Глава 8. Поход Кристофера Мингса на Сантьяго-де-Кубу

Глава 8. Поход Кристофера Мингса на Сантьяго-де-Кубу

21 сентября (1 октября) 1662 года Мингс с частью флотилии покинул Пойнт-Кагуэй. Обогнув западную оконечность Ямайки — мыс Негрил, он к востоку от Сантьяго-де-Кубы повстречался с сэром Томасом Уэтстоном и семью другими корсарами. 23 сентября (3 октября) на совете, состоявшемся на борту «Центуриона», было решено взять город фронтальной атакой, ворвавшись в порт и захватив неприятеля врасплох.

5 (15) октября, в четыре часа пополудни, английские и французские флибустьеры приблизились к входу в гавань Сантьяго, однако ветер с суши не позволил им проникнуть в нее, и Мингс приказал отойти на две мили в наветренную сторону, к устью речушки Агуадорес. Вечером с кораблей началась высадка десанта примерно из тысячи человек. Идти к городу пришлось через лес по узкой каменистой тропе, освещая себе путь с помощью факелов. На рассвете отряд вышел на равнину Лас-Лагунас, находившуюся в шести милях от места высадки и в трех милях от города.

Губернатор города дон Педро де Моралес лично возглавил 170 солдат гарнизона и несколько десятков ополченцев, укрывшихся на холме Санта-Ана с двумя пушками; еще примерно пятьсот человек находились в резерве под командованием дона Кристобаля де Саси, бывшего испанского губернатора Ямайки. Однако корсары легко сломили сопротивление плохо вооруженных защитников города. Преследуя их, они ворвались в Сантьяго и овладели им. На следующее утро около пятисот человек были отправлены прочесывать окрестности, а сотня моряков вернулась на корабли с приказом войти в гавань и обстрелять крепость Сан-Педро-де-ла-Рока, в просторечье именовавшуюся Эль-Морро. Испанский гарнизон, насчитывавший лишь три десятка деморализованных солдат, не стал удерживать ее и позорно бежал.

В крепости и на платформе было захвачено 34 пушки и 1000 бочек пороха. Часть медных пушек корсары перетащили на свои корабли, а прочие сбросили с бастионов в море. Грабеж города продолжался до 19 (29) октября, но не принес большой добычи — основные ценности (включая 25 тыс. песо королевских сокровищ) губернатор и жители успели вывезти в деревню Каней и иные населенные пункты провинции еще до взятия Сантьяго. Обескураженные налетчики использовали семьсот трофейных бочек пороха для подрыва крепости, кафедрального собора и прилегавших к ним домов, после чего покинули Сантьяго-де-Кубу.

В этой экспедиции погибло шестеро корсаров; еще двадцать человек умерли вследствие болезней или пропали без вести (скорее всего, были захвачены в плен). Материальные потери испанцев составили 1 млн. ф. ст. Помимо серебра и вина, а также 200 ящиков сахара и табака, захваченных в двух окрестных инхеньос , люди Мингса увели с собой много негров-рабов и семь испанских судов.

21 (31) октября в Порт-Ройял прибыла барка с известием об успешном грабеже Сантьяго-де-Куба, а на следующий день туда пришла почти вся флотилия.

В библиотеке Оксфордского университета хранится письмо Кристофера Мингса, адресованное лорду Виндзору, в котором он кратко изложил свою версию похода на Сантьяго-де-Кубу:

«Его Превосходительству Томасу, лорду Виндзору.

Да будет благоугодно Вашему Превосходительству.

Во исполнение ваших приказов 21 сентября мы отплыли из Пойнт-Кагуэя. 22-го ветер стих, и флот рассеялся, мы получили от сего мало выгоды, но затем снова собрались вместе. 23-го мы встретили сэра Томаса Уэтстона, на “Пикасо”, с семьей индейцев, чьи сведения уверили нас в том, что никаких дополнительных сил в Сантьяго на Кубе нет, и, соответственно, внесли правку в прежние сообщения, полученные в основном от английских пленных, пребывание коих в тамошней тюрьме не позволило им собрать всю необходимую информацию. На военном совете сие предприятие было признано возможным и во время дебатов сошлись на том, как осуществить оное, а именно — высадиться на сушу в гавани, устье которой было сильно укреплено. При исполнении сего решения затишья и противные ветры задержали нас.

Так что было уже 5 октября, когда мы увидели крепость. Бриз подул поздно, и ветер был слабым; было уже 4 часа пополудни, когда мы смогли подойти к гавани; когда, продвинувшись на полмили, мы встретили ветер с суши, который не позволил нам войти, это привело к быстрому решению и нашей немедленной высадке под платформой в 2 милях к востоку от гавани — в единственном месте, пригодном для высадки и движения к городу на всем том скалистом побережье. Так как враг весь день ожидал нас в форте, мы не встретили никакого сопротивления; люди, что были в нем, бросились к городу, чтобы предупредить о нашей высадке. К тому времени, когда весь наш отряд высадился на берег, наступила ночь. Это место скалистое и узкое, мы были вынуждены выслать разведчиков в лес, чтобы показывать дорогу остальным; тропа была такая узкая, что по ней можно было двигаться лишь по одному; дорога была такая трудная, а ночь такая темная, что мы были принуждены делать остановки и зажигать огни, и наши проводники с головнями в руках продвигались вперед по тропе. С большим трудом, перед самым рассветом, мы обнаружили плантацию на берегу реки, примерно в 6 милях от места нашей высадки и в 3 милях от города; там, освежив себя водой, встретив день и найдя лучшую дорогу, мы весьма бодро двинулись к городу. Враги, получив сообщение о нашей недавней высадке и зная, что дорога негодная, не ожидали от нас столь быстрого появления и не успели подготовить против нас засады. На входе в город и в конце нашей тропы губернатор дон Педро де Моралис с 200 людьми (оградившимися шкурами) и 2 пушками поджидал нас, а дон Кристовер, прежний губернатор Ямайки (и хороший друг англичан), с 500 иными находился у него в резерве. Мы выдержали их залп из пушек и принялись выбивать их с их позиции, и сами, а также при помощи дона Кристовера, который тут же дал дёру, мы разгромили остальных, преследуя их разными путями через город, хозяевами которого стали; 6 небольших судов и лодок, находившихся на плаву, были взяты нашими солдатами, а их люди, испугавшись, покинули их. К концу дня, когда наши солдаты устали, мы расположились на отдых, чтобы решить, что делать дальше. На следующее утро, перед рассветом, отправили 500 человек на поиски врага в составе нескольких отрядов, а 100 моряков — чтобы усилить флотилию, с приказами на следующий день, в 11 часов, атаковать гавань… Соответственно, на следующий день это было успешно исполнено, ибо овладели внутренней гаванью; враг покинул большую крепость, выстрелив лишь из 2-х мушкетов; из этого нашего владения мы перетаскивали на буксире и корабли, и людей; с 9-го до 14-го дня мы проводили время в преследовании врага, что не принесло больших выгод; их богатства были увезены так далеко, что мы не смогли найти их.

Злые деяния этого города в отношении Ямайки так разозлили солдат, что мне пришлось немало похлопотать, чтобы удержать их от сожжения церквей. 15-го дня мы ездили в крепость и оттуда, где до 19-го занимались разрушением фортов и вывозом тех пушек, которые могли забрать с собой. Там на складе было 17 пушек, в крепости и на платформе внизу — еще 17, пороха — 1000 бочек; от всего этого наши люди так устали в ходе передвижений и работ, что не хотели забрать их с собой, мечтая об отдыхе; 700 бочек было использовано для подрыва главной крепости, остальные — для подрыва окрестных домов и платформ. И, воистину, все было разрушено до основания. Она была построена на скалистом обрыве, стены на горной стороне — примерно 63 футов высоты. Имелась небольшая часовня и дома, рассчитанные для проживания 1000 человек. Мы были вынуждены сбросить некоторые пушки с обрыва в море, так как не смогли унести их.

Это далеко не лучшее мое суждение; я собираюсь лично познакомить Ваше Превосходительство с успешным осуществлением нашего предприятия.

Вашего Превосходительства покорный слуга

Мингс.

С борта “Центуриона”, 19 сентября 1662 года, посреди гавани Сант-Яго».

После возвращения флотилии Мингса в Порт-Ройял лорд Виндзор изъял «все комиссии для приватиров и попытался свести их к известным обычным правилам, выдав им [новые] комиссии для захвата испанцев и доставки их на Ямайку».

24 октября (3 ноября) на заседании Совета острова было принято решение об отправке всех испанских пленных «в Испанию через Англию при первой же возможности» и зачитано официальное разрешение короля лорду Виндзору покинуть Ямайку. Через четыре дня сэр Чарлз Литтлтон, «подходящее и достойное лицо», был объявлен исполняющим обязанности губернатора.

Действия адмиралтейского суда в отношении призов, взятых в Сантьяго-де-Куба, были подробно изучены доктором Хелен Крамп. Всего, как отмечалось выше, приватиры взяли семь судов и барок. Первое заседание суда открылось 29 октября (8 ноября); председателем был доктор гражданского права и судья Адмиралтейства Уильям Митчелл. Иски и претензии подали капитан Мингс с «Центуриона», капитан Сварт с «Гриффина» и другие офицеры. На этой первой сессии судьи разыграли комедию, пытаясь установить и допросить собственников призов, которые, естественно, не присутствовали на заседании.

Во второй раз суд собрался 3 (13) ноября, и архивариус Чарлз Хэдрес именем короля открыл заседание, чтобы можно было принять решение по находившимся в гавани призам. Различные предложения были поданы по искам, и ответчиков снова вызвали в суд. Естественно, никто на этот вызов не явился. Тем временем капитан Мингс сообщил, что он согласен разделить выручку от призов поровну между флотом и приватирскими судами, после чего коллегия постановила рассмотреть претензии приватиров. От их лица выступили Мингс, Эдвард Пинхорн и еще трое купцов. Выслушав свидетельские показания относительно количества захваченных призов, суд в третий раз вызвал ответчиков. Поскольку те вновь не откликнулись, суд объявил все захваченные корабли законными призами и изъял адмиральскую десятину. После этого специальные уполномоченные по призам разделили трофеи согласно обычаю (комиссионерами были капитан Мингс, Джон Мэн, Эпинатус Кросс, Роберт Кастелс, Джон Ловинг, Эдвард Пинхорн и Уильям Бистон). Шесть призов продали на аукционе, а седьмой передали Роберту Эйвису, фригольдеру из Порт-Ройяла, «за особые заслуги». Корабли продали за 390 ф. ст. 10 шилл., а их груз сахара и молассы — за 729 ф. ст. 7 шилл. и 6 пенсов. Из них вице-губернатор сэр Чарлз Литтлтон изъял 72 ф. ст. 18 шилл. и 6 пенсов для лорда-адмирала, 200 ф. ст. — как королевскую долю за использование «Центуриона» и 105 ф. ст. 4 шилл. и 6 пенсов — за «Гриффин». Эти суммы включали 1/15 часть, полагавшуюся королю от всех призов. Всё, что осталось, было разделено между приватирами.

Лорд Виндзор, получив свою долю добычи, тут же отбыл на родину. Его необычайно быстрое возвращение из Вест-Индии было воспринято в Англии с удивлением. Секретарь Адмиралтейства Сэмюэл Пипс 13 февраля 1663 года записал в своем дневнике:

«…Мистер Блэнд, сидя у меня, рассказал о неожиданном возвращении милорда Виндзора домой; сие привело нас к мысли, что эти молодые лорды не способны выполнять какую-либо службу в чужих краях, хотя, как было отмечено, он не мог оставаться там здоровым, однако же предпринял набег на форт короля Испании на Кубе…».

Через десять дней Пипс сделал в дневнике еще одну любопытную запись:

«…Этим утром лорд Виндзор, вернувшийся с Ямайки, прибыл поцеловать руку герцога. Он рассказал герцогу, что, прибыв туда… начал болеть и не мог излечиться до своего возвращения назад, а теперь стал выздоравливать. Он сообщил герцогу о захвате его людьми Форта Сантьяго на Кубе; но, скорее всего, как мне сдается, он вел дела как молодой лорд и устал нести службу вдали от своей страны, где он может получать разные удовольствия, ибо, я полагаю, это позор — видеть его в театре после полудня в первый же день его приезда в город».

Официальный Лондон, хотя и получил свою долю пиратской добычи, открыто не признал законность антииспанских акций в Вест-Индии. Весной 1663 года король Карл ?I Стюарт заверил испанское правительство, что он крайне недоволен набегом ямайской флотилии на Сантьяго-де-Кубу. Одновременно были посланы письма на Ямайку с приказом воздержаться от новых набегов на испанцев. В британском «Календаре государственных бумаг» читаем:

«Король вице-губернатору Ямайки. Его Величество услышал об успехе предприятия на Кубе, которого он не желал, но выказал удовлетворение энергией и решимостью, с коими оно было исполнено, хотя Его Величество не уверен, что какая-то общественная польза может быть от этого для его службы. Он был также информирован о новых предприятиях подобного рода; но так как Его Величество не видит какой-либо выгоды от этих предприятий, а наоборот, заключил, что, каким бы ни был успех, сила этой колонии будет весьма ослаблена, а плантаторы отвлечены от работы на острове (которая лишь одна может сделать его значительным), Его Величество считает, таким образом, необходимым приказать ему больше не давать разрешения на осуществление подобных предприятий, ежели они не могут быть осуществлены фрегатами или военными кораблями, обслуживающими это место, без привлечения солдат и жителей».

Это письмо могло быть написано в апреле 1663 года. В нем прослеживается не столько забота короля Карла о подданных испанской короны, сколько опасения, как бы хозяйство и обороноспособность Ямайки не пострадали из-за вовлечения колонистов в рискованные приватирские операции. В то же время письмо не содержит категоричного запрета на снаряжение каперских экспедиций; король повелевает не давать разрешения на каперство лишь в тех случаях, когда в них планируется участие солдат ямайского гарнизона и жителей колонии (фермеров, ремесленников, сервентов). Второе письмо, датированное 28 апреля (8 мая), фактически дублирует предыдущее:

«Король вице-губернатору Ямайки. Зная, с какой ревностью и обидой испанцы смотрят на наш остров Ямайку и как расположены они предпринять какое-нибудь покушение на него, а также зная, каким беспомощным он может оказаться в смысле собственной защиты, если будут поощряться такие предприятия, которые недавно произошли и все еще продолжаются и которые отвлекают жителей от работы (которая лишь одна может сделать остров значительным), король выразил свое неудовольствие всеми подобными предприятиями и повелел, чтобы ни одно подобное [предприятие] в будущем не осуществлялось, но чтобы они заботились лишь об усовершенствовании плантаций и сохранении сил в надлежащем состоянии».

Поскольку упомянутые письма были подготовлены лишь через полгода после набега флотилии Мингса на Сантьяго-де-Кубу, а пришли на Ямайку и того позже, губернатор и Совет острова продолжали активно использовать флибустьерские суда для каперских операций против испанцев. Ниже приводится список капитанов и кораблей, получивших каперские поручения в период губернаторства Чарлза Литтлтона: