«Скорая помощь»

«Скорая помощь»

Работать на «скорой» стало тяжело. Начальство, видимо, получило указание избавиться от меня, и придиркам не было числа. По диагностике и лечению ко мне придраться не могли, но тем упорнее искали другие поводы. На еженедельных врачебных конференциях мне начали ставить на вид, что среднее время обслуживания больного у меня больше часа. Кто-то придумал норматив, что обслуживать больного можно не больше 60 минут. Я говорил, что норматив – это глупость и у постели больного надо сидеть столько, сколько нужно больному, а не чиновникам от здравоохранения.

– Как же это может быть глупость, если норматив утвержден приказом Минздрава? – возражала мне старший врач нашей подстанции пожилая доктор Кац.

– Я и сам удивляюсь, но, согласитесь, это глупо, – уговаривал я ее.

С новой силой на меня накинулись за якобы неоправданное использование наркотиков. Я действительно свободно пользовался ими, но никогда не выходил за границы терапевтических рекомендаций. Бдительное медицинское начальство считало, что применение наркотических анальгетиков стимулирует рост наркомании. У них был подход милицейский, у меня – медицинский. Им было важно положение в стране, мне – самочувствие больного. Наконец мне вынесли выговор за купирование приступа острой печеночной колики омнопоном (что клинически совершенно оправданно), и тогда я понял, что ни на медицинские рекомендации, ни на законы о труде они никакого внимания обращать не будут.

Я доставал дефицитные лекарства левым путем и тратил их по мере необходимости, не всегда отражая это в карте вызова, но всегда оставляя пустые ампулы для следующей бригады. Иногда я покупал хорошие лекарства в аптеках, но чаще брал в больницах у знакомых медсестер и врачей. Мне нравилось отрабатывать вызов по полной программе – без лишней спешки, обстоятельно и с хорошим результатом. Некоторых врачей это раздражало. На утренних пятиминутках меня упрекали в том, что после меня трудно ездить на вызов – больные требуют дать им лекарства, которых нет в штатном чемоданчике «скорой помощи». Так, однажды узналось, что я сделал больному с тяжелой стенокардией инъекцию мощного анальгетика фентанила, а это был препарат особого учета и, по идее, у меня на руках его не должно было быть.

– Откуда у вас фентанил? – подозрительно расспрашивал меня заведующий подстанцией.

Я подумал тогда, что в следующий раз этот вопрос мне может задать следователь. Для КГБ это была бы просто находка – посадить за наркотики или незаконный оборот сильнодействующих лекарств. Главное, даже подкидывать не надо!

Я понял, что пора уходить. Нормально работать не дадут. Какое-то время у меня был защитник в руководстве «скорой помощи» Москвы, но теперь он вряд ли сможет и дальше за меня заступаться. Протекцию эту я получил за пару лет до того удивительным образом.

Как-то я приехал по вызову к женщине, упавшей то ли со стула, то ли с подоконника и повредившей себе ногу. Она жила на третьем этаже в очень старом доме в одном из переулков между Солянкой и Покровкой. Приехав, я обнаружил лежащую на полу почтенного возраста мадам, которая весила далеко за центнер. У нее был перелом голени. Я наложил шину, сделал все, что в таких случаях необходимо, и организовал транспортировку на носилках. Нашел на улице каких-то молодых курсантов военного училища, мобилизовал их на оказание гуманитарной помощи и дирижировал спуском носилок с больной по крутой и узенькой лестнице этого старинного дома. Больная поехала лечиться в больницу, а я забыл об этом случае в тот же день. Недели через две на пятиминутке зачитали от этой больной мне благодарность, которую она направила на имя главного врача «скорой». В тот же день меня попросил заехать на Центральную подстанцию один из заместителей главврача «скорой помощи» Москвы. Я приехал. Он еще раз поблагодарил меня, сказал, что моя больная – очень дорогой для него человек, дал ее телефон и попросил позвонить ей. Я позвонил, был зван в гости, и так мы познакомились.

Это была остроумная, с живыми и веселыми глазами еврейка лет пятидесяти. Она была тронута моим вниманием и сказала, что сколько живет в этом доме, а по этим узким лестницам еще никогда и никого не смогли увезти в больницу на носилках. Мы разговорились. Она была главным администратором киноконцертного зала «Зарядье» в гостинице «Россия» – большим человеком в мире эстрады. А до того, в сталинские годы, она сидела как враг народа по 58-й статье в женском лагере под Воркутой. Мне были интересны ее воспоминания, и она не таясь обо всем рассказывала.

В лагере ей было очень худо, она была близка к смерти от истощения и умерла бы, если бы не лагерный врач – вольнонаемный, но сочувствовавший зэчкам, а может, просто лично ей. Он ей всячески помогал, подкармливал, освободил от тяжелой работы, устроил на легкую. Она выжила. Между ними завязался роман, и длился он все время, пока она сидела в том лагере. Освободившись, она еще некоторое время пожила там, а потом вернулась в Москву и вскоре была реабилитирована. Лагерный врач тоже вернулся в Москву, но только к своей семье. Они остались друзьями. Врач этот пошел работать на «скорую помощь» и в конце концов стал заместителем главврача – именно с ним я и беседовал утром того дня.

Моя добрая знакомая опекала меня изо всех сил. Она гасила один скандал за другим. Прочитав «Жить не по лжи» Солженицына и проникнувшись пафосом гражданского сопротивления, я решил не присутствовать на обязательных для всех сотрудников политинформациях. Как только на пятиминутке заканчивался разбор сложных случаев и начиналась политинформация, я поднимался и выходил из зала. Кем надо это было замечено и оценено. Скандал уже готов был разразиться, как вдруг все стихло и успокоилось. Моя больная использовала свои связи, хотя я, конечно, ее об этом не просил. С моими уходами с пятиминуток начальство даже смирилось. Остальные мне завидовали, но повторять не решались.

Узнав, что я снимаю комнату, моя добрая фея добилась, чтобы мне выделили от «скорой помощи» собственную комнату в коммунальной квартире в доме на улице Горького, между «Маяковской» и «Белорусской». Но тут нашла коса на камень. Как раз в это время шла кампания по принятию социалистических обязательств. Все должны были пообещать сделать что-то дополнительное для своей Советской родины. Некоторые от этого старались уклониться, но в конце концов соглашались, чтобы только отстали. Я это дело всячески высмеивал и ничего не писал. Многие фельдшера обещали освоить ЭКГ (электрокардиографию), даже те, кто ее давно освоил. Одной нашей глуповатой фельдшерице, интересующейся всем, чем угодно, но только не своей профессией, я в шутку посоветовал написать, что она обязуется пройти курсы ЭКГБ. Она так и написала! Вышел скандал, и, разумеется, я оказался крайним.

Между тем вопрос о комнате для меня решался в ближайшие дни. Самое высокое начальство требовало, чтобы я принял соцобязательства, иначе комнаты не видать. Что и говорить, своя комната – это здорово, но идти на попятный из-за нее было бы слишком позорно. Я уперся. Мой заступник из начальства позвонил моей фее и потребовал, чтобы я немедленно написал соцобязательства. Фея затребовала меня к себе.

– Ну напиши им, от тебя не убудет, – настаивала она.

– Не могу, – отвечал я, – это смешно и глупо.

– Конечно, глупо, – соглашалась фея, – ну и что? Хочешь быть самым умным?

Я молчал. Мне было неловко. Я понимал, как трудно было выбить мне комнату в Москве, да еще в центре, а теперь все летит насмарку из-за моего упрямства.

– Куда ты лезешь, несчастный аид? – покачивая головой, говорила моя фея. – Ты знаешь, как перемалывает людей эта машина? Я тебе скажу, я видела эту систему, поверь мне. Она сделает из тебя бишбармак. Оно тебе нужно?

Нет, мне это было не нужно. Но и отступать было совершенно невозможно. Так и остался я тогда без своей комнаты на улице Горького.

Теперь все было гораздо серьезнее. Спорить с КГБ никто не решился бы. Надо было все решать самому, не надеясь на чье-либо содействие. Я решил, что пора уходить. Меня отпустили сразу, даже не обязывая отработать положенные две недели. Был конец июля 1977 года.

Я еще успел насладиться остатками лета, поехав налегке в Крым. Поездом до Симферополя, на троллейбусе до Алушты, а оттуда пешком и на попутках в Коктебель. Я спал на берегу моря, встречал утром солнце, поднимающееся из воды, знакомился со случайными попутчиками и пил с ними вино, отмечая мимолетное знакомство. Я старался не думать о Москве, о Рабочей комиссии, обо всем, что окружало меня в последние годы. Интуиция подсказывала мне, что следующий летний отпуск будет не скоро. Я чувствовал, что пространство свободы вокруг меня постепенно сжимается все больше и больше и скоро сомкнется наручниками на моих запястьях. Я старался вобрать в себя побольше моря, солнца и благословенного Крыма.

Однако московская жизнь надолго не отпускала. В Коктебеле, до которого я наконец добрался, отдыхало множество московских диссидентов. Там были Арина Гинзбург с детьми и Сережкой Шибаевым[31], Ира Валитова, Вера Лашкова и многие другие друзья и знакомые. Вечерами собирались на «Киселевке» – в недостроенном доме Юры Киселева[32] – или шли на Кара-Даг, где разжигали костер и Юлик Ким[33] пел под гитару свои бесподобные крымские песни.

В двадцатых числах августа я засобирался домой. В Феодосии сел на московский поезд. Вечером вышел в тамбур покурить и послушать по своему маленькому транзисторному радиоприемнику «Голос Америки». Первое, что услышал, – в Москве арестован член Рабочей комиссии по расследованию использования психиатрии в политических целях Феликс Серебров.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Так где же помощь?

Из книги Мифология «голодомора» автора Прудникова Елена Анатольевна

Так где же помощь? Ну вот, мы и дошли до темы помощи. Один из мифов — что правительство сознательно морило голодом крестьян, чтобы заставить выживших работать в колхозе, и, соответственно, никак им не помогало. Второй — что помогали только колхозникам, работавшим в поле, а


Помощь ливонцев

Из книги Грюнвальд. 15 июля 1410 года автора Тарас Анатолий Ефимович

Помощь ливонцев На помощь осажденным выступил из Ливонии ландмаршал фон Хевельман. Во второй половине августа он прибыл к Кёнигсбергу (фон Хевельман заменял больного ландмайстера фон Фетингофа). В начале сентября кончался трехмесячный срок между объявлением и началом


Скорая расправа в лаогае

Из книги Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии автора Бартошек Карел

Скорая расправа в лаогае В толпе охранников стоял наш парикмахер, закованный в цепи. На шее — петля из шнура, протянутая вниз к брючному поясу. Голова низко опущена, руки заложены за спину. Охранники выставили его перед строем на всеобщее обозрение. Он стоял молча, похожий


Скорая помощь и нескорая

Из книги Полигоны смерти? Сделано в СССР автора Баландин Рудольф Константинович

Скорая помощь и нескорая Только в октябре 2000 года мне удалось опубликовать в «Независимой газете» большую статью о целесообразности, даже необходимости переброски части вод, где они в избытке (в Сибири), туда, где их очень недостает (в Средней Азии).Еще через полтора года


2. Возобновление борьбы из-за Вальдрады. — Клятвопреступление Лотаря. — Унизительный прием его в Риме и скорая его смерть. — Император Людовик в Южной Италии. — Понятие об империи в ту эпоху. — Письмо императора к византийскому императору. — Посрамление Людовика нападением на Беневент. — Людовик при

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд

2. Возобновление борьбы из-за Вальдрады. — Клятвопреступление Лотаря. — Унизительный прием его в Риме и скорая его смерть. — Император Людовик в Южной Италии. — Понятие об империи в ту эпоху. — Письмо императора к византийскому императору. — Посрамление Людовика


Помощь Израилю

Из книги Совершенно секретно: БНД автора Ульфкотте Удо

Помощь Израилю Как тесно БНД сотрудничает с другими разведками показывает случай израильского летчика Рона Арада. Несмотря на официально враждебные взаимоотношения Израиль и Исламская Республика Иран уже несколько лет ведут секретные переговоры в Бонне. При участии


ФЕОДАЛЬНАЯ ВОЙНА И СКОРАЯ ТАТАРЩИНА

Из книги Древняя Москва. XII-XV вв. автора Тихомиров Михаил Николаевич

ФЕОДАЛЬНАЯ ВОЙНА И СКОРАЯ ТАТАРЩИНА Княжение Василия Темного отмечено в истории Москвы длительным периодом внутренних междоусобий, получивших у современников название «Шемякиной смуты». Она началась борьбой за великое княжение между Василием Васильевичем и его дядей


ПОМОЩЬ АЛЛАХА

Из книги Книга назидания автора ибн Мункыз Усама

ПОМОЩЬ АЛЛАХА Я был свидетелем такого проявления милости Аллаха и его благого попечения.Однажды франки, да проклянет их Аллах, расположились против нас с конницей и пехотой [248] так, что их отделяла от нас река аль-Аси. Вода в ней поднялась на большую высоту, так что франки


ПОМОЩЬ СТРАХА

Из книги Книга назидания автора ибн Мункыз Усама

ПОМОЩЬ СТРАХА Иногда бывает полезно испугать врагов во время войны. Раз, например, атабек [348] прибыл вместе со мной в Сирию в пятьсот двадцать девятом году [349] и двинулся на Дамаск [350]. Когда мы достигли аль-Кутайифы [351], Садах ад-Дин [352], да помилует его Аллах, сказал мне:


На помощь сербам

Из книги Морская война на Адриатическом море автора Томази А

На помощь сербам 5 октября 1915 г. австрийская армия при помощи значительных германских контингентов начала энергичную атаку против Белграда, который сербам пришлось эвакуировать 9 октября. Французский морской отряд, который находился в Сербии с ноября месяца 1914 г. с


Шведская помощь

Из книги Скопин-Шуйский автора Петрова Наталья Георгиевна

Шведская помощь Впервые предложение военной помощи пришло из Швеции, едва в России началась Смута. Воссевший на престол в марте 1607 года Карл IX только в течение одного года прислал Василию Шуйскому четыре грамоты с предложением дружбы и помощи.В первом своем послании


Но где же помощь?

Из книги Мифы и загадки нашей истории автора Малышев Владимир

Но где же помощь? Наши солдаты держались до последнего, подбадривая друг друга, надеялись, что помощь вот-вот подойдет. Ведь рядом стояла 100-тысячная группировка федеральных войск с самолетами, вертолетами, танками, мощными батареями залпового огня. К трем часам утра 1


II. Скорая ямская гоньба

Из книги История отечественной почты. Часть 1. автора Вигилев Александр Николаевич

II. Скорая ямская гоньба С XIII в. в центральных областях русского государства почта-повоз заменяется новой системой перевозки гонцов и княжеских чиновников — ямской гоньбой.Слова ям и ямщик[10] пришли на Русь вместе с татаро-монгольскими завоевателями. Татарская система


9. Скорая смерть Тарквиния Древнего и скорая смерть Алексея Комнина

Из книги Царский Рим в междуречье Оки и Волги. автора Носовский Глеб Владимирович

9. Скорая смерть Тарквиния Древнего и скорая смерть Алексея Комнина Через несколько дней римский царь Тарквиний Древний умирает. «О случившемся было объявлено, и в царском доме поднялся плач» [58], т. 1, с. 47.Аналогично, в Царь-Граде вскоре погибает юный царь Алексей Комнин.В