Глава VII

Глава VII

От казаков по военным обстоятельствам отобрали лошадей. Песня по этому поводу. Измаил. Штурм Измаила. Подвиг Донского генерала Матвея Ивановича Платова. Взгляды Суворова на добычу.

Вторая Турецкая война была полна подвигов, оказанных Суворовым и Русскими войсками. Крепость Очаков была взята, под Рымником Суворов на голову разбил турецкую армию, за что получил от Императрицы Екатерины II наименование «Рымникского».

Шел третий год войны. Русские войска подошли к Дунаю. Осенний поход через Молдавские степи был очень тяжел для Русской конницы. Многие ее полки потеряли лошадей, гусары потеряли и оружие. Главнокомандующий Русской армией Потемкин приказал отобрать лошадей и оружие от казаков, сумевших и в тяжелых условиях безкормицы и похода по топкой грязи сохранить и тех, и другое, и передать коней в кавалерийские полки, а оружие отдать гусарам. Неохотно расставались казаки со своими доморощенными конями; на них смотрели они, как на членов семейства, как на своих близких, из «дома» приведенных друзей. Сложилась в ту пору об этом песня:

«Ах ты, батюшка, воеводушка.

Ты за что на нас прогневался?

Или сделали тебе изменушку,

Изменушку, переменушку?

Ты зачем у нас коней побрал,

Ты коней побрал, по полкам раздал,

Ты по тем полкам, по гусарским?

Ты полковника у нас разжаловал,

Есаулушков на часы ставил.

Аль мы в чем тебе прослужилися?

— Я затем у вас коней обрал,

Я коней обрал, по полкам раздал,

Что во всех полках кони выпали,

Генералушки все приопешили,

Лямочки на плечах несут,

А орудия на себе ведут»…

Позднею осенью 1790-го года турецкая тридцатитысячная армия укрылась в крепости Измаиле на Дунае. Отлично укрепленная французскими инженерами, крепость эта считалась неприступной. В ней было около трехсот орудий, большие запасы продовольствия, командовал войсками, в крепости находившимися, поседелый в боях Айдос-Мехмед-паша, человек твердый и бесстрашный.

Русский осадный корпус в 30 000 человек, в том числе 13 000 пеших казаков, был без осадных орудий, боевых припасов не доставало. Продовольствия было недостаточно.

Был ноябрь. Лили дожди. Войска стояли в палатках. Кругом была непролазная грязь, много солдат было больных. В эту-то пору к осадному корпусу прибыл Суворов. Он приехал верхом на казачьей лошади в сопровождении одного казака, везшего в руках небольшой узелок — все имущество Суворова. Шел проливной дождь. Плащ на Суворове старый, ветхий — солдаты называли его «родительским» — промок насквозь; сам Суворов был в дорожной грязи… Он объехал крепость, осмотрел войска. Ему было приказано взять Измаил. Требовали от него невозможного. Это понял Суворов, но не растерялся. Понял одно — брать осадой бесполезно. Надо брать открытым приступом, неприступную крепость брать голыми руками.

30-го ноября Суворов приказал своему корпусу готовиться к штурму крепости. Строили 40 штурмовых лестниц и 2000 фашин. Суворов в сопровождении казака Ивана постоянно ездил по работам, подъезжал к солдатам и казакам, и говорил:

— Валы Измаила высоки, рвы глубоки, а все-таки нам нужно его взять. Такова воля матушки Государыни.

Солдаты смотрели на своего корпусного командира и говорили уверенно:

— С тобой возьмем! Чего там!

7-го декабря Суворов послал начальнику крепости записку с предложением сдать Измаил:

— «Сераскиру, старшинам и всему обществу, — писал Суворов, — с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление — воля; первый мой выстрел — уже неволя; штурм — смерть. Что оставляю вам на размышление…»

— Скорее Дунай остановится в своем течении и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил, — отвечали турки.

9-го декабря Суворов в своей палатке собрал генералов на военный совет. Собралось тринадцать генералов. Младшим из них был Донской генерал-майор Матвей Иванович Платов. Суворов коротко рассказал о положении дел, серьезности и опасности открытого штурма, о невозможности продолжать осаду и предложил высказаться, начиная, как то было принято на таких советах, с младшего.

Платов встал, смело и отчетливо сказал:

— Штурмовать!

Все остальные генералы подтвердили мнение Донского генерала.

Суворов встал, обошел всех, перецеловал, вышел из палатки и, обращаясь к генералам, отдал короткий приказ:

— Сегодня молиться, завтра учиться, послезавтра или победа, или славная смерть.

На 11-е декабря был назначен приступ всех войск. Для атаки с суши было приготовлено шесть колонн, три колонны с резервом шли со стороны Дуная для высадки. Пятая колонна состояла из Донских казаков. Донцы шли наравне с пехотою, за неимением оружия они шли с укороченными пиками, а те, которые несли лестницы и фашины, шли и вовсе без оружия. Колонна эта была разделена на две части — одною командовал Платов, другою Орлов.

Ночью на 11-е были вызваны охотники идти и засыпать рвы фашинами. Вышли самые отчаянные казаки.

За ними двинулись колонны штурмующих войск и стали у крепости, ожидая сигнала для начала приступа.

Была зимняя, темная, хмурая, беззвездная ночь. Казаки пожимались от холода и от волнения ожидания.

Вдруг, шурша, взвились к небу ракеты и лопнули высоко в небе, в черных тучах. Полки кинулись на штурм…

Первыми взобрались на стены Измаила Платов, Орлов, Денисов и войсковые старшины Греков и Краснов.

Началась рукопашная свалка.

Когда наступило хмурое зимнее утро, крепость была в руках Русских войск. Бой шел в тесных улицах. К часу дня войска достигли середины города. В улицах турки были перебиты. Они оборонялись в главной мечети, в двух больших караван-сараях (гостиницах) и в срединном замке — Табия. Наконец, и там сопротивление было сломлено, и турки стали сдаваться.

Защищавший с двумя тысячами янычар один из караван-сараев Айдос-Мехмед-паша был в пылу боя убит гренадерами Фанагорийского полка.

К четырем часам дня вся крепость была в руках Русских войск. Суворов отдал ее войскам на три дня на разграбление.

Неприятеля было убито в крепости 26 000, пленных взято 9000 мирных жителей, женщин и детей оказалось в крепости около 9000, 265 пушек, 364 знамени и 7 бунчуков достались Русским. Около 10 000 лошадей было захвачено в крепости. Казачьи полки вооружились и сели на коней. Корпус Суворова потерял 10 000 убитыми и ранеными. Из 650 офицеров — 400 пало при штурме.

Войска получили богатую добычу. Суворов не взял себе ничего. Ему привели прекрасного арабского коня в богатом, шитом золотом и усеянном самоцветными камнями уборе. Суворов отказался от него.

— Ваше превосходительство, — сказал ему один из генералов, — тяжело будет вашему коню везти добытую вами славу.

— Донской конь всегда выносил меня и мое счастье, — ответил Суворов.

— Да, — говорили стоявшие кругом казаки и солдаты, — наш Суворов в победах и во всем с нами в паю, но только не в добыче…

За эти годы Суворовских побед — казачья удаль, отвага, смелость, победа сливались в одно с удалью, отвагой, смелостью и победой Российского солдата. В этих победах ковалось братство донского казака и Русского Екатерининского солдата.