Предисловие

Предисловие

Вот уже на протяжении пятидесяти лет Елизавета II продолжает защищать честь обязанностей королевы невзирая ни на что! Едва не разрываясь на части из-за прихотей и похождений своих отпрысков, Ее Величество все же держится молодцом. Подобная одинокой скале среди бушующего моря, она с философской невозмутимостью противостоит бесконечным нападкам безжалостной прессы, которая каждое утро к завтраку преподносит ей сюрприз в виде заметки в рубрике новостей, без которого она охотно бы обошлась, потому что называется заметка так: «Скандал в семействе Виндзоров».

Начиная с коронации Елизаветы II в 1952 году, весь мир принимает участие в спектакле, с таким великим тщанием поставленном на сцене, в спектакле, который королевство само себе подарило: свадьбы, коронации, похороны, рождение детей, крестины, всяческие идиллии, транслируемые при помощи системы всемирного спутникового телевидения. Открыв двери Букингемского дворца перед телевизионными камерами, Елизавета II сунула свой скипетр в сложнейший механизм, иначе говоря, по собственной неосторожности попала в переделку. Машина пришла в движение, и закрутилась монархическая «мыльная опера». Пресса систематически обращала свои взоры к Маунтбеттенам-Виндзорам, чтобы удовлетворить чаяния своих читателей, всегда была готова круто изменить сценарий ради повышения рейтинга.

Будучи главной звездой среди участников этого спектакля, королева, как это ни парадоксально, сумела сохранить некую таинственность. У нее немало поклонников, ибо она является для них воплощением их ностальгической привязанности к тому образу жизни, к тем правилам поведения и идеалам, которые постепенно исчезают из их жизни.

Укрывшись за стенами Букингемского дворца, та, что посвятила свою жизнь своей стране и семейству Виндзоров, продолжает править этой страной и этим семейством с завидной невозмутимостью. Казалось, смерть принцессы Дианы летом 1997 года и волнение, вызванное этой смертью, стали предвестниками неизбежного конца монархии, прозвучали похоронным звоном и еще резче обозначили пропасть, разделявшую королевскую власть и подданных королевы. Вот тогда-то у Виндзоров и возникла настоятельная необходимость заключить с народом Великобритании новый договор, чтобы доказать, что они могут принести обществу третьего тысячелетия кое-что полезное. Словно народу теперь требовалось нечто иное, чем просто обветшавшая династия с ее каретами, замками, богатствами и строжайшим протоколом. Монархия выглядела слишком отсталой в социологическом смысле по отношению к обществу. Страсти, разгоревшиеся вокруг смерти принцессы Уэльской, послужили доказательством того, что королевская власть и королевское семейство оказались неспособны оценить размеры тех гигантских изменений, что произошли в Англии в последние годы. Однако, когда волна эмоций спала, все вернулось на круги своя, за исключением кое-каких изменений, привнесенных в сферу связей с общественностью. Придавленный тоннами лепнины, присущей архитектуре эпохи правления королевы Виктории, Букингемский дворец и царящая в нем затхлая атмосфера, казалось, никогда по-настоящему не побуждали королеву выйти из кокона ее одиночества, изоляции и отчуждения от общества.

В большинстве своем сотрудники королевы имеют громкие титулы и принадлежат к сливкам британской аристократии. Календарь королевского двора изобилует записями об аудиенциях, даваемых посланникам, судьям, епископам и губернаторам. Этот мир чрезвычайно похож на общество XIX века как царящей в нем атмосферой, так и внутренним распорядком: Букингемский дворец, где все сосредоточено на личности королевы, представляет собой своеобразный анклав. Погружаясь в хитросплетение его загадочных, порой сюрреалистических механизмов, начинаешь понимать, что ничто в этом мире не может быть обыкновенным, потому что между повседневной жизнью всех британцев и словно завернутой в вату жизнью обитателей дворца лежит пропасть, подъемный мост через которую опускается только в редких случаях.

Ежедневно прохожие останавливаются перед дворцом и поднимают головы, чтобы взглянуть на его окна в слабой надежде увидеть хоть какую-то частицу реальной жизни, скрывающейся за ними. И нередко в те же мгновения королева, скрываясь за драпировками, тоже наблюдает за ними, словно и ей хочется проникнуть в их мир. Но Алиса из Букингемского дворца никогда не пройдет сквозь зеркало, ибо внешний мир существует для королевы только как виртуальная реальность, примерно так, как сказочной грезой представлялись Елизавете I заморские территории в Индии.

Для королевы реальность — это жизнь дворца, жизнь отрегулированная, налаженная, как часовой механизм, жизнь, в которой никакие отступления от правил невозможны. Как сказал один из старых лакеев: «Снаружи одни лишь пробки и жуткая какофония, а во дворце все тихо и спокойно, чудо, да и только…»

Королевский двор Великобритании, именуемый Сент-Джеймсским двором, остается огромным механизмом, гигантской машиной. Логично, в соответствие с тем, что Великобритания — единственная страна, где сохранилась такая приверженность к пышности, помпезности и торжественности. Для «роллс-ройсов» монархии Букингемский дворец и по сию пору представляет собой превосходную, хотя и обманчиво-показную декорацию, сооруженную для грандиозного фильма с многомиллионным бюджетом. Положение обязывает.