2.2. Галльская империя

Возникновение так называемой Галльской империи произошло в определенной степени в связи с рассмотренными выше событиями на Дунае. Будучи соправителем своего отца, императора Валериана, Галлиен, после того как Валериан отправился на войну с персами, руководил борьбой с вторжениями варваров в европейской части империи. В середине 250-х годов он находился на рейнской границе. В это время на Верхнем Рейне сильным противником римлян были алеманны, а на Нижнем Рейне в 257 г. н. э. появился не менее грозный враг в лице франков[437]. Галлиена сопровождал его младший сын Салонин (Р. Licinius Cornelius Saloninus Valerianus). После смерти на Дунае старшего сына Галлиена — Валериана-младшего, возведенного незадолго до этого в ранг Цезаря[438], Салонин был объявлен наследником престола (Epit. 33), а когда Галлиен узнал о выступлении Ингенуя, он покинул рейнскую границу, оставив здесь Салонина в качестве представителя правящей фамилии[439]. Важную роль при молодом Цезаре должны были играть два человека — Сильван (Silvanus (Zos. I, 38)) или Альбан (Albanus (Zon. XII, 24)) и Постум (М. Cassianius Latinius Postumus (CIL. II, 4919; 4943)). Нарративные источники довольно неопределенно говорят об их официальных постах. По сообщению Зонары (XII, 24), Галлиен поручил Постуму защиту берегов Рейна, чтобы он препятствовал зарейнским варварам вторгаться в римские провинции. Автор жизнеописания Постума пишет, что Галлиен препоручил ему Салонина «… с тем, чтобы Постум охранял его жизнь и наставлял его в том, как должен вести себя и действовать император» (SHA. Туг. trig. III). В литературе высказываются различные предположения относительно карьеры и официальных постов Сильвана и Постума[440]. По мнению И. Кенига, недостаток свидетельств источников делает невозможными ответы на эти вопросы, и он предлагает считать Сильвана советником Салонина в гражданских делах, а Постума — ответственным за защиту рейнской границы империи[441].

В то время как Галлиен увел с собой часть войск для борьбы с придунайским узурпатором, натиск германских племен на рейнской границе усилился. Особенно крупное и удачное вторжение в римские владения франки и алеманны осуществили в 258/9 г. н. э.[442] Они прошли через Галлию, вторглись в Испанию, разграбили город Тарракону и, сев на корабли, достигли мавретанского побережья Африки (Aur. Viet. De Caes. 33; Eutrop. IX, 8). Согласно данным авторов жизнеописаний Галлиена и Постума (SHA. Gall. duo. IV; Туг. trig. Ill), эти успехи варваров привели к тому, что галлы, возмущенные неспособностью императора Галлиена обеспечить их безопасность, объявили императором Постума, а солдаты римских войск, размещенных в западных провинциях империи, поддержали их решение. Однако современные историки[443] склонны больше доверять той версии обстоятельств прихода к власти Постума, которую излагает Зонара. Он сообщает, что возглавлявшиеся Постумом войска нанесли поражение отряду германцев, возвращавшемуся за Рейн после грабежа римских владений. В благодарность за победу Постум разделил между воинами отбитую у варваров добычу. Тут к месту событий прибыл Сильван и заявил, что солдаты должны вернуть всю добычу Салонину. Возмущенные воины отказались служить Салонину и провозгласили императором Постума. Салонин и Сильван были осаждены восставшими солдатами в Колонии Агриппине. Спустя некоторое время то ли жители города, то ли воины его гарнизона выдали Сапонина и Сильвана Постуму, итот приказал их убить (XII, 24). Так же описывает эти события и Зосим (I, 38).

В литературе провозглашение Постума императором датируется неоднозначно. Некоторые историки относят его к 259 г. н. э.[444] Ж.-П. Калю на основе анализа выпущенных Постумом монет датирует провозглашение его императором 260 г. н. э.[445] И. Кениг, исходя из того, что в надписи 260 г. н. э., найденной на территории лагеря легиона в Виндониссе (CIL. XIII, 5203), упоминается Цезарь Салонин, также считает, что описанные выше события произошли не раньше лета 260 г. н. э.[446]

Сразу после своего провозглашения императором Постум не пошел на Италию, чтобы занять Рим и добиться признания его власти сенатом. Он оставался за Альпами. Здесь его власть была признана не только на территории Германии и Галлии[447], но, как показывает эпиграфический материал, и в Британии (CIL. VII, 823; 1150; 1160; 1161 = ILS. 560), и в испанских провинциях (CIL. II, 4919; 5736; 4943 = ILS. 562).

Став правителем всего Запада Римской империи, Постум прежде всего уделил внимание защите своих владений от вторжений германцев (Eutrop. IX, 9; Oros. VII. 22, 10). Он не только «… крепкой рукой охранял Галлии от всех бушевавших вокруг них варваров» (SHA. Gall. duo. IV) и, «… прогнав все германские племена, возвратил Римской империи прежнюю безопасность» (SHA. Туг. trig. Ill), но и осуществлял походы на правый берег Рейна (SHA. Туг. trig. V). Жители внутренних областей Галлии в правление Постума стали чувствовать себя настолько в безопасности, что, как свидетельствует археологический материал, в здешних городах в это время прекращается строительство укреплений[448].

Победы над германцами позволили Постуму принять титул Germanicus maximus («величайший германский») (CIL. II, 4943 = ILS. 562; CIL. XIII, 9023 = ILS. 561), выпускать монеты с легендой RESTITUTOR GALLIARUM («восстановитель Галлий»)[449]. Успехов в борьбе с варварами Постум достиг не только благодаря высоким боевым качествам находившихся в его подчинении римских войск, но и потому, что он получил много вспомогательных отрядов от кельтов и франков» (SHA. Gall. duo. VII), в том числе и из глубинных районов зарейнской Германии[450].

Именно привлечение Постумом на службу германских наемников и то, что он сразу после провозглашения императором не предпринял поход на Рим, трактуется Е. М. Штаерман как доказательство того, что Постум не был «солдатским» императором. По ее мнению, он был выразителем сепаратистских устремлений крупных землевладельцев Запада Римской империи, опиравшимся на знать западных провинций, к которой он и сам принадлежал[451], не пользовавшимся достаточной поддержкой воинских кругов и близких к ним слоев мелких и средних муниципальных собственников и потому вынужденным нанимать отряды из свободных германцев[452]. Признавая наличие на монетах Постума легенд, которые можно толковать как свидетельства о его претензиях на власть над всей Римской империей (ROMAE AETERNAE, HERCULI ROMANO («вечному Риму», «римскому Геркулесу»)[453]), Е. М. Штаерман считает, что такие легенды появляются не с самого начала правления Постума, а только после того, как он получил поддержку первоначально враждебно относившихся к нему войск прирейнских провинций, и говорят лишь о том, что он надеялся «в случае удачи» стать идеальным римским императором, хотя вообще-то западные провинции при Постуме были готовы отделиться от Рима[454]. Возврат западных провинций под власть Рима при Аврелиане Е. М. Штаерман связывала с широким размахом движения багаудов в галльских провинциях. По ее мнению, не будучи в силах справиться с багаудами, напуганная знать Запада империи решила отказаться от претензий на самостоятельное существование и с помощью правителя Рима защитить свои классовые интересы[455].

Вышеизложенные взгляды Е. М. Штаерман на социальную базу основателя Галльской империи и его цели получили поддержку, полностью или частично, ряда историков[456]. К примеру, Г. Бигель считал, что анализ выпущенных Постумом монет позволяет говорить о том, что первоначально он хотел ограничиться властью лишь над Галлиями, но после 265 г. н. э. его аппетиты возросли, и Постум стал претендовать на власть над всей Римской империей[457].

Однако другие историки иначе трактуют вопросы о социальной сущности Галльской империи и стратегических целях ее правителей. А. Альфельди полагал, что Постум с самого начала хотел властвовать над всей территорией империи. Но войска, на которые он опирался, не хотели покидать прирейнские области в условиях угрозы вторжения в них варваров, и поэтому Постум не мог сразу идти на Рим[458]. Дж. Дринквотер также утверждал, что галльские императоры рассматривали себя как потенциальных правителей всей Римской империи. От других узурпаторов они отличались тем, что имели высокое чувство долга (a strong sense of duty): они не предпринимали поход на Рим, так как тяжелая обстановка на рейнской границе заставляла их в ущерб личным амбициям защищать западные провинции[459]. Ж. Атт, хотя и разделял взгляды Е. М. Штаерман на стратегические цели выступления Постума, считал, что основатель Галльской империи опирался на солдат рейнской армии, жителей городов на рейнской границе, а муниципальная аристократия Центра и Юга Галлии относилась к нему враждебно[460].

Наиболее глубокой (и на наш взгляд, достаточно обоснованной) критике представления Е. М. Штаерман о Галльской империи и ее правителях подверг немецкий исследователь И. Кениг[461]. Он обратил внимание на то, что Постум не мог пойти на Рим сразу после провозглашения его императором еще и потому, что осенью проходы в Альпах были труднодоступны для войск. Называя ошибочными утверждения Е. М. Штаерман о Постуме как выразителе интересов аристократии западных провинций империи, не имевшем поддержки войск, И. Кениг указывает на тот факт, что к власти этот узурпатор пришел по воле солдат. Он соглашался с наблюдением Е. М. Штаерман о том, что нумизматический материал содержит мало сведений о поддержке Постума римскими войсками (отмечая при этом, что она привлекла не все найденные к моменту написания ее монографии монеты галльских императоров), но в то же время отмечает, что источники ничего не сообщают о том, чтобы солдаты, за исключением гарнизона Колонии Агриппины, попытались воспрепятствовать установлению господства Постума в западных провинциях Римской империи. Характерным в этом плане И. Кениг считал то обстоятельство, что почти все надписи в честь Постума за пределами трех Галлий обнаружены в местах дислокации подразделений римских войск. Будучи явным «солдатским» императором по способу прихода к власти, Постум, по мнению историка, никак не мог сразу же получить поддержку крупных собственников Запада империи. Наоборот, вначале они должны были относиться к нему с подозрением, тем более, что данные ономастики не подтверждают тезис Е. М. Штаерман о знатном происхождении этого узурпатора. (Здесь уместно отметить, что Евтропий подчеркивает отнюдь не знатность происхождения основателя Галльской империи, называя его «obscurissime natus» («самого темного происхождения») (IX, 9).)

К.-П. Йоне на основе анализа эпиграфического материала пришел к заключению, что родовое имя Постума Cassianius не имели представители сенаторского или всаднического сословия; данные эпиграфики позволяют считать, что Постум, как и Максимин Фракиец, был представителем слоя профессиональных солдат и, несомненно, может считаться «солдатским» императором[462]. Поддержку гражданского населения римского Запада, полагал И. Кениг, Постум получил только спустя некоторое время, когда добился успехов в борьбе с варварскими вторжениями, с полным основанием мог называть себя RESTITUTOR GALLIARUM («восстановитель Галлий») и заявлять, что его целью является SALUS PROVINCIARUM («благо провинций»)[463]. После этого, как отмечает и К. Христ[464], Постума стали поддерживать не только крупные земельные собственники, но и другие слои населения, поскольку угроза со стороны варваров задевала жизненные интересы всех жителей римских провинций.

Вопрос об отмечавшемся Е. М. Штаерман привлечении Постумом к себе на службу свободных германцев рассматривал и В. Н. Дряхлов. По его мнению, о наличии в войсках галльских императоров германских наемников можно говорить на основе не только свидетельств нарративных источников, но и находок золотых монет, выпускавшихся Постумом и его преемниками, в глубинных районах свободной Германии. Широкое привлечение германцев галльскими императорами В. Н. Дряхлов объяснял политической ненадежностью римских легионов западных провинций империи[465]. Однако думается, что правители Галльской империи, ведя борьбу одновременно и с варварами, и с армиями римских императоров, в условиях ограниченных возможностей пополнения своих войск жителями только римского Запада вынуждены были набирать солдат за пределами римских владений.

Следует отметить, что успехи в борьбе с варварскими вторжениями не только способствовали расширению социальной базы Постума и его преемников, но имели и нежелательные для них последствия. В годы правления Клавдия II на территории испанских провинций и части Нарбоннской Галлии, которая примыкала к Альпам и долине Родана, исчезают надписи с именами галльских императоров и, наоборот, появляются с именем Клавдия II (CIL. II, 2672; 3616; 3619; 3737; 3833; 3834; 4505; XII, 2228). Это дает повод некоторым историкам считать, что часть Галльской империи в конце 260-х годов вернулась под власть правителей Рима[466]. По нашему мнению, отпадение от Галльской империи именно этих областей нужно связывать с особенностями их географического положения и успехами Постума в борьбе с вторжениями германцев. До тех пор, пока для жителей этого региона была реальной угроза варварских вторжений, они поддерживали боровшегося с варварами Постума. Но когда с течением времени воспоминания о вторжениях германцев стали уходить в прошлое, а угроза со стороны римских правителей оставалась актуальной, население этих удаленных от рейнской границы, но доступных с моря и суши для армий Рима областей Галльской империи решило признать над собой власть римского императора. Этими же соображениями, видимо, руководствовались и восставшие против Викторина, одного из преемников Постума, жители города Августодуна. При этом они надеялись на помощь римских войск во главе с префектом вигилов Юлием Плацидианом, которые, как можно заключить на основе текста обнаруженной вблизи Гренобля надписи (CIL. XII, 2228 = ILS. 569), в 269 г. н. э. были посланы Клавдием II в Нарбоннскую провинцию. Однако Плацидиан не оправдал надежд жителей Августодуна. Сменивший Викторина на престоле Галльской империи Тетрик двинул на город войска и после семимесячной осады (с конца 269 по лето 270 г. н. э.) взял его и подверг разграблению[467].

Не соглашаясь с мнением Е. М. Штаерман о том, что Постум хотел править только отделившимися от Рима западными провинциями, И. Кениг считал, что стратегической целью основателя Галльской империи было господство над всей территорией римского государства. Именно как проявление таких далеко идущих замыслов трактовал он легенды ROMAE AETERNAE, ORIENS AUG(USTUS), REST(ITUTOR) ORBIS («вечному Риму», «Август Востока», «восстановитель мира»)[468] на монетах Постума, которые были выпущены уже в самом начале существования Галльской империи[469]. Когда же в силу сложившихся обстоятельств господство Постума только над западной частью Римской империи приняло затяжной характер, ему пришлось заняться оформлением своей власти и организацией управления подвластными территориями. И здесь также все строилось таким образом, чтобы ни у кого не возникало подозрений в том, что Постум отказался от идеи власти над всей территорией римского государства. Постум (и его преемники) имел те же титулы (Imperator, Caesar, Augustus, pontificus maximus, pater patriae (CIL. XIII, 9023)) и почетные эпитеты (pius, felix, invictus (CIL.XIII, 6779; 9023 = ILS. 561; VII, 287 = ILS. 2548; II, 4919; 4943), что и «законные» правители империи. В Галльской империи сохранялось прежнее деление на провинции: наместником Аквитании в период существования Галльской империи был ее последний правитель Тетрик (SHA. Туг. trig. XXIV; Aur. Viet. De Caes. 33; Oros. VII. 22,12). Поскольку правители Галльской империи не могли признавать консулов, избранных римским сенатом, они проводили выборы своих консулов (Постум был консулом пять раз (CIL. XIII, 633), в четвертый раз — в паре с будущим галльским императором Викторином (CIL. II, 5736). Правители Галльской империи имели свою преторианскую гвардию (трибуном преторианской когорты был Викторин (CIL. XIII, 3679)). В Колонии Агриппине и Августе Треворум функционировали императорские монетные дворы[470], причем выпускавшиеся в них при Постуме монеты по пробе драгоценных металлов и художественному оформлению изображений на них заметно превосходили монеты, чеканившиеся в это время Галлиеном[471]. Исходя из того, что на выпускавшихся в Галльской империи бронзовых монетах иногда ставились сиглы SC, некоторые историки считают, что Постум создал и собственный сенат[472]. Но по мнению Ж.-П. Калю, на одном только этом основании нельзя делать вывод о существовании сената Галльской империи: не исключено, что на территории, подвластной галльским императорам, продолжали иметь хождение «сенатские» монеты, а потом их стало не хватать, и Постум просто восполнил недостаток таких монет[473]. И. Кениг трактовал выпуск Постумом монет с сиглами SC как реверанс в сторону римского сената и тех его членов, которые оказались на территории Галльской империи в момент ее образования[474]. Вполне возможно, что сенаторы галльских императоров были членами римского сената. В пользу этого предположения говорит сообщение древних авторов о проведении в триумфальном шествии победителя Галльской империи — императора Аврелиана «сенаторов римского народа» (SHA. Туг. trig. XXIV; v. Aurel. XXXIV).

Постуму так и не удалось распространить свою власть за пределы западной части Римской империи, хотя его правление и продолжалось до 269 г. н. э.[475] Его преемники по управлению Галльской империей полностью не отказались от претензий на власть над всем римским государством. Викторин и Тетрик также выпускали монеты с легендами ROMAE AETERNAE, ORIENS AUG[476]. Но они уже не могли так успешно бороться с варварскими вторжениями, как это удавалось Постуму. Судя по археологическому материалу, с начала 270-х годов н. э. многие города на территории Галлии стали подвергаться разрушениям. По мнению Э. Кинга, это было следствием варварских вторжений[477]. Несомненно, как отмечают историки[478], неудачи в борьбе с внешними врагами ослабляли позиции правителей Галльской империи. По определению К. Христа[479], как раз успешная борьба с варварами лежала в основе легитимности власти галльских императоров. Постепенно преемники Постума не только потеряли поддержку гражданского населения западных провинций, но и перестали пользоваться авторитетом у войск Запада империи (Oros. VII. 22, 11–12). Положение последнего правителя Галльской империи, Тетрика, который пришел к власти не по воле войск западных провинций, а фактически получил ее от матери своего предшественника Викторина (SHA. Туг. trig. XXIV), становилось тем более шатким, что в это же время римский император Аврелиан достиг больших успехов и в борьбе с варварскими вторжениями в Италию и придунайские провинции, и в возвращении под власть Рима восточной части империи. Как отмечал К.-П. Йоне[480], по меньшей мере теоретически теперь Рим имел императора, который мог обеспечить безопасность на границах империи и порядок в ее внутренних областях, включая рейнскую область и Галлию, а следовательно, устранить причины, приведшие к возникновению Галльской империи.

Таким образом, вследствие потери поддержки как гражданского населения, так и войск римского Запада, а не страха крупных землевладельцев западных провинций империи перед размахом движения багаудов (о котором Е. М. Штаерман писала, неправильно толкуя источник[481]), Тетрик не смог оказать серьезного сопротивления Аврелиану, который в 274 г. н. э.[482] довольно легко и быстро ликвидировал Галльскую империю и тем самым полностью восстановил территориальное единство Римской империи.