Глава 10 Немецкие планы и политика в Крыму и Причерноморье

Помимо экономической значимости Украины, для военных устремлений Германии и послевоенного восстановления — особенно в свете почти неизбежной потери Германией колоний — существенным фактором являлся выход через эту страну к Черноморскому побережью, который открывал рейху путь на Ближний и Средний Восток. Даже с учетом того, что так и не было официально разработано какой-нибудь обстоятельной и четко сформулированной программы долговременного присутствия Германии на восточных территориях, могущественные промышленные и финансовые группировки рейха составили на бумаге грандиозные планы экономического проникновения и обеспечения преимуществ на Украине и других территориях на Востоке. Некоторые немецкие политики шли в 1918 году так далеко, что предлагали планы эксплуатации всего азиатского пространства России, включая Сибирь и Дальний Восток. Однако наиболее реалистичные и умеренные из них мыслили скорее категориями Ближнего Востока и Индии.

Большинство официальных германских представителей все же соглашались с выводами последних. С началом Первой мировой войны немцы занимались исследованиями и поддержкой национальных и революционных движений народов Кавказа и с равной степенью внимания относились к Украине. В конце 1917 года германский МИД выражал удовлетворение ростом национальных движений среди последователей пророка Мухаммеда на Кавказе, расценивая их как «полезный ход событий».

Немецкие военные выступали более откровенно за бросок в зону Персидского залива, а затем в Индию. Людендорф уделял внимание подобным проектам вскоре после заключения мира в Брест-Литовске. Сообщается, что Грёнер и Эйхгорн тоже рассматривали Украину как территорию, по которой проходил путь к Ближнему Востоку и Индии.

Подобные проекты ни в коем случае не сводились к одним намерениям. В июне 1918 года, вскоре после провозглашения Грузией независимости, в Батуми высадился немецкий экспедиционный корпус с целью помешать распространению турецкого господства на российское Закавказье. Германская политика в Крыму, направленная на ликвидацию турецкого и австрийского влияния, отказ Берлина передать полуостров Украине, а также подход рейха к проблеме Причерноморья в целом свидетельствовали о наличии у немцев долгосрочных планов в отношении Ближнего и Среднего Востока.

В отличие от Украины Крым является «территорией со смешанным населением» довольно разнообразного состава. Согласно всероссийской переписи 1897 года, общее население полуострова насчитывало 564 592 человека, 35,1 % которого составляли татары. В 1916 году немцы сделали свои собственные подсчеты, основанные на прежних российских данных. Они определили общую численность населения в 713 370 человек, при этом татары составляли 35,1 % (250 240 человек), русские — 32,8 % (233 990), украинцы — 11,7 % (83 835), немцы — 6 % (42 990), другие народности — 14,4 % (102 315). Эти цифры довольно точны, за исключением некоторого убавления численности русских за счет украинцев и других славян.

Подобно другим территориям бывшей Российской империи, Крым охватили революционные события 1917 года. Однако небольшая площадь полуострова, разнородный характер его населения и несколько изолированное положение (расположен вдали от линии фронта и революционных центров севера, отделен Украиной от других территорий, населенных татарами) — все это способствовало тому, что Крым оставался в стороне от основного потока революционных и политических событий на Востоке. Эта территория не была представлена своими представителями в Брест-Литовске, и фактически ее будущее не обсуждалось на переговорах в качестве отдельной проблемы, несмотря на то что заключение 9 февраля 1918 года мирного договора между центральными державами и Украиной оторвало Крымский полуостров от бывшей Российской империи.

Можно заметить, что с конца января и почти до конца апреля 1918 года Крым находился под властью большевиков. Частично это было связано с тем, что статус полуострова на мирных переговорах в Бресте с украинцами не затрагивался. Однако более важным было строгое толкование Радой принципа самоопределения. Хрущевский и другие лидеры Рады полагали, что только «чисто украинские территории» следовало включать в украинское государство. Таким образом, в первый год революции украинско-татарские отношения были весьма дружественными и обещали стать еще более дружелюбными в будущем.

Архивы германского МИД не дают доказательств о наличии у Германии каких-либо планов в отношении Крыма во время переговоров в Брест-Литовске. Турки, хотя и относились ко всем проблемам Причерноморья с живейшим интересом, особенно к судьбе российского флота, сначала не считали Крым проблемой, заслуживающей специального рассмотрения. Они не настаивали на каком-либо конкретном решении по Крыму.

Министр иностранных дел Кюльман в одном из своих самых ранних заявлений по проблеме Причерноморья, сделанном во время своего второго выступления в Основном комитете рейхстага 20 февраля 1918 года, выразил надежду на благоприятное разрешение вопроса о проливах «с немецкой точки зрения». Он был уверен, что в будущем черноморская политика будет «по преимуществу украинской» и что вопрос Дарданелл определенно разрешится в переговорах между Турцией и вновь образованным украинским государством. Генерал Людендорф тоже заинтересовался проблемой Причерноморья примерно в это время. Прямо не указывая на Крым, генерал дал ясно понять, что территориальные устремления Турции должны направляться на Восток и что ее влияние можно распространить вплоть до Центральной Азии. Таким образом, Людендорф считал, что не следовало поощрять стремление Порты к укреплению своих позиций на Балканах и в Северном Причерноморье.

МИД в целом не был достаточно готов заниматься крымским вопросом и демонстрировал мало изобретательности в проведении германской политики в этом регионе. В последующем германскому послу в Киеве барону Мумму вместо конкретных инструкций относительно немецких планов в отношении полуострова МИД рекомендовал 25 марта обратить внимание на кампанию в турецкой печати по поддержке требований крымских татар о самоопределении, направленной на подготовку их союза с Турцией. Мумму поручали выяснить, имеется ли подобное желание у самих крымских татар, поскольку, согласно последним данным, полученным с полуострова, они склонялись, по-видимому, к налаживанию федеральных связей с Украиной. Кюльман, тогда еще в Румынии, неясно представлял себе германские планы относительно стратегически важного полуострова. По его мнению, у Германии не было оснований противиться созданию независимого крымского государства, при условии что это выражает волю населения. Украинско-крымские границы следовало согласовать заинтересованным сторонам. В то же время Кюльман не исключал возможности распространения германской оккупации на этот регион, считая это чисто военной проблемой Верховного командования армии.

Немецкий военный представитель в Киеве полковник Штольценберг тем не менее полагал, что рейх должен осуществлять далеко идущие цели в Крыму. Одна из этих целей, видимо, состояла в установлении новых отношений с Персией. Мумм, сообщая об этом в МИД, не возражал против плана установления немецкой гегемонии в Причерноморье с созданием оплота в Крыму. Напротив, он не замедлил напомнить МИД, что Украина не могла ничего возразить против таких планов, поскольку ее представители в Бресте открыто провозглашали свою незаинтересованность во владении полуостровом.

Решение Германии распространить свое господство на Крым созрело 21 марта 1918 года. Генералу Кошу приказали готовить свой корпус к походу на территорию полуострова. Верховное командование австрийской армии немедленно одобрило этот план, поскольку он включал зону, находившуюся, по существу, в сфере влияния Австро-Венгрии на Востоке. Мумма и Штольценберга попросили проинформировать украинские власти о данном походе с тем, чтобы ему не чинили препятствия. В то же время генерал Людендорф попросил МИД сделать необходимую подготовительную работу для облегчения предприятия. Весь план, однако, оставался слабо подготовленным политически.

Вначале турки, откликаясь на просьбу татар о помощи, предложили послать одну из своих дивизий для участия в оккупации Крыма. Германский посол в Константинополе, граф Йохан фон Берншторф, которого попросили передать турецкое пожелание своему правительству, не замедлил предупредить Берлин, что это значительно укрепит позиции Турции на полуострове и во всем Причерноморье. Через несколько дней турки согласились урезать экспедиционные силы, предназначавшиеся для отправки в Крым, до «полка и нескольких офицеров». Посол Берншторф возражал и против этого. Он предупредил правительство, что турецкое участие в оккупации этого полуострова, вне зависимости от численности экспедиционных сил, могло привести к союзу Крыма с Оттоманской империей.

По мнению германского МИД, после решения о поддержке независимой Украины нельзя бы терпеть контроль большевистского режима над Крымом. С другой стороны, аннексия полуострова Турцией тоже создала бы большие проблемы. Поэтому заместитель статс-секретаря фон Буше предпочитал создание независимого или автономного Крыма, тесно связанного с Украиной. Такое решение, доказывал он, позволит распространить на него германское правление без явного нарушения договора с русскими в Брест-Литовске. С целью избежать открытого разрыва с большевиками Буше предложил использовать мусульманские войска (бывших солдат царской армии, в основном татарской национальности), которых поддерживали бы некоторые украинские части. Он полагал, что прямое участие немцев в оккупации было бы возможно только после признания Германией татарского государства.

Генерал Людендорф смотрел на обстановку иначе и 5 апреля объявил германскую оккупацию Крыма военной, политической и экономической необходимостью. Он не усматривал никаких правовых препятствий для реализации плана оккупации, доказывая, что, поскольку пробольшевистские военно-морские силы, базировавшиеся в Севастополе, совершали нападения на немецкие войска в Херсоне, центральные державы свободны от всяких ограничений в принятии необходимых мер для предотвращения подобных нападений в будущем. Людендорф также считал необходимым захватить запасы различных продуктов в Крыму, установить контроль над его портами и, наконец, обеспечить необходимую защиту немецким поселенцам на этой территории (даже если они составляли 6 % от населения Крыма). Операцию следовало осуществить германским войскам под началом генерала Коша. Мусульманский корпус под командованием бывшего царского генерала Сулеймана Сулькевича тоже привлекался к операции. Австрийские и украинские власти согласились на беспрепятственную переброску корпуса заранее. Сулькевич, которому постепенно предстояло играть роль «крымского Скоропадского», родился недалеко от Минска в Белоруссии и происходил из литовских татар. Получив звание генерал-лейтенанта в российской императорской армии в годы Первой мировой войны, он принял командование 33-й пехотной дивизией и после Февральской революции возглавил мусульманский корпус, формированию которого он помог на румынском фронте.

Людендорф даже хотел позволить Турции присоединиться к антибольшевистской кампании в Крыму. В это время он, видимо, не беспокоился об окончательной судьбе полуострова, то есть станет ли Крым турецкой провинцией или независимой татарской республикой. Им даже не упоминалось о возможности союза Крыма с Украиной. Генерал склонялся к поддержке турецкого решения. Он полагал, что в случае потери Турцией Месопотамии и Палестины, что Людендорф называл «вероятной возможностью», Крым станет наиболее подходящей территорией для компенсации таких территориальных потерь Порты.

Представители германского МИД, однако, продолжали противиться привлечению Турции в крымскую операцию, опасаясь украинско-турецкого конфликта. Они снова доказывали, что нельзя мириться ни с советским, ни с белогвардейским Крымом. Настаивая на участии Украины в оккупации полуострова, сотрудники МИД давали ясно понять, что хотели бы скорее видеть эту территорию в близкой ассоциации или даже в тесном союзе с Киевом.

Позднее генерал Людендорф зарезервировал право вернуться к вопросу политического будущего Крыма. Он рассматривал предложение о распространении господства Германии на полуостров как в первую очередь военную меру. В то же время он отнесся с большим пониманием к точке зрения МИД относительно турецкого участия в операции, соглашаясь с тем, что турецкие войска можно было использовать с большим эффектом на Кавказе, и советуя прояснить более четко амбиции Порты в отношении Крыма.

Через несколько дней, 19 апреля, началось немецкое наступление на Крым с участием украинской бригады под командованием генерала Натиева. Лишь в начале мая генералу Сулькевичу позволили ввести в Крым остатки мусульманского корпуса, слишком поздно для участия в освобождении полуострова. Турецкие войска также не участвовали в этой операции. Более того, генерал Людендорф попросил Порту дать заверения, что она не будет преследовать какие-либо политические цели на полуострове.

Участие Украины в оккупации Крыма не означало, однако, что Берлин и Киев пришли к соглашению относительно будущего полуострова. Зная о путанице и неопределенности в планах рейха относительно Крыма и планах немцев оккупировать его, украинцы просто захотели воспользоваться ситуацией. Они решили тоже вступить на территорию полуострова, чтобы выговорить лучшие условия при разделе Черноморского флота, базировавшегося в крымских портах, и захватить там хотя бы часть ценного военного арсенала. Лишь через несколько дней «совместных» германо-украинских операций в Крыму и попытки украинцев взять Севастополь (перед тем как это сделали немцы) бригаде генерала Натиева приказали прекратить наступление. Неделей позже украинские войска из Крыма отозвали. Любопытно заметить, что германский МИД и посол Мумм не имели к этому решению никакого отношения. Приказ о выводе украинской бригады из Крыма отдало военное министерство Рады в результате неоднократных и энергичных протестов германского военного представителя в Украине полковника Штольценберга.

Между тем германский МИД стал паниковать и даже попытался остановить наступление немецких войск в этом регионе, заручившись поддержкой командования флотом. МИД опасался дальнейшего обострения германо-советских отношений и роста антигерманских настроений в России. Он понял, однако, что генерала Людендорфа невозможно было отговорить от осуществления его плана, и признал, что его целью было обеспечить пути в Центральную Азию для овладения имеющимися здесь сырьевыми запасами. Хотя МИД и отозвался об этих планах как «наполеоновских», он согласился тем не менее, что такие грандиозные проекты будут целиком оправданы в случае продолжения войны с Англией.

Что касается Советской России, Германия могла выделить ей «долю» нефти и металлов с Кавказа и хлопка из Туркестана. Это, конечно, не удовлетворило Москву, и советский комиссар по иностранным делам Георгий Чичерин продолжал посылать протесты против немецкой оккупации Крыма. Немцы их просто игнорировали.

Устранение Турции и Украины в качестве партнеров в германском предприятии не означало, что рейх решил поддерживать татарское национальное движение. Да, этому движению не следовало мешать, но окончательное решение крымского вопроса подлежало выработке в сотрудничестве с Россией и Украиной. Этой точки зрения придерживались как Людендорф, так и Кюльман.

На этом этапе турецкие власти чрезвычайно беспокоила идея объединения Крыма с Украиной. Они требовали, чтобы он стал независимым государством. Хотя и по разным соображениям, Людендорф и Кюльман пришли к согласию насчет создания «какого-то независимого татарского государства в настоящее время». Это означало, что никому не будет позволено препятствовать немецкому контролю над стратегически важным полуостровом в Черном море.

Между тем новое украинское правительство, теперь возглавлявшееся генералом Скоропадским, возобновило кампанию за аннексию полуострова. Требование обосновывалось «экономическими и морскими потребностями» украинского государства. Мумм, которого запрашивали об этом, склонялся рекомендовать поддержку украинских чаяний. Он считал, что обещание Германии передать Крым Украине значительно облегчит сделки Берлина с Киевом в будущем. Очевидно, Мумм укрепился во мнении, что такие рекомендации необходимы. Он поспешил добавить новые аргументы в их поддержку. Посол указывал, что требования Германии очередных экономических уступок от Украины «весьма значительны» и что добиться их можно было только посредством дальнейшего применения силы. Чтобы избежать этого, Мумм настаивал на упрочении отношений «доверия» с украинцами путем уступок им в крымском вопросе.

Генерал Кош, командовавший германскими войсками в Крыму, установил на начальной стадии оккупации дружественные отношения с татарами. Он даже присутствовал 8 мая 1918 года на открытии заседания татарского парламента — курултая. Он заявил на заседании, что поддержка Германией парламентских усилий создать местную администрацию в Крыму вовсе не означала, что Берлин готов позволить Порте играть более активную политическую роль на полуострове.

Германия выразила свою позицию предельно ясно, когда турецкий министр военно-морского флота Джемаль-паша задумал нанести в начале мая 1918 года визит в главный крымский порт Севастополь на турецком военном корабле. Имелись опасения, что крымские татары могли приветствовать его как «победителя-освободителя», что поставило бы немцев в неудобное положение и способствовало бы оживлению неоправданных надежд среди местных националистов. Был отдан приказ принять высокопоставленного турка «как если бы он прибыл в германский порт» и предупредить, таким образом, его вмешательство в крымские дела. Кратковременный арест немцами татарского лидера Джафара Сайдамета по его возвращении из Турции в середине мая также был вызван их подозрениями по поводу турецких планов в Крыму. Его быстрое освобождение свидетельствовало о том, что у немцев, как и прежде, не было определенных планов в отношении полуострова. Они просто стремились держать других подальше от Крыма.

Конференция 11 мая в Спа представителей Верховного командования и руководителей гражданских ведомств внесла мало ясности в крымское предприятие рейха. Просто согласились на том, что будущее полуострова решится позднее и что до этого «политика рейха в отношении Крыма должна руководствоваться просто немецкими интересами». Людендорф, однако, был настроен на противодействие украинским претензиям на Крым, указывая на то, что первоначально Киев не выдвигал подобного требования. Далее он настаивал, чтобы МИД поручил послу Мумму заявить украинцам: об аннексии Крыма «не может быть речи». Между тем Мумм продолжал возражать против идеи германского протектората над «независимым» Крымом даже после заверения майора Бринкмана, что протекторат будет лишь временным. Генерал Грёнер также предпочитал скорейшую передачу полуострова Украине, но, подобно Мумму, открыто не выступал за это.

Генералу Людендорфу, однако, пришлось изменить свою антиукраинскую позицию в крымском вопросе, после того как он убедился в том, что Крым не выживет без тесных связей с одной из крупных соседних стран. Исключая Большую Россию, Людендорф полагал, что в будущем Крым следует связать с Украиной. Генерал считал это возможным при удовлетворении украинскими властями различных германских требований как в Украине, так и в Крыму. Особенно если речь шла об экономической сфере или о решении проблем, касающихся безопасности и благосостояния немецких поселенцев на восточных территориях.

Германский МИД полностью согласился с этим планом (который, по существу, перекликался с его прежними рекомендациями). Такой подход продолжал господствовать в политическом мышлении весь оставшийся период оккупации. Генерал Людендорф и определенные колониальные круги между тем выработали новые идеи и снова настаивали на превращении Крыма в оплот Германии.

Будущее немецких поселенцев или колонистов в Причерноморье было важным аспектом германской политики в Крыму, так же как долгосрочных планов в целом на восточных территориях в годы Первой мировой войны. Согласно официальному немецкому источнику, на территории бывшей Российской империи (не считая Польшу и Прибалтику) проживало около 1,5 млн немецких колонистов. Большинство из них были фермерами, владевшими процветающими хозяйствами, которых насчитывалось около 2000. Приблизительно 450 тысяч немцев жили в Поволжье (Саратовская и Самарская губернии), 650 тысяч немцев в Причерноморье (Бессарабия, Херсонская, Екатеринославская, Харьковская, Таврическая, включавшая Крым, а также районы Лона, Кубани и Терека), 250 тысяч немцев находились на Волыни (эта цифра явно преувеличена) и 150 тысяч — на Урале, в Сибири и Центральной Азии.

Любопытно заметить, что немцы Причерноморья проживали на обширной территории, простиравшейся от Терека до Дуная. Более того, 6 % населения Крыма (точная цифра — 42 900 человек), составляли менее 3 % всех немцев, проживавших на восточных территориях.

Немцы начали селиться в Крыму вслед за аннексией полуострова Россией в 1783 году. В начале Первой мировой войны они хорошо ассимилировались на этой территории, но все еще сохраняли свои этнические особенности. То же можно сказать и о немцах на других восточных территориях. Большинство из них родились там, где жили. Они почти не поддерживали связей со страной своих предков. Рейх также не особенно заботился о судьбе своих соотечественников в России. В целом Германию больше интересовали заокеанские колонии, чем поселенцы немецкого происхождения на Востоке.

Проблема немецких поселенцев в Украине и других восточных территориях в ходе переговоров в Брест-Литовске не обсуждалась. Это было упущением, вызвавшим широкое разочарование среди самих поселенцев. Не поднимался этот вопрос и в начальный период немецкой оккупации Украины. Даже решение Германии распространить свое господство на Крым — территорию, которая вскоре стала приобретать ведущее место в планах основания немецкой колонии (Kolonialstaat) в Северном Причерноморье, — не было связано конкретно со стремлением рейха защитить и организовать немецких поселенцев на восточных территориях. Лишь 5 апреля 1918 года генерал Людендорф упомянул о необходимости их защиты на этой территории. Он высказывался тогда в поддержку распространения немецкой оккупации на Крымский полуостров. Более того, это был всего лишь один из нескольких аргументов, выдвинутых генералом Людендорфом.

Двумя деятелями, наиболее активно продвигавшими идею основания немецкой колонии в Причерноморье, были бывший статс-секретарь по колониям Фридрих фон Линдеквист и германский священник — протестант из Бессарабии, преподобный И. Винклер, представлявший немецких поселенцев. С самого начала прилагались усилия для привлечения поддержки генерала Людендорфа этому плану. Пока велась подготовка к немецкой оккупации Крыма, Линдеквист представил Людендорфу радужную перспективу набора немецких поселенцев «на службу Фатерлянду». Он упомянул о большом количестве продовольствия, имевшемся у них в Херсоне, и их готовности сотрудничать с оккупационными силами при условии дополнительной военной защиты. Намекая на возможность использования поселенцев на военной службе, Линдеквист ссылался на «отряды самообороны», сформированные колонистами. Он хвалил их обеспеченность «отличными лошадьми и людьми».

Идея организации немецких поселенцев на Востоке в отчетливо выраженное колониальное государство, тесно связанное с рейхом, как и разработанный позднее план массовой репатриации поселенцев, видимо, исходили от самих колонистов. 10 апреля 1918 года съезд немецких поселенцев Херсонской области, состоявшийся в Одессе, выступил с обращением к кайзеру и германскому правительству. Хотя их поселения располагались в австрийской зоне оккупации, участники съезда просили германской военной защиты, а взамен обещали полное сотрудничество с германскими властями, включая вопросы службы в германских войсках. Далее колонисты предлагали, чтобы «восточных немцев», которых вынудили служить в Русской армии и которые стали военнопленными центральных держав, немедленно выпустили на свободу и включили в специальные воинские формирования для охраны немецких поселений на Востоке. Наиболее важным пунктом обращения была, однако просьба установить германскую «сферу влияния» в Причерноморье или, если это не представляется возможным, облегчить возвращение немецких поселенцев в рейх.

По плану преподобного Винклера, черноморская колония должна была простираться от Одессы до устья Дуная и быть тесно связанной с рейхом. Тех восточных немцев, которых нельзя было поселить в Baltikum (новые поселения немцев в Прибалтике), следовало направлять на юг. Далее Винклер утверждал, что рано или поздно Украина воссоединится с Россией, поэтому немецкое колониальное государство в Причерноморье должно быть полностью независимым от Киева. Позицию преподобного Винклера можно понять, поскольку такое государство могло служить плацдармом для дальнейшего «мирного проникновения на Восток».

Генерал Людендорф в своих мемуарах признал, что поддерживал идею сосредоточения немецких поселенцев Востока на определенной оккупированной территории, но отрицал, что доходил до того, что выступал за создание колониального государства в Причерноморье. Он отмел последний проект как фантастическую идею. Однако официальные немецкие документы этого периода не оставляют сомнений в том, что в определенное время Людендорф полностью поддерживал план Винклера — Линдеквиста. В специальном меморандуме, посвященном этой проблеме и переданном в МИД где-то в середине апреля, генерал Людендорф характеризовал Крым как территорию, «пригодную лучше всего для создания оплота немецких колонистов на Востоке». Крымскую колонию следовало тесно связать с Украиной, а Севастополь сделать «немецким Гибралтаром» на Черном море. Это предприятие не выглядело абсолютно невозможным, так как, в соответствии с планом Людендорфа, немецкий Крым, Украину и Грузию следовало превратить постепенно в своего рода Южнорусскую федерацию под эгидой Германии.

В таком контексте в конце мая, вслед за немецкой оккупацией Крыма, восточные поселенцы стали считать создание германской колонии в Причерноморье «фактически решенным делом». МИД придерживался другого мнения. Хотя это ведомство

поручило Мумму назначить при правительстве гетмана особого представителя или комиссара для защиты интересов немецких поселенцев на Украине, оно продолжало решительно возражать против идеи основания немецкой колонии на Востоке. Мумм, генерал Грёнер и князь Генрих Ройс (немецкий представитель в Крыму) разделяли позицию МИД в отношении этого плана. Мумма особенно беспокоила активность Винклера и Линдеквиста. Он опасался, что их усилия могут рассматриваться как официальная политика Германии и еще больше осложнить украинско-германские отношения. Мумм также усматривал опасность в стимулировании подобных иллюзий среди колонистов. Он тревожился о последствиях, которые вызвало бы разочарование в этих иллюзиях. Министерство продолжало считать предоставление местной автономии различным немецким общинам на Востоке наиболее эффективным способом решения проблемы. Оно стремилось заручиться сотрудничеством Верховного командования и министра внутренних дел в сдерживании дальнейшей активности Линдеквиста среди немецких поселенцев.

Однако обескуражить Линдеквиста было не так легко. 8 июня он снова встретился с Людендорфом, чтобы заручиться поддержкой генерала своих планов. Он добивался также поддержки имперского канцлера. Когда последний вновь заявил, что попытки реализовать план создания сепаратного колониального немецкого государства на Востоке бесперспективны, Линдеквист тотчас представил канцлеру свой новый проект. Поскольку Крыму надлежало постепенно объединиться с Украиной, Киеву следовало навязать новые условия как цену за подобную уступку. Можно было бы добиться от украинских властей разрешения на поселение в Крыму и соседней Тавриде немецких колонистов из других областей России. Это, доказывал Линдеквист, единственный способ спасти немецких поселенцев от утраты национальной самобытности и полного исчезновения. Оскар Пауль Траутман из отдела информации МИД, присутствовавший на встрече Линдеквиста с имперским канцлером Хертлингом, предупредил Линдеквиста, что подобный план вызовет сопротивление украинцев. Он полагал, что достаточно добиться от Киева гарантий прав немецких поселенцев на территории, контролируемой украинскими властями. Тем не менее Траутман пообещал, что новый план будет подвергнут в его ведомстве дальнейшему изучению.

Генерал Людендорф отнесся к плану Линдеквиста с большим сочувствием. Правда, он тоже пришел к выводу, что создание немецкой колонии в Причерноморье невозможно, поскольку она будет беззащитной в случае войны, но генерал согласился с мнением Линдеквиста, что немецкие поселенцы из разных областей на Востоке должны собраться в Крыму и соседней Тавриде. Генерал советовал наладить связи нового политического образования с Украиной. Характер этих связей четко не был определен. Людендорф упоминал «независимую Крым — Тавриду», посредством которой будет обеспечено политическое и экономическое преобладание Германии в Причерноморье. Он снова вспомнил о необходимости превращения Севастополя в оплот германских военно-морских сил. В пространном меморандуме по вопросу о немецких колонистах на Востоке Людендорф также изложил подробную программу их расселения в Крыму и на других территориях, которые будут открыты для немецкой колонизации (Лотарингия, Прибалтика и некоторые районы, отторгнутые от Польши). Он призвал имперского канцлера способствовать быстрому рассмотрению этого плана, чтобы Эйхгорн мог давать ясные и четкие ответы на вопросы немецких поселенцев относительно будущих планов рейха.

Посол Мумм, узнавший о новом плане Людендорфа по созданию в Крыму германского протектората от майора Бринкмана, не замедлил заключить, что это была лишь «слабая модификация» первоначального проекта Винклера — Линдеквиста. Он выразил сомнение в его осуществимости. Однако это была не просто переделка старого плана. Генерал Людендорф явно готов был идти дальше, чем Винклер или Линдеквист, хотя старался не раскрывать своих намерений полностью на данном этапе. Он прекрасно понимал, что имеется широко распространенная оппозиция увеличению германских обязательств на Востоке. Не только представители МИЛ в Берлине, но также генерал Грёнер и посол Мумм в Киеве выступали за скорейшую передачу Крыма Украине без всяких условий.

Судя по плану генерала Людендорфа, предусматривающему создание «антиславянской федерации (Bund) вокруг Грузии, к которой следовало автоматически присоединить Дон, Кубань, Терек и приволжских казаков», совершенно очевидно, что генерал не мог искренне поддерживать постепенное объединение Крыма с Украиной. Мумм и генерал Грёнер не замедлили указать, что для создания такого антиславянского объединения отсутствовали основания. Они отмели план как «утопический». Указав, что он и формула Людендорфа но решению крымской проблемы были тесно связаны, Мумм и Грёнер выступили за продолжение политики, направленной на насаждение идеи независимой украинской государственности. Они вновь рекомендовали немедленную передачу Крыма Украине. Поэтому наблюдатели из Австро-Венгрии были правы в утверждении, что немцы (под ними они подразумевали могущественное Верховное командование) решили взять Крым полностью под свой контроль. Эти наблюдатели считали такое решение частью общего плана распространить экономическое и политическое влияние Германии до Персии, Месопотамии и других территорий Ближнего Востока.

Новый план Линдеквиста по Крыму, который благословил Людендорф, продолжал вызывать озабоченность в министерстве иностранных дел, равно как и у германских представителей в Киеве. У Верховного командования вновь запросили поддержки позиции МИД. Были представлены различные гарантии, чтобы убедить генерала Людендорфа в том, что интересы немецких поселенцев на Востоке будут обеспечены. Между тем Линдеквист продолжал при поощрении генерала Людендорфа борьбу за свой проект. Он предпринял в середине июня попытку добиться поддержки кайзера. Линдеквист предложил, чтобы автономное колониальное государство управлялось немецким регентом. Однако кайзер, не пожелавший втягиваться в подобные действия, выразил поддержку позиции МИД о невозможности создания немецкого колониального государства на Востоке.

Несмотря на решение кайзера, проблема немецких колонистов на Востоке не утратила актуальности. Столкнувшись с продолжавшейся поддержкой плана Линдеквиста Людендорфом, МИД попытался выработать более приемлемое решение. Оно состояло в переселении немецких колонистов из Украины в Бессарабию, а украинцев из этой провинции в Украину. Эта мера, по мнению Буше, должна была гарантировать немцам Бессарабии и Украины большую безопасность и культурную автономию. Ожидалось, что она найдет энергичную поддержку Румынии, поскольку покончит с украинским национальным юнионистским движением в провинции, притязания на которую Украина еще не оставила. Очевидно, план не встретил большого энтузиазма, поскольку его очень скоро забросили и больше никогда к нему не возвращались.

Между тем генерал Людендорф продолжал вынашивать замыслы Юго-Восточного союза (Sudostverband) на основе объединения Кавказа с прилегающими территориями. Это была еще одна версия его прежних идей относительно антиславянской федерации на Востоке. В канун имперского совещания в Спа 2–3 июля 1918 года он подтвердил свою непоколебимую поддержку плану создания немецкого колониального государства в Крыму: «Этнографически Крым не является Украиной, мы не обещали передачу этой территории Украине. Таким образом, Украина не имеет оснований возражать против нашего плана сосредоточения немецких поселенцев на полуострове. Украина, естественно, примет такой план, потому что Крым, оставшийся в распоряжении Великой России, будет представлять для Киева гораздо большую проблему, чем заселенный немцами Крым, поддерживающий тесные связи с Украиной. Трудно понять, почему подобное сосредоточение немцев на одной территории должно быть менее приемлемым для Украины, чем разброс немецких поселений по всей стране. Более того, интерес Германии превыше всего. В наших интересах создать политическую общность на берегах Черного моря. В такой общности будет преобладать немецкий элемент, и она послужит базой для нашего дальнейшего продвижения на Восток».

Конференция 2–3 июля в Спа под председательством кайзера, хотя и не выразила особого одобрения идеям генерала Людендорфа относительно Крыма и немецких колонистов, все же значительно укрепила его позицию. Верно, что Людендорф не решился раскрыть своих намерений во всей полноте, но верно и то, что ведомство немецкого канцлера выглядело довольно робким в представлении собственной формулы решения проблемы немецких поселенцев на Востоке, с которой был так тесно связан крымский вопрос. В самом деле, ведомство канцлера проявило мало инициативы и воображения и позволило генералу Людендорфу доминировать в дебатах на конференции. Категорично заявив, что «жизнеспособного украинского государства не получится», генерал умудрился убедить других участников конференции, что, по крайней мере, сейчас Крым должен сохраняться как четко обозначенная отдельная территория под немецким господством. Далее, участники конференции согласились с тем, что администрация Сулькевича наилучшим образом служит интересам Германии. Немецкому командованию в Крыму рекомендовали считать ее местной администрацией де-факто, хотя и стремиться к тому, чтобы татарское национальное движение не усиливалось сверх меры.

Затем генерал Людендорф обратился к проблеме призыва на службу в вооруженные силы рейха немецких поселенцев в Причерноморье, особенно тех, что проживали в Крыму. По его рекомендации решили предпринять целенаправленные усилия для привлечения на службу добровольцев из числа поселенцев. Правовые аспекты проблемы следовало разработать министерству. Согласились на том, что вопрос о немецком гражданстве будет обсуждаться с теми поселенцами, которые внесут свой вклад в военные усилия рейха. Людендорф быстро сообразил, что план создания Kolonialstaat в Крыму или на другой территории Причерноморья получит большие шансы на одобрение, если на службу в германские вооруженные силы поступит значительное число немецких поселенцев на Востоке.

Могут сказать, что имперская конференция 2–3 июля в Спа не смогла выработать четкого и ясного решения проблемы Крыма. Тем не менее она проделала большую работу для подготовки условий превращения Крыма в германский военный оплот в Причерноморье и приют для немецких колонистов на Востоке.

Хотя генерал Людендорф предупреждал, что призыв на военную службу крымских немцев мог иметь успех только после принятия ясного решения о политическом будущем Крыма, он был явно удовлетворен решениями конференции. Генерал немедленно распорядился начать подготовку к массовому призыву на воинскую службу поселенцев. Перед отправкой на Западный фронт им предстояло пройти трехмесячную военную подготовку. Численность призывного контингента немецких поселенцев на оккупированных Германией территориях оценивалась в 600 тысяч человек. Однако местные германские наблюдатели считали, что реакция поселенцев на призыв служить в германских вооруженных силах вряд ли будет восторженной. Прогноз наблюдателей оказался верным, и план призыва отклонили.

Между тем МИД, который теперь возглавлял Пауль фон Гинце, решил подтвердить свою позицию по еще не решенному вопросу о немецких колонистах на Востоке. В пространном меморандуме для имперского канцлера от 5 июля внешнеполитическое ведомство решительно отвергло утверждение Верховного командования и военного министерства, что поселенцы вправе требовать защиты от рейха, поскольку фактически они были российскими гражданами. Оно подтвердило, что возражает против создания колониального государства в Причерноморье. Министерство привело следующие обоснования этого: 1) технические сложности в реализации подобного плана; 2) политические сложности, которые неизбежно возникнут независимо от того, останется Украина независимой или воссоединится с Россией; 3) проблемы с Турцией, особенно после отклонения плана создания турецкой колонии в Крыму; 4) неприемлемость утверждения, будто сосредоточение немецких колонистов в Причерноморье создаст условия для их максимальной защиты; 5) убеждение, что расселение большого числа немецких поселенцев по всей территории приведет к усилению немецкого влияния на больших пространствах Востока; 6) убеждение, что возможна успешная репатриация немецких поселенцев и что в этом вопросе будут сотрудничать украинцы и прочие народности. Наконец, МИД предложил ряд конкретных рекомендаций, предназначенных гарантировать полную защиту интересов немецких колонистов на Востоке. Эти рекомендации предусматривали: предложение организовать местные и районные административные учреждения, возглавляемые немцами; гарантии религиозной свободы и выбора образовательных программ; присутствие немецких представителей в законодательных собраниях стран проживания; учреждение поста специального министра или представителя немецких поселенцев при центральных правительствах различных стран Востока; обеспечение германским властям права защищать интересы немецких колонистов. Меморандуму надлежало быть последним словом МИД относительно проблемы немецких поселенцев на Востоке. Открыто генерал Людендорф не возражал против него.

Лидеры поселенцев, однако, отказывались согласиться с тем, что обсуждение их проблем закрывается. Они продолжали продвигать план создания немецкого колониального государства на Востоке. 22 августа 1918 года Тайный совет немецких колонистов Причерноморья во главе с упоминавшимся Винклером представил министру иностранных дел Гинце пространный меморандум. В нем содержался план создания «поселенческой территории в Причерноморье под полной защитой Германии». Лидеры поселенцев прогнозировали превращение рано или поздно того, чему они присвоили невинное название «поселенческая территория» (в которую между тем следовало включить не только Крым, но также соседнюю Тавриду, южную часть Екатеринославской губернии и южной Бессарабии, в том числе устье Дуная), в неотъемлемую часть рейха. Кроме того, они отвергали предложенный союз колониального государства с Украиной. Вместо этого они призывали распространить германскую сферу влияния на все протяжение Северного Причерноморья, включая Донскую область. Это обеспечило бы немцам надежный сухопутный путь в Персию, Афганистан и Индию.

МИД Германии не торопился с ответом на меморандум. Министерство дало такой ответ только в середине сентября краткой нотой председателю Общества немецких поселений и миграции. В ней неприемлемость плана концентрации восточных немецких колонистов в Причерноморье обосновывалась его «непрактичностью».

Несмотря на то что генерал Людендорф примерно до середины июля оказывал плану создания немецкого колониального государства в Крыму и соседней территории энергичную поддержку, фактически было сделано немного для реализации этого плана. Некоторые российские источники утверждают, будто германские власти занимались чуть ли не поиском различных мест расселения восточных немцев в Крыму. Утверждалось также, будто они разрабатывали планы строительства новых железнодорожных путей и морских портов, а также скупки недвижимости. Однако официальные германские документы не подтверждают подобных свидетельств.

Тем не менее представители поселенцев продолжали добиваться реализации своего плана и назначили на 5 ноября 1918 года съезд колонистов Крыма и Южной Украины.

По практическим соображениям Оттоманская империя была выключена из числа активных участников борьбы за господство над Крымом еще до германской оккупации полуострова, примерно в середине апреля 1918 года. Киеву тоже, несколько позднее, было приказано держать руки прочь от Крыма. Украинские войска под командованием генерала Натиева были вынуждены уйти с полуострова. Это, однако, ни в коей мере не способствовало решению проблемы, но ознаменовало скорее начало, чем конец целенаправленных усилий Украины по установлению ее господства над Крымом.

Татарские источники прослеживают украинскую «агрессию» против Крыма с 19 апреля, когда украинские войска вступили на территорию полуострова с целью помочь германской армии в операциях по его зачистке от большевиков. Однако лишь после прихода к власти в Украине гетмана Киев начал активные действия по включению Крыма в состав украинского государства. Гетман лично обсуждал этот вопрос с послом Муммом 7 мая. В последующие недели министр иностранных дел гетмана Дмытро Дорошенко продолжил обсуждение вопроса в рамках дипломатических контактов с германскими представителями в Киеве. В результате посол Мумм, генерал Тренер, заместитель статс-секретаря фон Буше и другие германские дипломаты стали относиться весьма сочувственно к украинским притязаниям на Крым.

Таким образом, в течение мая — июня, пока гетман был занят консолидацией своей власти в Украине, а ситуация в Крыму еще находилась в изменчивом состоянии, украинское правительство, уверенное в том, что немцы поддержат его претензии, приняло конкретные меры по укреплению украинского национального движения на полуострове. С этой целью в Крыму сформировали Комитет Степной Украины и украинские клубы (громады). Эти организации и три украинские газеты, выходившие на полуострове, действовали под непосредственным руководством министерства иностранных дел Украины в Киеве и получали его финансовую помощь.

В этот период группа Винклера — Линдеквиста предприняла свою самую энергичную попытку обеспечить поддержку рейха плана создания немецкого колониального государства в Крыму. Этим, в частности, можно объяснить тот факт, что украинцы продвигали свои претензии на Крым с чрезвычайной осторожностью и сдержанностью. Лишь в конце июня — начале июля украинско-крымский спор прорвался наружу. Конфликт был тесно связан с двумя важными событиями, происходившими примерно в это время: 1) формированием правительства Сулькевича в Крыму, в котором ведущую роль играли русские (Джафара Сайдамета, видимо, на самом деле следует рассматривать как единственного татарского националиста в кабинете); 2) решением германского МИД не поддерживать план создания немецкой колонии в Причерноморье, о котором украинцев подробно информировали.

Конфликт проявился главным образом в экономической войне, которую Украина вела против Крыма с начала июля 1918 года. Он также выразился в дипломатической дуэли, происходившей между крымской и украинской дипломатическими миссиями в Берлине в августе того же года. Однако скорее генерал Сулькевич, чем гетман распорядился о приостановке всего сообщения и. сделок между Крымом и Украиной. Гетман немедленно пожаловался германскому поверенному в делах в Киеве графу Берхему, который обещал оказать сдерживающее влияние на Сулькевича через майора Бринкмана. Берхем, кроме того, постарался рассеять украинские опасения, указав, что правительству Сулькевича не будет обеспечено полное признание и что действия генерала не воспрепятствуют окончательному решению крымского вопроса.

На этом этапе генерал Людендорф все еще надеялся создать немецкое Kolonialstaat в Причерноморье, предпочтительно в Крыму. Приказывая командованию 52-й армии (генерал Кош) установить официальные контакты с администрацией Сулькевича, Людендорф советовал напомнить Сулькевичу, что правовой статус Крыма в отношении Украины и России еще предстоит определить и что в это время ему следует поддерживать дружественные отношения с Киевом. Далее Людендорф рекомендовал Сулькевичу выступить с официальным заявлением по этому поводу, а также распорядиться о приостановке различных «обременительных» мер против Украины. Генерал Кош немедленно передал Сулькевичу пожелания своей вышестоящей инстанции. Однако в то же время майор Бринкман, только что вернувшийся из краткосрочной поездки в Крым, сообщил командованию армейской группы Эйхгорна, что федерация полуострова и Украины невозможна и что «крымские руководители» не готовы пойти дальше установления железнодорожной, почтовой и телеграфной связи со своим северным соседом».

Через несколько дней Бринкман составил другой, более подробный отчет об обстановке в Крыму. Отчет так понравился генералу Людендорфу, что он немедленно переслал его имперскому канцлеру Хертлингу. Документ начинался с подтверждения убежденности Бринкмана в том, что политические силы полуострова отвергнут федеральный союз между Крымом и Украиной. Бринкман рекомендовал связать полуостров с Германией посредством учреждения либо протектората, либо колонии. Далее он считал желательным слияние Тавриды с Крымом в политическое объединение, но не особо наделся на это из-за ожидаемых протестов Украины. Бринкман придерживался крайне невысокого мнения о татарах и их способности создать хорошую администрацию. Он также расценивал низкими шансы отделения Крыма от России посредством всеобщего голосования или референдума. По его заключению, администрация Сулькевича служит интересам Германии в Крыму наилучшим образом.

Интересы Германии в Крыму обосновывались главным образом политическими, стратегическими и военными соображениями. Экономически Крым не имел большого значения. Экономическая эксплуатация этой территории в период немецкой оккупации осуществлялась на ограниченной основе.

Германские власти даже заверяли администрацию Сулькевича в том, что Крым, в отличие от Украины, будет свободен от продовольственных поставок в центральные державы. Правда, захватив крымские порты, немцы не преминули завладеть всеми грузами и провизией, что были сосредоточены там в больших количествах царским правительством, но что касается местной продукции (такой как табак, вино и фрукты), то немцы ее закупали и отправляли в Германию. Более того, немцы ввозили необходимые продукты в Крым из Украины. Подобная практика продолжалась даже в период обострения отношений между Скоропадским и Сулькевичем.

Между тем экономические трудности на полуострове и продолжающийся отказ Германии полностью признать режим Сулькевича породили опасения в его падении. Германское командование в Крыму особенно беспокоила такая перспектива. Оно рекомендовало позволить двум ведущим министрам кабинета Сулькевича, Татищеву и Сайдамету, совершить поездку в Берлин для переговоров с германским руководством. Подобная дипломатическая миссия, уверяли представители германского командования в Крыму, могла бы рассматриваться некоторое время как «молчаливое признание» режима Сулькевича. Генерал Людендорф полностью поддержал эту рекомендацию. «Иначе, — говорил генерал, — я не представляю, каким образом я смогу поддерживать закон и порядок в Крыму…» МИД реагировал на это рекомендацией послу Мумму «постараться предотвратить поездку Сайдамета и Татищева в Берлин». Мумм не считал, что сможет сделать это, и ответил, что поездку можно отложить или отменить только посредством прямого вмешательства Верховного командования.

Во многих случаях крымские проблемы решались скорее через Киев, чем непосредственно военными и гражданскими представителями рейха в Крыму. Хотя Мумму и Грёнеру пришлось выполнять полученные директивы вышестоящих инстанций, их позиция (которая может быть отнесена к проукраинской позиции в крымском вопросе) имела значительный вес. Неудивительно поэтому, что фельдмаршал фон Эйхгорн и посол Мумм полностью игнорировали министров кабинета Сулькевича и отказывались встретиться с ними во время поездки в

Крым в конце июля 1918 года. Верховное командование тем не менее продолжало защищать этот режим. В начале августа в Берлин прибыла дипломатическая миссия Татищев — Сайдамет. Такова была реакция крымского правительства на давление Украины, имевшее целью спровоцировать отставку генерала Сулькевича.

Гетман, весьма обеспокоенный визитом крымской миссии в Берлин, решил противопоставить ему поездку в столицу рейха как раз в это время украинской делегации во главе с премьер-министром Лизогубом. Хотя посол Мумм попытался сначала отговорить генерала Скоропадского от реализации этого намерения, в конце концов украинцы отправились в Берлин. Этого события, протеста Советов в связи с присутствием Татищева и Сайдамета в Берлине, а также сохранявшейся подозрительности немцев в отношении турецких намерений на полуострове вполне хватило для того, чтобы миссия представителей Крыма в Германии потерпела провал.

Генерала Людендорфа особенно беспокоило турецкое влияние в Крыму. Присутствие там в июле двух турецких офицеров так встревожило генерала, что он приказал установить за ними слежку немецких агентов. Его крайне разочаровало, что, «несмотря на все усилия, не нашлось основания для их высылки». Аналогичным образом крымской делегации в Берлине запретили контактировать с послом Турции и возвращаться в Крым через Константинополь.

Украинцы решили оказать на Крым экономическое давление, чтобы сделать его более уступчивым. Правительство гетмана установило в начале июля плотную экономическую «блокаду» полуострова (полностью приостановило украинско-крымскую торговлю). Это делалось для демонстрации невозможности существования Крыма в качестве самостоятельного политического образования, а также доказательства того, что его будущее состоит в тесной связи с Украиной. Столь драконовские меры не затрагивали германские оккупационные войска на полуострове, но наносили серьезный ущерб крымской экономике, зависимой в значительной степени от украинского импорта, рынка, путей транспортировки грузов. Даже при отсутствии единства мнений в отношении эффективности «блокады» можно отметить, что она произвела серьезное расстройство крымской экономики. Это вынудило немцев вмешаться. 20 июля генерал Тренер, вероятно действуя по приказу Верховного командования, попросил посла Мумма использовать свое влияние на гетмана. Речь шла о влиянии с целью прекращения экономической войны Киева против Крыма.

Нет оснований утверждать, что генерал Скоропадский устанавливал блокаду Крыма без согласия и поддержки немцев, чему, кажется, верят татарские исследователи. Однако нельзя сказать, что Мумм проявил быстроту и решительность в общении с украинцами. Мумм встретился с Дорошенко, министром иностранных дел, неделей позже. Он обсудил с ним продовольственный дефицит в Крыму, попытался его убедить, что продолжение блокады не в самых лучших интересах Германии или Украины. По словам Мумма, германские власти предпочитают полюбовное разрешение разногласий между двумя правительствами и уже заставили генерала Сулькевича признать необходимость сотрудничества в этом вопросе. Однако через несколько дней Мумм докладывал об обострении украинско-крымского конфликта и говорил о продолжении попыток немцев убедить гетмана снять блокаду. Скорее всего, подобные попытки германскими представителями в Киеве всерьез не воспринимались. Украинцы продолжали экономическую войну против Крыма. Вскоре генерал Грёнер и посол Мумм стали открыто поддерживать передачу Крымского полуострова Украине.

Генерал Людендорф, хотя и продолжал считать, что судьба Крыма будет решаться в ходе переговоров Германии с Украиной и Россией, рекомендовал оказать дипломатическое давление на украинские власти. Он советовал убедить их в том, что экономическая война Украины против Крыма не способна привести к аннексии полуострова. По мнению генерала, Киеву следовало бы сосредоточиться вместо этого на вовлечении Крыма в свою экономическую орбиту. Через неделю или позднее МИД поддержал позицию Людендорфа и попросил Мумма довести ее до сведения гетмана. Берлин также выразил надежду, что угроза Татищева уйти в отставку будет использована как предлог для отставки всего кабинета Сулькевича и формирования нового крымского правительства, относящегося более сочувственно к идее федерального союза с Украиной. Вскоре статс-секретарь по иностранным делам Гинце представил этот проект генералу Людендорфу. По мнению Гинце, единственное решение проблемы Крыма состояло в его союзе с Украиной.

В подкрепление доводов МИД в поддержку вышеупомянутого решения посол Мумм выступил с предостережением относительно роста панисламизма, как в Крыму, так и на Кавказе. Для драматизации этой угрозы он отмечал, что его беспокойство разделяли генерал Грёнер и гетман. Посол возложил ответственность за рост панисламизма непосредственно на Верховное командование и штаб корпуса Коша, поскольку они поддерживали Сулькевича и Сайдамета.

Первый раунд украинско-крымской дипломатической дуэли в Берлине закончился в начале сентября вничью. Немцам удалось убедить обе стороны начать прямые переговоры, но это едва ли можно было считать признанием независимости Крыма или успехом крымской дипломатической миссии в Берлине, как полагают татарские источники. Не дает это оснований и утверждать, что на этом этапе «произошел сдвиг в политике рейха, благоприятный для Крыма и негативный для Украины».

Второй раунд украинско-крымской дипломатической борьбы имел место в Берлине между гетманом и крымским министром иностранных дел Сайдаметом. Последнею поддерживал министр иностранных дел Турции Мехмет Талат-паша. Гетман прибыл в Берлин 4-го, а Талат-паша 7 сентября. Одновременное присутствие обоих деятелей в Берлине не было чистой случайностью. Ни гетман, ни Талат-паша не преследовали своей поездкой одну-единственную цель — заручиться поддержкой Германии своему варианту решения крымской проблемы. Тем не менее эта проблема стала первоочередной в повестке дня их переговоров с германскими представителями.

Итог второго дипломатического столкновения остался таким же неопределенным. Татарский исследователь этого периода не только утверждает, будто Талат-паша угрожал открытым разрывом Турции с Германией, если интересы Крыма не будут соблюдены, но и хвалит турецкого дипломата за достижение «большой дипломатической победы». Однако официальные германские документы свидетельствуют об обратном. Во время встречи со статс-секретарем Гинце Талат-паше заявили, что германские интересы в Крыму носят в первую очередь военный характер и что Германия не заинтересована ни в постоянном владении Крымом, ни в постоянном содержании на полуострове своих вооруженных сил. Намекая, что Германия сохраняет предпочтение союза между Украиной и Крымом, Гинце похвалил украинцев за предложение широкой автономии и экономической помощи полуострову. Талат-паша, в свою очередь, остановился на проблемах мусульман в Крыму. Он выразил удовлетворение германским подходом к решению этого вопроса и заявил в заключение, что Оттоманская империя продолжит внимательно следить за происходящими на полуострове событиями. Талат-паша не добился также успеха в переговорах с представителями Верховного командования армии, которые оставались подозрительными к турецким намерениям в Крыму. Верховное командование продолжало добиваться удаления турецких офицеров-пропагандистов, все еще проявляющих активность на полуострове. Генералу Хансу фон Секту было рекомендовано сообщить его турецким коллегам, «по возможности щадя их чувства», что о создании независимого татарского государства не может быть и речи.

Гетман Скоропадский преуспел не больше в своих усилиях по обеспечению германской поддержки своему плану аннексии Крыма, хотя ему отвечали по этому вопросу скорее осторожно и уклончиво, чем наотрез нет. Кайзеру посоветовали обратить внимание гетмана на то, что в «третьем универсале» Рады, выпущенном 20 ноября вслед за большевистским переворотом в Петрограде, не содержалось никаких притязаний на Крым. Он также подчеркивал сложность проблемы и ее возможное влияние на существующие германо-русские отношения. Столкнувшись с просьбой гетмана поддержать усилия Украины по организации «нового и более податливого режима в Крыму», генерал Людендорф тоже отказался взять на себя те или иные обязательства. По его словам, все, в чем нуждалась Германия, заключалось в администрации, способной поддерживать закон и порядок на территории. Причем сможет это сделать существующая администрация Сулькевича или какое-нибудь другое местное правительство, значения не имело.

Германские представители в Киеве и Крыму продолжали добиваться союза Крыма и Украины. 6 сентября генерал Кош прямо заявил генералу Сулькевичу, что Берлин не признает независимости Крыма и что союз полуострова с Украиной неизбежен. Со своей стороны, посол Мумм пытался убедить крымское правительство, что у него нет выбора иного, кроме как добиваться политического и экономического урегулирования с Киевом. На самом деле Мумм был движущей силой этой политики и не щадил себя в попытках навязать ее Крыму. Это не означало, что Киеву предоставлялась свобода действий в отношении Крыма. Мумм дал ясно понять, что в предстоящих переговорах с обеими сторонами немцы собирались выполнять посреднические и в то же время контрольные функции.

В это время Мумм оставил свой пост в Киеве и вернулся в Германию. Его отставка была вызвана «невозможной политикой» МИД в отношении России. Вряд ли отставку вызвали события в Крыму, потому что как раз на этом этапе кабинет Сулькевича был реорганизован. Он принял новые условия сотрудничества с германскими властями.

Реорганизация кабинета Сулькевича имела место 14–18 сентября, и, согласно татарскому исследователю этого периода, она затронула Сайдамета и Татищева, министров иностранных дел и финансов соответственно. Хотя официально Сайдамет не ушел в отставку со своего поста до возвращения 11 октября из Берлина. Учитывая прежние требования немцев об упразднении крымского МИД и устранения из кабинета Сайдамета, а также принятия этих требований Сулькевичем, можно сделать вывод, что Сайдамет фактически перестал быть министром крымской администрации в середине сентября 1918 года. Статус Татищева во втором правительстве Сулькевича тоже не совсем ясен. Он также во время реорганизации правительства находился за границей, а А. Никифоров, представитель крымской делегации, приехавшей в Киев на переговоры с украинцами, официально числился министром финансов Сулькевича, то есть занимал пост, первоначально принадлежавший Татищеву. Немецкие официальные документы нигде не упоминают возможности для Татищева стать преемником генерала Сулькевича, как полагали в то время некоторые украинские и немецкие осведомленные лица.

Крымское правительство следовало теперь называть «краевым правительством» (Landesverwaltung), а не государственным кабинетом (Reichsregierung). Его МИД упразднили. Это означало, что Крым больше не мог поддерживать дипломатические отношения с другими странами и что Сайдамету следует уйти в отставку. Вторым условием, навязанным немцами, был политический союз с Украиной с тем, чтобы Крым сохранял административную автономию. Третье условие состояло в том, чтобы новый режим Сулькевича вернулся к коалиционному правительству, состоящему из русских, татар и немцев.

Немцы энергично выступали за скорейшее учреждение союза Крыма и Украины. Они полагали, что в случае отказа Сулькевича следовать этому курсу министру его первого кабинета В. Налбандову следует поручить формирование нового правительства. Они считали также, что те крымские руководители, которые прежде категорически отвергали идею крымско-украинского союза, несут основную ответственность за различные карательные экономические меры, которым Киев подверг полуостров. Для прекращения экономической войны и достижения конкретного соглашения об их политическом союзе представителям Украины и Крыма надлежало провести встречу в Киеве с участием немцев в качестве третьей стороны переговоров.

Формально генерал Сулькевич принял все условия немцев, однако он продолжал искать пути сохранения связей, которые Крыму удалось наладить с внешним миром. Вместе с тем генерал, согласившись на политический союз с Украиной, добивался создания «объединенного МИД» и назначения крымчан на дипломатические посты за рубежом. По мере формирования крымской делегации из четырех представителей для ведения предстоящих переговоров в Киеве, украинское правительство решило «временно приостановить» экономическую войну против Крыма. Оно выразило готовность немедленно начать переговоры с крымскими делегатами. Крымскую делегацию уполномочили обсуждать с украинцами ряд вопросов. Речь идет о налогах и тарифах, торговле, железнодорожном транспорте, почтовой и телеграфной службе, финансах, юстиции, беженцах, портах и каналах. Германским военным представителям в Киеве и специальному представителю рейха в Крыму, князю Ройсу, поручили уделять пристальное внимание переговорам, чтобы не допустить ущерба немецким интересам. Несмотря на то что переговоры велись в Киеве, представители Австро-Венгрии не играли на них никакой роли. Им было трудно даже следить за развитием украинско-крымского спора, поскольку немецкие коллеги не были склонны делиться информацией.

Ведя явно проигрываем сражение, администрация Сулькевича попыталась отсрочить начало переговоров, предложив направить в Киев одного из своих представителей для подготовки почвы. Гетман немедленно пожаловался генеральному консулу Тилю, а командование LII корпуса в Крыму предупредило Сулькевича, что подобная тактика нетерпима и что крымская делегация должна без промедления ехать в Киев. Подобным же образом немцы поддержали требование гетмана расширить «великорусскую» крымскую делегацию во главе с министром юстиции Ахматовичем за счет представителей татар и немецких колонистов. Генерал Сулькевич быстро согласился с этим требованием.

Когда в Киеве 5 октября 1918 года открылись украинско-крымские переговоры, немцы оказались на них хорошо представленными. Кроме присутствия в Киеве князя Ройса и других представителей рейха сюда прибыли три делегации немецких колонистов. Германские представители решительно настаивали на том, чтобы Крым присоединился к Украине, и пригрозили, что в случае возникновения дальнейших препятствий правительство Сулькевича заменят на более сговорчивое. Согласно украинскому плану, Крым следовало присоединить к Украине в качестве автономного региона под общим руководством гетмана. Со своей стороны, крымские представители продолжали настаивать на полной независимости полуострова и образовании на этой основе федерального союза с Украиной.

Неудивительно поэтому, что украинско-крымские переговоры прервались сразу же после своего начала. Еще до объявления провала переговоров, которого немцы ожидали, князь Ройс разработал конкретный план урегулирования крымской проблемы вслед за отсрочкой переговоров. Он выступил за возобновление украинско-крымской экономической войны, устранение режима Сулькевича, установление в Крыму оккупационного режима, формирование новой крымской администрации во главе с В. Налбандовым или Соломоном С. Крымом, а затем возобновление переговоров с Украиной. Все это должно было осуществиться без «прямого вмешательства» Германии! К середине октября штаб LII корпуса, наконец, информировали, что режим Сулькевича больше поддерживать не следует и что не надо медлить с формированием новой администрации во главе с деятелем, подобным С. Крыму. Новому режиму следовало оставаться краевой администрацией. Он не должен был преследовать внешнеполитические цели, но его следовало поощрять начать переговоры с Киевом. Немцы снова провозглашали свое невмешательство во внутренние дела Крыма, за исключением чисто военных вопросов.

К концу октября 1918 года обстановка в Крыму чрезвычайно осложнилась. В период, когда задумали формирование нового правительства на полуострове, возникла неизбежная перспектива вывода германских войск с восточных территорий и усиления там влияния Антанты. В этот период немецкий поверенный в делах в Киеве граф Берхем пришел к выводу, что Германии не следует больше проводить в Крыму активную политику. Его военные коллеги, однако, продолжали проявлять беспокойство по поводу турецкой активности. Примерно неделей позже Берхем решил помочь крымским представителям установить связи с представителями Антанты в Болгарии. Хотя сделал он это только после предварительного обсуждения вопроса с гетманом. Затея оказалась пустой, поскольку немцы больше не могли контролировать развитие политических событий на Востоке. 12 ноября 1918 года вслед за объявлением условий прекращения огня германское командование приказало начать вывод войск из Крыма и Тавриды. Одновременно генералу Сулькевичу сообщили, что он больше не может рассчитывать на германскую поддержку. За этим сразу же последовал крах его режима.

Таким образом, этот период смуты и неопределенности в истории Крыма закончился. Выбор генерала Сулькевича в качестве главы крымского правительства во время немецкой оккупации явился, по мнению немцев и татар, компромиссным решением. Представители русской общины полуострова, игравшие важную роль в правительстве Сулькевича, также считали генерала приемлемым только на некоторое время. Однако лишь после вывода германских войск антибольшевистские белые силы превратили Крым в свой оплот на юге. Со своей стороны, украинцы открыто противились Сулькевичу из-за его отказа сотрудничать с Киевом. Татары поддерживали Сулькевича, хотя довольно сдержанно, исходя из убеждения, что он оставался преданным идее независимости Крыма и делал все возможное для поддержки татарской общины. Немцы поддерживали Сулькевича не столько из-за совпадения его планов с их собственными, сколько потому, что их политика в Крыму была еще более неопределенной, чем на Украине. Генерал явился подходящей фигурой в управлении этой оккупированной территорией, пока не была бы выработана для нее более конкретная программа действий.