4.3. Влияние деятельности группировок BMC стран НАТО на развитие ситуации в Персидском заливе и способы действий воюющих сторон

Причиной наращивания иностранного военно-морского присутствия в зоне Персидского залива в начале 1987 года, как уже отмечалось, стала эскалация вооруженной борьбы на море между Ираном и Ираком, жертвой которой стало международное судоходство. Кроме того, размещение Ираном на северном побережье Ормузского пролива пусковых установок противокорабельных ракет "Силкуорм" китайского производства было расценено Вашингтоном как попытка поставить под иранский контроль пути транспортировки нефти из Персидского залива и как угроза нефтяным интересам Запада. В этой обстановке обращение Кувейта с просьбой о защите его танкеров явилось для США достаточным предлогом для оправдания резкого увеличения группировки своих ВМС в регионе.

Объективно деятельность кораблей ВМС США и их союзников в зоне Персидского залива была направлена против Ирана; ослабляя его позиции в противоборстве с Ираком в целом и на морских коммуникациях, — в частности Ирак, обвиняя Вашингтон в нагнетании обстановки вокруг "ракетного кризиса" и критикуя его стремление установить свою гегемонию в регионе[352], тем не менее был серьезно заинтересован в бесперебойном вывозе нефти арабскими государствами, предоставлявшими ему не только кредиты на военные нужды, но и экспортировавшими нефть в счет иракской квоты в ОПЕК. По существу, корабли западных стран взяли на себя задачу, выполнения которой военно-морские и военно-воздушные силы Ирака так и не смогли добиться в ходе ирано-иракской войны, то есть взяли под защиту использовавшиеся Ираком и поддерживавшими его в войне арабскими странами морские коммуникации в Персидском заливе.

Именно поэтому иракское руководство, сохраняя антиамериканский тон в публичных заявлениях, не предпринимало конкретных шагов с тем, чтобы воспрепятствовать деятельности кораблей BMC США и их союзников в Персидском заливе. Инцидент с нанесением удара иракским самолетом по американскому фрегату "Старк" носил, по признанию обеих сторон, случайный характер и не стал причиной изменения их подходов к решению проблем в зоне Персидского залива.

Таким образом, военное противостояние в регионе, помимо ирано-иракского вооруженного конфликта, развивалось в основном по линии обострения американо-иранских противоречий с очевидной угрозой их перерастания в военное столкновение между сосредоточенными в зоне Персидского залива формирования вооруженных сил этих двух стран. Присутствие кораблей BMC европейских стран, а также 8-й оперативной эскадры ВМФ СССР, обеспечивавших проводку только своих судов (за исключением Великобритании) и мероприятия по противоминной обороне, не прибегая к наступательным действиям, не оказало решающего влияния на развитие военно-политической ситуации в регионе. Иранское руководство и в обстановке балансирования на грани военного столкновения с Соединенными Штатами не рассматривало европейские страны и группировки их ВМС в Заливе в качестве противостоящей ему и единой с BMC США силой, выделяя более конструктивный и гибкий подход стран ЗЕС к проблемам Персидского залива и их стремление действовать с большей самостоятельностью и независимо от жесткой линии, проводимой Вашингтоном. В этом отношении показательно, что группировки BMC европейских стран и ВМФ СССР в течение всего периода присутствия в зоне Персидского залива не вступали вооруженные столкновения с иранскими силами.

Характер развития ситуации в зоне Персидского залива в 1987 году — первой половине 1988 года, приведший к беспрецедентной эскалации иностранного военно-морского присутствия в северо-западной зоне Индийского океана, в немалой степени был предопределен и ошибками администрации США в прогнозировании последствий принятого решения о взятии под защиту кувейтских танкеров и недостаточной проработанностью планов по обеспечению безопасности коммуникаций на маршруте движения конвоев. Это объясняется принявшей традиционный к тому времени характер уверенностью американских политиков и военных в том, что Соединенные Штаты в любой ситуации способны установить контроль за развитием событий и не позволить им выйти за приемлемые для них рамки, что в данном конкретном случае проявилось в недооценке Ирана как потенциального противника в борьбе на коммуникациях и, особенно, в минной войне на море и переоценке собственных возможностей по организации и ведению противоминной обороны. Даже после неудачного начала операции по проводке кувейтских танкеров, которая выявила неготовность группировки BMC США к обеспечению противоминной безопасности конвоев, подобная "уверенность" продолжала иметь место. Так, на церемонии ввода в строй первого современного американского тральщика-искателя мин типа "Авенджер", несмотря на очевидную актуальность комплектования BMC США минно-тральными кораблями второго послевоенного поколения, заместитель министра BMC США Лоурен Гаррет заявил, что "события в Персидском заливе ставят под сомнение необходимость поступления в BMC новых тральщиков. Мы должны стремиться установить контроль над событиями, а не позволять им управлять нами"[353].

Приоритеты, вокруг которых в дальнейшем завязались основные узлы в противоборстве американских и иранских военно-морских сил, определились уже весной 1987 года. Иран, не обладая достаточным потенциалом для открытого выступления против группировки BMC США в северо-западной части Индийского океана, неизбежно вынужден был прибегнуть к скрытым, "обезличенным" формам борьбы на море, в определенной степени гарантирующим безопасность от ответных ударов. Возможности выбора таких форм борьбы для Ирана были ограничены отсутствием в составе BMC Ирана подводных сил, определенные опасения использовать береговые противокорабельные ракетные комплексы "Силкуорм" в связи с неизбежностью ответного удара по ним и, возможно, другим важным военным и экономическим объектам, сузили выбор до миннозаградительных действий и боевого примёнения легко вооруженных быстроходных катеров в качестве основных форм борьбы на морских коммуникациях и противодействия группировке BMC США.

Акватория Персидского залива с глубинами, допускающими постановку мин практически в любом районе, многочисленные острова и искусственные сооружения морской нефтедобычи, оборудованные для передового базирования легких сил BMC КСИР и ВМС Ирана, представляли собой весьма благоприятные условия для боевого применения минного оружия и плавсредств малого водоизмещения. Тот факт, что командование BMC США не предусмотрело заблаговременно проведение мероприятий по противоминной обороне, а также столь чувствительный для престижа американских ВМС подрыв танкера в составе первого конвоя и неуклюжие попытки использовать его же в качестве гигантского минного прорывателя, еще более стимулировали командование BMC Ирана сосредоточить усилия на создании минных заграждений на известном маршруте пёреходов конвоев и в районах их формирования-расформирования, что реально давало Ирану шанс если не сорвать проведение операции, то в максимальной степени затруднить и задержать ее. Тем более, что обвинения в минировании вод Залива легко можно было отвергнуть как необоснованные, так как в ходе ирано-иракской войны обе стороны использовали в основном одни и те же типы мин, как правило, советского производства.

Последующее развитие событий подтвердило, что избранная Ираном тактика во многом себя оправдала. Выставленные ВMC и BMC КСИР Ирана минные заграждения нанесли прямой и косвенный ущерб морским перевозкам и силам, обеспечивавшим их безопасность. Сильное психологическое воздействие от минной опасности, как оказалось впоследствии не столь значительной, но созданной на наиболее важных направлениях, заставило США перенести начало операции по проводке кувейтских танкеров с первых чисел июля 1987 года на конец месяца, а затем, после подрыва на мине танкера "Бриджтон", отложить выход второго конвоя почти на десять суток.

Администрация США была вынуждена усилить нажим на европейских союзников с целью заставить их подключиться к обеспечению безопасности судоходства в зоне Персидского залива и направить в этот район минно-тральные корабли второго послевоенного поколения, которыми BMC США не располагали. Однако, основываясь на опыте применения в Заливе тральщиков-искателей мин BMC европейских стран, использовавших против иранских минных заграждений преимущественно традиционное тральное вооружение, а не современные подводные аппараты, необходимость их направления в зону конфликта можно подвергнуть сомнению. Кроме того, незначительное количество мин, обнаруженных и уничтоженных в Персидском и Оманском заливах, уже в декабре 1987 года позволило говорить о том, что столь широкое привлечение к обеспечению безопасности судоходства в этом районе минно-тральных сил стран НАТО фактически бессмысленно и не вызвано необходимостью[354].

Использование быстроходных катеров малого водоизмещения BMC КСИР Ирана против охраняемых конвоев не дало ожидаемых результатов, несмотря на отдельные попытки их боевого применения тактическими группами до 15 единиц. Если малые катера применяя нестандартное вооружение — противотанковые гранатометы, безоткатные орудия и отдельные направляющие реактивных систем залпового огня типа БМ-13, — наносили повреждения безоружным судам (а иногда и топили их) и оказывали сильное морально-психологическое воздействие на их команды, то в противоборстве с боевыми кораблями они лишались своих преимуществ, легко рассеивались и уничтожались на больших дистанциях артиллерийским огнем и огневыми средствами бортовых вертолетов. Областью, где им сопутствовал успех, помимо нападений на невооруженные суда, была также скрытная постановка одиночных мин и отдельных минных банок на коммуникациях, которые контролировались группировкой ВМС США.

Иранское командование, реально оценивая возможности своих военно-морских и военно-воздушных сил и противостоящей группировки ВМС США, стремилось избежать прямого столкновения, а в случае его возникновения не планировало решительных ответных действий с использованием флота Персидского и Оманского заливов и самолетов с авиабаз в южной части страны. Здесь, вероятно, сказалась и переоценка возможностей противокорабельных ракетных комплексов "Силкуорм", развернутых вдоль побережья Ормузского пролива, низкая боевая эффективность которых проявилась в ходе их применения против американских кораблей блокировавших главную военно-морскую базу Бендер-Аббас во время событий 18 апреля 1988 года.

Что касается результатов деятельности группировки ВМС США и их союзников по обеспечению безопасности судоходства в зоне Персидского залива, то их в достаточной степени характеризует тот факт, что с июня 1987 года частота инцидентов, связанных с нападениями на суда со стороны Ирана и Ирака возросла в полтора раза[355]. Всего же в 1987 году подверглось нападениям с обеих сторон и было повреждено 187 судов в сравнении со 107 судами в 1986 году[356]. Иран увеличил число ударов по совершавшим переходы без охранения танкерам в центральной и восточной частях Персидского залива, не принимая во внимание присутствие американских и европейских кораблей, которые, кстати, и не препятствовали нападениям, если судно не входило в состав охраняемого конвоя. Иракские самолеты продолжали наносить удары по целям на морских коммуникациях, использовавшихся Ираном на всем протяжении Персидского залива, даже расширив радиус действия своей авиации до Ормузского пролива.

***

Эскалация военно-морского присутствия и применения группировок ВМС неприбрежных стран в северо-западной части Индийского океана в 1987–1988 годах, в ходе которой в регионе было сосредоточено около 80 кораблей, включая две авианосные многоцелевые группы, ВМС США, Великобритании, Франции, Италии, Бельгии и Нидерландов не привела к безусловному решению поставленных им задач и предотвращению иранских нападений на суда в Персидском и Оманском заливах. Одним из результатов вмешательства стран Запада в ирано-иракскую войну стала выработка более жесткой позиции руководством Ирана по обеспечению своих интересов в Персидском заливе и дальнейшая активизация борьбы на морских коммуникациях.

Следует отметить, однако, что демонстрация силы, единства и решимости США и их союзников, а также мирового сообщества в целом добиться прекращения войны и обеспечить безопасные условия судоходства в зоне Персидского залива, соответствующие международным правовым нормам, очевидная бесперспективность и взрывоопасность дальнейшей конфронтации все же оказали определенное влияние на иранское руководство. В августе 1988 года Иран принял резолюцию Совета Безопасности OOH № 598 и встал на путь политического урегулирования спорных вопросов с Ираком.