Глава 2 Самая долгая война Средневековья: события, факты, нюансы, личности…

Глава 2

Самая долгая война Средневековья: события, факты, нюансы, личности…

Вскоре после смерти французского короля Филиппа IV Красивого (1268 – 1314) род его в лице его сыновей Людовика X Сварливого (1314 – 1327), Филиппа V Длинного (1316 – 1322) и Карла V Красивого (1322 – 1328) пресекся. Династия Капетингов, правившая Францией с Х в., угасла в 1328 г. Наследовало Францию родственное ей семейство Валуа. Но английский король Эдуард II Плантагенет (13.11.1312, замок Виндзор, Англия – 21.06.1377, дворец Шин, Англия) объявил, что он – родной внук Филиппа IV по матери Изабелле (т.е. по женской линии), а потому имеет больше прав на престол, чем любой из Валуа. Занявший 19.05.1328 г. престол Филипп VI Валуа, по прозвищу Счастливый (1293 – 22.08.1350, Ножан-ле-Руа), приходился Филиппу IV всего лишь племянником, т.е. был более дальним родственником, но по мужской линии. Итак, Эдуард III был наследником Филиппа IV третьей степени, а Филипп VI – четвертой степени. Большинство французской знати Эдуард III как король Франции никак не устраивал. Для них сын француженки Изабеллы всегда оставался англичанином: он был рожден и вырос заграницей – в Англии, которую во все времена французы считали своей соперницей № 1. С целью отклонить требования английского короля ушлым французским юристам было приказано сделать все, что угодно, но лишить амбициозного островитянина прав на престол Франции. И вот уже раскопана в древнем законе времен правителя франков Хлодвига – «Салической правде» – строка, где говорилось, что земля не может перейти по наследству женщине. А так как королевство – это тоже земля, мать Эдуарда III, она же дочь Филиппа IV, не могла передать сыну права на французский престол.

Кстати сказать, термин «салический закон» ведет свое начало от салических франков – германского народа, населявшего большую часть Европы в VI – X вв. Согласно этому закону вовсе не устанавливалось, что наследовать имеет право только и лишь мужчина. На самом деле женщина не имела права унаследовать салические земли. Но ушлые французские юристы выполнили госзаказ – реанимировали этот закон только лишь для того чтобы любыми путями «отодвинуть/отстранить» законные претензии английских королей на трон Франции. На самом деле все эти махинации «галльских петушков» были чистой воды анахронизмом: уже много веков не было никаких салических земель и тем более самих салических франков. Как говорится: «закон, что дышло, – как повернул, так и вышло!»

В свою очередь Эдуард III призвал на помощь противников династии Валуа во Франции, и те признали его права на французский престол более действительными, чем права Филиппа Валуа. В результате всех этих «маневров» в 1337 г. французский король заявил, что он забирает у английского короля его владения на юго-западе Франции.

Между прочим, нелады между французами и англичанами начались с той самой поры как герцог нормандский Вильгельм Незаконнорожденный (более известный как Вильгельм Завоеватель) завоевал Англию, которой стала править нормандская династия, чьей родовой вотчиной по-прежнему была значительная часть Франции. Хотя Филипп II Август и отвоевал у преемника Ричарда I Львиное Сердце Иоанна Безземельного принадлежавшую англичанам Нормандию, большие области на юго-западе Франции по-прежнему оставались во власти англичан. Из-за этих земель между Англией и Францией то и дело вспыхивали раздоры. Не обошлось и без банального cherchez la femme (фр. – ищите женщину).Дело в том, что за долго до Столетней войны, на рубеже XII – XIII вв. собственные владения французских королей простирались узкой полосой: от Парижа на севере до Орлеана на юге. Герцоги Нормандии, Бургундии, Бретани, Аквитании имели каждый намного больше земель и людей, чем их король. Король Людовик VI Толстый (1081 – 1137), всю жизнь потративший на то, чтобы навести порядок в своих владениях. Ему удалось укротить многих дерзких баронов и разрушить их замки. А в самом конце жизни Людовик VI добился, как всем тогда казалось, невероятной удачи. Он женил своего 17-летнего сына и наследника Людовика VII Французского (между 1119 и 1121 – 1180) на славившейся фривольным поведением первой красавице Европы той поры 15-летней Алиеноре/Элеоноре Аквитанской (1122, Шато-де-Белен, Франция – 31.03.1204, Мэн-э-Луар, Франция), ставшей после смерти отца последнего герцога Аквитанского Гийома Х Тулузского (1099 – 1137), единственной наследницей огромного Аквитанского герцогства. Блестящий двор аквитанских герцогов славился в Европе изысканностью и богатством. В результате брака Людовика VII и Алиеноры владения французского короля увеличились раз в пять. Веселая свадьба в Бордо сулила французскому королевству могущество и величие. Но на самом деле все оказалось куда сложнее. Через несколько лет после женитьбы Людовик VII отправился во Второй крестовый поход (1147 – 1149). Он не хотел расставаться со своей очаровательной и чрезвычайно любвеобильной королевой и взял ее с собой. Но король явно был недостаточно пылок для своей королевы и в походе ветреная Алиенора не изменила себе, слишком много времени проводя в обществе своего дяди-красавца Раймонда де Пуатье, князя Антиохийского и других знатных и видных мужчин. Если верить слухам, в конце концов, у короля выросли «рога», причем весьма ветвистые. Вернувшись из Святой Земли «рогоносец» Людовик VII, несмотря на любовь к жене, все же решил с ней развестись. Официальной причиной разрыва отношений стала «неспособность Алиеноры родить сына – наследника престола». У Людовика от нее (вернее, у нее от Людовика) было только две дочери – Мари и Аликс. Но при этом Элеонора забрала изрядную часть приданого – обширные аквитанские земли. Молодая разведенная владелица обширных и богатых земель оказалась желанна многим отпрыскам королевских семей. Спустя некоторое время (в 1152 г.) эта сколь эффектная, столь и сумасбродная разведенная королева обвенчалась с соперником своего бывшего мужа, Генрихом Анжуйским (область на западе Франции) (1133 – 1189) из рода Плантагенетов. Новый муж был моложе жены на 11 лет – очень «бодр» и от него она родила пятерых сыновей (Гийома, Генриха Молодого, Ричарда, Жоффруа/Джеффри и Иоанна), два из которых – Ричард I Львиное Сердце (1189 – 1199) и Иоанн Безземельный (1199 – 1216) – потом вошли в историю как короли Англии, правда, каждый по-своему. Тем самым прежний супруг был посрамлен. По крайней мере, так могла считать оскорбленная, но плодовитая Алиенора (от второго брака у нее было еще три дочери – Матильда, Алиенора и Жанна). Но и на этот раз ее семейная жизнь оказалась несчастливой. Сластолюбивый король постоянно изменял жене, королева не оставалась в долгу – наставляла ему рога, втягивала в интриги сыновей. Значительную часть их совместной жизни король держал Алиенору в почетном заточении в замке Солсбери на севере Англии. Она прожила богатую на бурные события жизнь длиной в 82 года (для женщины Средневековья это редкий случай), намного пережила своих венценосных супругов и лишь последние годы ее существования были тусклыми. Ее второй муж оказался счастливым наследником сразу нескольких знатнейших семейств. Ему принадлежали многие западные французские земли, часть Аквитании и, самое главное, герцогство Нормандия. В 1154 г. он получил и английскую корону как внук короля Вильгельма I Завоевателя и стал королем Англии Генрихом II Короткая Мантия (1154 – 1189). Во Франции у него было больше владений, чем у французского короля. Вполне понятно, что между Англией и Францией стали возникать противоречия. Отчасти они были похожи на семейную ссору между двумя мужьями Алиеноры Аквитанской: если первый за 15 лет брака «сподобился» лишь на пару дочерей, то второй за этот же срок прижил от нее семерых детей (последнего, когда ей уже стукнуло 45 лет). Так или иначе, в истории возникновения (а затем и хода) Столетней войны не обошлось без женщины. Вернее, четырех женщин: Алиеноры Аквитанской, дочери Филиппа IV Красивого английской королевы Изабеллы Французской Волчицы, французской королевы Изабо Баварской и полулегендарной Лотарингской Девы Жанны д’Арк. Рассказ о роли последних двух ждет вас впереди и нам еще придется разворошить эти две крайне запутанные истории. А вот с одной из этой полулегендарной четверки роковых женщин, приложивших свою руку к зачину, ходу и финалу Столетней войны – Изабеллой Французской Волчицей (1292/95 Париж, Франция – 23.08.1358 замок Райзинг, Англия), королевой Англии (1308 – 1327), дочерью короля Франции Филиппа IV Красивого Капетинга, мы познакомимся прямо сейчас. Эта Французская Волчица действительно была незаурядной женщиной – волевой, энергичной, властной, сексуальной, красивой, сильно похожей на ее знаменитого отца. Ее рано выдали замуж за короля Англии Эдуарда II с целью хоть как-то урегулировать вялотекущий конфликт между двумя королевствами по поводу заморских владений Англии на континенте. Как женщина, она мало интересовала своего мужа-бисексуала и после смерти отца вернулась во Францию с целью свержения ненавистного супруга. На пару со своим любовником Роджером Мортимером она добилась цели, заставила Эдуарда II отречься от престола в пользу их старшего сына Эдуарда III и вскоре не без ее молчаливого согласия венценосный супруг был жестоко убит. Причем если верить некоторым сведениям одним очень «противоестественным» способом. Но в 1328 г. повзрослевший сын-король отстранил ее и ее фаворита от управления государством. Потом Мортимера ликвидировали, а вдовствующую королеву-мать отправили в пожизненное заключение в отдаленный замок Райзинг в Норфолке. Там она пережила громкие победы своего сына над ее соплеменниками при Креси и своего внука при Пуатье. Забытая своим сыном, она тихо скончалась спустя 30 лет с момента своего заточения. После смерти своих братьев, так и не оставивших мужского потомства, именно она оказалась последней прямой наследницей династии Капетингов. Права на трон Франции перешли к ее сыну Эдуарду III, что и явилось одной из причин для развязывания им Столетней войны.

После целого ряда территориальных и торгово-экономических конфликтов оскорбленный Эдуард III очень ловко представил Англию (и себя, любимого), пострадавшей от происков «Филиппа Валуа, управляющего сейчас вместо короля» (т.е. самого Эдуарда – родного внука Филиппа IV Капетинга). Далее он сделал еще один «ход конем», добавив в свой королевский герб к английским леопардам французские королевские лилии. А затем Франции им была объявлена война.

Между прочим, зачинщик Столетней войны, английский король Эдуард III (король с 1330 г.) был талантливым администратором и полководцем. Он очень сильно напоминал своего французского деда, знаменитого своей борьбой с тамплиерами, короля Филиппа IV Красивого. Такие же белокурые длинные волосы и пронзительно смотрящие на окружающих холодные голубые глаза, атлетическая фигура воина и царственная осанка. Та же нелюбовь к словоблудию и предельная лаконичность в общении (он свободно разговаривал на французском, английском, фламандском и латыни), очень просто объясняемая им самим: «Чем меньше произносишь слов, тем меньше будут искажать их смысл!» В 1330 г. он организовал дворцовый переворот и, казнив фаворита своей матери Изабеллы Французской Волчицы, взял всю полноту власти в свои руки. Удачно воевал с Шотландией, затем развязал войну с Францией. Ему повезло (или он умело подбирал себе сподвижников): вокруг него сплотилась «когорта» замечательных военачальников (Генрих Ланкастер, Нортхэмптон, Уорик, Оксфорд, Солсбери, Стаффорд, Дагуорт, Бентли, Одли, Ноллис, Чандос и его старший сын – знаменитый Черный Принц), умело претворявших его замыслы на полях сражений во Франции даже тогда, когда его не было на континенте. В победах над французами есть и его немалая заслуга. В 1348 г. он учредил знаменитый Орден Подвязки. По легенде, начало ордену положил весьма пикантный случай на балу, когда известная красавица графиня Солсбери (то ли Джоанна Прекрасная Дева Кента, то ли ее свекровь Кэтрин, вдова Уильяма Монтакьюта I графа Солсбери) потеряла свою голубую бархатную подвязку. Чтобы сгладить неловкость, Эдуард галантно поднял ее и подвязал на собственную ногу, заметив: «Пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает». Эта фраза стала девизом ордена. После 1355 г. Эдуард III отошел от военных дел во Франции, перепоручив войну на континенте своему старшему сыну – выдающемуся воину рыцарю Эдуарду Черному Принцу и третьему сыну Джону Гонту герцогу Ланкастерскому (не столь удачливому в военном деле, как его старший брат). Эдуард проводил весьма успешную и популярную внутреннюю политику: после введения налога на экспорт и торговлю, торговцы и средний класс разбогатели и смогли активно работать в парламенте, куда их часто приглашали по вопросам финансирования войны на континенте; было официально определено понятие государственной измены; английский язык стал национальным, заменив французский. Но эпидемия бубонной чумы 1361 – 1362 гг. и последовавшие вскоре неудачи в войне с Францией после тяжелой болезни его наследника Черного Принца серьезно сказались на состоянии дел в государстве. После смерти в 1369 г. то ли от чумы, то ли от водянки своей жены Филиппы Геннегауской (родившей ему восемь сыновей – выжили пятеро, и тем самым надолго укрепившей династию Плантагенетов), благотворно влиявшей на взрывной характер своего властного мужа, король впал в старческий маразм и отошел от дел. Страной в ту пору управляли его любовница Эллис Перрерс (фрейлина его покойной жены) и Джон Гонт. Эдуард не пережил смерти своего старшего сына в 1376 г. и спустя год скончался от апоплексического удара. Несмотря на потерю рассудка в конце жизни, Эдуард III был выдающимся государем, хотя бы только потому, что в результате начатой им Столетней войны, в Англии началось укрепление нации и рост национального самосознания.

Развязанная Эдуардом III война, оказалась самой долгой и тяжелой войной Средневековья – продолжавшейся больше века (1337 – 1453) и решившей судьбу Франции. Тот, кто видел ее начало, не видел ее конца.

Между прочим, на самом-то деле понятие (термин) «Столетняя война» было придумано гораздо позже военных действий между Францией и Англией с 1337 по 1453 гг. – лишь в XIX в.! Современники тех событий вряд ли считали, что идет Столетняя война. По правде говоря, затяжной (порой вялотекущий) конфликт между этими двумя государствами продолжался с перерывами целых 116 лет. Свое официальное (юридическое) завершение он получил много позже 1453 г. Всесторонне продуманных стратегических планов у обеих сторон не было. По сути вся война представляла собой цепочку грабительских конных набегов («шевоше») и рейдов по территории Франции (гораздо реже Англии), сопровождавшихся стычками, а порой и большими сражениями.

В этой войне были поставлены под вопрос все былые успехи французских королей по объединению страны. Более того: речь шла даже о том, сохранится ли вообще Французское королевство. Война между Францией и Англией быстро стала чуть ли не общеевропейской. Шотландия поддерживала Францию, Португалия – Англию, Кастилия – Францию и т.д. Рыцари со всей Европы отправлялись воевать на той или иной стороне.

Кстати сказать, помимо формальных (династических) причин для возникновения Столетней войны было немало реальных. Как в континентальной Франции, так и в островной Англии происходило усиление королевской власти, объединение стран. Оба короля имели собственные геополитические интересы, связанные с расширением своих территорий – борьба шла за Гиень (Гасконь), Нормандию, Анжу и Фландрию. Так, имея права почти на половину французских территорий, английский монарх закрывал своему французскому кузену выходы к морю по рекам Сене и Луаре. Без выхода к морю, Франция не могла решать вопрос консолидации своего государства и усиления власти. Англичане стремились усилить свои позиции на континенте, создав самое мощное в Европе государство. Имелись у обеих сторон и серьезные торговые разногласия. Так, Гасконь (Гиень) – феодальное владение английских королей на юго-западе Франции, была главным поставщиком вина и соли, а также важной базой по импорту железа. Другой спорной территорией была Фландрия, ремесленники которой сильно зависели от поставок английской шерсти. Английский монарх стремился объединить эти территории как политически, так экономически под своей властью.

Завоевав господство на море, король Эдуард III предпринимал попытки вторгнуться во Францию через Фландрию. Еще в 1339 г. английский король стремился навязать своему французскому кузену решающее сражение. Так, в октябре того года он углубился на территорию Франции и у местечка Ла Капель встретил французскую армию. Англичане быстро и деловито приготовились на сильной позиции к отражению атаки неприятельской рыцарской конницы. В центре встали ощетинившиеся копьями ирландские копейщики, которых прикрывали валлийские лучники, а отряды тяжеловооруженной кавалерии англичан приготовились вступить в бой по необходимости. Графы Дерби, Саффолк (Суффолк), Нортхэмтон и Солсбери командовали военными отрядами слева направо. Сам король оставил за собой общее руководство войском.

Филипп VI сразу понял, что англичане сами не пойдут в лобовую атаку, а предлагают это проделать численно превосходящим их конным французским рыцарям. На военном совете 23 октября он, несмотря на яростное негодование своих рыцарей, категорически отказался от атаки. (Поговаривали, что, как водится в таких случаях, не обошлось и без отрицательных предсказаний королевского астролога!) Более того, король Франции максимально укрепил свою позицию частоколом, волчьими ямами и прочими оборонительными «хитростями» той поры. Этот приказ французского монарха вызвал бурю негодования у его рыцарей: они оказались без столь желанных для них славы, добычи и пленников. Кое-кто из особо ретивых и влиятельных в рыцарской среде крупных феодалов и вовсе открыто обвинили своего сюзерена в «лисьих повадках». Презрения и протеста ради они даже демонстративно облачились в шапки из лисьего меха. Но Филипп еще был в силе, и его приказ остался прежним: «В бой не ввязываться, пока противник не покинет своей выгодной позиции!»

Надо отдать французскому королю должное в той непростой ситуации, в которую его поставил его кузен-островитянин: кинься французское рыцарство в лобовую атаку на умело «окопавшегося» врага и большие потери были бы неизбежны. В то же время, не пойдя в атаку, Филипп отплатил своему дальнему родственнику «звонкой монетой»: наступать на превосходящего численно врага, тоже серьезно укрепившего свою позицию, Эдуард вовсе не собирался – это грозило ему самоубийством. Но и долго сидеть в обороне он тоже не мог: возникли проблемы с продовольствием. Пришлось английскому королю спешно уходить и сворачивать кампанию: наступала зима, а в эту пору году обычно не воевали. Войска остались зимовать у союзного англичанам императора Священной Римской империи, а Эдуард III вернулся к себе на остров, выбивать деньги из парламента на продолжение войны.

Между прочим, если верить источникам, то 22 июля 1340 г. Эдуард III предпринял шаг в истинно рыцарском духе. Он послал своему французскому кузену письмо, в котором предложил ему альтернативу: сразиться с ним лично; во главе 100 солдат; сразиться во главе всей армии. При этом, в письме он обратился к нему, именуя его всего лишь Филиппом Валуа, а не королем Франции. Филипп VI сначала сделал вид, что не получил никакого письма – к нему неправильно обратились. В конце концов, он все же согласился на личный поединок при условии: его победа – он владеет Англией, точно так же, как Францией. Такой ответ, более похожий на отказ, не удивил Эдуарда.

Во второй раз крупная битва могла «случиться» в сентябре 1340 г., когда французская армия Филиппа заняла очень сильную оборонительную позицию за болотистыми берегами речки Марк неподалеку от печально памятного для английского короля Иоанна Безземельного городка Бувин. В 1214 г. этот неудачливый на военном поприще монарх проиграл битву королю Франции Филиппу II Августу (в свою очередь, отнюдь не выдающемуся полководцу) и лишился почти всех своих обширнейших владений на континенте. Все попытки англичан выманить французов с их выгодной позиции за Марком на открытые место потерпели неудачу. Эдуард III не решился форсировать реку на глазах у врага и подставляться под удар.

Следует признать, что, уклоняясь от генерального сражения в невыгодных для себя условиях, французский король действовал весьма грамотно, что бы там ни говорили его подданные, крайне недовольные разорением значительной территории Франции. В отличие от них, Филипп VI знал о крайне эффективной тактике английских стрелков (столь выгодно себя зарекомендовавшей в боях с отчаянно смелыми шотландцами), которые своей массированной прицельной стрельбой выкашивали неприятельские ряды, словно траву косой. При благоприятных условиях и тяжеловооруженные рыцари были им не помеха. Профессионализм английского воинства и военный талант их короля был налицо. Прекрасно понимая это, Филипп VI явно не торопился кидаться в бой «на авось». Он терпеливо ждал свой шанс.

А вот спесивое французского рыцарство всего этого понимать не хотело никак! Для них – самых смелых и горячих в открытом (рыцарском) бою – стратегические изыски их короля были «тайной за семью печатями». Никаких хитростей и уловок. Только честный бой – лобовая атака рыцарской конницы, как это было при Бувине в 1214 г. и Касселе в 1328 г., где их ждет либо быстрая победа, несущая богатую добычу и выкупы за пленных, либо славная смерть в рядах раздавленного и порубленного неприятеля! В ту пору многочисленная рыцарская конница Франции не без оснований считалась лучшей в Европе (о печальном опыте битвы при Куртрэ в 1302 г. французы предпочли быстренько забыть): никто не превосходил их в искусстве боя на копьях. У них были свои резоны на немедленный бой с врагом, у их сюзерена – свои доводы на маневрирование и оттягивание решающего столкновения с неприятельской армией, которая, находясь на континенте, не в состоянии будет вести длительную войну.

И действительно, вскоре в английском лагере начались неурядицы (кое-кто из союзников затребовал выплаты обещанного жалованья, а денег не хватало даже для прокорма армии) и королю Англии пришлось спешно заключать перемирие со своим кузеном на основе статус-кво. Но неурядицы не покинули его: потратив на войну гигантскую по тем времена сумму в полмиллиона фунтов стерлингов, он ничего существенного не добился.

Для ведения войны на континенте ему приходилось брать в долг огромные суммы у своих фламандских и итальянских кредиторов, порой оставляя им «под залог» своих свитских приближенных, например графа Уорика и графа Дерби! Дело дошло до того, что Эдуард III вынужден был заложить свою корону, которую удалось выкупить лишь в 1345 г. Любопытно, но не все кредиторы дождались своих денег: так банковские дома Перуцци и Барди остались ни с чем. Первый разорился в 1343 г., а второй – в 1346 г. Никто из иностранных кредиторов не горел желанием ссуживать очередную «войнушку» островного короля, и для продолжения войны на континенте ему пришлось изыскивать деньги у своих подданных. Мера, как известно, во все времена крайне непопулярная, поскольку сильно бьет прежде всего по малоимущим слоям населения. Правда, начал дальновидный Эдуард III с тех, с кого можно было взять немало. Он заставил английскую церковь (светская власть Англии никогда особо не церемонились со служителями господа Бога) дать ему «взаймы» 15 тыс. фунтов. Примерно столько же «отстегнули» своему государю и английские города. Но и этого было недостаточно и тогда начались непопулярные меры: в принудительном порядке были сильно занижены цены на продовольствие, военное снаряжение, корабельные снасти и все прочее, что требовало затрат на продолжение войны. Более того, Эдуард III пошел еще дальше: он заставил своих подданных выплатить «щитовые деньги», т.е. плату взамен 40-дневной феодальной воинской повинности. Это был первый раз в истории Англии, когда «эти» деньги взяли для ведения войны не на территории Англии, а на континенте. В целом народ без особого ропота воспринял это очищение своих кошельков.

Эдуард III был не только способным полководцем и отменным администратором, но и прекрасным психологом. Он правильно и вовремя дурил мозги своим подданным, донося до них всю нужную для одурманивания масс информацию о делах на континенте. Королевские манифесты и прокламации прибивались к дверям церквей, их зачитывали вслух священники во время проповедей и герольды на рыночных площадях. Благодаря этой «правильной» информации подданные дозировано и вовремя узнавали, как их царь-батюшка умело воюет с противными и подлыми французишками, постоянно подстрекавшими шотландцев нападать на старую, добрую Англию с севера. (Недаром очень часто у убитых или пленных «разбойников»-шотландцев обнаруживали новенькое оружие с французскими клеймами!) Дабы не подвергать своих англичан разорению, он перенес театр военных действий подальше от своих подданных – на континент. Но войну с грозным и сильным врагом нужны не просто деньги и даже не большие деньги, а очень большие деньги! Вот поэтому король и «берет» у народа столь нужные для войны на вражеской территории деньги. Правильная внутренняя политика во все времена, у всех народов давала нужные плоды: большинство подданных непоколебимо верило своему «доброму и хорошему царю-батюшке», не были исключением в середине XIV в. и англичане.

Правда, от слов надо было переходить к делу. Эдуард III тщательно готовится к очередной экспедиции на континент. С целью застать французов врасплох он держит все свои приготовления в строжайшей тайне. Стремясь избежать утечки секретной информации, еще осенью 1345 г. по приказу короля чуть ли не в одночасье арестовывают всех действующих на территории Англии французских торговцев и вообще всех подозрительных иноземцев, оказавшихся под сыскной метлой. Но несмотря на все особые меры предосторожности его венценосный кузен был своевременно проинформирован о грозящем очередном вояже родственника-островитянина на территорию Франции. Ларчик просто открывался: Эдуард III был женат на фламандке и на ее соплеменников все королевские строгости не распространялись, тем более что столь милая сердцу английского монарха Фландрия имела статус союзника англичан. Благодаря этому фламандцы могли передвигаться по Туманному Альбиону без каких-либо ограничений, а среди них было немало шпионов французского короля. Все (или почти все) планы английского короля вовремя становились известны его континентальному кузену.

И все же, 12 июля 1346 г. небольшая экспедиционная армия англичан (немногим более 10 тыс. проверенных бойцов – лучших из лучших) совершенно неожиданно для всех высадилась в Нормандии. В самый последний момент, почуяв неладное, Эдуард III, предпринял исключительные меры предосторожности. Капитаны экспедиционного флота получили запечатанные королевским клеймом пакеты с местом высадки, которые полагалось вскрыть, только выйдя в море. Более того, всем судам, стоявшим в английских портах, разрешалось покинуть их только спустя неделю после того как английская флотилия с армией на борту покинет главную военно-морскую базу Англии – Портсмут. Изменено было и место высадки: не далекая Гасконь на юго-западе Франции, а соседнее через узкий пролив Ла-Манш – северное побережье Франции, мыс Ла-Гог. Там ему попытался оказать сопротивление мелкопоместный бретонский рыцарь дю Геклен который всего лишь с 300 воинами попытался сбросить островитян обратно в море, но потерпел неудачу и вынужден был ретироваться.

Кстати сказать, именно внешне непривлекательный, но сильный и бесстрашный Бертран дю Геклен (ок. 1320, замок Ля-Мотт-Брон, Франция – 14.07.1380, Шатонеф-де-Рандон, Франция) – немало сделает в будущем для достойного сопротивления французского воинства английским захватчикам и за счет храбрости, ума и ратного мастерства станет одним из наиболее выдающихся военачальников в истории Франции – харизматичным дю Гекленом. Известно, что этот безграмотный мелкопоместный бретонский рыцарь, не умевший ни читать, ни писать, начал военную карьеру под знаменами Карла Блуасского, вел партизанскую войну с отрядом в 50 – 60 воинов против англичан, оборонял от них Ренн в 1356 – 1357 гг. Потом он перешел к королю Франции Карлу V, разбил его противника и вечного бузотера, короля Наварры Карла Злого (1322 – 1387) при Кошереле в 1364 г. и стал королевским наместником в Нормандии. Но затем он потерпел неудачу под Оре, когда командуя авангардом, попал в плен к сэру Джону Чандосу и потребовалась сумма 100 тыс. ливров для его выкупа. Французскому королю он был так нужен, что тот не поскупился и выложил эти огромные деньги. Выйдя на свободу, он оказывается в Кастилии, где воюет на стороне Энрике (Генриха), графа де Трастамаре против его сводного брата Педро Жестокого, короля Кастилии. В начале ему сопутствует успех, причем несколько раз, но затем он схлестывается в знаменитой битве с самим Эдуардом Черным Принцем под Навареттой в 1367 г., проигрывает ее и оказывается в плену. Его опять выкупают и он, одержав победу под Монтиеле в 1369 г., завоевывает корону Кастилии для Энрике (Генриха) графа де Трастамаре, ставшего Генрихом II Трастамарским. Французский король Карл V теснимый англичанами, отзывает свой лучший «меч» назад во Францию, назначает дю Геклена коннетаблем (военным министром и главнокомандующим армией в отсутствии короля) Франции. Тот оправдывает высокое доверие: применяя стратегию постоянных рейдов и внезапных набегов на врага, но не вступая с ним в решительное сражение на открытом пространстве, где тот мог бы сполна использовать смертоносный ливень стрел своих искусных лучников, он подтачивает силы англичан на французской территории, разбивает их при Понваллене, выгоняет их из Пуату, овладевает Пуатье, Ла-Рошелью и в течение 10 лет отнимет у англичан почти все их владения во Франции, оставив в их руках лишь Бордо, Кале, Байонну и Шербур. Несмотря на все свои несомненные услуги, коннетабль дю Геклен утрачивает доверие короля по очень простой причине: против короля взбунтовалась родная провинция дю Геклена – Бретань! Бретонского дворянина Бертрана дю Геклена предпочитают отодвинуть от армии, которой он как коннетабль Франции до этого столь удачно командовал. Славный воин и истинный сын французского народа ушел в свой последний воинский путь – в бессмертие – в 1380 г. в Лангедоке. В ту пору ему было уже под 60 лет, по тем временам очень солидный возраст для человека, воевавшего всю свою сознательную жизнь. По нему скорбела вся Франция.

Именно после той небольшой победы на мысе Ла-Гог английский король посвятил в рыцари всех отличившихся в том бою знатных юношей в рыцари. В том числе и своего 16-летнего сына, Принца Уэльского, знаменитого потом Эдуарда под зловещим прозвищем Черный Принц (1330 – 1376)!

А потом началась долгая игра двух королей «в кошки-мышки»: небольшой (можно сказать: компактный) экспедиционный корпус Эдуард III всячески старался уйти из-под удара Филиппа VI, которому удалось собрать достаточно крупные силы. Высадившийся в Нормандии Эдуард III рвался в союзную ему Фландрию, но французы, возглавляемые неистовым воителем дю Гекленом, вовремя уничтожили мосты через реки Сену и Сомму, вынудив врага совершать глубокое обходное движение. Единственный из оставшихся мостов – у Руана – был отменно защищен и англичанам пришлось двигаться вверх по течению, выискивая возможность переправиться на другой берег и все время перемещаться все ближе и ближе к Парижу. Вскоре они разграбили несколько охотничьих резиденций французского короля в окрестностях французской столицы. Но атаковать ее Эдуард III явно не собирался: к этому он явно еще не был готов. Правда, в Париже о намерениях врага не знали и там началась паника: с городских башен и колоколен были видны пожары в окрестных городах и деревнях, где по-свойски орудовали английские мародеры.

Филипп VI со своим войском стоял в столичном пригороде Сен-Дени, откуда послал своему кузену рыцарский вызов на битву на равнине либо к западу, либо к юго-востоку от Парижа. Эдуард III временил с ответом, выигрывая время в поисках выхода из сложившейся ситуации. (Кое-кто из историков полагает, что вызов был принят и французский король даже начал передислокацию своего воинства к месту предполагаемого сражения – через Париж – на юг.) Это была отчаянная игра, которая могла бы закончиться для английского короля катастрофой, если бы его разведка не нашла всего лишь в 21 км от Парижа полуразрушенного моста через который он смог переправиться через Сену. Планируемого французским королем решающего сражения под Парижем так и не произошло. Король Англии, вместо того чтобы двинуться к предложенному его кузеном месту битвы к югу от Парижа, разрушив за собой мост, ушел на север – в сторону союзной ему Фландрии.

Кстати сказать, ретировавшись на безопасное расстояние, Эдуард III наконец послал своему родственнику ответное письмо, в котором в весьма изворотливой форме посетовал, что французский король так и не нашел времени дать ему бой в любой из трех дней, что англичане стояли неподалеку от вражеской столицы. Теперь английскому монарху недосуг и он уходит на север – на помощь притесняемой Филиппом VI союзной Эдуарду III Фландрии. Судя по всему, это письмо английского короля было написано в большей степени для поднятия духа среди его собственного воинства (ненароком солдатня еще подумает, что их король струсил сойтись на поле брани с многочисленным врагом) и зачитывалось перед всеми частями королевской армии.

Уходя от преследования, английский король, оказался в очень непростом положении. Испытывая проблемы с фуражом, многие его рыцари потеряли своих дорогих, особо подготовленных для конных сшибок, боевых коней и вынуждены были ехать на крестьянских клячах, вовсе не предназначенных для боя. Большинство его пехотинцев уже стоптало последнюю пару обуви и шлепали по лужам босиком. К тому же из-за плохого питания их мучили желудочно-кишечные расстройства. По пути следования англичан местные жители прятали или уничтожали все съестное. Мелкие отряды английских фуражиров, вынужденные уходить далеко в сторону от двигающейся армии в поисках пропитания, пропадали или уничтожались французами. Но жесткая дисциплина и умелое руководство все еще держало английское воинство в тонусе, оно готово было дать бой, в котором наверняка сказалась бы отменная подготовка и незаурядная тактическая выучка.

Обозленный обманом со стороны венценосного родственника, Филипп VI стремительно пересек Париж, прилюдно громко взывая к совести своего кузена, по-детски струхнувшего немедленно дать решительный бой, и, делая по 40 км в сутки, кинулся догонять бежавшего английского короля. Несмотря на форсированные марши (англичане были отягощены огромным обозом с награбленным добром), Эдуард III вскоре оказался прижатым к другой большой реке – на этот раз – к Сомме. Не помог и категоричный королевский приказ все лишнее немедленно бросить и идти налегке. Все мосты через Сомму были уничтожены, а броды хорошо охранялись французами. Все неоднократные отчаянные попытки авангарда графа Уорика прорваться на другой берег Соммы решительно пресекались французами.

Уже казалось, что на этот-то раз они сумеют зажать иноземцев в угол между рекой и морем. Но островитяне и на этот раз ухитрились извернуться. Это некий Гоб’ен Аг’аш (знающих свою историю французов и сегодня перекашивает от негодования упоминание этого имени) – в некотором роде французский «Эпиальт» – за «30 сребреников» показал англичанам проход по 3-километровому приливному болоту и броду Бланштак (Белое Пятно) через полуторакилометровую Сомму, где во время отлива уровень воды по колено либо по пояс и можно без помех переправиться. Но на другом берегу их поджидал 3,5-тысячный французский отряд (500 рыцарей и 3 тыс. генуэзских стрелков из арбалета) Годемара дю Фэ.

Надо признать, что англичане сильно рисковали. В воде их лучники были отличной мишенью для арбалетчиков врага, прежде чем они, понеся потери, все же смогут приблизиться на дистанцию убойного огня. Кони их кавалерии, отягощенные тяжеловооруженными рыцарями, часто спотыкались в мутной воде, порой с головой уходя под воду. В общем, и те и другие поначалу были малоэффективны, но у французов не хватило умения «утопить» в реке целую неприятельскую армию. Под плотным заградительным огнем, смело пошедшими в воду первыми валлийских лучников (генуэзские арбалетчики врага оказались им не помехой), тяжеловооруженная кавалерия англичан графов Уорика и Нортхэмтона просто-напросто смела неприятеля. За 4 часа англичане сумели перейти на другой берег. Потери в бою с настигшим их арьергард авангардом союзника Филиппа короля Богемии оказались незначительны: всего лишь несколько фур. Основная часть обоза с драгоценным грузом в виде стратегического запаса стрел, под которыми лежало секретное оружие (несколько странного вида металлических труб – «пушки», более пригодные для осад, чем для боя в открытом поле), врагу не досталась. А начавшийся прилив помешал французам пересечь Сомму в том же месте.

Отчаявшись получить ранее затребованное им подкрепление из Англии (1200 лучников) и убедившись, что от фламандцев поддержки не будет, Эдуард III уходит на северо-восток, минует лес Креси и 25 августа располагается на очень удобной для оборонительного боя позиции вдоль дороги из Амьена в Кале. Будучи отменным тактиком, он предпочел остановиться и дать бой в открытом поле по собственному смотрению, чем подвергать свою армию риску быть смятым и разгромленным превосходящими силами врага во время марша.

На следующий день французская армия двинулась из Маршвилля вслед за неприятелем. Впереди скакал сам король со своей пышной бряцающей роскошным оружием и сверкающими доспехами свитой, военачальниками, авангардом и личными войсками. Следом двигались отряды рыцарской конницы и арбалетчики. Последними медленно тащились нестройные толпы городских ополченцев: они опоздают к сражению и появятся на поле боя лишь на следующий день, когда никакой надобности в них уже точно не будет. Не доходя 15 км до Креси, Филипп получил донесение, что враг изготовился и ждет его на бой. Пока отставшие подтягивались, французская разведка успела полностью изучить неприятельские позиции (англичане никак тому не препятствовали) и обстоятельно доложить своему королю. По всему получалось, что разумнее отложить наступление до следующего дня, когда соберется вся армия, все отдохнут и будет ясно где и как атаковать неприятеля. Но благие намерения поколебала французская самоуверенность!

Итак, план французов заманить англичан в ловушку между двумя реками, Сеной и Соммой, провалился, а обходной маневр англичан привел к одному из самых знаменитых средневековых сражений 26 августа 1346 г. в местечке Креси-ан-Понтье (неподалеку от Абвилля в Пикардии, Северная Франция), ставшему одним из важнейших (можно сказать, классических) в Столетней войне.

Кстати сказать, до сих пор численность обоих сторон в битве при Креси является предметом дискуссии среди историков-медиевистов. От 8.000 (8.500) до 11.000 (12.000) человек (2,3 тыс. рыцарей, тысяча ирландских копейщиков и 5,2 тыс. уэльских лучников) англичан противостояли 20 – 25 тыс. (12 тыс. тяжелой конницы, 6 тыс. генуэзских арбалетчиков, охотно нанимаемых в континентальной Европе той поры и несколько тысяч пеших городских ополченцев) воинов французского короля. В то же время большая часть ополченцев опоздала к сражению 26 августа и не принимала в нем участия. Не исключено, что на самом деле общая численность французов не намного превышала войско англичан, однако они превосходили противника числом рыцарей. Предлагаемые некоторыми историками цифры в 20 тыс. англичан и 40 – 60 тыс. французов многими подвергаются сомнению. Вряд ли, вспомогательный персонал (ремесленники-оружейники, фельдшеры-хирурги, армейские капелланы, повара, пажи, грумы, слуги и прочие «обозники» и «обозницы») могли настолько увеличить силы противников.

Эдуард III Плантагенет реформировал систему комплектования английской армии. Он заменил феодальное ополчение набором солдат по оплачиваемому контракту в армию, предназначенную для участия в зарубежных военных кампаниях. По окончании контракта наемник (обычно это был один год) мог либо возобновить контракт, либо уволиться со службы. Основной силой английской армии были ее знаменитые лучники, набранные из свободных крестьян и стрелявшие на очень большое расстояние с удивительной скоростью и меткостью.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Часть третья «Самая разгромная», или Шестидневная война

Из книги Арабо-израильские войны автора Смирнов Алексей Иванович

Часть третья «Самая разгромная», или Шестидневная война Словно выстрел против эрцгерцога. — Вновь фанфаронство, вновь бравада. — Даян — это война. — Классический пример превентивного удара. На трех фронтах, практически одновременно. — Флаг над башней Давида.


Часть четвертая «Самая победная», или Октябрьская война война Йом-Киппур

Из книги Арабо-израильские войны автора Смирнов Алексей Иванович

Часть четвертая «Самая победная», или Октябрьская война война Йом-Киппур Четвертьвековой юбилей Государства Израиль. — О вреде зазнайства. Явный просчет израильской разведки и руководства. — Судный день. — Суэцкий канал форсирован, египетский флаг поднят на


Часть пятая «Самая непопулярная», или Война под кедрами

Из книги Арабо-израильские войны автора Смирнов Алексей Иванович

Часть пятая «Самая непопулярная», или Война под кедрами В руках Садата оливковая ветвь мира. — Федаины убывают на север и организуют «Фатахленд». — Соседство с ним становится опасным. — Израильские танки пересекают ливанскую границу, и пути войны их приводят к Бейруту.


Самая необычная война

Из книги Третий проект. Том III. Спецназ Всевышнего автора Калашников Максим

Самая необычная война Россия должна возвратить себе место под солнцем, не стесняясь в средствах. Парадоксально, но в этом нам способна помочь даже наша мафиозность. Русские уже прославились как беспредельщики. Эх, воровать – так миллион, любить – так королеву. Либо быть


Глава 1 Самая-самая-самая древняя цивилизация

Из книги Всемирная история в сплетнях автора Баганова Мария

Глава 1 Самая-самая-самая древняя цивилизация Эпоха, о которой пойдет речь, отстоит от нас на многие и многие тысячелетия. Сведения о том времени дошли до нас благодаря каторжной подчас работе археологов, раскопавших древние города, и труду дешифровщиков, сумевших


Нюансы

Из книги Аттила автора Дешодт Эрик

Нюансы Возможно, еще не поздно поговорить о репутации гуннов. Все известные нам источники принимают апокалипсическое звучание: с появлением гуннов началась новая эра под знаком ужаса. Гунны воспринимались как жуткая новость.За последние два века Европа привыкла к


Фиров П. Т История ОУН-УПА: События, факты, документы, комментарии

Из книги История ОУН-УПА: События, факты, документы, комментарии автора Фиров Петр Тимофеевич

Фиров П. Т История ОУН-УПА: События, факты, документы, комментарии Введение Провозглашение независимости Украины сделало достоянием общественного сознания многие стороны драматического пути, пройденного нашим народом, которые еще недавно держались от него в тайне. В


ВОЙНА НАЧАЛАСЬ Всесторонняя перестройка. — Создание центрального и фронтовых органов управления войсками. — События в центре и на юго-западе советско-германского фронта. — Факты и директивы. — Отход

Из книги Дело всей жизни автора Василевский Александр Михайлович

ВОЙНА НАЧАЛАСЬ Всесторонняя перестройка. — Создание центрального и фронтовых органов управления войсками. — События в центре и на юго-западе советско-германского фронта. — Факты и директивы. — Отход Итак, Советской стране удалось многое сделать в годы и месяцы,


Долгая война с «Золотым царем»

Из книги Чингисхан автора Скляренко Валентина Марковна

Долгая война с «Золотым царем» К осени 1211 года монголы вышли к заставе Цзюй-юнь-гуань. Хотя командующий войсками крепости бросил ее на произвол судьбы и бежал, гарнизон постановил не сдаваться. Тогда Джэбе решил выманить защитников из крепостных стен. Для этого он


Самая долгая любовь

Из книги Лени Рифеншталь автора Белогорцева Евгения

Самая долгая любовь Почти сразу Лени поняла, какой находкой оказался этот человек. Он отлично водил машину, умел ее чинить, был приятным попутчиком и собеседником, а также имел врачебные навыки, которые очень пригодились, когда пара добралась до места назначения.Кеттнер


Глава 20 Нюансы «жаркого дела» под Кремсом…

Из книги Гений войны Кутузов [«Чтобы спасти Россию, надо сжечь Москву»] автора Нерсесов Яков Николаевич

Глава 20 Нюансы «жаркого дела» под Кремсом… Теперь шедший параллельно Кутузову по левому (северному) берегу 20-тысячный корпус Мортье внезапно оказался под угрозой: через такую полноводную и широкую реку, как Дунай, быстро переправить к нему из главных сил большие силы


Самая долгая война?

Из книги Краткая история Средних веков: Эпоха, государства, сражения, люди автора Хлевов Александр Алексеевич

Самая долгая война? Тяжелейшим испытанием на прочность для Франции явилось столкновение с Англией в ходе Столетней войны (1337–1453 гг.).Войны между английскими и французскими королями велись неоднократно, в особенности с середины XII в. Однако этот конфликт стал


ВОЙНА САМАЯ РОКУ 1648*

Из книги ЛІТОПИС САМОВИДЦЯ автора Самовидець

ВОЙНА САМАЯ РОКУ 1648* На початку того ж року 1, взявши відомость от коммисара 2 козацкого, панове гетманове так коронній Миколай 3 Потоцкій, яко теж и полній Калиновскій, же юже купа немалая войска зобралася на Запорожю, до Хмелницкого приставши, зараз со 4 всіми войсками


1337 г. — Самая длинная в мировой истории война

Из книги Валуа автора Сыпек Роберт

1337 г. — Самая длинная в мировой истории война Лишение Эдуарда III прав на французский престол стало одной из главных причин того, что этот английский властитель начал военные действия в 1337 г. Так наступила эпоха длительных и драматических англо-французских военных


Самая долгая война за наследство

Из книги Валуа автора Сыпек Роберт

Самая долгая война за наследство Династический спор после смерти последнего Капетинга Карла IV Красивого в 1328 г. послужил причиной целого ряда военных конфликтов между Францией и Англией, позднее названных Столетней войной и оказавших значительное влияние на облик