестры, и санитарки, и водители, и т.д., которые видели окровавленного Ельцина, и шрам на груди имеется, попробуй разберись, от чего он — от ножниц или от ножа…

Это была провокация, которая при умелых действиях специалистов по организации революций могла привести к народным выступлениям и массовым беспорядкам в Москве, вплоть до штурма зданий партийных органов — желающих расправиться с «партократами», пытавшимися злодейски убить народного заступника, найдется немало.

«Партократы» мгновенно все поняли. Вариант с отправленным в отставку Ельциным был в той ситуации меньшим злом, чем вариант с Ельциным, которого пытались убить. Стало также понятно, что тянуть с подписанием договора о ракетах больше не надо. Были достигнуты соответствующие договоренности.

Слухи о попытке убить Ельцина в народ не запустили, а на следующий день, 10 ноября, Политбюро приняло решение отправить Ельцина в отставку. 11 ноября Ельцина привезли из больницы на пленум МГК КПСС, где он без всякого скандала покаялся в грехах перед партией и был снят с занимаемой должности.

А в декабре М. Горбачев отправился с визитом в США. Там Горбачев и Рейган подписали Договор о ликвидации РСМД.

9 ноября 1987 г. была также достигнута договоренность о назначении Ельцина в Госстрой СССР в ранге 1-го зампреда — министра СССР. М. Горбачев в интервью [18.4] рассказал, что он сам позвонил Ельцину. Учитывая, кто фактически рулил всем этим процессом, возникает вопрос — а почему Ельцина решили назначить в Госстрой, только ли потому, что он — строитель по профессии? Вовсе нет! В Госстрое Ельцин должен был познакомиться со своим будущим правительством — с командой молодых реформаторов Гайдара и Чубайса.

Но сначала попробуем ответить на такой вопрос: каким образом могло осуществляться взаимодействие между Ельциным и КГБ, какие могли быть достигнуты договоренности? Думаю, что на данном этапе ни о каком шантаже речи уже не было. Судимый отец — это непростительный грех для партийного чиновника, но для народного вождя это скорее плюс, а не минус.

Между тем, Б. Ельцин, как к нему ни относись, был талантлив, настоящий крестьянский самородок — он просто гениально «раскрутил» сам себя (еще в Свердловске), нашел самую правильную линию поведения, чтобы понравиться народу, и не допустил ни одной политтехнологической ошибки.

(Один из самых информированных и открытых людей — М. Полторанин — в своей книге [18], рассказывает, что подходы к Ельцину делались через дочь одного из резидентов ПГУ, которая учила того игре в теннис — коллеги папы составили вопросник, раскрывая каковы истинные намерения Бориса Ельцина — А.Ш.)

Поэтому здесь мог быть только разговор умных с умным: в советской системе ты Генеральным секретарем не станешь, тебе не дадут подняться на такой уровень, но если ты поможешь нам эту систему сломать, мы поможем тебе стать президентом России («Самостийной», вы понимаете, нас, Борис Николаевич» — А.Ш.). По рукам?

Но как же впоследствии таким человеком управлять? Ведь он тоже может выйти из-под контроля, как в 1985 г. Горбачев, а давить на него уже вряд ли получится. Все-таки Ельцин по характеру был гораздо более жестким и волевым человеком. Однако способ контроля тоже был заранее просчитан. Борис Николаевич, как и многие русские мужики, любил выпить. Причем очень хорошо выпить.

Вот фрагмент из интервью А. Коржакова:

— Вам приходилось часто с ним выпивать?

— Да каждый день.

— Легендарный маршал Буденный глушил коньяк стаканами и фужерами (что под рукой было): по четыре, по пять за раз, а какую максимальную дозу мог осилить Борис Николаевич?

— Он тоже и стаканами, и фужерами пил, а поскольку это продолжалось в течение дня, литра два выходило.

— Вы пили с ним наравне?

— А он не позволял по-другому, всегда заставлял всех пить одинаково. Попробуй откажись! Если не будешь, лучше не начинай [18.5].

Если приставить к Ельцину хорошего интересного собутыльника (каким и оказался Коржаков), то весь день будет занят пьянкой, а после двух литров коньяка или водки, согласитесь, уже не до государственных дел. Можно от имени главы государства разные указы издавать, а он даже не вспомнит, подписывал что-нибудь такое или не подписывал.

Такая вот технология власти через спаивание властителя.

Используем естественный для России человеческий недостаток, целенаправленно раздуваем его до гигантских размеров и пользуемся ситуацией. Что характерно, период особенно сильного пьянства пришелся у Ельцина на период после 1991 г. До этого его держали в нормальном состоянии, а как пришло время, он как будто с катушек сорвался. Вот что значит вовремя налить (или не налить).

А теперь вернемся к Госстрою и молодым реформаторам.

После того как Горбачев в 1985—86 гг. разогнал команду экономистов, готовивших реформу советской экономики, им не дали пропасть и помогли продолжить занятия экономическими изысканиями. Контакты с ними поддерживал С. Кугушев. С. Кугушев открытым текстом никогда не писал, что работал в КГБ. Однако делал на это совершенно прозрачные намеки. В книге «Третий проект» он пишет, что у него «была престижная работа в государственном интересе и очень интересные специальные поручения: «(…) Судьба свела меня с Н. Шамом, одним из тогдашних руководителей КГБ СССР, отвечавшим за экономическую контрразведку» [11]. (Генерал-майор Н.А. Шам в 1985-91 гг. 1-й заместитель начальника 6-го Управления (экономическая контрразведка), в 1991 г. — заместитель председателя КГБ СССР).

С. Кугушев в 1984—89 гг. работал в Госстрое СССР и занимался тем, что «… поддерживал тесные отношения с будущими «молодыми реформаторами»: Е. Гайдаром, А. Чубайсом, С. Васильевым, К. Кагаловским, А. Шохиным и многими другими. Более того, будучи начальником управления Госстроя СССР (по тогдашним меркам — ранг заместителя министра) финансировал разработки этой группы, касающиеся изучения кризисных явлений в экономике СССР и тогдашнего социалистического содружества» [11].

В 1986 г. разогнанных Горбачевым молодых экономистов (в т.ч. и московских) собрали на семинар в пансионате «Змеиная горка» в Ленинградской области. Почему там? Может быть, потому, что 1-й замначальника УКГБ являлся О. Калугин, и он мог обеспечить, чтобы участников семинара не трогали. Следует учитывать, что любое серьезное мероприятие бывает успешным только тогда, когда о нем знает минимум людей, что снижает вероятность утечки информации, поэтому полагаю, что о подготовке «молодых реформаторов» знал в то время очень узкий круг внутри КГБ, только из числа особо доверенных лиц.

Затем в команду, помимо ленинградских и московских, включили также экономистов из Новосибирска. А позднее «молодых реформаторов» стали отправлять на стажировку за границу. Один из участников семинара в «Змеиной горке» рассказал:

«А потом получилось вот что: я в первый раз попал за границу в 1988 г., это был большой конгресс советологов в Венгрии, а Чубайс в это время оказался в Будапеште на шестимесячной стажировке. И мы вместе пошли на этот конгресс. Получилось очень забавно: я в первый раз за границей, а как раз перед этим вышла статья моя и Авена, которую я попросил новосибирских коллег всучить Алеку Ноуву, был такой знаменитый советолог. И, приехав в Венгрию, я обнаружил, что все там знают мою фамилию. Там мы познакомились с Любо Сирцем, он был из Югославии, сидел при Тито, а потом всю жизнь жил и преподавал в Англии. И они с Чубайсом договорились, что создадут лабораторию — советско-английский научный центр. Но потом, видимо, Чубайс был занят, и это сделал Кагаловский.

Лаборатория была создана в Москве под крылом Сергея Кугушева, который на тот момент был помощником председателя Госстроя. Он ее приделал к какому-то строительному институту. Лаборатория была первой своей организационной единицей в этом сообществе.

(…)

Петя Авен, начиная с 1987 г., работал в Австрии. И в какой-то момент там нашлись деньги, и он устроил семинары для повышения квалификации будущих реформаторов. То есть вся эта тусовка прошла через Петины семинары, их была целая серия, и там ведущие мировые экономисты разговаривали с советской молодежью: Шохин, Вавилов, Алексашенко, Мащиц — они все там были» [18.6].

Участница семинара рассказывала: «Чубайс. Он попал в знаменитую командировку в Венгрию, где он познакомился с венгерскими продвинутыми экономистами, с Янушем Корнай. И главное, он там познакомился, кажется, с лордом Харрисом и Руди Дорнбушем.

Есть такой Institute of Economic Affairs в Лондоне, при нем в 1983 г. был создан Centre for Research into Communist Economies (c 1996 г — Centre for Research in Post-Communist Economies). Его возглавлял человек с очень интересной биографией Л. Сырц (Sirc), убежавший от титовских преследований и обосновавшийся в Англии. Тогда Толя познакомился с людьми, не только с венграми, и начался процесс выхода на международную арену. Потом с Сырцем познакомился Константин Кагаловский. А Костя всегда был очень расторопный молодой человек, он тут же начал с помощью и благословения Чубайса и Гайдара создавать одно из первых в России СП. Я тогда работала под началом Кости, в его лаборатории, и мы сделали это СП.

— Это была лаборатория в каком институте?

Лабораторию сделал Сергей Кугушев, который был помощником Юрия Баталина — зампредседателя правительства и председатель Госстроя. А Кугушев в то время возглавлял Департамент управления. Пользуясь своим служебным положением, он сделал Костину лабораторию. Это было при Институте повышения квалификации строителей. Никакого отношения к строителям мы, конечно, не имели, просто мы туда были всунуты. Т.е. что-то мы «для галочки» по строительной тематике делали (даже не знаю, кто именно), но в основном занимались своим, «высоким».

— А была ли какая-то связь между семинарами, межсеминарскими мероприятиями и зарождавшимся неформальным движением, в т.ч. в академической среде?

— Да. Был клуб «Перестройка», и наши мальчики были там в числе первых. С Павловским я познакомилась раньше, в Новосибирске. Там устраивала семинар Заславская. Наши туда поехали: и Авен, и Слава Широнин, Сережа Васильев, я. Павленко и Кордонский там были. И туда приехал Павловский, с которым меня мой приятель Кугушев познакомил незадолго до этого, буквально перед отъездом в Новосибирск. Павловский активно участвовал в работе московского клуба «Перестройка» [18.7].

Павловский, будущий знаменитый политтехнолог и начальник Управления по внутренней политике Администрации Президента РФ, с которым госпожу Евсееву познакомил ее «приятель» Кугушев, по данным Википедии, был агентом КГБ с 1982 г. (агентурный псевдоним «Седой»).

А что касается «неформального движения в академической среде»… Генерал О. Калугин в январе 1987 г., накануне январского Пленума ЦК КПСС, был переведен из Ленинграда в Москву на должность заместителя начальника Управления режима Академии наук СССР — т.е. стал куратором от КГБ над учеными. Как рассказал сам Калугин в своей первой книге, он «установил оперативные контакты с некоторыми академиками» [13].

Понятно, что учеными более низкого ранга — завлабами и «доцентами с кандидатами», занимались уже не генералы, а их подчиненные, числившиеся в Управлении режима и в «первых отделах», а также в ДР на других должностях в научных и прочих учреждениях. Генералы руководили всей этой работой.

Неформальное движение в академической среде почему-то возникло как раз после того, как главным куратором от КГБ над академической наукой стал О. Калугин. (Замечание на совести автора. — А.Ш.)

При этом следует акцентироваться на таком моменте. Калугин — это чекист безусловно с американскими связями. В 1995 г. он эмигрировал в США. В подготовке и проведении «перестройки» принял самое активное участие. В т.ч. и по линии ученых. Однако, в 1987—88 гг. молодые ученые-экономисты ездят в Европу, знакомятся с английскими лордами. «Молодые экономисты» ездят туда, куда их направляют, и встречаются с теми, на кого укажут кураторы. «Перестройка» движется явно в англо-европейском направлении, а «американец» Калугин во всем этом участвует.

Это подтверждает ранее высказанную гипотезу, что между «англофилами» и «американофилами» была достигнута сделка — первые получают власть, а вторые — компенсацию. И делают общее дело, пока не добьются победы. Кроме того, для наших чекистов важнее всего были свои собственные интересы. А вот почему американские друзья из ЦРУ их не поправили и не убедили, что интересы друзей тоже надо учитывать?

Но вернемся к Госстрою. В 1986—89 гг. председателем Госстроя был Ю.П. Баталии. Про него С. Кугушев пишет: «Баталина заметили в Кремле, и он стал первым назначенцем Андропова. Он извлек Баталина из Миннефтегазстроя и произвел его в министры труда. (…) Баталии становился «острием копья» андроповского плана» [11].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.