А. И. Колпакиди, Г. В. Потапов Неизвестный большевизм
Известно, что большевики получили своё название от большинства на II съезде РСДРП в 1903 году, полученному из-за ухода делегатов от «Бунда». Вот Делегаты II-го съезда РСДРП 17.7-10.8(30.7-23.8).1903 года.
1. Айзенштадт Исай Львович Центральный комитет «Бунда» член съезда (меньшевик-эмигрант).
2. Аксельрод Павел (Пинхус) Борисович Редакция «Искры» с совещательным голосом (меньшевик-эмигрант).
3. Александрова-Жак Екатерина Михайловна Организационный комитет с совещательным голосом (меньшевичка, жена М. С. Ольминского).
4. Бауман Николай Эрнестович Московский комитет член съезда (большевик, убит в 1905 году).
5. Варшавский (Барский) Адольф-Ежи Станиславович Польские социал-демократы с совещательным голосом (большевик, расстрелян в 1937 году).
6. Виленский Леонид Семёнович Екатеринославский комитет член съезда (большевик).
7. Галкин (Горин) Владимир Филиппович Саратовский комитет член съезда (большевик).
8. Гальберштадт Розалия Самсоновна Организационный комитет с совещательным голосом (меньшевичка).
9. Ганецкий (Фюрстенберг) Яков Станиславович Польские социал-демократы с совещательным голосом (большевик, расстрелян в 1937 году).
10. Гинзбург Борис Абрамович с совещательным голосом (меньшевик).
11. Гольдман Михаил Исаакович Центральный комитет «Бунда» член съезда (меньшевик, расстрелян в 1937 году).
12. Гусев Сергей Иванович (Драбкин Яков Давидович) Донской комитет член съезда (большевик).
13. Дейч Лев Григорьевич Группа «Освобождение труда» член съезда (меньшевик).
14. Жордания Ной Николаевич с совещательным голосом (меньшевик).
15. Засулич Вера Ивановна Редакция «Искры» с совещательным голосом (меньшевичка).
16. Зборовский Михаил Соломонович Одесский комитет член съезда (меньшевик).
17. Землячка (Залкинд) Розалия Самойловна Одесский комитет член съезда (большевичка).
18. Зурабов Аршак Герасимович Батумский комитет член съезда (большевик).
19. Калафати Дмитрий Павлович Николаевский комитет член съезда (меньшевик).
20. Книпович Лидия Михайловна Северный союз член съезда (большевичка).
21. Кнунянц Богдан Мирзаджанович Бакинкий комитет член съезда (большевик).
22. Коссовский Владимир (Левинсон Мендель Яковлевич) Заграничный комитет «Бунда» член съезда (меньшевик).
23. Красиков Пётр Ананьевич Киевский комитет член съезда (большевик).
24. Кремер Арон (Аркадий) Иосифович «Бунд» с совещательным голосом (меньшевик).
25. Крохмаль Виктор Николаевич Уфимский комитет член съезда (меньшевик).
26. Крупская Надежда Константиновна с совещательным голосом (большевичка, жена Ленина).
27. Левин Ефим Яковлевич Группа «Южный рабочий» член съезда (меньшевик).
28. Левина (Сысоева) Евдокия Семёновна Харьковский комитет член съезда (меньшевичка).
29. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич Лига революционной социал-демократии член съезда (вождь большевиков).
30. Локерман Александр Самойлович Донской комитет член съезда (меньшевик).
31. Лядов (Мандельштам) Мартын Николаевич Саратовский комитет член съезда (большевик).
32. Макадзюб Марк Саулович Крымский союз член съезда (меньшевик).
33. Мандельберг Виктор Евсеевич Сибирский союз член съезда (меньшевик).
34. Мартов Л. (Цедербаум Юлий Осипович) Организация «Искры» член съезда (лидер меньшевиков).
35. Мартынов (Пиккер) Александр Самойлович Заграничный Союз русских социал-демократов член съезда (меньшевик).
36. Махлин Лазарь Давидович Екатеринославский комитет член съезда (большевик).
37. Махновец Владимир Петрович Заграничный Союз русских социал-демократов член съезда (меньшевик).
38. Махновец (Брукэр) Лилия Петровна Петербургская рабочая организация член съезда (меньшевичка).
39. Медем Владимир Давидович Заграничный комитет «Бунда» член съезда (меньшевик).
40. Мишенев (Муравьёв) Герасим Михайлович Уфимский комитет член съезда (большевик).
41. Мошинский Иосиф Николаевич Союз горнозаводских рабочих член съезда (меньшевик).
42. Никитин И. К. Киевский комитет член съезда (большевик).
43. Николаев Л. В. Харьковский комитет член съезда (меньшевик).
44. Носков Владимир Александрович с совещательным голосом (большевик, с 1907 года отошёл от партийной деятельности, покончил жизнь самоубийством в 1913 году).
45. Плеханов Георгий Валентинович Группа «Освобождение труда» член съезда (меньшевик с ноября 1903 года).
46. Портной Икойсиел (Бергман Ноэх) Центральный комитет «Бунда» член съезда (меньшевик).
47. Потресов Александр Николаевич с совещательным голосом (меньшевик).
48. Розанов Владимир Николаевич Группа «Южный рабочий» член съезда (меньшевик).
49. Степанов Сергей Иванович Тульский комитет член съезда (большевик).
50. Стопани Александр Митрофанович Северный союз член съезда (большевик).
51. Тахтарев Константин Михайлович с совещательным голосом (нейтрал).
52. Топуридзе Диомид Александрович Тифлисский комитет член съезда (большевик).
53. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович Сибирский союз член съезда (меньшевик, большевик с 1917 года).
54. Ульянов Дмитрий Ильич Тульский комитет член съезда (большевик, брат Ленина).
55. Цетлин Лев Соломонович Московский комитет член съезда (меньшевик).
56. Шотман Александр Васильевич Петербургский комитет член съезда (большевик).
57. Якубова А. А. с совещательным голосом (меньшевичка).
Но тогда это была фракция в социал-демократической партии. Первым чисто большевистским форумом стала Пражская конференция 1912 года на которой из 14 делегатов из России было 12 большевиков: А. К. Воронский (расстрелян в 1937 году), Ф. И. Голощёкин (расстрелян в 1941 году), М. И. Гурвич, А. И. Догадов (расстрелян в 1937 году), П. А. Залуцкий (расстрелян в 1937 году), Г. Е. Зиновьев (расстрелян в 1936 году), Р. В. Малиновский (расстрелян в 1918 году), Е. П. Онуфриев, Г. К. Орджоникидзе (застрелился в 1937 году), А. С. Романов, Л. П. Серебряков (расстрелян в 1937 году), С. С. Спандарян (умер в ссылке в 1916 году). Из них двое: Малиновский и Романов были агентами-провокаторами Департамента полиции. Заграничные организации и находившиеся за границей центральные учреждения партии представляли большевики: Л. Б. Каменев (расстрелян в 1936 году), В. И. Ленин, О. А. Пятницкий (расстрелян в 1938 году), Н. А. Семашко. В конференции участвовали также два меньшевика-партийца: Я. Д. Зевин (казнён в 1918 году в числе 26 бакинских комиссаров) и Д. М. Шварцман.
Пражская конференция избрала большевистский Центральный Комитет партии, в состав которого вошли: Ф. И. Голощёкин, Г. Е. Зиновьев, В. И. Ленин, Р. В. Малиновский, Г. К. Орджоникидзе, С. С. Спандарян, Д. М. Шварцман. ЦК было предоставлено право кооптации новых членов простым большинством голосов. В дни работы конференции в состав ЦК были кооптированы И. С. Белостоцкий и И. В. Сталин, а позднее — Г. И. Петровский и Я. М. Свердлов.
Конференция обсудила вопрос «О ликвидаторстве и о группе ликвидаторов».
В резолюции по этому вопросу конференция отметила, что РСДРП уже около 4 лет ведет решительную борьбу с ликвидаторским течением, которое на декабрьской конференции 1908 года было определено как «попытки некоторой части партийной интеллигенции ликвидировать существующую организацию РСДРП и заменить её бесформенным объединением в рамках легальности во что бы то ни стало, хотя бы последняя покупалась ценой явного отказа от программы, тактики и традиций партии». «Конференция, — говорится в резолюции, — призывает всех партийцев, без различия течений и оттенков, вести борьбу с ликвидаторством, разъяснить весь его вред для дела освобождения рабочего класса и напрячь все силы для восстановления и укрепления нелегальной РСДРП».
Однако, в большинстве регионов Российской империи большевики продолжали состоять в единых организациях с меньшевиками. Потому что социал-демократов на местах вообще было мало, да ещё их и постоянно арестовывала полиция. Так, В. Н. Кузнецов в статье «Большевики в Среднем и Нижнем Поволжье в 1911 — начале 1917 гг.» в журнале «Вестник Чувашского университета» № 4 за 2009 год указывает:
«В губернских центрах и ряде уездных городов сохранялись небольшие группы партийцев, объединяющие и большевиков, и меньшевиков. Ситуация в 1911 г. в Саратове, где, по донесениям жандармов, «имеется десятка два социал-демократов интеллигентов различных толков, но планомерной работы они не ведут, рабочих кружков нет» характерна для остальных губерний. Кроме того, власти неуклонно продолжали политику репрессий. Так, в ночь на 8 мая 1912 г. в том же Саратове жандармы провели масштабную ликвидацию, арестовав сразу 13 человек, в том числе сестер В. И. Ленина М.И. и А.И. Ульяновых. В январе 1914 г. собравшиеся большевики были вынуждены констатировать, что «на данный момент какая-либо партийная работа совершенно не возможна, так как лица, занимавшие ранее какое-либо положение в группе, хорошо известны жандармам».
В Самаре в декабре 1911 г. без выборов партийные активисты образовали комитет, в который вошли четыре человека, в том числе два большевика М.Д. Вульфсон и АА Буянов, но уже в феврале 1912 г. схвачено оказалось 13 человек, в том числе члены комитета и посланец ЦК Л. П. Серебряков.
В апреле 1914 г. по заданию В.И. Ленина в Самару прибыл О.П. Пятницкий. В июне 1914 г. на собрании большевиков был избран комитет из пяти человек во главе с О. П. Пятницким, которого, однако, арестовали в тот же день. В Симбирске местные большевики вели себя пассивно. В Астрахани господство ликвидаторов вело к отсутствию попыток воссоздать нелегальную партийную структуру.
И далее: «Война еще более осложнила деятельность большевиков, усилились аресты. Весной 1915 г. в Саратов приехал член редакций «Звезда» и «Правда» М. С. Ольминский. При его участии в мае был создан большевистский кружок, взявшийся выполнять функции комитета. На предприятиях города создавались ячейки по 10–20 человек, печатались прокламации, проводились стачки. В связи с январскими забастовками 1916 г. власти арестовали активистов Г. И. Оппокова, М. А Лебедева, В. П. Антонова, Курулева. В день их проводов в ссылку 23 апреля 1916 г. на волжской пристани собралось 150 человек, пелись революционные песни и произносились соответствующие речи. В этот же день власти провели масштабную ликвидацию, арестовав 47 человек. Такого удара социал-демократия Саратова не испытывала уже давно. Но уже в конце апреля 1916 г. собрались 22 рабочих-большевиков, избравших инициативную группу для руководства партийной деятельностью. Она просуществовала до арестов декабря 1916 г.».
Наиболее решительно в деле восстановления организации действовали самарские большевики. В декабре 1914 г. из рабочих Трубочного завода был сформирован комитет (А С. Сюлев, В. В. Елисеев, К. Н. Бедняков, П. С. Борисов и А. К. Десятниченко). Аресты в ночь на 13 декабря 1914 г., 14 января, 2 и 10 февраля 1915 г. разбили нарождающуюся организацию. В ночь на 1 июля 1915 г. жандармы провели 23 обыска и схватили 11 человек.
Самарская организация подготовила проведение поволжской большевистской конференции, открытие которой назначили на 4 сентября 1916 г. Делегаты приехали из Нижнего Новгорода, Сормова, Пензы, Саратова и Оренбурга. Саратов представляли В.П. Милютин и И.И. Фокин, Самару А.С. Бубнов, А.В. Гавриленко, С.О. Викснин, В.В. Куйбышев, его гражданская жена П.Я. Стяжкина. 4 сентября начать конференцию не удалось (В.В. Куйбышев заметил слежку), а в ночь на 5 сентября 1916 г. были арестованы почти все ее участники. Крупные аресты прошли 17 сентября, 2, 3 и 21 октября 1916. Организация, так и не приступившая к серьезной деятельности, была уничтожена.
В 1915 г. из видных большевиков в Астрахани не осталось никого (К.Э. Гейнриха, как германского подданного, выслали из России после начала войны). Ликвидаторы полностью ориентировались на легальную работу. В Симбирске социал-демократы не предпринимали попыток восстановить какую-либо организационную структуру. Начинание М.И.Кузьмина объединить рабочих в кружок в июле 1915 г. провалилось из-за негативного отношения рабочих к этому.
А, например в статье А. А. Штрыбула «К вопросу о численности сибирских организаций РСДРП(б) — РКП(б) в 1917–1918 гг.» в журнале «Вестник Томского государственного университета. История» № 3(29)/2014 написано:
«Весной 1917 г. большевистских организаций в Сибири практически не существовало, хотя в объединенных (правильнее — смешанных) организациях РСДРП было немало большевиков. Безуспешные попытки добиться очищения Красноярской организации РСДРП от небольшой группы меньшевиков-оборонцев и преодолеть примиренчество центристов заставили 106 большевиков-правдистов выйти 30 мая из этой организации и образовать первую в Сибири самостоятельную большевистскую организацию РСДРП (б)».
То есть первая большевистская организация в Сибири появилась только через 3 месяца после Февральской революции. Даже официальная «История КПСС» (М. 1966. Стр. 484) признавала в общем виде трудности большевиков:
«В предвоенные месяцы подверглись жестоким полицейским преследованиям партийные организации Баку, Батуми, Гомеля, Одессы, Полтавы, Ростова-на-Дону, Смоленска, Тулы, Уфы, Ярославля. За месяц, предшествовавший войне, полицией было арестовано около тысячи членов петербургской организации РСДРП.… Только за первые пять военных месяцев жандармерия предприняла десятки налётов на партийные организации Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска, Тулы, Шуи, Костромы, Риги, Самары, Харькова, Киева, Екатеринослава, Одессы, Николаева, Баку, ряда городов Белоруссии. По всей России, по свидетельству Ленина, «царское правительство арестовало и сослало тысячи и тысячи передовых рабочих, членов нашей нелегальной РСДРП»».
В июле 1914 года была закрыта газета «Правда», в ноябре того же года осуждена и сослана в Сибирь фракция большевиков в Государственной думе.
Там же (стр. 547) приводятся данные о численности большевиков в некоторых городах: Петроград в ноябре 1914 года — 100 человек; Москва летом 1915 года — 200 человек; Харьков весной 1915 года — 15 человек Затем, разумеется там писано, что начался бурный рост численности большевиков. Якобы в Петрограде за два года численность возросла в 20 раз. Но эти утверждения не вызывают доверия и ничем не подкреплены. Почему в условиях продолжающегося полицейского террора и мобилизаций в армию будет расти численность нелегальной партии? Рабочим так захотелось быть арестованным и отправиться в Сибирь или в окопы на фронт? Если в более благоприятных условиях мирного времени не было такого притока, то с какой стати он начнётся в условиях войны?
«Численность большевистской партии в феврале 1917 г. по одним источникам составляла 10 тыс. человек, по другим — 24 тыс. К апрелю она выросла до 80 тыс. человек. На первом Всероссийском съезде Советов в июне 1917 г. большевики получили лишь 12 % делегатских мандатов»[24].
В утверждение о том, что к февралю 1917 года партия большевиков насчитывала 24 тысячи членов, скорее всего, являются пропагандистским утверждением, придуманным уже при советской власти. На самом деле численность РСДРП(б) к моменту Февральской революции насчитывала несколько тысяч членов в России, несколько тысяч в ссылках и тюрьмах и несколько сотен в эмиграции. Всего порядка 3–5 тысяч. Ссылки на партийную перепись 1922 года не могут служить надёжным доказательством, потому что к моменту её проведения у участников была заинтересованность в давней принадлежности к правящей партии. Поэтому все, кто отошёл от неё, и вернулся после революции, представлялись никогда не отходившими. Да и результаты этой переписи показали только 10 тысяч членов партии со стажем до 1917 года. Из них 5660 русских (56,5 %) и 4363 нерусских (43,5 %). В том числе 1454 латыша (14,5 %), 964 еврея (9,6 %) и 424 грузина (4,2 %).
Большинство лидеров большевиков к началу 1917 года состояли в других социал-демократических формированиях. В группу «Вперёд», объединявшую противников Ленина — отзовистов, ультиматистов и богостроителей входили: Г. А. Алексинский, А. А. Богданов (наст. фам. Малиновский), Я. А. Берман, Максим Горький, В. А. Десницкий, В. Л. Шанцер (Марат), А. В. Луначарский, М. Н. Лядов, М. Н. Покровский, И. И. Лебедев-Полянский, Д. 3. Мануильский, В. Р. Менжинский, А. В. Соколов, Израилевич, Ф. И. Калинин, И. П. Трайнин, М. Г. Цхакая и другие. В петроградской «Межрайонной организации объединённых социал-демократов» состояли: В. Володарский, А. А. Иоффе, А. В. Луначарский, Д. 3. Мануильский, Л. Д. Троцкий, К. К. Юренев и другие.
В момент Февральской революции В. И. Ленин, А. В. Луначарский, Г. Е. Зиновьев были в Швейцарии, Н. И. Бухарин, В. Володарский, Л. Д. Троцкий в Нью-Йорке, М. С. Урицкий в Стокгольме, И. В. Сталин, Я. М. Свердлов, М. К. Муранов, А. И. Рыков, Л. Б. Каменев — в сибирской ссылке. Ф. Э. Дзержинский сидел в тюрьме в Москве. В Петрограде руководство небольшой по численности партийной организацией осуществляло Русское бюро ЦК РСДРП(б), в состав которого входили А. Г. Шляпников, В. М. Молотов и П. А. Залуцкий. Петербургский комитет большевиков был почти полностью разгромлен 26 февраля 1917 года, когда пять его членов были арестованы полицией. Днём 27 февраля (12 марта) 1917 года, когда был сформирован временный Исполком Петроградского Совета рабочих депутатов, большевиков в его составе не было. В первоначальный состав постоянного Исполкома Петросовета из 15 человек вошло лишь 2 большевика — А. Г. Шляпников и П. А. Залуцкий. Таким образом до Февральской революции правильнее говорить о существовании группы большевиков, ввиду её незначительной численности.
«В первом номере газеты «Правда», который вышел 5.03.17, было опубликовано обращение партии к «Пролетариату России». В нем сказано следующее:
«1) Записывайтесь в члены партии; 2) Создавайте партийные организации;
3) Создавайте кадры пролетарской и демократической гвардии; 4) Создавайте партийную печать; 5) Ведите широкую агитацию социал-демократических идей и лозунгов, написанных на знаменах РСДРП; 6) Собирайте средства на организацию, агитацию и литературу».
Партия только что вышла из подполья. Большинство ее комитетов были разгромлены царской полицией и охранкой в 1914–1916 гг., а основные партийные кадры еще находились в местах ссылки и каторги. В этой ситуации самой важной и срочной задачей партии являлась организация ее партийных комитетов и ячеек, а также формирование партийного актива на заводах и фабриках городов России.
Апрель 1917 года в истории Русской революции стал поворотным рубежом. Именно тогда лидер большевиков В.И. Ленин выдвинул известный лозунг: «ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ!». Этот лозунг самая удачная и эффективная находка партии большевиков, которая сразу же выделила ее в мире политической борьбы и обеспечила ей стремительный рост популярности среди трудового народа.
Важную роль в усилении политических позиций большевиков летом 1917 года сыграла фракция интернационалистов, которую возглавлял Л. Д. Троцкий. Левая фракция в РСДРП образовалась в июне 1917 года на I-м Всероссийском съезде Советов. В нее тогда вошли: Л. Д. Троцкий, А. В. Луначарский, Д. Б. Рязанов, А. А. Иоффе, Б. И. Моисеев и др. Организовали ее представители интеллигенции. На 6 съезде РСДРП(б) большая группа интернационалистов во главе с Л. Д. Троцким влилась в партию большевиков.
Группа Л. Д. Троцкого тогда поддержала все основные предложения В. И. Ленина, и в первую очередь лозунг «Вся власть Советам». Но после ухода Л. Д.
Троцкого фракция интернационалистов не распалась.
Так, 18–21.10.17 в Петрограде прошла Всероссийская конференция объединенных социал-демократов интернационалистов, избравшая Центральное Бюро РСДРП (интернационалисты).
В его состав вошли: В. А. Базаров (Руднев); Б. В. Авилов (Тигров); Г. Д. Линдов (Лейтензен); А. А. Блюм; В. А. Строев (Десницкий); В. П. Волгин; А. А. Соловьев; И. П. Прокофьев.
Тогда же был учрежден печатный орган этой фракции — «Голос социал-демократа».
Эта фракция на тот момент поддерживала лозунг большевиков «Вся власть Советам». Затем, 14–20.01.18 состоялся Учредительный съезд РСДРП (интернационалисты). Теперь уже это была не фракция РСДРП, а самостоятельная партия. На съезде был избран ЦК партии: В. А. Строев; В. А. Базаров; А. А. Блюм; Б. В. Авилов; Г. Д. Линдов; С. Н. Жилинский; И. А. Грунин; М. К. Кричевский; М. А. Старец; М. А. Каттель; Р. Григорьев; Л. Н. Геллер; И. П. Прокофьев; А. Канторович; Г. М. Крамаров.
Эта новая социалистическая партия встала на советскую платформу и выразила поддержку всем решениям II Всероссийского съезда Советов.
Затем, 11–19.05.1918 состоялся 2 съезд этой партии. На нем был избран новый состав ЦК: В. А. Базаров; Л. Н. Геллер; С. И. Каплун; Г. Д. Линдов; С. А. Лозовский (кандидаты: А. А. Блюм, М. А. Каттель, В. Ф. Плетнев).
Историкам следует обратить внимание на руководящий состав данной партии. Так, в советской литературе С. А. Лозовский, В. Ф. Плетнев, И. А. Грунин именовались на 1917 год большевиками, хотя таковыми они не являлись. Зато, В. А. Базаров (Руднев), Б. А. Авилов, А. А. Блюм в этой же литературе именовались меньшевиками, но таковыми они тоже не являлись.
В мае 1918 года между партиями большевиков и РСДРП (интернационалисты) возникли острые политические разногласия. ЦК РСДРП (интернационалисты) принял решение перейти в оппозицию к большевикам и подвергнуть их политику открытой критике.
С таким решением не согласился Г. Д. Линдов. Он 21.06.18 вышел из состава РСДРП (интернационалисты) и образовал новую партию: РСДРП (революционные интернационалисты). Затем, был сформирован ЦК такой партии, в который вошли: Г. Д. Линдов; С. Н. Жилинский; С. М. Киров; А. М. Стопани; Я. Т. Руцкий; Н. Г. Хрулев (от Викжеля); К. П. Новицкий; Р. П. Катанян; Д. А. Стопани; К. Б. Грикевич.
Численность большевиков к апрелю 1917 года возросла до 35 тыс. человек. Но эта партия сумела за короткий срок организовать свои партийные комитеты во всех крупных городах России. Основные кадры партии были сконцентрированы в центральных губерниях страны.
3 апреля 1917 года В. И. Ленин прибыл в Петроград и немедленно изложил свои «апрельские тезисы», в которых призвал к переходу от буржуазной революции к социалистической. Никому из большевиков до этого не приходило в голову ставить вопрос о социалистической революции в качестве непосредственной задачи. К этому было не готово не только умеренное, но и леворадикальное крыло большевиков. Л. Б. Каменев в статье «Наши разногласия» («Правда» 8 апреля 1917 года) писал:
«Что касается общей схемы т. Ленина, то она представляется нам неприемлемой, поскольку она исходит от признания буржуазно-демократической революции законченной и рассчитывает на немедленное перерождение этой революции в социалистическую».
Н. Н. Суханов в своих «Записках о революции» так объясняет поражение классического марксизма в рядах большевиков:
«Казалось, в партии большевиков марксистские устои прочны и незыблемы. Казалось, взбунтовавшемуся лидеру не под силу произвести идейный переворот среди своей собственной паствы, не под силу опрокинуть основы своей собственной фракционной школы. Казалось, большевистская партийная масса основательно ополчилась на защиту от Ленина элементарных основ научного социализма, на защиту от Ленина самого большевизма, самого старого, привычного, традиционного Ленина.
Увы! Напрасно обольщались многие, и я в том числе… Ленин победил очень скоро и по всей линии… Своих большевиков он заставил целиком воспринять свои «бредовые идеи». И в недалёком будущем всё бывшее для самих большевиков явной несообразностью, явной утопией, явным кричащим уклонением от всего того, чему искони учила социал-демократия, — всё это в недалёком будущем стало единственным истинным словом социализма, единственно мыслимой революционной политикой в отличие от бредней социал-предателей и прихвостней буржуазии…
Как и почему это случилось?… Прежде всего — в этом не может быть никаких сомнений — Ленин есть явление чрезвычайное. Это человек совершенно особенной духовной силы. По своему калибру — это первоклассная мировая величина. Тип же этого деятеля представляет собой исключительно счастливую комбинацию теоретика движения и народного вождя… Если бы понадобились ещё иные термины и эпитеты, то я не задумался бы назвать Ленина человеком гениальным…
Наряду с внутренними, так сказать теоретическими, свойствами Ленина, наряду с его гениальностью в его победе над старым марксистским большевизмом сыграло первостепенную роль ещё следующее обстоятельство. Ленин на практике, исторически был монопольным, единым и нераздельным главою партии в течение долгих лет со дня её возникновения. Большевистская партия — это дело рук Ленина, и притом его одного. Мимо него на ответственных постах проходили десятки и сотни людей, сменялись одно за другим поколения революционеров, а Ленин незыблемо стоял на своём посту, целиком определял физиономию партии и ни с кем не делил власти.
Такой естественный порядок партия помнила, как самое себя; с таким порядком все сжились, как сжились с собственным пребыванием в партии. Иного порядка не представляли, да и был ли он возможен? Остаться без Ленина — не значит ли вырвать из организма сердце, оторвать голову? Не значит ли это разрушить партию?… Самая мысль пойти против Ленина так пугала, была так одиозна и столько требовала от большевистских масс, сколько они не могли дать…
Гениальный Ленин был историческим авторитетом — это одна сторона дела. Другая — та, что кроме Ленина, в партии не было никого и ничего. Несколько крупных «генералов» без Ленина — ничто, как несколько необъятных планет без солнца… О замене Ленина отдельными лицами, парами или комбинациями не могло быть речи. Ни самостоятельного идейного содержания, ни организационной базы, то есть ни целей, ни возможностей существования, у большевистской партии без Ленина быть не могло…
Партийная публика, конечно, решительно не имела сил что-либо противопоставить натиску Ленина и сколько-нибудь серьёзно сопротивляться ему. Никаких внутренних ресурсов, никакого самостоятельного багажа у партии для этого не было.
Но этого мало: у партийной массы не было и субъективных оснований для серьёзной борьбы, не было надлежащих к ней импульсов. Ибо не было сознания её крайней необходимости: не было сознания, что Ленин действительно покушается на элементарные основы марксизма и основные устои партии. Для этого были нужны знания, которых не было…
Разудалая «левизна» Ленина, бесшабашный радикализм его, примитивная демагогия, не сдерживаемая ни наукой, ни здравым смыслом, впоследствии обеспечили ему успех среди самых широких пролетарско-мужицких масс, не знавших иной выучки, кроме царской нагайки. Но эти же свойства ленинской пропаганды подкупали и более отсталые, менее грамотные элементы самой партии. Перед ними уже вскоре после приезда Ленина естественно вырисовывалась альтернатива: либо остаться со старыми принципами социал-демократизма, остаться с марксистской наукой, но без Ленина, без масс и без партии; либо остаться при Ленине, при партии и лёгким способом совместно завоевать массы, выбросив за борт туманные, плохо известные марксистские принципы. Понятно, как — хотя бы и после колебаний — решила эту альтернативу большевистская партийная масса.
Позиция же этой массы не могла не оказать решающего действия и на вполне сознательные большевистские элементы, на большевистский генералитет. Ведь после завоевания Лениным партийного офицерства люди, подобные, например, Каменеву, оказывались совершенно изолированными, становились в положение изгоев, внутренних врагов, внутренних изменников и предателей»[25].
24-29 апреля (7-12 мая) 1917 года в Петрограде прошла Всероссийская конференция РСДРП(б). В докладе о текущем моменте Ленин обосновал политический курс партии на подготовку и проведение социалистической революции. С содокладом выступил Л. Б. Каменев, пытавшийся доказать, что буржуазно-демократическая революция не закончена и что Россия не созрела для социалистической революции. Его поддержал А И. Рыков, утверждавший, что в России нет объективных условий для победы социалистической революции, что социализм должен прийти с Запада. Конференция отвергла точку зрения Каменева и приняла ленинскую резолюцию.
Как писал Суханов в вышеупомянутой книге:
«То, что Плеханов назвал бредом, то, что для самих старых большевиков месяц назад было дико и смешно, стало ныне официальной платформой партии…
Не стерпели и ушли очень немногие старые деятели партии. Остальные восприняли ленинский анархизм и отряхнули от ног своих прах марксизма с таким видом, будто бы ничего иного они никогда и не думали, будто бы их собственные вчерашние взгляды, их собственная старая наука — всегда были в их глазах обманом буржуазии, бреднями (П. Н. Суханов «Записки о революции»)[26].
3 (16) июня 1917 года в Петрограде собрался I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, большевики имели на нем 105 делегатов (меньшевики 248 и эсеры 285). 17 (30) июня 1917 года съезд избрал ВЦИК из 320 человек — 256 членов и 64 кандидатов. По партийному составу: 58 большевиков (35 членов и 21 кандидат), 123 меньшевика (107 членов и 16 кандидатов), 119 эсеров (101 член и 18 кандидатов), 13 объединённых социал-демократов, 4 трудовика, 2 народных социалиста, 1 место у Еврейской социалистической партии.
Именно летом 1917 года из группы сформировалась партия большевиков. Когда после июльских событий в Петрограде 13–14 июля прошло совещание членов ЦК и Военной организации большевиков. На нём были доложены новые тезисы Ленина о подготовке к вооружённому восстанию. Представители умеренного крыла партии большевиков опять попытались противодействовать. Как пишет А. Рабинович в своей книге: «Официальный протокол совещания лидеров большевиков 13–14 июля не публиковался. Из современных документов нам известно, что тезисы Ленина явились предметом ожесточённых споров. Володарский из Петербургского комитета, Ногин и Рыков из Москвы выступили против Ленина «по всем основным вопросам, затронутым в тезисах». Есть свидетельства, что Зиновьев, который так же, как Володарский, Ногин и Рыков, противился ленинскому курсу, но не присутствовал на совещании, ознакомил участников со своей точкой зрения письменно. Свердлов, Молотов и Савельев, как видно, возглавили борьбу за принятие предложенного Лениным курса. Когда дело дошло до голосования, то тезисы были решительно отвергнуты. Из пятнадцати присутствовавших на совещании партийных руководителей десять голосовало против них»[27].
На VI съезде РСДРП в августе 1917 года мандатная комиссия доложила о членстве в РСДРП(б) 176500 членов партии, из них 4000 членов межрайонной организации, принятых на этом съезде в большевики. Правда, даже в протоколах съезда, изданных в 1958 году, на страницах 204–205 сохранилась неизменной с 1917 года арифметическая ошибка, занизившая численность Московской организации на 350 человек. Теперь взрывной рост численности большевиков вполне объясним. Они вели агитацию легально, выпускали 30 газет (из них 17 ежедневных), 11 журналов и массу прочей печатной продукции, выдвигали популярные лозунги. Кстати, на VI съезде РСДРП в финансовом отчёте ЦК было сказано, что из 50 тысяч рублей пожертвований партии большевиков 33 000 рублей поступили «от Лесснера» (Шестой съезд РСДРП(б). Протоколы. М. 1958. стр. 38). В справочнике «Весь Петроград на 1917 год» есть только один Артур Густавович Лесснер — акционер завода «Г. А. Лесснер» и совладелец фирмы «Ноблесснер».
На VI съезде РСДРП был избран ЦК, который через два месяца решал вопрос о взятии власти большевиками.
Члены ЦК РСДРП(б):
1. Берзин Я. А (1881–1938).
2. Бубнов А С. (1884–1938).
3. Бухарин Н. И. (1888–1938).
4. Дзержинский Ф. Э. (1877–1926).
5. Зиновьев Г. Е. (1883–1936).
6. Каменев Л. Б. (1883–1936).
7. Коллонтай А М. (1872–1952).
8. Крестинский Н. Н. (1883–1938).
9. Ленин В. И. (1870–1924).
10. Милютин В. П. (1884–1937).
11. Муранов М. К. (1873–1959).
12. Ногин В. П. (1878–1924).
13. Рыков А И. (1881–1938).
14. Свердлов Я. М. (1885–1919).
15. Сергеев Ф. А (1883–1921).
16. Смилга И. Т. (1892–1938).
17. Сокольников Г. Я. (1888–1939).
18. Сталин И. В. (1878–1953).
19. Троцкий Л. Д. (1879–1940).
20. Урицкий М. С. (1873–1918).
21. Шаумян С. Г. (1878–1918).
В словаре Гранат в автобиографии А А Иоффе (1883–1927) писано, что он на VI съезде был избран членом ЦК РСДРП(б). С. Шрамко в статье «Забытый автор Октября» («Сибирские огни» № 11 за 2007 год) пишет:
«Вдова Свердлова Клавдия Новгородцева пишет: «4–5 августа года состоялся первый Пленум Центрального Комитета. Пленум избрал узкий состав ЦК для проведения всей текущей работы. В него (кроме Ленина — прим, авт.) вошли: Сталин И. В.,Джержинский Ф. Э., Милютин В. П., Урицкий М. С, Иоффе А А, Свердлов Я. М., Муранов М. К, Бубнов А.С., Стасова Е.Д., Шаумян С. Г. (Ленина в это время в Петрограде не было, и в заседаниях узкого состава ЦК он не участвовал). На первом заседании узкого состава, 6 августа, из пяти членов ЦК был образован Секретариат, или Оргбюро ЦК, которому была поручена вся организационная часть работы. В состав его были избраны Ф. Э. Дзержинский, А. А. Иоффе, Я. М. Свердлов, М. К. Муранов и Стасова».
Умеренное крыло РСДРП(б) продолжало саботаж ленинской линии на взятие власти. Ленинская «статья «О героях подлога и об ошибках большевиков» была опубликована в «Рабочем пути» 24 сентября под заголовком «О героях подлога». Причём та часть статьи, где Ленин критикует ошибки большевиков, напечатана не была.
Газетная статья «Из дневника публициста» написанная Лениным 22–24 сентября… так и не была напечатана. Вместо неё редакция «Рабочего пути», в состав которой входили Сокольников, Троцкий, Каменев, Сталин и Володарский, начала публиковать (26 сентября) работу Ленина «Задачи революции», написанную в начале месяца[28].Между тем в этой статье Ленин писал:
«Невозможны никакие сомнения насчёт того, что в «верхах» нашей партии заметны колебания, которые могут стать гибельными, ибо борьба развивается, и в известных условиях колебания, в известный момент, способны погубить дело».
«В первые дни октября стало ясно, что Центральный Комитет уже не может успешно препятствовать распространению ленинских призывов… Получив ленинские письма, лидеры Петербургского комитета поняли, что ЦК грубо нарушил сложившийся порядок. Он не только отверг предложение Ленина о подготовке вооружённого восстания без предварительных консультаций с Петербургским комитетом, но в течение всей второй половины сентября скрывал и искажал истинную ленинскую оценку хода событий и сложившегося положения. Когда всё это стало известно, мнения членов Исполнительной комиссии Петербургского комитета (9 человек) разделились — большинство согласилось с точкой зрения Ленина, меньшинство считало вооружённое восстание преждевременным, — но все без исключения члены Исполнительной комиссии были возмущены тем, что ЦК выступил в роли цензора ленинских писем и статей»[29].
10 (23) октября 1917 года ЦК РСДРП(б) рассмотрел на своём заседании вопрос о вооружённом восстании. На этом заседании присутствовали 11 членов ЦК из 21 (Ленин, Бубнов, Дзержинский, Зиновьев, Каменев, Коллонтай, Свердлов, Сокольников, Сталин, Троцкий, Урицкий) и кандидат в члены ЦК Оппоков (Ломов). Предложение Ленина о захвате государственной власти поддержали все участники заседания, кроме Зиновьева и Каменева.
Таким образом, победило леворадикальное крыло партии большевиков. Умеренное крыло РСДРП(б), которое возглавляли Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, А И. Рыков, В. П. Ногин, не смогло настоять на создании однородного социалистического правительства (из представителей всех социалистических партий).
Уже после Октябрьской революции, в начале ноября 1917 года, Каменев, Зиновьев, Рыков, Ногин и Милютин выходили из состава ЦК РСДРП(б) в знак протеста против отказа ЦК создавать правительство с участием всех социалистических партий. Но и тогда у умеренных большевиков ничего не получилось.
12(25) октября 1917 года был создан Военно-Революционный комитет (ВРК) Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. В его состав входили большевики, левые эсеры и анархисты. По мнению С. Шрамко председателем Петроградского ВРК, руководившим Октябрьским переворотом, был А. А. Иоффе. Как пишет Шрамко в вышеупомянутой статье:
«Он-то и был в Октябре 1917 года вождем беспартийного штаба восстания, после свержения Временного правительства передавшего власть над страной в руки Ленина и Спиридоновой. Именно он, не любящий лишнего шума Иоффе был руководителем армии революции, о чем скупо напишет в автобиографии для юбилейного тома словаря братьев Гранат, посвященном деятелям революции: «Во время октябрьского восстания был председателем Военно-революционного комитета».
С Шрамко продолжает:
«Впервые о руководящей роли Адольфа Абрамовича вПВРК еще в 1919 г. сообщилЛБ. Каменев, причем сделал это тактично — начав перечень руководства с покойников, словно отдавая дань их памяти и явно рассчитывая, что Иоффе не будет оспаривать его заявление: “Военно-революционный комитет, под руководством товарищей Свердлова, Урицкого, Иоффе, Дзержинского и др., заседавших в третьем этаже Смольного, руководил захватом всех боевых пунктов, рассылая воинские части, комиссаров и т. д., а товарищи Антонов, Подвойский и Чудновский подготовляли взятие Зимнего дворца».
У его могилы в ноябре 1927 г. об этом вспомнит и Троцкий: «Трудные времена никогда не устрашали его: он был одинаков и в октябре 1917 года как член, а затем и председатель Военно-революционного комитета в Петрограде, он был одинаков и под Петроградом, когда разрывались снаряды, посылавшиеся Юденичем; он был таким же за дипломатическим столом Брест-Литовска, а затем — многочисленных столиц Европы и Азии».
Поскольку в свержении Временного правительства участвовали не только большевики, но и левые эсеры и анархисты, то фигура Иоффе на посту председателя ВРК могла устроить всех и способствовать успеху восстания. Но затем, после того как в 1920-х годах Иоффе поддержал Троцкого, фигура председателя ПВРК расплылась и стало непонятно кто же возглавлял Петроградский ВРК.
«В.И. Ленин, прогнозируя новую ситуацию в сентябре 1917 г., полагал, что сторонники М.А. Спиридоновой поддержат восстание. И не ошибся. 12 октября в Петрограде бы создан Военно-революционны комитет, на практике превратившийся в штаб по подготовке восстания. В него вошли, наряду с большевиками, левые эсеры В.А. Алгасов, Г.Д. Закс, М.А. Левин, Г.Н. Сухарьков, А.М. Устинов и В.И. Юдзентович. Первым председателем ВРК стал левый эсер П. Е. Лазимир (руководитель солдатской секции Петросовета). Левые эсеры участвовал и в деятельности ряда местных ВРК. По данным Г.А. Трукана, из 41 ВРК, созданных в Центральном районе страны, в 37 большевики и левые эсеры действовал совместно»[30].
Вот список членов Петроградского ВРК:
1. Аванесов В. А. - (1884–1930), армянин, большевик.
2. Алгасов В. А. - (1887–1938), русский, эсер.
3. Антонов (Овсеенко) В. А. - (1883–1938), украинец, большевик.
4. Анцелович Н. М. - (1888–1952), еврей, большевик.
5. Балашов И. В. - (? -?), русский, эсер.
6. Благонравов Г. И. - (1896–1938), русский, большевик.
7. Блейхман И. С. - (1868–1921), еврей, анархист.
8. Богацкий Г.М. - (? -?), еврей, анархист.
9. Бубнов А. С. - (1884–1938), русский, большевик.
10. Бурштейн Э. И. - (? -?), еврей, эсер.
11. Быдзан И. Ф. - (? -?), латыш, эсер.
12. Быков П. М. - (1888–1953), русский, большевик.
13. Вейнберг Г. Д. - (1891–1946), еврей, большевик.
14. Галкин А. В. - (1877–1936), русский, большевик.
15. Гвоздин — (? -?), русский, большевик.
16. Гжелыцак Ф. Я. - (1881–1937), поляк, большевик.
17. Головкин И. И. - (? -?), еврей, большевик.
18. Голощекин Ф. И. - (1876–1941), еврей, большевик.
19. Гусев (Драбкин Я. Д.) С. И. - (1874–1933), еврей, большевик.
20. Дашкевич П. В. - (1888–1938), белорус, большевик.
21. Дзержинский Ф. Э. - (1877–1926), поляк, большевик.
22. Дрезен Э. К. - (1892–1937), латыш, эсер.
23. Другов Ф. П. - (1891–1934), русский, анархист.
24. Дыбенко П. Е. - (1889–1938), украинец, большевик.
25. Евсеев Д. Г. - (1892–1942), русский, большевик.
26. Еремеев К. С. - (1874–1931), русский, большевик.
27. Ефремов М. П. - (1896–1975), русский, большевик.
28. Закс Г. Д. - (1882–1937), еврей, эсер.
29. Залуцкий П. А. - (1887–1937), белорус, большевик.
30. Зверин А. А. - (? -?), еврей, эсер-максималист.
31. Ильин И. И. - (? -?), русский, эсер.
32. Иоффе А. А. - (1883–1927), еврей, большевик.
33. Карахан Л. М. - (1889–1937), армянин, большевик.
34. Крамаров (Моисей Ицкович Исакович) Г. М. - (1887–1970), еврей, РСДРП (И).
35. Крыленко И. В. - (1885–1938), украинец, большевик.
36. Кузнецов Я. М. - (? -?), русский, большевик.
37. Лазимир И. Е. - (1891–1920), эстонец, эсер.
38. Лацис М. Я. - (1888–1938), латыш, большевик.
39. Лашевич М. М. - (1884–1928), еврей, большевик.
40. Левин М. А. - (? -?), еврей, эсер.
41. Ленин В. И. - (1870–1924), русский, большевик.
42. Малиновский Л. И. - (1897–1938), русский, большевик.
43. Мгеладзе И. В. - (1890–1941), грузин, большевик.
44. Мехоношин К. А. - (1889–1938), русский, большевик.
45. Мицкевич (Капсукас) В. С. - (1880–1935), литовец, большевик.
46. Молотов В. М. - (1890–1986), русский, большевик.
47. Невский (Кривобоков Ф. И.) В. И. - (1876–1937), украинец, большевик.
48. Орлов В. А. - (? -?), русский, большевик.
49. Павлов В. Н. - (1892–1925), русский, большевик.
50. Павлуновский И. П. - (1889–1937), русский, большевик.
51. Петерс Я. X. - (1886–1938), латыш, большевик.
52. Петерсон К. А. - (1877–1926), латыш, большевик.
53. Подвойский Н. И. - (1880–1948), украинец, большевик.
54. Пригоровский М. В. - (1893–1918), белорус, большевик.
55. Прохоров И. М. - (1888–1938), русский, эсер.
56. Пупырев Н. А. - (? -?), русский, большевик.
57. Садовский А. Д. - (1880–1927), украинец, большевик.
58. Сандуров К. Ф. - (? -?), русский, эсер.
59. Свердлов Я. М. - (1885–1919), еврей, большевик.
60. Сидоров П. Ф. - (? -?), русский, эсер.
61. Склянский Э. М. - (1892–1925), еврей, большевик.
62. Скрыпник Н. А. - (1872–1933), украинец, большевик.
63. Сталин И. В. - (1878–1953), грузин, большевик.
64. Старлычанов Г. Д. - (? -?), русский, большевик.
65. Стучка П. И. - (1865–1932), латыш, большевик.
66. Сухарьков Г. Н. - (? -?), русский, эсер.
67. Трифонов В. А. - (1888–1938), казак, большевик.
68. Троцкий Л. Д. - (1879–1940), еврей, большевик.
69. Уншлихт И. С. - (1879–1938), поляк, большевик.
70. Урицкий М. С. - (1873–1918), еврей, большевик.
71. Устинов А. М. - (1879–1937), русский, эсер.
72. Фишман Я. М. - (1887–1961), еврей, эсер.
73. Флеровский И. П. - (1888–1959), русский, большевик.
74. Фомин В. В. - (? -?), русский, большевик.
75. Хуппонен (Мурзин) А. И. - (? -?), финн, анархист.
76. Чумаченко П. В. - (? -?), украинец, эсер.
77. Шатов (Клигерман) В. С. - (1887–1943), еврей, анархист.
78. Шляпников А. Г. - (1885–1937), русский, большевик.
79. Шмидт В. В. - (1886–1938), немец, большевик.
80. Юдзентович В. М. - (? -?), поляк, эсер.
81. Юренев (Кротовский) К. К. - (1888–1938), поляк, большевик.
82. Ярчук X. 3. - (? -?), еврей, анархист.
Из 82 членов ПВРК: русских — 30, евреев — 21, украинцев — 8, латышей — 6, поляков — 5, белорусов — 3, армян — 2, грузин — 2 и по одному литовцу, немцу, финну, эстонцу и казаку. Этот национальный состав свидетельствует, что Октябрьская революция имела характер общегосударственный, а не национальный.
25 октября 1917 года был создан Московский ВРК. В его составе было 7 членов и 6 кандидатов. От большевиков: члены — А. Ломов (Г. И. Оппоков) (1888–1938), русский, В. М. Смирнов (1887–1937). русский, Г. А. Усиевич (1890–1918). русский, Н. И. Муралов (1877–1937), русский, кандидаты — А. Я. Аросев (1890–1938), еврей, П. Н. Мостовенко (1881–1938), украинец, А. И. Рыков (1881–1938), русский, С. Я. Будзинский (? -?), поляк; от меньшевиков: члены — М. И. Тейтельбаум (? -?), еврей, М. Ф. Николаев (? -?), русский; от объединённых интернационалистов — И. Ф. Константинов (? -?), русский. По сообщению ряда источников, кандидаты от объединенцев — Л. Е. Гальперин (Коняга) (1872–1951), еврей, В. Я. Ясенев (1881–1941), русский.
Кому служили офицеры Российской императорской армии
Российская элита в какой-то своей части сочувствовала большевикам и даже оказывала им помощь. Так, генерал-лейтенант Н. М. Потапов — генерал-квартирмейстер Главного штаба и начальник российской контрразведки ещё летом 1917 года предложил свои услуги партии большевиков. Как пишет А. В. Островский в статье «Октябрьская революция: случайность? Исторический зигзаг? Или закономерность?»:
«В один из самых критических моментов в истории партии большевиков она получила предложение о сотрудничестве со стороны который не просто принадлежал к числу руководителей русской армии, но и возглавлял одно из важнейших ведомств Военного министерства. Совершенно невероятно, чтобы в таких условиях Н. М. Потапов, за спиной которого был длительный опыт работы в русской разведке за рубежом, пошёл на сотрудничество с большевиками по чисто личным мотивам, на свой страх и риск. Вероятнее всего за его спиной стояли определённые силы в руководстве армии, государственном аппарате и деловом мире, которые считали необходимым прекращение войны, проведение внутри страны радикальных реформ и перевод развития экономики на рельсы государственного капитализма».
А потому предложение генерала Н. М. Потапова следует рассматривать как предложение именно этих сил о сотрудничестве с большевиками. В связи с этим получают объяснение такие факты как: прекращение уже в сентябре 1917 г. следствия по делу об участии большевиков в июльских событиях, освобождение из тюрем почти всех арестованных по этому делу, поразительная бездеятельность военного руководства в октябрьские дни 1917 г., финансирование командующим Северного фронта генералом Черемисовым большевистской газеты «Наш путь», его противодействие попыткам А. Ф. Керенского использовать части Северного фронта для подавления Октябрьского вооружённого восстания в Петрограде, невероятная лёгкость, с которой партия большевиков, придя к власти, обеспечила переход на сторону советского правительства служащих центральных учреждений Военного министерства и армии, в том числе более 700 генералов».
«С начала лета всё чаще стало проявляться отсутствие единства среди офицеров… Уже в это время значительную роль в эксцессах играли большевистски настроенные офицеры, подстрекавшие солдат к неповиновению. В рапорте командира 37-го армейского корпуса командующему 5-й армией, в частности, говорилось: «Необходимо отметить, что состав офицеров далеко не обладает сплоченностью — это механическая смесь лиц, одетых в офицерскую форму, лиц разного образования, происхождения, обучения, без взаимной связи, для которых полк — «постоялый двор». Кадровых офицеров на полк — 2–3 с командиром полка, причем последний меняется очень часто «по обстоятельствам настоящего времени». То же происходит с кадровыми офицерами, которые уходят, не вынося развала порядка и дисциплины, нередко под угрозой солдат. Среди столь пестрого состава офицеров немудрено и появление провокаторов и демагогов, желающих играть роль в полку в надежде стать выборным командиром. Такие типы нередко попадают в комитеты, раздувая рознь между солдатами и офицерами в своекорыстных видах.
Действительно, такие офицеры имелись едва ли не во всех частях. (В донесениях называются, в частности, прапорщики Карахан в 6-м корпусе, Лавский в 1-м Туркестанском корпусе, Ремнев во 2-й Кавказской гренадерской дивизии, Семин в 74-й дивизии, Флеровский в 735-м полку, Дмитриев в 172-м, Свистедка в 157-м, Захаров в 297-м, Сухоребров в 332-м, Кокорев, Колосун-Пышинский в 462-м, Рогальский и Васильев в 540-м, Юшкевич в 423-м, Жук в 17-м Сибирском, Эрасмус в лейб-гвардии Гренадерском, Стасиков, Ляй в 1-м Сибирском запасном, Пономарев и Тишаев в 7-м Сибирском запасном, Никонович в 8-м Сибирском запасном, Клячкин и Сырнев в 26-м стрелковом, Копавин в 25-м Туркестанском стрелковом, Лансберг в 3-м Финляндском стрелковом, подпоручики Филиппов в 650-м, Телегин в 243-м, Лукьяновский в 296-м, Сергаско в 300-м, Сокольский в 707-м, Стружинский во 2-м Кавказском стрелковом, Найдовский в 42-м корпусе, поручики Клепинин в 439-м, Кондратюк в 614-м, Хаустов в 436-м (издатель «Окопной правды»), Перфильев, Корзунь в 762-м, Сердуль в 332-м, Муратов в 6-м гренадерском, Чайка в штабе 10-го корпуса, Луканин в 6-й армии, штабс-капитаны Дзевалтовский-Гинтовт в лейб-гвардии Гренадерском, Вышгородский в 332-м, Михайлов в 80-м Сибирском, Основин во 2-м Кавказском стрелковом, капитан Собецкий в 11-м Особом, врач Данилов в 7-м этапном батальоне!»[31].
Генерал Потапов руководил военной разведкой ещё при Николае II. По воспоминаниям большевика М. С. Кедрова, Потапов «после июльских дней предложил через меня свои услуги Военной организации большевиков (и оказывал их)». Военное бюро партии большевиков возглавляли тогда И. В. Сталин и Ф. Э. Дзержинский. Именно летом 1917 года произошло разделение русского военного руководства, заложившее основу будущего противостояния «красных» и «белых». Генерал Н. М. Потапов возглавлял борьбу против генерала Л. Г. Корнилова. Совместно с Потаповым действовали военный министр генерал-майор А. И. Верховский. Они затем готовили октябрьский переворот и стояли у истоков Красной Армии. 23 ноября 1917 года Н. М. Потапов был назначен начальником Генштаба и управляющим Военным министерством, с декабря 1917 года — управляющим делами Наркомвоена.
С 13 по 20 сентября 1917 года из-под ареста было освобождено восемь прапорщиков — участников выступления 3–5 июля из 180-го пехотного полка: большевики прапорщики М. К. Тер-Арутюнянц, Н. П. Вишневецкий и И. В. Куделько, бывшие «межрайонцы» Ю. М. Коцюбинский и Б. М. Занько, сочувствующие большевикам и вступившие позже в партию Д. И. Долматов и Д. П. Клим, а также меньшевик-интернационалист Г. Е. Горбачев. Эти люди, будучи комиссарами ВРК в полках гарнизона сыграли очень важную роль в захвате власти.
«Установление власти Советов произошло во многом благодаря солдатской массе. Часть офицеров тоже поддержала переворот. Даже в гвардейских частях обнаружились сторонники революции. Так, 24 октября по докладу комиссара гвардейского Егерского полка Зайцева за поддержку совета выступили не только солдаты, но и офицеры этого полка во главе с его командиром. Октябрьский переворот поддержали большинство полковых комитетов, которые состояли из солдат с небольшим количеством офицеров из низших чинов: унтеров, прапорщиков и т. д. По данным генерала Нокса, на Юго-Западном фронте, не самом разложившемся, в таких комитетах оказалось 75 тыс. солдат и 8 тыс. офицеров»[32].
Вообще из 200 тысяч офицеров после Октябрьской революции 30 % служили в РККА, столько же не участвовали в политике и остальные участвовали в белогвардейском движении.
Из капиталистов в революционеры
Среди самих большевиков было достаточно дворян и сыновей богачей. Вот некоторые из них.
Ольга Александровна Дилевская (1886–1919). Родилась в 1886 году в селе Рыбцы Полтавской губернии в дворянской семье. После смерти отца — агронома — в 1898 году переехала в Москву, где в 1903 году окончила гимназию Воскресенской и Протопоповой. В течение двух лет она дважды оказывалась под арестом. В 1904 году в Таганской тюрьме познакомилась со своим будущим мужем Николаем Авдеевым. После выхода на свободу начинает работать по доставке оружия для боевых дружин, но снова попала под арест. В сентябре 1905 года её выпустили под залог, и она уехала в Екатеринослав, где до 1907 года работала секретарём Екатеринославского комитета РСДРП от фракции большевиков. После нового ареста в 1907 в департаменте полиции на неё завели дело «Подготовительный материал для ликвидации». В 1911 она попадает под негласный надзор полиции. Её арестовывают и на четыре года ссылают в Нарымский край в село Колпашево. Там она живёт вместе с также сосланной сестрой Верой и приехавшей к ним матерью. «Радушие и гостеприимство были их отличительными чертами, и их домик в Колпашеве был настоящим большевистским клубом». Сёстры организовывают в Колпашеве театр, вскоре запрещённый. Ольга преподаёт русский язык в местной школе и активно участвует в побегах ссыльных большевиков. В частности её помощь при побеге Якова Свердлова подробно описала его жена. По некоторым сведениям именно в дом Дилевских в Колпашеве отправился Сталин во время своего побега из Нарымской ссылки. В 1914 году она опубликовала книгу о Прибалтике. После ссылки она переехала в Тюмень, где работала секретарём Центрального бюро Тюменских профсоюзов. 13 марта 1919 года её арестовали колчаковцы и в этот же день без суда расстреляли.
Александр Павлович Альпов (1891–1950). Родился в Вятской губернии, из дворян. С 1907 года — участник революционного движения, эсер; член РСДРП(б) с 1917 года. С 1918 году — в органах ВЧК. В 1919–1921 годах работал на Украине: председатель Екатеринославской (1919–1920), Николаевской (1920–1921) и Киевской ГубЧК. В 1922–1923 годах — полпред ГПУ по Юго-Восточному краю (Ростов-на-Дону). С сентября 1923 года по март 1926 года — полпред ОГПУ по Дальнему Востоку.
В последующем перешёл на хозяйственную работу: в 1931–1932 годах — начальник ленинградской проектной конторы «Уралэлектромашина», которая проектировала комбинат «Уралэлектромашина», 1932–1933 годы — начальник строительства комбината «Уралэлектромашина» (Свердловск), затем возглавлял «Уралалюминьстрой» и «Никопольстрой». (Википедия).
Владимир Петрович Потёмкин (1874–1946). Родился в Твери в семье врача. В 1893 году окончил Тверскую гимназию и поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Во время обучения в университете принимал участие в революционной деятельности, за что был заключён в Бутырскую тюрьму.
После окончания университета в 1898 году, был оставлен на два года при кафедре всеобщей истории для получения профессорского звания и одновременно начал работать в 7-й гимназии Москвы. С 1900 года преподавал в Екатерининском институте. С 1903 года вновь примкнул к революционному движению.
В 1905 году работал в Екатеринославе, в женской гимназии Степановой, но из-за преследования полиции за участие в революции 1905 года был вынужден вернуться из Екатеринослава в Москву, где начал преподавать в женской гимназии Калайдович (впоследствии Деконской) и реальном училище Фидлера, а кроме того продолжил пропаганду марксизма в студенческих кружках и агитационную работу по заданиям Московского комитета РСДРП(б).
С февраля 1917 года работал в отделе внешкольного образования Московской губернской земской управы. На этой должности являлся организатором первого рабочего университета в городе Богородске Московской губернии.
После Октябрьской революции являлся членом коллегии школьной политики и заведующим отделом Наркомата просвещения РСФСР. В это время принимал активное участие в подготовке программных документов о единой трудовой школе: в июле 1918 года председательствовал на I Всероссийском съезде учителей, в апреле 1919 года являлся организатором I Всероссийского съезда по народному образованию.
В 1919 году вступил в РКП(б). В мае-сентябре 1919 года был направлен на фронт, где занимал должности члена Реввоенсовета 6-й армии, начальника политотдела Западного, а затем Южного фронтов. На фронте познакомился с И. В. Сталиным. По его личному поручению Потёмкин с полномочиями выездной сессии революционного трибунала фронта не раз выезжал в слабейшие районы фронта для водворения порядка в частях, одновременно командуя особым отрядом.
После окончания гражданской войны недолгое время руководил Одесским губернским отделом народного образования, одновременно являясь начальником губернских военно-политических курсов.
В Одессе Потёмкин встретился с Ф. Э. Дзержинским, после чего в 1922 году перешёл на дипломатическую работу. Уже в том же году член миссии Российского Красного Креста по репатриации русских солдат из Франции, а летом 1923 года был назначен председателем комиссии по репатриации бывших русских солдат и казаков-некрасовцев из Турции.
В 1924–1929 годах находился на дипломатической работе в Турции, занимая в 1924–1926 годах должность генконсула в Стамбуле, а в 1927–1929 годах — советника полпредства. В 1929–1932 годах — полномочный представитель в Греции.
В 1932 году назначен на пост полномочного представителя СССР в Италии. Находясь на этой должности, Потёмкин сумел завязать дружеские отношения с Б. Муссолини, за что, по воспоминаниям Музы Васильевны Канивез, неоднократно подвергался критике. На письменном столе Потёмкина стояла фотография Муссолини с дружеской надписью. В 1933 году подписал советско-итальянский договор о дружбе, ненападении и нейтралитете.
В 1934 году Владимир Потёмкин входил в состав советской делегации на Ассамблее Лиги Наций. В том же году назначен на пост полпреда СССР во Франции. На этой должности в 1935 году участвовал в переговорах и подписании франко-советского договора о взаимной помощи. В 1936 году подписал соглашение о продлении франко-советского торгового договора 1934 года.
В 1937 году вернулся на работу в Москву, заняв должность первого заместителя народного комиссара иностранных дел СССР. В том же году избран депутатом ВС СССР. В 1939 году избран членом ЦК ВКП(б). Член ЦИК СССР с 1935 года. На должности первого заместителя наркома иностранных дел принимал участие в ряде важных военных переговоров, в том числе в Московских переговорах 1939 года и советско-турецких переговорах, направленных на удержание Турции от участия в грядущей Второй мировой войне.
Именно Владимир Потёмкин 17 сентября 1939 года вручил польскому послу в Москве ноту о вводе советских войск на территорию Польши.
В 1940 году был назначен народным комиссаром просвещения РСФСР. До своей смерти на этой должности участвовал в создании Академии педагогических наук РСФСР, а с 1943 года был её президентом, проводил работу по сохранению сети школ в годы Великой Отечественной войны, осуществлению в послевоенный период всеобщего 7-летнего образования, развитию школ рабочей и сельской молодёжи, созданию учебников для общеобразовательной школы.
Николай Сергеевич Тихменёв (1884–1961). Из дворян, сын судебного следователя. Окончил в 1903 году 1 — ю Московскую гимназию с золотой медалью, медицинский факультет Московского университета в 1909 году. Поднадзорный с 1906 года. В 1907 году осуждён на месяц заключения в крепости за распространение революционной литературы. С 1917 года большевик. Военный врач 4-го Несвижского полка. Участник заседания Учредительного собрания 5 января 1918 года. Участник Четвёртого чрезвычайного съезда Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов с 16 по 18 марта 1918 года, член В ЦИК 3-го и 4-го созывов. Входил в состав делегации на мирных переговорах в Брест-Литовске. С 19 июня 1919 года по 5 июля 1920 член РВС армии Советской Латвии, затем член РВС 15-й армии. Подписал Тартуский мир с Эстонией в 1920 году. 20 декабря 1930 года назначен директором МХТИ, где работал до 1 марта 1933. Работал в системе НКИД во Франции и Японии. Верительные грамоты получил 7 ноября 1934 года. С 1936 года до 1937 года полномочный представитель СССР в Дании, в дальнейшем находился на дипломатической и военной работе. Во время Великой Отечественной войны снова был военным врачом.
Александр Григорьевич Шлихтер (1868–1940). Родился в Полтавской губернии Российской империи в семье столяра, бывшего в то время вюртембергским подданным (дед его эмигрировал в Россию в 1818 г.). Со стороны матери Шлихтер происходит из среды разорившихся среднепоместных польских помещиков Полтавской губернии, дворян. В 1882 году дед и отец Александра приняли русское подданство, а сам он принял русское подданство по достижении совершеннолетия, уже в бытность свою в университете.
Учился в классической гимназии. Сначала, до 7-го класса, в городе Лубнах, а в 7-м и 8-м учился в прилукской гимназии. Незадолго до выпуска отказался учиться, организовал забастовку учащихся и был исключён из гимназии. В 1888 году окончил среднее образование уже в качестве экстерна при лубенской гимназии.
В 1889–1891 годах учился сначала в Харьковском университете на физико-математическом факультете, откуда был исключён со второго курса, а затем в Бернском университете на медицинском факультете, которого также не окончил. С 1891 года вёл социал-демократическую работу на Украине. В 1892 году вошёл в качестве студента-медика в один из отрядов по борьбе с холерой и проработал в разных местах Полтавской губернии 3–4 месяца. Был арестован по делу о пропаганде среди гимназистов.
Был приговорен к ссылке на пять лет в северо-восточные уезды Вологодской губернии (гор. Сольвычегодск). В ссылке Шлихтер заболел туберкулёзом лёгких, и департамент полиции разрешил ему выехать в Самарскую губернию для лечения кумысом на 3 месяца, каковой срок затем, вследствие тяжелого состояния здоровья, был продлен впредь до выздоровления. В Самаре в течение четырёх лет работал в земской статистике. Сотрудничал в социал-демократической газете «Самарский Вестник».
После окончания срока надзора в 1902 году, Шлихтер переехал в Киев, где получил место в управлении юго-западных железных дорог, сначала в качестве секретаря железнодорожного органа «Вестник юго-западных дорог», а затем занял большое, по тому времени, место помощника начальника пассажирского отделения службы сборов в управлении юго-западных дорог. В Киеве он сразу же вступил в члены киевского комитета РСДРП, где работал в качестве литератора по составлению революционных прокламаций и лектора пропагандистских кружков среди рабочих. В 1903 году в качестве члена киевского комитета участвовал в коллективе, руководившем знаменитой забастовкой на юге России. В 1904 году, с началом «весны» Святополк-Мирского, принимал открытое участие в легальных банкетных выступлениях в Киеве. В 1905 году, с началом эпохи забастовок конторских железнодорожных служащих, Шлихтер принимал участие в организации забастовочного комитета на юго-западных железных дорогах в качестве его председателя. Движение завершается всероссийскими съездами железнодорожных служащих и рабочих в Москве, из которых первый и второй съезды в апреле и июле избрали Шлихтера своим председателем.
В октябре 1905 года возглавлял многотысячные революционные митинги в Киеве. После объявления Манифеста 17 октября возглавлял массовые выступления, в ходе которых революционная толпа заняла и разгромила здание Киевской городской думы и завершившиеся столкновением с полицией и войсками и погромом.
Был объявлен в розыск, скрылся за границу, затем два года жил в Финляндии, выполняя поручения в качестве агента ЦК. Делегат V съезда РСДРП в Лондоне, на который он получил мандат от организации козловских железнодорожных мастерских Тамбовской губернии. На съезде Шлихтер был под псевдонимом Евгеньев, а на векселе о получении от англичанина денег, необходимых на выезд делегатов съезда в Россию, подписан Никодим.
В сентябре 1907 года был командирован большевистским ЦК в Москву на избирательную кампанию в 3-ю Государственную Думу. В 1907–1908 годах — член Московского комитета РСДРП. В феврале 1908 года возвратился в Петербург.
В июле 1908 года был арестован в Ярославле. После установления личности он был отправлен в Киев для предания суду по революционной деятельности в 1905 году. В Киеве он просидел в крепости Косой Капонир около 9 месяцев, был предан военно-окружному суду за призыв к вооруженному восстанию 18 октября 1905 года (ст. 129 Угол. Улож.), за призыв к организации народной милиции и за оскорбление величества во время произнесения речей с балкона городской думы во время народного митинга 18 октября 1905 года в Киеве (ст. 103 Угол. Улож.). По 103 ст. (каторга до 8 лет) был оправдан за недостаточностью улик, а по 129 получил максимум, предусмотренный этой статьей, а именно — ссылку на поселение в Сибирь с лишением всех прав состояния. В Сибири Шлихтер пробыл до Февральской революции 1917 года.
После Февральской революции 1917 года — член Красноярского губкома партии и губисполкома. Прибыл в Петроград в конце мая 1917 года. Делегат VI съезда РСДРП(б). Во время выступления 4 июля был на улицах Петрограда.
В октябрьские дни 1917 года — член Московского комитета партии и МВРК. В ноябре 1917 года народный комиссар земледелия РСФСР, с декабря 1917 по февраль 1918 года — нарком продовольствия РСФСР. С марта 1918 чрезвычайный комиссар продовольствия Сибири, а затем Пермской, Вятской, Уфимской и Тульской губерний. В 1919 году — наркомпрод Украины. В 1920–1921 годах — председатель Тамбовского губисполкома. Неудачно боролся с тамбовскими повстанцами, за что был снят с должности. С 1921 года — на дипломатической работе, член коллегии НКИД СССР. Работал в Финляндии в качестве председателя смешанной комиссии. В 1922-23 годах — полпред и торгпред СССР в Австрии, в 1923-27 годах уполномоченный и член коллегии НКИД на Украине.
В 1927–1929 годах — наркомзем УССР, один из идеологов создания агроиндустриальных комбинатов. Председатель Укркомзета. Действительный член Комакадемии при ЦИК СССР с 1930 года, академик АН УССР с 1928 года, академик АН БССР с 1933 года, доктор экономических наук (1936). В 1931–1938 годах вице-президент АН УССР, одновременно директор Украинского института марксизма-ленинизма (1930–1933) и президент Всеукраинской ассоциации марксистско-ленинских институтов (ВУАМЛИН). (Википедия).
Владимир Александрович Алгасов (1887–1938). Родился в Астраханской губернии, из личных дворян; отец — почтовый чиновник. Окончил юридический факультет Московского университета. С 1903 года — эсер. В 1908 году арестован и сослан в Вологду. После отбытия срока ссылки работал в Харькове и Петрограде, в годы Первой мировой войны занимал интернационалистическую позицию.
После Февральской революции 1917 года — член Харьковского Совета и его исполкома. Делегат Южнорусской конференции Советов РСД (27 апреля — 1 мая), председатель её крестьянской секции. Лидер городской эсеровской организации. Участник 3-го съезда ПСР (25 мая — 4 июня, Москва). От имени левоэсеровской оппозиции выступил содокладчиком официального оратора от ЦК (Н. Д. Авксентьева), в отличие от которого считал ошибкой участие эсеров во Временном правительстве. Съезд, отвергнув предложение Алгасова, принял резолюцию ЦК, одобрявшую создание коалиционного министерства. Делегат 1 — го Всероссийского съезда Советов РСД (3-24 июня, Петроград); избран членом ВЦИК. Примкнул к левой оппозиции на 7-м Совете ПСР (август 1917 года, Петроград). На 7-й Петроградской конференции эсеров (10–13 сентября), высказавшейся против коалиции с цензовыми элементами, за создание «однородного социалистического правительства», избран членом нового (левого) ПК.
Во второй половине сентября — начале октября 1917 года совершил поездку по городам Поволжья для установления организационных связей с местными левоэсеровскими комитетами и группами. Накануне Октябрьского вооружённого восстания вернулся в Петроград, 2-м Всероссийским съездом Советов РСД (25–27 окт.) избран во ВЦИК. 29 октября делегирован от него в Петроградский ВРК, в котором тесно сотрудничал с большевиками. 6 ноября пленумом ВЦИК Алгасов утверждён организатором Иногороднего отдела — важнейшего подразделения ВЦИК, в первые послеоктябрьские месяцы выполнявшего многие функции НКВД; руководство отделами строилось на паритетных началах, и Алгасов делил его с Я. М. Свердловым. В тот же день на совместном заседании фракции левых эсеров ВЦИК, редакции журнала «Наш Путь» и Петроградского комитета ПСР избран во Временное Центральное бюро левых эсеров, созданное для подготовки учредительного съезда партии.
На 1-м съезде ПЛСР (19–28 ноября 1917, Петроград) выступил с докладом о деятельности Петроградского ВРК. Утверждал, что различие между большевиками и левыми социалистами-революционерами в процессе повседневной, будничной работы ВРК стёрлось; резко протестовал против попыток возложить ответственность за Октябрьское восстание и последующие за ним события на одних большевиков. Избран членом ЦК ПЛСР.
По состоявшемуся 9-12 декабря соглашению между большевиками и левыми эсерами получил в коалиционном Совнаркоме должность наркома без портфеля, но с решающим голосом. Вошёл в коллегию НКВД (возглавил коммунальный отдел) и в коллегию Наркомюста. Подчиняясь решению ЦК ПЛСР, вышел из Совнаркома в марте 1918 года, однако расценил неприятие Брестского мира, разрыв коалиции с большевиками как грубую ошибку левых эсеров. На 2-м съезде ПЛСР (17–25 аир. 1918 года, Москва) забаллотирован на выборах в президиум съезда, исключён из списка кандидатов в члены ЦК. Осудил политику ЦК ПЛСР, приведшую к левоэсеровскому мятежу 6–7 июля 1918 года, после чего вышел из ПЛСР и в сентябре 1918 года вступил в РКП(б).
Был направлен на подпольную работу на Украину, арестован гетманской полицией, но освобождён петлюровцами. В 1919 году входил в состав Киевского совета. В 1920-х годах преподавал в вузах Киева, Харькова и Сталино. В 1930-х работал в Москве, был членом Моссовета, заведовал кафедрой диалектического материализма МЖТИ мясной и молочной промышленности.
16 февраля 1938 арестован, 3 октября осужден Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу, приговор исполнен в тот же день.
Мартын Иванович Межлаук (1895–1918). Родился в Харькове в семье Ивана Мартиновича Межлаука (Мешлаукс), учителя-латыша из дворян, и матери-немки, владевшей двумя доходными домами. Отец в ранге статского советника перед революцией был директором Новохопёрской мужской гимназии и преподавал там же латынь.
В 1917 году окончил юридический факультет Харьковского университета и вступил в РСДРП(б). Активный участник революционных событий в Харькове. В 1917–1918 годах заместитель комиссара юстиции Харьковского совета. В марте 1918 года участвовал в боях против германских оккупантов. С мая 1918 года губернский комиссар юстиции в Казани.
7 августа 1918 года, после ликвидации в городе советской власти, был арестован белогвардейцами и расстрелян. (Википедия).
Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич (1873–1955). Владимир Бонч-Бруевич родился в семье землемера, выходца из польской шляхты Могилёвской губернии.
8 1883 году поступил в подготовительные классы Константиновского межевого института в Москве; в 1884–1889 годах учился в этом институте; за организацию выступления студентов был исключён и сослан под надзор полиции в Курск; там окончил землемерное училище.
Вернулся в 1892 году в Москву, вошёл в «Московский рабочий союз». Настроил печать на гектографе и распространение нелегальной литературы. С 1894 года работал в издательстве П. К. Прянишникова «Народная библиотека».
С 1895 года участвовал в работе социал-демократического кружка, позже вошедшего в «Московский рабочий союз». В 1896 году эмигрировал в Швейцарию, организовывал пересылку в Россию революционной литературы и полиграфического оборудования. После знакомства с В. И. Ульяновым (Лениным) стал активным сотрудником «Искры». Учился на естественном факультете Цюрихского университета.
Осенью 1898 года выехал в Англию, где участвовал в организации переселения духоборов с Кавказа в Америку. В 1899 году сопровождал в Канаду последнюю партию духоборов, затем помогал им устроиться на новых местах. Изучал жизнь и верования разнообразных сектантов, в том числе на предмет возможности рассылать сектантам «Искру». Вернувшись из Канады, издавал в издательстве Чертковых «Материалы к истории и изучению русского сектантства» (с 1908 года возобновил их в России под названием «Материалы к истории и изучению религиозно-общественных движений в России»). В 1909 году опубликовал собранные им в Канаде псалмы духоборов («Животная книга духоборцев»).
В 1903–1905 годах — заведующий экспедицией ЦК РСДРП (Женева), один из создателей архива ЦК. В 1904 году издавал специальный социал-демократический журнал для сектантов «Рассвет». В 1905 году вернулся в Россию, работал в газете «Новая жизнь». В 1905 году участвовал в подготовке вооружённого восстания в Санкт-Петербурге, организовывал подпольные склады с оружием.
В 1906–1907 годах секретарь и член редколлегии журнала «Наша мысль». В 1908–1918 годах руководил большевистским издательством «Жизнь и знание» (издательством «им. В.Бонч-Бруевича и Н. Ленина»). С 1912 года член редколлегии газеты «Правда». Неоднократно арестовывался, но серьёзным преследованиям не подвергался. В 1917 году член исполкома Петроградского совета, временный редактор газеты «Рабочий и солдат».
В 1917 году возглавлял комендатуру района Смольный — Таврический дворец. Был управляющим делами Совета Народных Комиссаров до октября 1920 года.
Одновременно в декабре 1917 — марте 1918 года был председателем Комитета по борьбе с погромами, в феврале — марте 1918 года — членом Комитета революционной обороны Петрограда.
С 1918 г. — управляющий делами СНК РСФСР. Принимал активное участие в национализации банков, в подготовке переезда советского правительства в Москву в марте 1918 года. Завизировал Постановление СНК РСФСР от 05.09.1918 года «О красном терроре».
С марта 1918 года — заместитель председателя Совета врачебных коллегий. В 1919 году — председатель Комитета по сооружению санитарно-пропускных пунктов на московских вокзалах и Особого комитета по восстановлению водопровода и канализации Москвы. В 1918–1919 годах — руководитель издательства ЦК РКП(б) «Коммунист». В 1918 году избран действительным членом Социалистической академии общественных наук, в 1918–1920 годах издал ряд книг: «Кровавый навет на христиан», «Волнения в войсках и военные тюрьмы» и др.
После смерти Ленина перешёл к научной работе. Автор сочинений по истории революционного движения в России, истории религии и атеизма, сектантству, этнографии и литературе. В 1920–1929 годах был организатором и руководителем опытного совхоза «Лесные Поляны» под Москвой, продукция которого прежде всего направлялась руководителям компартии и правительства.
Инициатор создания и первый директор (1933–1945) Государственного литературного музея в Москве. В 1945–1955 гг. — директор Музея истории религии и атеизма АН СССР в Ленинграде. (Википедия).
Эдуард Эдуардович Эссен (1879–1931). Родился в семье инженера-путейца, из дворян. Происходя из аристократической семьи, в 14 лет порвал с ней и поступил рабочим на железную дорогу. С 1895 года учился в реальном училище, затем учился в петербургской Академии художеств, в 1911 году окончил юридический факультет Петербургского университета. Член РСДРП с 1898 года, вёл партийную работу во многих городах, участвовал в 1903 году во всеобщих стачках, в 1905 году член петербургского комитета РСДРП. Страдал туберкулёзом, по настоянию В. И. Ульянова приезжал для лечения в Женеву, также лечился в Крыму. В годы 1-й мировой войны в 1914–1918 годах вёл революционную пропаганду среди солдат Северного фронта. В 1917 году в Петрограде член Василеостровского районного комитета РСДРП(б) и председатель Совета. После Октябрьской революции в 1917 году заместитель наркома госконтроля. В 1918 году арестовывался белогвардейцами в Крыму. В 1918–1923 годах на политической работе в Красной армии и флоте, затем преподавал в военных учебных заведениях. В 1923–1924 годах ректор Института народного хозяйства. В 1925–1929 годах ректор Академии художеств в Ленинграде. С 1929 года персональный пенсионер. (Википедия).
Максимилиан Александрович Савельев (1884–1939). Родился в Нижнем Новгороде в семье дворянина-землевладельца и земского деятеля. Отец М. А. Савельева, Александр Александрович Савельев, был членом Государственной думы первых трёх созывов от партии кадетов. В 1902 году поступил на юридический факультет Московского университета, окончил три семестра. В 1907–1910 годах в эмиграции в Германии, был членом Германской социал-демократической партии.
Прошёл курс экономики в Мюнхенском университете (1909). Окончил Лейпцигский университет (1911, доктор философии), диссертация «Железоделательная промышленность Юга России». В царское время сидел в тюрьмах, находился в ссылках, сидел 11 месяцев в Таганской тюрьме.
Примыкал к группе «Левых коммунистов». В 1921–1928 годах работал в ВСНХ.
С 1926 года редактор журнала «Пролетарская революция». С 1926 года заместитель, с 1927 года заведующий Истпартом при ЦК ВКП(б). После слияния Истпарта ЦК и Института Ленина — в 1928–1930 годах директор Института Ленина.
Главный (ответственный) редактор «Известий» с 21 июля 1929 года по 25 июля 1930 года. Затем был редактором «Правды».
С 1931 года заместитель, с 1932 года председатель Президиума Комакадемии ЦИК СССР. С 1934 года входил в состав Государственной редакционной комиссии юбилейного издания сочинений Л. Н.
В 1936–1938 годах директор Института экономики АН СССР. В 1936–1939 годах заместитель директора Института Маркса — Энгельса — Ленина при ЦК ВКП(б). Скончался 15 мая 1939 года.
Яков Ильич Весник (1894–1937). Родился 19 августа 1894 года в Пинске в купеческой семье. Отец, Илья (Эля-Лейзер) Абрамович Весник, был сыном купца первой гильдии и, как и вся семья, занимался торговлей тканями; мать — Рахиль Абрам-Ициковна Весник. Вырос в Минске, где отец владел домом на улице Петропавловской, 8. В 19 лет, успев отслужить в армии, отправился в Швейцарию, где поступил в Лозаннский университет. Закончить его не успел — началась первая мировая война.
В первый же день войны Якова определили в Коломенский 119-й пехотный полк. В одном из боёв в Восточной Пруссии был тяжело ранен. После лечения в госпитале отправился в Петроград и, сам того не ведая, приблизился к центру предстоящих революционных событий.
В дни Февральской революции 23-летний Яков Весник возглавлял отряд красногвардейцев, в июле 1917-го года он был уже комиссаром почты и телеграфа Выборгского района. С первого дня организации Красной Армии Яков Весник — в её рядах. Он был членом Реввоенсовета:
8-й армии Южного фронта: — с 7 ноября 1918 года — 28 ноября 1919 года.
11-й армии: — с 27 мая — 31 августа 1920 года.
15-й армии: — с 10 ноября — 26 декабря 1920 года.
11-й армии: — с 26 января — 29 мая 1921 года.
Один из самых важных моментов своей жизни он пережил уже на исходе гражданской войны в феврале 1921 года на Тифлисском фронте. Военная операция за овладение Пойлинским железнодорожным мостом едва не закончилась для Весника трагически — в боях он был тяжело ранен и чудом избежал смерти. У этого драматического эпизода есть и другая, романтическая сторона. В Бакинском госпитале за тяжело раненым Яковом Весником старательно ухаживала молоденькая медсестра, чешка по национальности Евгения Немечек. Согласно семейному преданию, когда стоял вопрос: ампутировать или нет Якову обе ноги, она призналась ему в любви и поклялась, что, независимо от исхода операции, готова быть с ним всю жизнь. По излечении они поженились.
После окончания гражданской войны бывший военный комиссар Яков Весник становится одним из ведущих руководителей мирного строительства. Он восстанавливал затопленные Риддеровские рудники, работал вице-президентом Амторга в Нью-Йорке, и Заместителем Торгпреда СССР в Швеции. Был главным инженером строительства нефтепровода в Баку и начальником прокатных цехов «Магнитостроя». В Кривой Рог приехал летом 1931 года.
В 1936 году директор Криворожского металлургического комбината Я. И. Весник был обвинён в содействии «контрреволюционерам-троцкистам» и исключён из партии, однако за него вступилось Политбюро и партбилет был ему возвращён.
После загадочной смерти Г. К. Орджоникидзе 18 февраля 1937 года последовала расправа с родственниками и знакомыми наркома. Я. И. Весник был арестован по сфабрикованному делу 10 июля 1937 года, и уже 17 ноября расстрелян.
Михаил Абрамович Левенсон (1888–1938). Родился в Иркутске в крещёной еврейской семье купца второй гильдии Абрама Соломоновича Левенсона (1854–1928), занимавшегося зерноторговлей на золотых приисках в Ленске, и Елизаветы Иосифовны Азадовской (1860–1930). Его дед по отцовской линии, кантонист Залман Левенсон, после окончания службы получил земельный надел в селе Качуг на реке Лене, где женился на субботнице Ефимии Ивановне (в замужестве Левенсон).
В семье росли пятеро братьев и три сестры. Начальное образование получил в Иркутском промышленном училище. С 1905 года член Партии социалистов-революционеров. Арестовывался царской охранкой по обвинению в подготовке покушения на генерала Ренненкампфа, бежал из тюрьмы. В 1909 году был участником неудачного вооружённого нападения на один из банков, после чего совершил побег заграницу. Обучался математическим наукам в Сорбоннском университете, затем получил медицинское образование там же, — врач. Постоянно преследуемый полицией, вскоре перебрался жить в Женеву. В числе других товарищей, издавал журнал для военнопленных Первой мировой войны.
После Февральской революции 1917 года вернулся в Россию, избран в президиум Петроградского совета, член штаба обороны Петрограда, член ВЦИК; присоединился к фракции левых эсеров. В 1918 году Левенсон покинул Петроград и вновь оказался в Иркутске, где работал какое-то время врачом в детских приютах. С ноября 1919 года, член Иркутского революционного комитета и лидер подпольной группы «Сибирские эсеры». Группа вела активную партизанскую войну против белогвардейцев, а после ареста большевиками Колчака, Левенсон был одним из тех, кто поставил свою подпись под приказом о его расстреле.
С 1920 по 1923 год работал в Народном комиссариате рабоче-крестьянской инспекции РСФСР-СССР — управляющим инспекцией труда и здравоохранения, а в последний год службы на этом посту, также был и членом правления «Сольсиндиката». С 1923 по 1928 год работал в системе Госторга РСФСР — Заместитель Председателя правления. С 1929 по 1935 год занимал пост Торгпреда СССР в Италии. За особые заслуги на этом посту был награждён орденом Трудового Красного знамени.
С 1935 по 1936 год был Председателем правления Торгсина. С января 1936 года стал заместителем народного комиссара внутренней торговли СССР.
В конце 1936 года был арестован, исключён из партии и осуждён по сфабрикованному делу к расстрелу. Приговор приведён в исполнение 22 августа 1938 года в Лефортовской тюрьме.
Самуил Маркович Закс (1884–1937). Сын богатого петербургского фабриканта Маркуса Исааковича Закса. В юности участвовал в кружках революционной еврейской молодёжи, вступил в РСДРП, женился на сестре Г. Зиновьева Лие, в 1911-12 годах был секретарём и редактором газеты большевиков «Звезда».
Был тесно связан с А. Парвусом, в 1916 году был его представителем и главой «Экспортно-импортной конторы» Парвуса и Ганецкого в Петрограде. Во время революции 1917 года его отец купил ему в апреле 1917 года типографию «Труд», в которой он печатал прокламации большевиков, их газеты и другую агитацию.
После Октябрьской революции был на подпольной работе в Германии. После окончания Гражданской войны работал редактором «Ленинградской правды».
Участвовал в троцкистской оппозиции, в 1935 году был исключён из ВКП(б); 17 августа 1936 года арестован как глава троцкистской террористической группы, готовившей покушение на Сталина. Расстрелян.
Филипп Ивсеевич Махарадзе (1868–1941). Его отец был священником и желал, чтобы сын пошёл по стопам отца. В 1884 году он получил образование в Озургетском духовном училище. Позже поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Учился также в Варшавском ветеринарном институте, но не окончил его.
После вступления в РСДРП неоднократно арестовывался. Один из организаторов Кавказского союза РСДРП. В феврале 1915 года выслан в Бакинскую губернию, бежал в Кутаис, в 1916 году — в Тифлис. В 1917 году работал редактором газеты «Кавказский рабочий» (Тифлис).
С февраля по июль 1921 года — председатель Грузинского Ревкома. Участник Апрельской конференции. 16 февраля 1921 года провозгласил «Грузинскую советскую республику» и обратился с просьбой о военной помощи к правительству РСФСР.
В 1921–1922 годах — народный комиссар земледелия Грузии. С марта по октябрь 1922 года — председатель ЦИК Грузии. В 1922 году выступил за сохранение автономии Грузии в составе СССР.
С 1924 года — председатель Госплана ЗСФСР. В 1929–1930 годах — председатель СНК Грузинской ССР. В 1931–1938 годах — председатель ЦИК Грузинской ССР, одновременно в 1931–1936 годах — председатель ЦИК ЗСФСР от Грузии.
С июля 1938 года — председатель Президиума Верховного Совета Грузинской ССР.
10 декабря 1941 года скончался в возрасте 73 лет в Тбилиси.
Леонид Николаевич Старк (1889–1937). Родился в семье адмирала. Рано приобщился к революционному движению. Студентом Петербургского технологического института в 1905 году вступил в члены РСДРП. В 1908 году был заключён в крепость, затем выпущен и находился на нелегальном положении. В 1912 году был выслан за границу, жил в Вене, на о. Капри, в Финляндии.
Л. Н. Старк писал стихи и многие из его произведений печатались при содействии Максима Горького.
В 1915 году работал в Петроградской организации большевиков.
После Февральской революции редактировал большевистскую газету «Волна» в Гельсингфорсе, распространявшуюся среди матросов Балтийского флота и пользовавшуюся у моряков большой популярностью. Проявил журналистские и организаторские способности, давшие затем основание назначить его комиссаром информационного агентства. Он подготовил проект декрета о преобразовании ПТА в РОСТА.
25 октября (7 ноября) 1917 года отряд из 12 балтийских моряков под командованием комиссара Военно-революционного комитета Леонида Старка занял здание Петроградского телеграфного агентства на Почтамтской улице. Первые сообщения о революционных событиях в России, написанные Старком, были оперативно переданы агентствам и газетам всего мира. В марте 1918 года вместе с правительством ПТА переезжает в Москву, где оно объединяется с Бюро печати при ВЦИК. Это новое объединение получило и новое название — Российское телеграфное агентство (РОСТА).
В 1919 году Старк — соредактор газеты «Советская страна». В 1919–1920 годах он находился на военной службе.
С мая 1920 года по 1937 год — на дипломатической работе. В 1920 году — советник полпредства РСФСР в Грузии. В 1921-23 годах — советник полпредства РСФСР в Эстонии, в 1923-24 годах — полпред в Эстонии. В 1924-36 годах — полпред СССР в Афганистане. 31 августа 1926 года подписал советско-афганский договор о нейтралитете и взаимном ненападении. В 1936-37 годах — уполномоченный НКИД СССР при правительстве ЗСФСР.
В 1937 году Л. Н. Старк был внезапно отозван из-за рубежа. Расстрелян в Тбилиси.
Имели большевики выходы и на финансово-промышленную олигархию. В. Р. Менжинский до лета 1917 года работал в Париже в банке «Лионский кредит». Н. Б. Эйсмонт до революции был секретарём правления Южно-Уральского горного общества. Муж А И. Ульяновой М. Т. Елизаров занимал должность директора «Первого пароходного общества по Волге». Л. Б. Красин входил в руководство фирмы «Сименс» и «АО механических, гильзовых и трубочных заводов П. В. Барановского». Весной 1917 года Красин участвовал в создании газеты «Новая жизнь», которую финансировал один из руководителей Сибирского торгового банка Э. К. Груббе.
Большевистским издательством «Жизнь и знание» руководил будущий управляющий делами СНК В. Д. Бонч-Бруевич совместно с совладельцем табачной фабрики «Братья Шапшал» Е. Ю. Шапшалом. В августе 1917 года их компаньоном стал директор этой фабрики М. С. Ага, который внёс в кассу издательства 200 тысяч рублей.
В статье А В. Островского «Октябрьская революция: случайность? исторический зигзаг? или закономерность?» обращено внимание на снабжение РККА вооружением и боеприпасами.
«Военная промышленность Советской России не могла полностью обеспечить потребности Красной Армии. За 1918–1919 гг. она дала 764 орудия; 0,7 млн. снарядов, 0,7 млн. винтовок и 417 млн. патронов. Между тем только за полтора года с лета 1918 до конца 1919 г. Красная Армия получила 3232 орудия, 5,9 млн. снарядов, 2,1 млн. винтовок и 1240 млн. патронов. Даже если допустить, что к началу 1920 г. были использованы все имевшиеся запасы — а они на 10 апреля 1918 года составляли 977 орудий, 2,4 млн. снарядов, 1,2 млн. винтовок и 512 млн. патронов, — всё равно окажется, что, по крайней мере, часть оружия и боеприпасов Советская страна должна была получить из каких-то других источников… Не из-за рубежа ли?
На протяжении всей гражданской войны Советское правительство формально не находилось в состоянии войны ни с одним из государств, участвовавших в интервенции. Факт, имеющий принципиальное значение. Если в условиях официально объявленной войны между двумя странами контрабандная торговля между ними — это государственное преступление, то в условиях, когда две воюющие страны формально не находятся в состоянии войны, контрабандная торговля в крайнем случае может рассматриваться лишь как экономическое преступление. Следовательно, посылая свои войска в Советскую Россию, но не объявляя ей войны, страны Антанты тем самым оставляли открытой возможность контрабандного снабжения Советской России извне»[33].
Люди с психическими отклонениями
Интересной представляется насыщенность партии большевиков сумасшедшими. Например, Фёдор Фёдорович Раскольников (1892–1939) — внебрачный сын протодиакона Сергиевского всей артиллерии собора Фёдора Александровича Петрова и дочери генерал-майора артиллерии Антонины Васильевны Ильиной. Потомок известного морского офицера Ильина. С 1900 года воспитывался в приюте принца Ольденбургского. В 1909 году поступил в Санкт-Петербургский Политехнический институт, а в декабре 1910 года вступил в партию, ссылаясь на совместную работу с В. М. Молотовым в «большевистской фракции Политехнического института».
В 1912–1914 годах — литературный сотрудник газет «Звезда» и «Правда». После начала Первой мировой войны стал слушателем отдельных гардемаринских классов (чтобы избежать призыва, поскольку участие в мировой войне противоречило его убеждениям), которые закончил в феврале 1917 года.
После Февральской революции стал заместителем председателя Кронштадтского совета. После июльского кризиса был арестован, посажен в «Кресты», освобождён оттуда 13 октября 1917 года.
В ходе Октябрьской революции принимал участие в подавлении похода Керенского — Краснова на Петроград, участвовал в боях в Москве.
Был избран в Учредительное собрание, на заседании которого в ночь на 6 января 1918 года огласил декларацию об уходе большевистской фракции.
Назначен комиссаром Морского генерального штаба, весной 1918 года стал заместителем наркомвоенмора Троцкого по морским делам. Выполнял поручение СНК по затоплению Черноморского флота в июне 1918 года. С июля 1918 года член РВС Восточного фронта, 23 августа 1918 года был назначен командующим Волжской военной флотилией. Участвовал во взятии Казани 10 сентября 1918 года и последующем походе флотилии по Каме. В частности, под его руководством в селе Гольяны были спасены 432 заключённых «баржи смерти», которую при отступлении белые планировали затопить.
Осенью 1918 года стал членом Реввоенсовета Республики.
26 декабря 1918 года был взят в плен британскими моряками во время похода советских миноносцев «Автроил» и «Спартак» на Талин — поход закончился пленением обоих кораблей со всем экипажем. Содержался в Брикстонской тюрьме Лондона. 27 мая 1919 года в посёлке Белоострове под Петроградом был обменян на группу арестованных граждан Британии (17 пленных английских офицеров).
После освобождения из плена, 10 июня 1919 года был назначен командующим Астрахано-Каспийской военной флотилией, а 31 июля 1919 года Волжско-Каспийской военной флотилией, участвовал в обороне Царицина (1919) и высадке десанта в иранском порту Энзели (1920) с целью возвращения оттуда угнанных белогвардейцами кораблей каспийского флота. Награждён двумя орденами Красного Знамени.
С июня 1920 года по март 1921 года — командующий Балтийским флотом. Затем был полпредом СССР в Афганистане, Эстонии, Дании и Болгарии. «В письме жены Раскольникова от 26 ноября 1962 года указывается, что Раскольников скончался 12 сентября 1939 года в Ницце от мозгового заболевания.
Что касается состояния здоровья Раскольникова, то по этому вопросу известно следующее. В медицинском заключении Центральной поликлиники Лечсанупра Кремля на Раскольникова от 1 августа 1936 года, составленном профессором Шуровским, написано: «Страдает нервной астмой, неврастенией на почве длительного переутомления. Нуждается в двухмесячном отдыхе для климатического лечения». В автобиографии, написанной в 1937 году и находящейся в личном деле Раскольникова в ЦК КПСС, указывается, что он в 1912 году болел нервным расстройством. В документальных материалах Центрального государственного архива Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР имеются следующие сведения о нервном заболевании Раскольникова. В октябре 1912 — феврале 1913 года Раскольников находился на лечении в больнице и психиатрической клинике Психоневрологического института в Петербурге. В одном из медицинских документов того времени говорится, что Раскольников «… одержим был сильным нервным расстройством, граничащим с психиатрическим расстройством. Он отказывался от пищи, говорил о смерти…», «…страдает душевным расстройством… Заболевание его сопровождается полной спутанностью сознания, обильными галлюцинациями…» В прошении матери об отдаче ей на поруки Раскольникова говорилось, что сын страдает манией преследования. Писатель Н. Равич в своих военных мемуарах «Молодость века» (Воениздат, 1960 г.), вспоминая о встречах с Раскольниковым в гражданскую войну, указывает:
«…Он был подлинным фанатиком революции и никогда не признавал никаких компромиссов. И в то же время какая-то истеричность и неуравновешенность чувствовалась в нем. Бывали случаи, когда он впадал в ярость… во время беседы я заметил в Раскольникове одну странность. Взгляд его вдруг становился отсутствующим, и он не слышал того, что ему говорят. А через несколько минут, как бы очнувшись, спрашивал: «Простите, что вы сказали?» Потом, уже в Советском Союзе, мне приходилось по службе часто встречаться с Раскольниковым. Однажды я спросил его, чем объясняется такая рассеянность. Он покраснел и ответил: — Вы знаете, у меня бывают иногда какие-то провалы в сознании. Я долго болел в связи с этим, даже находился в больнице… Вероятно, именно по этой причине Раскольников, человек легендарной храбрости, потерял способность управлять собой, когда столкнулся с жестокой действительностью. Иногда история требует от человека большего, чем физическая храбрость».
Адольф Абрамович Иоффе (1883–1927). Второй сын в еврейской семье богатого симферопольского купца-миллионера Абрама Яковлевича Иоффе, который был владельцем всех почтовых и транспортных средств в Крыму, имел собственный дом в Москве, звание потомственного почётного гражданина и считался „любимым евреем“ министра Витте. Окончив гимназию, с 1903 по 1904 год учился на медицинском факультете Берлинского университета. Учёбу чередовал с революционной деятельностью в России и Германии. С 1903 года — меньшевик. В 1906 году был выслан в Сибирь, но бежал из ссылки. Эмигрировал в Швейцарию. В 1906–1907 годах учился на юридическом факультете Цюрихского университета.
В Вене Иоффе окончил медицинский факультет и получил диплом врача. Интересовался психиатрией, был одним из учеников и последователей Альфреда Адлера. Троцкий писал о нём: «несмотря на чрезвычайно внушительную внешность, слишком внушительную для молодого возраста, чрезвычайное спокойствие тона, терпеливую мягкость в разговоре и исключительную вежливость, черты внутренней уравновешенности, — Иоффе был на самом деле невротиком с молодых лет…Даже необходимость объясняться с отдельными лицами, в частности, разговаривать по телефону, его нервировала, пугала и утомляла». В Вене Иоффе лечил Альфред Адлер.
В 1912 году Иоффе был арестован в Одессе и сослан в Тобольскую губернию. До Февральской революции находился на сибирской каторге: в 1913 году вновь арестован и осужден с лишением всех прав состояния на вечную ссылку в Сибирь.
В 1917 году Иоффе был освобождён Февральской революцией, приехал в апреле в Петроград как меньшевик-интернационалист, вошёл в организацию «межрайонцев», возглавляемую Троцким. Вместе с Троцким издавал журнал «Вперёд».
С тех пор, как 10 мая 1917 года, на конференции «межрайонцев», Ленин предложил объединиться, — к чему многие члены организации, в том числе А. В. Луначарский, отнеслись скептически, — вместе с Троцким боролся за объединение с большевиками. В августе 1917 года был избран в Петроградскую городскую думу, где возглавил фракцию большевиков. Был также членом Демократического совещания и Предпарламента. Член Петроградского Военно-революционного комитета, по свидетельству Л. Троцкого во время Октябрьского переворота 24–25 октября был председателем Петроградского Военно-Революционного комитета, то есть формальным руководителем переворота большевиков.
Был делегатом 2-го Всероссийского съезда советов и избран членом ВЦИК. После Октябрьской революции был направлен на работу в Наркомат иностранных дел. С 1922 года — чрезвычайный посол в Китае и Японии. С 26 июля 1922 года — представитель Советского правительства в Пекине. 26 января 1923 года вместе с Сунь Ятсеном опубликовал известную «Декларацию Сунь Ятсена и Иоффе». В Японии в 1923 году Иоффе заболел тяжелой инфекционной болезнью, известной как множественный полиневрит. В связи с болезнью был направлен в Австрию, где прошёл курс лечения. С 1924 года — полпред в Вене.
Будучи ещё с 1912 года верным сторонником Троцкого, Иоффе с 1923 года принадлежал к левой оппозиции. После назначения Л. Д. Троцкого председателем Главного концессионного комитета СССР, с июня 1925 года стал заместителем председателя комитета. В 1925–1927 годах — заместитель Председателя Главконцесскома СССР Троцкого.
Тяжелая болезнь (полиневрит) приковала Иоффе к постели и лишила возможности активно участвовать в борьбе, при этом ЦК ВКП(б) отказал ему в деньгах, достаточных для лечения за границей. Это обстоятельство стало, по его собственному признанию, причиной самоубийства. 17 ноября 1927 года А. А. Иоффе застрелился.
В своем 10-страничном предсмертном письме, адресованном Троцкому, Иоффе писал:
«Я всегда стоял на той точке зрения, что политический общественный деятель должен так же уметь вовремя уйти из жизни, как, например, актёр — со сцены, и что тут даже лучше сделать это слишком рано, нежели слишком поздно. Теперь, по- видимому, наступает момент, когда жизнь моя утрачивает свой смысл, и, следовательно, для меня появляется обязанность уйти из неё, покончить с нею. Уже несколько лет нынешнее партийное руководство нашей партией в соответствии с общей проводимой ею линией не давать работы оппозиционным элементам, — не даёт мне ни партийной, ни советской работы того масштаба и характера, в которых я мог бы принести максимум посильной мне пользы…Я усвоил себе философию, что человеческая жизнь лишь постольку и до тех пор имеет смысл, поскольку и до какового момента является служением бесконечному, которым для нас является человечество, ибо, поскольку всё остальное конечно, постольку работа на это лишена смысла».
Симон Аршакович Тер-Петросян (1882–1922). Родился в Гори Тифлисской губернии в армянской семье состоятельного подрядчика. С семи лет учился в армянской школе, а одиннадцати лет перешёл в городское училище. В 1898 году был исключён за плохое поведение. С детства близкий знакомый, а затем соратник своего земляка Сталина. Тот, будучи у него репетитором русского языка, привлёк его к революционной работе. Под влиянием Сталина и Вардаянца он знакомится с марксизмом. В 1901 году вступил в РСДРП, два года исполнял технические поручения и получил имя «Камо». Руководил молодежной группой при Тифлисском комитете партии. В 1903 году вошёл в союзный кавказский комитет РСДРП. В ноябре 1903 года был впервые арестован, спустя 9 месяцев бежал из тюрьмы. В 1904 году примкнул к большевикам. В 1905 году приехал в Тифлис, где в декабре того же года во время восстания был ранен, избит и арестован. Просидев в тюрьме два с половиной месяца и поменявшись фамилией с неким грузином, сумел скрыться. Участвовал в нашумевшем в своё время ограблении филиала Государственного банка в Тифлисе 13 июня 1907 года. В августе 1907 года уехал в Берлин.
Немецкая полиция провела 9 ноября 1907 года обыск на берлинской квартире Камо, где было найдено большое количество оружия, а также чемодан с двойным дном, заполненным взрывчаткой, и литература революционного содержания. Сам Камо был арестован. По результатам обследования Камо, проведенного немецкими врачами после его ареста, в Моабитской тюрьме, его признали душевнобольным. В конце 1909 года как неизлечимый больной был выдан России, доставлен в Тифлис и помещен в тюрьму, а затем в больницу.
Даже в самые ранние годы своей революционной карьеры, до ареста в Берлине осенью 1907 года, он был неуравновешенным и буйным человеком. Находясь в германской тюрьме, он был подвергнут всестороннему психиатрическому обследованию и признан душевнобольным. Несмотря на заверения большевиков, что Камо притворялся сумасшедшим, чтобы избежать депортации, несомненно, что ему удалось уверить врачей в своей болезни именно потому, что он был действительно серьёзно болен. В истории медицины встречаются отдельные случаи, когда люди (некоторые со специальным медицинским образованием и опытом) успешно притворялись какое-то время душевнобольными, но чаще всего такие попытки не удавались и медицинские эксперты их разоблачали. Даже самые целенаправленные и знающие не могли играть в эту игру дольше нескольких месяцев. Согласно утверждениям большевиков, Камо совершил чудо перевоплощения: он выдавал себя за сумасшедшего в течение двух лет. Немецкие психиатры, чтобы установить подлинность болезни Камо, проводили тесты на восприимчивость к боли. Камо реагировал на боль с абсолютным равнодушием. Врачи никогда не встречали такой выносливости в нормальных людях. Потом большевики уверяли, что терпеть боль Камо позволяла железная сила воли.
Тем не менее даже революционеры не могли объяснить, как психически здоровый человек мог не спать четыре месяца. Они также не могли понять двух его попыток самоубийства во время нахождения в клинике (он остался в живых только благодаря вмешательству медицинского персонала). Немецкие врачи пришли к выводу, что Камо страдал психическим заболеванием в форме истерии. Российская полиция же продолжала настаивать, что он только прикидывается больным, и требовала его. В октябре 1909 г. Камо был отправлен в Россию, где российские медицинские эксперты, принимая во внимание выводы немецких врачей и проведя собственное обследование, признали, что он действительно болен.
В августе 1911 года бежал из Тифлисской психиатрической больницы, где находился под охраной. Уехал через Батум за границу. Был в Париже у Ленина, который снабдил его деньгами. Из Парижа поехал в Стамбул, а оттуда в Болгарию. При попытке вернуться на Кавказ арестовывался турецкими властями, но сумел добиться освобождения, назвавшись турецким агентом. Вернувшись в Россию, предпринял в 1912 году попытку устроить экспроприацию денежной почты на Коджорском шоссе. Ограбление не удалось, Камо был ранен, арестован и опять помещён в Метехский замок. Приговорён к смертной казни по каждому из четырёх инкриминируемых дел. Прокурор суда Голицынский, симпатизировавший Камо, затянул посылку приговора на утверждение, дотянув до объявления амнистии по случаю трёхсотлетия дома Романовых. Приговор Камо был заменён двадцатилетней каторгой.
Освободился из тюрьмы во время Февральской революции, уехал в Москву, затем в Петроград. Работал в Бакинском совете и ЧК, затем в Москве готовил группу для борьбы в тылу у Деникина.
Осенью 1919 года доставил в Баку по морю оружие и деньги для подпольной партийной организации и партизан Северного Кавказа. В январе 1920 года был арестован в Тбилиси меньшевистским правительством и выслан. В апреле 1920 года принимал активное участие в подготовке вооружённого восстания за власть Советов в Баку.
В мае 1920 года приехал в Москву, учился в Академии Генштаба. В 1921 году работал в системе Внешторга, в 1922 году — в Наркомфине Грузии.
13 июля в 23 часа Камо ехал на велосипеде по Верийскому спуску Тифлиса, где попал под встречный грузовой автомобиль. Получив тяжёлую черепно-мозговую травму, без сознания был доставлен в ближайшую Михайловскую больницу, где скончался через несколько часов 14 июля 1922 года.
Иннокентий Серафимович Кожевников (1879–1931) — активный участник Гражданской войны, один из организаторов партизанской борьбы в тылу белых.
Член РСДРП(б) с 1917 года. В Красной Армии с 1918 года.
Родился в селе Бочкарёво, ныне Киренского района Иркутской области в крестьянской семье. Трудовую биографию начинал рабочим, но находил возможность учиться — окончил экстерном гимназию и позже учился в Харьковском коммерческом институте. В 1915–1917 годах служил механиком на Харьковском телеграфе.
Октябрьскую революцию Кожевников принял восторженно и вскоре был назначен комиссаром Харьковского почтово-телеграфного округа.
С февраля 1918 года он — чрезвычайный комиссар 5 южных почтово-телеграфных округов. С мая по сентябрь этого же года Кожевников — чрезвычайный комиссар по связи всех фронтов.
В сентябре 1918 года Иннокентий Серафимович был направлен уполномоченным ВЦИК по организации партизанской борьбы в Татарии и Башкирии.
В августе 1918 года РВС решил направить в тыл белогвардейских войск на восточном фронте экспедиционный партизанский отряд ВЦИК.
Удостоверением № 19375, датированным сентябрём 1918 года и подписанным председателем ВЦИКа Я. М. Свердловым, организация и ведение партизанской войны в тылу чехословаков с непосредственным подчинением Реввоенсовету республики были поручены уполномоченному ВЦИКа Иннокентию Кожевникову.
Военная часть плана партизанской экспедиции была рассмотрена и одобрена председателем Реввоенсовета республики Л. Д. Троцким и Главкомом Восточного фронта И. Вацетисом. Отряд Кожевникова, сформированный в основном из посланцев Курского, Нижегородского и Астраханского почтово-телеграфных округов, численностью 500 человек должен был регулярными ударами по тылам белых помогать Красной Армии, наступающей с фронта.
«Кожевниковцы» вышли из Москвы 30 сентября и 6 октября 1918 года прибыли в Челны.
Здесь, оставив необходимый гарнизон, отряд выступил в поход по тылам белогвардейцев.
В ноябре 1918 года численность отряда достигла 12 тысяч человек, и распоряжением командования экспедиционный отряд ВЦИКа стал именоваться «Партизанская Красная Армия».
Отряд был реорганизован в 9 самостоятельных отрядов и 2 артиллерийских дивизиона, при этом 7 партизанских отрядов действовали в пределах Татарии.
В начале декабря 1918 года из Москвы поступил приказ о передислокации партизанской армии ВЦИКа через железнодорожную станцию Бугульма на Южный фронт и сосредоточении её в районе Нового Оскола Курской губернии.
6 декабря 1918 года в Курск прибыл первый эшелон бойцов-партизан. В январе 1919 года в отрядах Кожевникова насчитывалось более 30 тысяч человек, которые участвовали в сражениях за города Купянск, Старобельск и Луганск. Вскоре на базе этих боевых сил была сформирована 13-я армия под командованием Кожевникова: основную массу личного состава армии составляли уроженцы Татарии.
Член Реввоенсовета Южного фронта Иосиф Ходоровский (1885–1938) 5 февраля 1919 года в телеграмме Свердлову сообщал: «В армии Кожевникова имеется свыше 10 тысяч мусульман».
С декабря 1918 года Кожевников — командующий группой войск Курского, а с февраля 1919 года — Донецкого направлений.
Весной 1919 года (с 5 марта по 9 мая) он командовал 13-й армией, созданной на базе войск Донецкой группы.
В 1920 году Кожевников служил на Волжско-Каспийской флотилии, был комиссаром отряда.
В 1921-м биография его кардинально меняется: он — товарищ министра иностранных дел Дальневосточной республики.
В мае 1921 года Кожевников был направлен эмиссаром в Приморский край для организации партизанского движения. В 1922–1923 годах Кожевников — полномочный дипломатический представитель в Бухарской народной республике и Литве, а в период с 1924 по 1926 год работал в Наркомате почт и телеграфов.
Блестящая для своего времени карьера Кожевникова закончилась 21 января 1926 года, когда он был арестован органами ОГПУ и отправлен на Соловки.
В 1929–1930 годах «Соловецким Криминологическим Кабинетом» была организована «Колония для малолетних преступников. Эта «Детколония», носила официальное название «Исправительно-трудовая колония для правонарушителей младших возрастов от 25 лет».
Начальником «колонии» был заключённый Кожевников.
В 1931 году Кожевников бежал из лагеря, прислав начальству ИСО (информационно-следственного отдела) большой пакет, в котором находился «Манифест Императора Иннокентия I». В манифесте о вступлении на всероссийский престол императора Иннокентия I была обещана амнистия всем заключённым, повелевалось захватить соловецкие суда, взять Кемь и двигаться на Петроград.
Вскоре Кожевников был пойман, жестоко избит (он оказал сопротивление), а затем освидетельствован комиссией врачей-психиатров, причём каждый из врачей осматривал и давал заключения в отдельности. Профессор доктор М. А. Жижиленко (тайный епископ катакомбной церкви) и И. Л. Солоневич дали одинаковые заключения о том, что Кожевников душевно больной параноик, но третий эксперт, врач Шалаевский, заподозрил симуляцию. Тогда из Кеми был вызван на экспертизу известный психиатр профессор доктор В. Н. Финне, подтвердивший душевное заболевание Кожевникова.
После этого Кожевников был увезён в Москву и 15 апреля 1931 г. (дата приблизительная) — расстрелян.
Евгения Богдановна Бош (1879–1925). Родилась в Очакове Херсонской губернии. Происходила из семьи немца-колониста Готлиба Майша, который приобрёл значительные земельные угодья на Херсонщине, и бессарабской дворянки Марии Парфентьевны Круссер. Три года Евгения посещала Вознесенскую женскую гимназию. Во время обучения вступила в брак с владельцем небольшой каретной мастерской Петром Бошем. В конце 1890-х годов познакомилась с социал-демократами и погрузилась в революционную работу. В 1901 году вступила в РСДРП. После II съезда РСДРП определилась как большевичка.
Воспитывая двух дочерей, Е. Бош одновременно занималась самообразованием. В начале 1907 года развелась с мужем и поселилась в Киеве. Установила контакт с местными большевиками, вместе с младшей двоюродной сестрой Еленой Розмирович вела подпольную революционную деятельность. В феврале 1911 года — секретарь Киевского комитета РСДРП(б), завязала переписку с В. Лениным и Н. Крупской.
В апреле 1912 года Е. Бош арестовали. За год заключения в Екатеринбургской тюрьме её здоровье (к этому она уже страдала болезнями сердца и лёгких) значительно ухудшилось. Тяжело больную чахоткой Е. Бош Киевская судебная палата осудила к лишению гражданских прав и пожизненной ссылке в Сибирь.
Однако в отдалённой Качугской волости Верхоленского уезда Иркутской губернии, куда была сослана Е. Бош, она задержалась недолго. Вместе с другим руководителем киевских большевиков, который проходил по одному делу с Е. Бош, — Г. Пятаковым, она бежала через Владивосток в Японию, а потом переехала в USA и наконец — в Швейцарию. На Бернской конференции заграничных секций РСДРП Е. Бош и Г. Пятаков образовали оппозицию В. И. Ленину, примкнув к так называемой «Божийской группе» (по названию предместья Монтрё — Божьи), в которую входили Н. Бухарин, Н. Крыленко, Е. Розмирович. После обострения разногласий между руководителями ЦК РСДРП (главным образом, в оценке национального вопроса) Е. Бош и Г. Пятаков переехали в столицу Швеции — Стокгольм, а потом в столицу Норвегии — Христианию.
Возвратившись в первые дни после свержения самодержавия в Россию, Е. Бош и Г. Пятаков приложили немало сил, чтобы организовать оппозицию ленинскому курсу на социалистическую революцию — сначала в Петрограде, а потом в Киеве. Однако после Апрельской конференции РСДРП(б), (Е. Бош была её делегатом), она перешла на ленинские позиции. Была избрана главой окружного, потом секретарём областного комитета РСДРП(б) Юго-Западного края. Как делегат принимала участие в работе VI съезда большевистской партии.
К тому времени достиг максимума конфликт с секретарём Киевского комитета РСДРП(б) Г. Пятаковым. Идейные споры привели даже к разрыву их супружеских связей (они находились в гражданском браке). В октябрьские дни 1917 года Е. Бош находилась в Виннице, была одним из руководителей вооружённого восстания против войск Временного правительства, которое было подавлено верными Временному правительству войсками. Принимала деятельное участие в подготовке Областного (краевого) съезда РСДРП(б) в Киеве (3–5 декабря 1917 г.), который стремился создать всеукраинскую организацию большевиков — РСДРП(б) — социал-демократия Украины, вошла в состав избранного съездом главного комитета этой организации.
Е. Бош была одним из организаторов Всеукраинского съезда Советов, провозглашения Украины советской республикой — Украинской Народной Республикой Советов (УНРС), формирования её органов государственной власти. В декабре 1917 года по её инициативе делегаты-большевики и представители левых течений ряда других партий покинули съезд Советов в Киеве, на котором они оказались в меньшинстве, переехали в Харьков, объединились там с делегатами III Донецко-Криворожского областного съезда Советов и провели 11–12 декабря I Всеукраинский съезд Советов. Съезд провозгласил Украину республикой советов, заявил о её федеративной связи с Советской Россией, объявил власть Центральной Рады в Украинской Народной республике недействительной, а законы и распоряжения — недействующими. На Украину распространялось действие декретов Совнаркома Советской России.
Е. Бош стала одним из членов ЦИК Советов Украины — высшего органа власти в советской республике, который сформировал исполнительный орган власти — Народный секретариат. Это оказалось нелёгким делом. К разногласиям между «хозяевами» (харьковчанами) и «приезжими» (киевлянами) о нормах представительства своих сторонников прибавился и существенный недостаток кадров украинского происхождения. Наконец, сошлись на том, что претенденты на правительственные должности должны иметь прежде всего высокие деловые и политические качества и быть «по возможности с украинскими фамилиями». Поскольку на должность руководителя правительства «настоящего украинца» не нашли, было решено «главу Совета народных секретарей временно не избирать». Также постановили, что «народный секретарь внутренних дел будет координировать работу Народного секретариата», иными словами, станет исполняющим обязанности главы правительства. Эту должность 17 декабря заняла Е. Бош. В тот же день ЦИК Советов Украины решил «организовать при президиуме ЦИК отдел управления, который должен работать под руководством народного секретаря внутренних дел». Этим постановлением дополнительно подтверждался статус Е. Бош как фактического руководителя правительства. До конца января 1918 года правительство находилось в Харькове, 30 января перенесло свою работу в Киев, в начале марта — в Полтаву.
Поспешный и немотивированный переезд Народного секретариата в Киев Е. Бош со временем стала считать ошибочным. Условия для деятельности правительства по многим причинам значительно ухудшились. В обстановке сплошного хаоса, нарастания внутренних разногласий, Е. Бош с её деятельной, неугомонной вплоть до фанатизма натурой всё чаще стала прибегать к решительным, резким шагам и решениям. Оппоненты начали называть её «диктатором» и даже предпринимать шаги к изоляции. Понимая это, Е. Бош сама инициировала передачу своих функций Н. Скрипнику, который вёл себя значительно обдуманнее.
Е. Бош не соглашалась без боя оставлять австро-германским войскам Киев, однако её позицию не разделяло большинство коллег из политического и военного руководства УССР. Её буквально силком эвакуировали из Киева. Было выдвинуто требование о смещении её с должности фактического главы правительства. Учитывая сказанное, а также в знак несогласия с подписанием Брестского мира, по которому советская Россия признавала мирное соглашение ЦР с Германией и её союзниками, Е. Бош 4 марта сложила свои полномочия народного секретаря. Правительство осталось без руководителя, в связи с чем в этот же день на должность главы Народного секретариата избрали Н. Скрипника.
Увлёкшись «левокоммунистическими» взглядами, Е. Бош отказалась эвакуироваться с руководящими учреждениями УССР в город Екатеринослав. Она стала политработником в группе войск В. Примакова, которая с тяжёлыми боями на протяжении двух месяцев отступала из района города Бахмач к Мерефе.
Произошло новое обострение болезни. Немного подлечившись в Тамбове и Липецке, Е. Бош приняла участие в работе I съезда КП(б)У в Москве.
По настоянию В. И. Ленина и Я. М. Свердлова Е. Бош направили в Пензу, где она возглавила губком РКП(б). В этом регионе, по мнению В. И. Ленина, была «необходима твёрдая рука» для активизации работы по изъятию хлеба у крестьянства. В Пензенской губернии надолго запомнили жестокость Е. Бош, проявленную при подавлении крестьянских восстаний в уездах. Когда пензенские коммунисты — члены губисполкома воспрепятствовали её попыткам устроить массовые расправы над крестьянами, Е. Бош обвинила их «в излишней мягкости и саботаже» в телеграмме на имя В. И. Ленина. Исследователи склоняются к мнению, что Е. Бош, будучи «психически неуравновешенным человеком», сама спровоцировала крестьянские волнения в Пензенском уезде, куда её направили в качестве агитатора продотряда. По воспоминаниям очевидцев, «в с. Кучки Бош во время митинга на сельской площади лично застрелила крестьянина, отказавшегося сдавать хлеб. Именно этот поступок возмутил крестьян и вызвал цепную реакцию насилия». Жестокость Е. Бош по отношению к крестьянству сочеталась с её неспособностью пресечь злоупотребления своих продотрядовцев, многие из которых не сдавали государству изъятый у крестьян хлеб, а обменивали на вино и водку.
После обострения ситуации на Южном фронте ЦК РКП(б) прикомандировал её на Юг России. Она возглавила политотдел Реввоенсовета Каспийско-Кавказского фронта. От коммунистов Астрахани была делегатом VIII съезда РКП(б). Потом работала в Совете обороны Литовско-Белорусской ССР, а также на должности особоуполномоченного Совнаркома УССР в прифронтовой с деникинцами зоне.
Болезнь давала себя знать всё чаще и чаще, всякий раз надолго приковывая Е. Бош к постели. Некоторое время она работала в ЦК Всероссийского профсоюза земли и леса, Наркомате образования, в комиссии Центросоюза и Наркомпрода по помощи голодающим, в наркомате рабоче-крестьянской инспекции. Правительство не раз направляло Е. Бош на лечение в Грузию, Германию, Италию. Когда мучения от болезни стали невыносимыми, Е. Бош покончила жизнь самоубийством в Москве 5 января 1925 года.
Сергей Константинович Минин (1882–1962). Родился в семье священника 29 июня 1882 года, уроженец посада Дубовка Саратовской губернии. Учился на юридическом факультете Венского и на историко-филологическом факультете Юрьевского университета. Член РСДРП(б) с 1905 года, за революционную деятельность подвергался тюремному заключению и ссылкам. С приходом к власти Временного правительства и созданием Советов в регионах в феврале 1917 года возглавлял комитет РСДРП(б) Царицына, избирался председателем городского Совета рабочих и солдатских депутатов. После Октябрьской революции стоял во главе взявших власть в Царицыне большевиков, и на должности председателя революционного военного совета стал главой города, в это время сблизился со Сталиным и Ворошиловым. С 1918 года член РВС Северо-Кавказского ВО, член РВС 10-й армии РККА. Член коллегии НКВД. В 1918–1920 годах член РВС ряда фронтов и армий, начальник управления НКВД РСФСР. С мая 1920 года член РВС 1-й Конармии. В 1923–1925 годах член Северо-Западного бюро ЦК РКП(б).
В 1924–1926 годах занимал пост уполномоченного Народного комиссариата просвещения РСФСР по ВУЗам и рабочим факультетам Ленинграда. С 23 мая 1925 года фактически возглавил Ленинградский государственный университет, дублируя полномочия с ректором Державиным. Руководил присоединением Ленинградских Географического и Химико-фармацевтического институтов, с 1925 года ставшими отдельными факультетами при университете. С осени 1925 года уступил свои полномочия заместителю В. В. Покровскому. В годы управления университетом выдвинул лозунг «философию за борт», утверждая, что философия, как и религия, враждебна пролетариату, и что пролетариат должен опираться в первую очередь на науку. Подобные взгляды разделяли многие деятели пролеткульта, но такая позиция вступила в противоречие с позицией РКП(б), утверждавший про «единственно верную научную философию» — марксизм-ленинизм.
В 1927 году в связи с психическим заболеванием отошёл от общественной деятельности. С 1954 года персональный пенсионер, награждён орденом Красного Знамени. Умер в Москве 8 января 1962 года. (Википедия).
Александр Григорьевич Гойхбарг (1883–1962). Окончил юридический факультет Петербургского университета. С 1914 года состоял приват-доцентом кафедры гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского университета. В 1904–1917 годах — член РСДРП (меньшевик).
Перевёл на русский язык сочинения Каутского, письма Карла Маркса к члену Интернационала Кугельману.
После захвата власти большевиками стал большевиком. С начала 1918 года работал в Наркомюсте: являлся членом Коллегии НКЮ и заведующим Отделом кодификации и законодательных предположений.
Гойхбарг принимал активное участие в кодификации советского брачного, семейного и опекунского права и был вдохновителем всего советского законодательства. 4 ноября 1918 года он докладывал на заседании ВЦИК о проекте Кодекса законов о браке. Председательствовал в комиссии по разработке КЗоТ 1918 года.
По формулировке Гойхбарга, одной из задач коммунистического строя является замена частной, индивидуальной, родительской заботы о детях без всяких изъятий общественной заботой о них.
25 сентября 1919 года присутствовал на собрании агитаторов и пропагандистов РКП(б) в помещении московского комитета, когда там произошёл взрыв.
В 1919–1920 годах — был членом Сибревкома и заведующим юридическим отделом Сибревкома. Выступал обвинителем на процессе против министров Российского правительства, который проходил с 20 по 30 мая 1920 года в Омске.
А. Г. Гойхбарг возглавлял комиссию по подсчету убытков, причинённых Советской России войной и международной блокадой.
В 1924 году бывший приват-доцент кафедры гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского университета А. Г. Гойхбарг писал в своей работе: «Всякий сознательный пролетарий знает… что религия — опиум для народа. Но редко кто… осознает, что право есть ещё более отравляющий и дурманящий опиум для того же народа».
В 1930-1940-х годах — на юрисконсультской работе в Наркомате внешней торговли.
В 1947 году был арестован по обвинению в антисоветской агитации. После заключения врачебной комиссии от 10 января 1948 года, в котором было указано, что Гойхбарг страдает маниакально-депрессивным психозом с параноидной окраской и нуждается в стационарном лечении, Гойхбарг был отправлен на судебно-психиатрическую экспертизу в Институт им. Сербского для определения его вменяемости.
Согласно акту СПЭ института имени Сербского от 20 января 1948 года Гойхбарг являлся психопатической личностью с параноидальным развитием, осложненным артериосклерозом головного мозга и был признан невменяемым. Решением ОСО НКВД был отправлен на принудительное лечение. С января 1948 года по декабрь 1955 года находился на принудительном лечении в Казанской тюремной психиатрической больнице.
Карл Гертович Розенталь (1886–1940). Первый руководитель московской советской милиции.
Латыш. Член РСДРП с 1905 года. До 1917 года занимался революционной деятельность, подвергался репрессиям.
В сентябре-ноябре 1917 года председатель Центральной ревизионной комиссии Моссовета.
В 1918 году был начальником Московской уголовно-розыскной милиции. Приказом НКВД РСФСР по главному управлению милиции было образовано Центральное управление уголовного розыска (Центророзыск). 10 октября 1918 г. его первым начальником стал начальник МУУР К. Г. Розенталь. При этом начальником МУУР он оставался по совместительству до ноября 1918 года. Провёл успешное расследование ограбления почтового вагона с крупной суммой денег между станциями Кашира и Ожерелье Рязанско-Уральской железной дороги.
Член коллегии центрального управления лагерей НКВД РСФСР в 1919 году. Арестован по личному распоряжению Ф. Э. Дзержинского за превышение власти. Предан суду. Освобождён решением ВЦИК. В декабре 1919 года был вновь назначен руководителем Центророзыска.
В 1920 году вышел из РКП(б) в связи с психическим заболеванием.
Шагов Николай Романович (21.02.1882-09.06.1918).
Депутат 4-й Государственной думы Российской империи от Костромской губернии.
Русский, православного вероисповедания, из семьи крестьянина деревни Клинцово Остреповской волости Нерехтского уезда Костромской губернии. В 1894 году окончил 3 класса церковно-приходской школы в селе Красное. С 1894 года подсобный рабочий, с 1897 подручный ткача, в 1899–1912 годах рабочий-ткач фабрики «Товарищества мануфактур Анны Красильщиковой с сыновьями» в селе Родники Юрьевецкого уезда Костромской губернии. Участник стачек 1895–1897 и начала 1900-х годов. С 1903 года посещал фабричные курсы, организованные в Родниках социал-демократами. С 1904 года выполнял отдельные поручения Родниковской социал-демократической организации. Член РСДРП, большевик (с 1905). В 1906 году один из организаторов профсоюза текстильщиков в Родниковском районе, рабочей книжной лавки, через которую ткачи снабжались революционной литературой. Председатель родниковского Общества потребителей и рабочего кооператива (1908). Женат, имел сына.
20.10.1912 года избран в 4-ю ГД от съезда уполномоченных от рабочих, Входил в Социал-демократическую фракцию, после её раскола (ноябрь 1913) — член Российской социал-демократической рабочей фракции. Член комиссий: земельной, о народном здравии. В Думе произнес две речи о столыпинской аграрной политике, написанные для депутатов-большевиков В. И. Лениным. На основании статьи 38 Учреждения ГД удалялся на 15 заседаний.
Участник Краковского (1912) и Поронинского (1913) совещаний ЦК РСДРП. Публиковал статьи в газете «Правда». Занимался нелегальной работой: в качестве доверенного лица ЦК РСДРП в 1913 году объезжал промышленные районы и выступал перед рабочими, настаивая на необходимости активизировать забастовочную борьбу. Зимой — весной 1914 года руководил стачечным движением в Костромской губернии; в мае — июле 1914 года руководитель забастовки текстильщиков в Костромской губернии.
С начала 1-й мировой войны проводил антивоенную и революционную агитацию; выступал за поражение России в мировой войне. Вместе с другими членами большевистской фракции арестован 6.11.1914 года, осужден за государственную измену и сослан «на вечное поселение» в Туруханский край (ноябрь 1914). После Февральской революции 1917 года возвратился в Петроград тяжело больным. По приглашению Временного комитета Государственной думы (ВКГД) участвовал в работе Комиссии для выделения пособий пострадавшим от революции (29 марта). Позднее выехал в Кострому, участвовал в работе местной большевистской организации.
В октябре 1917 года находился в психиатрической больнице в Костроме, где и умер.
Пётр Кузьмич Запорожец (1873–1905). В 1886–1891 годах — учился в Киевском реальном училище. С 1891 года был студентом Петербургского технологического института, где вступил в марксистский кружок и в 1895 году под руководством В. И. Ленина участвовал в организации Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» и был участником центрального кружка этого союза. Вёл социал-демократическую пропаганду среди рабочих в районах Нарвской и Московской застав. В 1895 году приезжал в Киев с организационным задачами.
В декабре 1895 года революционер был арестован и осуждён на пять лет ссылки. Находясь в тюрьме, психически заболел. В 1897 году находился в киевской Кирилловской психиатрической больнице. Впоследствии — скончался в больнице в Виннице.
Михаил Сергеевич Кедров (1878–1941). Сын нотариуса. В 1897 году поступил на юридический факультет Московского университета, который не окончил, будучи исключён в 1899 году за революционную деятельность. В 1900–1902 годах учился в Демидовском юридическом лицее в Ярославле, откуда был изгнан когда в 1901 году был арестован «за проведение антиправительственной сходки студентов». В 1901 году вступил в РСДРП, большевик. Свою часть отцовского наследства (около 100 тысяч рублей золотом) передал партии. Женился на Ольге Дидрикиль. Сестра Ольги Дидрикиль Нина была женой революционера Н. И. Подвойского (который учился в Демидовском лицее в одно время с Кедровым), а другая сестра, Августа стала матерью деятеля органов госбезопасности А. X. Артузова. Психические расстройства, по-видимому, являлись настоящим бичом семьи Кедровых. Достаточно сказать, что старший брат Михаила умер душевнобольным в костромской психиатрической лечебнице. Дурная наследственность перешла и к одному из сыновей Кедрова — Игорю.
Работал в Нижегородской, Ярославской, Симферопольской парторганизациях. В начале 1903 года был отправлен в административную ссылку в Вологодскую губернию. В 1904 году участвовал в подкопе в Таганскую тюрьму. В октябре 1905 года организовывал рабочие дружины в Костроме. Во время Московского восстания занимался снабжением восставших оружием.
В январе 1906 г. Кедров перешел на нелегальное положение. По поддельному паспорту на имя мещанина города Рогачева Могилевской губернии, приказчика Иванова Михаила Сергеевича, жил в разных городах Российской империи. Для пополнения партийной кассы несколько раз устраивал концерты в Твери и принимал в них участие как пианист.
После поражения революции был агентом ЦК РСДРП по распространению партийной литературы. Руководил петербургским книжным издательством «Зерно», в котором печатал работы В. И. Ленина. Был арестован и немногим более двух лет провёл в крепости «за принадлежность к социал-демократической рабочей партии».
В 1912 году эмигрировал в Швейцарию. Поддерживал контакты с Лениным. Слушал лекции по медицине в университетах Берна и Лозанны. В 1916 году по заданию ЦК вернулся в Россию, под видом врача работал на Кавказском фронте.
В марте-апреле 1917 года председатель Совета в Шериф-хане (северная Персия). С мая 1917 года член Военной организации при ЦК РСДРП(б) и Всероссийского бюро большевистских организаций в Петрограде, редактор газеты «Солдатская правда». Создал газеты «Рабочий и солдат» и «Солдат».
С ноября 1917 года член коллегии Наркомата по военным делам РСФСР, комиссар по демобилизации русской армии. В августе-сентябре 1918 года командующий войсками Северо-Восточного участка отрядов завесы.
С сентября 1918 года начальник Военного отдела ВЧК. После того как в декабре 1918 года Военный контроль и Военный отдел ВЧК были объединены в Особый отдел ВЧК — начальник Особого отдела. 1 января 1919 года Кедров издал приказ, в котором сообщалось о создании Особого отдела. Приказ предписывал объединить повсеместно органы Военного контроля и военные отделы ЧК и образовать особые отделы фронтов, армий, военных округов и губерний.
В 1918 году М. С. Кедров, совместно с А. В. Эйдуком, занимался созданием первых концлагерей и реализацией политики «красного террора» в Северной области: Архангельская, Вологодская, Вятская губернии, Карелия. Кедровым были «основаны» концлагеря в Холмогорах, Ухте, Архангельске, Котласе, Сольвычегодске, Вологде, Нарьян-Маре, Лодейном Поле.
Одновременно с марта 1919 года член коллегии ВЧК. С мая 1919 года особоуполномоченный ВЧК в Вологде, затем на Южном и Западном фронтах.
Неоднократно руководил комиссиями по проверке (и чистке) различных государственных учреждений. С конца 1919 года председатель Всероссийской комиссии по улучшению санитарного состояния Республики.
В марте 1920 года назначен членом специальной правительственной комиссии по расследованию злодеяний интервентов и белогвардейцев на Севере. Прибыв на Соловецкие острова, Кедров ликвидировал Соловецкий монастырь, сослав его руководство.
Дальнейшая работа М. Кедрова в госорганах стала невозможной: он всё сильнее злоупотреблял наркотиками, отчего у него начались психические расстройства. Дзержинский перевел его на хозяйственную работу, но все посты, которые он занимал в последующие 15 лет, были синекурой: не увольняли его лишь потому, что он был когда-то близок к Ленину. И. В. Сталин, которого Кедров изводил требованиями дать «ответственную должность», сплавил его старшим научным сотрудником Нейрохирургического института, с предписанием персоналу: к работе с пациентами не допускать. Так что «старший научный сотрудник» Кедров ходил на работу исключительно за зарплатой. Летом 1937 года М. С. Кедров был арестован. Человека, нуждавшегося в серьёзном лечении, содержали в Лефортовской тюрьме, и обвинили в «шпионаже в пользу США». Летом 1941 года его судила Военная Коллегия Верховного Суда СССР, но, видя его состояние, члены суда М. Р. Романычев, А. А. Чепцов, В. Д. Буканов назначили судебно-психиатрическую экспертизу и вынесли определение о переводе Кедрова в медицинское учреждение. Несмотря на оправдательный приговор, Л. П. Берия дал личное указание не выпускать Кедрова из тюрьмы. 27 октября 1941 года Кедров вместе с другими арестованными был вывезен в посёлок Барбош Куйбышевской области и 28 октября 1941 года там расстрелян.
Афанасий Иосифович Ремнев (1889–1919). Прапорщик царской армии, участник июльских событий в Петрограде. По свидетельству Ф.Ф. Раскольникова, 3 июля 1-й пулемётный полк прислал своих делегатов в Кронштадт, призывая вооружиться и двинуться на Петроград. По мнению Раскольникова, делегаты 1 — го пулемётного полка находились под влиянием анархистов.
В Кронштадте была создана организационная комиссия по руководству демонстрацией из 9 человек, в неё вошли Ф.Ф. Раскольников (большевик), С. С. Гредюшко, С. М. Рошаль (большевик), П. Н. Беляевский (эсер), А. Павлов, А. К. Самоуков, Г. Попуриди (эсер), М. М. Мартынов, А. И. Ремнев.
«Распалённая братва из Кронштадта — около 10000 матросов во главе с Ф. Раскольниковым, С. Рошалем, А. Ремневым, М. Урицким, Ф. Хаустовым, И. Смилгой, Н. Подвойским и В. Невским (Кривобоковым) — радикалами из Военной организации большевиков — двинулась туда, где размещались ЦК и ПК большевиков, а потом к Таврическому и Мариинскому дворцам.»
После июльского выступления «В «Крестах» оказались Троцкий, Каменев, Луначарский, Раскольников, Сахаров, Рошаль, Ремнев, Хаустов, Антонов-Овсеенко, Дыбенко, Ховрин и много других руководителей «Военки» и офицеров, сторонников большевиков».
Затем Ремнев — командир 1-го Минского революционного полка, командующий 2-й (Особой) армией Западного фронта. Был арестован в апреле 1918 года по обвинению в преступлении по должности. Содержался в Бутырской тюрьме, затем в связи с заболеванием — в тюремной больнице и психиатрической лечебнице, откуда бежал. Скрывался в Самарской губернии. В июле 1919 года был вновь арестован и осуждён.
Иван Густович Слесарев-Кульман (1884–1950).
Иоганн Николас Фридрих Густавов Кульман, немец, лютеранин, из Курляндии, мыза Усмайтен, из крестьян, скорее, из фермеров — его отец имел поместье Усмайтен, в семье было 5 сыновей и дочь.
Окончил гимназию и Коммерческий инженерный институт. Владел несколькими языками, был активным подпольщиком в Москве и Минске, возил «Искру» из-за границы, был членом Московского ревкома, участвовал в подписании Брестского мира. После пропал.
В созданный 26 октября (8 ноября) 1917 года ВРК Пресненского района Москвы вошли И. Г. Слесарев (Кульман) — комиссар района, Г. Я. Беленький (секретарь райкома), М. С. Жаров, И. В. Зубков, Ф. М. Шеногин, позднее И. Т. Меркулов (председатель ВРК), М. В. Рыкунов и другие.
В 1943 году его обнаружил родной брат в Столбовой в Психоневрологической больнице, куда он попал в 1928 году. Ничего не известно о 10 годах его жизни до больницы, в которой он пробыл более 20 лет. В войну в больнице заведовал карточками, вёл бухгалтерию, но был её пациентом, имел маленькую комнату-палату на одного. До реабилитации не дожил. Умер 18 марта 1950 года от сердечной недостаточности в ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ БОЛЬНИЦЕ.
Левым эсером был Михаил Артемьевич Муравьёв (1880–1918). Родился он в крестьянской семье. Учился в Костромской учительской семинарии. В 1898 году поступил вольноопределяющимся в армию, в 1901 году окончил двухгодичное Казанское пехотное юнкерское училище, после которого был распределён в город Рославль Смоленской губернии. В том же году отличился на учениях, взяв в плен командующего войсками условного противника Куропаткина. Муравьёва знали и как «дамского сердцееда». После одной из ссор на полковом балу Муравьев убил на дуэли офицера, за что был лишен погонов. Дуэлянту также предстояло отбыть полтора года арестантских рот, но это наказание было заменено длительной гауптвахтой. Он также был восстановлен в офицерском звании и провинившегося поручика направили командиром роты 122-го пехотного Тамбовского полка. Воевал он храбро, но в феврале 1905 года был тяжело ранен в голову и оказался в госпитале. И хотя врачам удалось поставить его на ноги, у поручика, как свидетельствовали медицинские документы, «остались тяжелые и неизлечимые последствия, связанные с повреждением нервных стволов, выраженные в головокружениях, ослаблении слуха и т. д.».
Около пяти лет Муравьёв провёл за границей, в первую очередь — во Франции, где посещал Парижскую военную академию. В Париже на Муравьёва оказал влияние культ Наполеона.
На 1 января 1909 года служил в 1-м Невском пехотном полку на Кавказе в чине поручика. Семь лет служил преподавателем в Казанском военном училище, женился на дочери командира резервного Скопинского пехотного полка.
На Первой мировой войне Муравьёв в начале ноября 1914 года под Краковом получил тяжёлое ранение. И снова госпиталь — на сей раз в Царском Селе, где работали сестрами милосердия царица Александра Федоровна и её фрейлины.
Условия в госпитале были лучше, чем в других. И все же Муравьев ими был недоволен. Однажды ему не подали положенной порции вина, и капитан устроил настоящий скандал, крича во все горло: «Воюешь за них, а им рюмки вина жалко»… Раненого поспешили успокоить, учитывая и его характер, и состояние расстроенной нервной системы: даже накануне выписки из госпиталя доктора отмечали у пациента «сильные головокружения, утомляемость, общую слабость, плохой сон, по ночам частые кошмары…»
Затем Муравьёв был переведён преподавателем тактики в школу прапорщиков в Одессе. После Февральской революции попытался сместить одесского губернатора М. Эбелова как «недостаточно революционного и кадетского».
На 1-м съезде Юго-Западного фронта в мае выступил с инициативой создания добровольческих ударных частей. В Петрограде возглавил «Оргбюро Всероссийского центрального комитета для вербовки волонтёров в ударные части» (также председатель Центрального исполкома по формированию революционной армии из добровольцев тыла для продолжения войны с Германией), вёл работу по формированию добровольческих ударных батальонов. На этом поприще Муравьёву удалось сформировать до 100 «батальонов смерти» и несколько женских батальонов. Он был замечен Керенским. Стал начальником охраны Временного правительства, был произведён в подполковники.
После поражения Корниловского выступления разорвал дальнейшие отношения со Временным правительством, и примкнул к левым эсерам, активно критиковавшим Керенского слева. После Октябрьской революции предложил свои услуги Советскому правительству. Уже через два дня после восстания в Петрограде Муравьёв встретился со Свердловым и Лениным, после чего был уполномочен организовать борьбу с мародёрами, грабившими петроградские винные лавки.
С 27 октября (9 ноября) 1917 года — член штаба Петроградского ВРК, с 28 октября — начальник обороны Петрограда, с 29 октября назначен главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, с 30 октября — командующий войсками, действовавшими против войск Керенского — Краснова. 8 (21) ноября 1917 года Муравьёв заявил о сложении своих полномочий в связи с отзывом левыми эсерами своих представителей с ответственных государственных постов.
9 (22) декабря 1917 года Муравьёв был назначен начальником штаба наркома по борьбе с контрреволюцией на Юге России В. А Антонова-Овсеенко. Совместно с командующим войсками Московского военного округа Н. И. Мурадовым формировал в Москве отряды Красной гвардии для отправки на Дон против войск атамана А. М. Каледина.
В январе-феврале 1918 года командовал группой войск на Киевском направлении. 19 января вошёл в Полтаву, где разогнал нелояльный к нему местный Совет, заменив его ревкомом. Председатель совета Андрей Заливчий, как и другие члены совета были арестованы. При занятии Полтавы Муравьёв приказал расстрелять 98 юнкеров и офицеров местного юнкерского училища.
Через четыре дня после подавления войсками Центральной рады Январского восстания в Киеве войска Муравьёва вошли в Киев, где был установлен режим террора. При штурме города был проведён массовый артобстрел (до 15 тысяч снарядов), в результате которого был разрушен дом Грушевского. Перед началом самого штурма Муравьев 4 февраля 1918 года отдал своим войскам приказ: «войскам обеих армий приказываю беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и врагов революции».
25 января (7 февраля) революционными матросами Муравьёва был самовольно убит с целью грабежа киевский митрополит Владимир. Сам же Муравьёв наложил на киевскую «буржуазию» контрибуцию в 5 млн. руб. на содержание советских войск. По сведениям украинского Красного Креста, в первые дни после установления власти Муравьёва в Киеве было убито до 5 тысяч человек, из них до 3 тысяч — офицеры.
14 февраля 1918 года он был назначен командующим фронтом, получив задачу выступить против румынских войск, стремившихся захватить Бессарабию и Приднестровье. В своей телеграмме Ленин потребовал от Муравьёва: «Действуйте как можно энергичнее на Румынском фронте». Муравьёв командовал войсками Одесской Советской республики до 12 марта 1918 года, однако удержать город не смог. 1 апреля 1918 г., бросив свои войска, прибыл в Москву. 28 апреля М. Муравьев был арестован ЧК и брошен в тюрьму после того, как представители комитета «1-й революционной армии» обвинили бывшего главкома «в расправах, расстрелах, самодурстве, предоставлении армии права грабить города, села».
Началось следствие. Тех, кто лично сталкивался с Муравьевым, поражало его обхождение даже с ближайшим окружением. Рассказывали, что он застрелил шофера, у которого в «неподходящий момент» сломалась машина. Одного железнодорожного рабочего главком приказал расстрелять за то, что тот осмелился похлопать его по плечу, а другого за то, что обратился к нему со словом «голубчик». Свидетели высказывали свои сомнения относительно психического здоровья главкома:
«Впечатление у меня от Муравьева, как о человеке чрезвычайно нервном, кровожадном — одним словом, человеке неуравновешенном, ненормальном» (В. Примаков, командир полка Червоного казачества);
«Все его жесты, мимика, страшная возбужденность вызывали у меня ощущение, что передо мною ненормальный человек» (В. Фейерабенд, бывший начальник штаба «2-й революционной армии»);
«Я никогда не видел таких людей, как Муравьев: это был совершенно ненормальный человек с явно выраженной манией величия» (С.Мойсеев, глава армейского комитета «1-й революционной армии»).
Медицинское обследование М. Муравьева в тюрьме показало, что он действительно страдал «неврастенией в степени большей, чем средняя». С 10 июня подполковник был переведен из Бутырки в частную психиатрическую лечебницу О. Чичеровой.
Муравьёв был оправдан и 13 июня 1918 года получил назначение командующим Восточным фронтом. В ночь с 9 на 10 июля Муравьёв, бросив штаб фронта в Казани, без ведома реввоенсовета фронта погрузил два лояльных себе полка на пароходы и отбыл из города. Перед мятежом успел приказом по фронту перебросить из Симбирска в Бугульму местную коммунистическую дружину.
11 июля он с отрядом в тысячу человек прибыл на пароходе «Мезень» из штаба фронта, размещавшегося в Казани, в Симбирск, занял стратегические пункты города и арестовал руководящих советских работников. Выступил против заключения Брестского мира с Германией, объявил себя «главкомом армии, действовавшей против Германии», телеграфировал в СНК РСФСР, германскому посольству в Москве и командованию Чехословацкого корпуса об объявлении войны Германии. Войскам фронта и Чехословацкому корпусу (с которым он до мятежа и должен был воевать) предписывалось двигаться к Волге и далее на запад для отпора германским войскам.
Муравьёв выступил с инициативой создания так называемой Поволжской Советской республики во главе с левыми эсерами Спиридоновой, Камковым и Карелиным. Планировал привлечь на свою сторону чехословаков и офицеров. На сторону Муравьёва перешли левые эсеры: командующий Симбирской группой войск и Симбирским укрепрайоном Клим Иванов, и начальник Казанского укрепрайона Трофимовский.
Ленин и Троцкий в совместном правительственном обращении заявили, что «Бывший главнокомандующий на чехословацком фронте, левый эсер Муравьев, объявляется изменником и врагом народа. Всякий честный гражданин обязан его застрелить на месте».
11 июля 1918 года Муравьёв явился на заседание исполкома губернского Совета вместе с представителями левоэсеровской фракции, предложив отдать ему власть. На тот момент местные левые эсеры ещё не были удалены от власти, и занимали посты военного, земельного и продовольственного губернских комиссаров.
К этому времени председателю губернского парткома Варейкису удалось тайно разместить вокруг здания латышских стрелков, бронеотряд и особый отряд ЧК. Сам Муравьёв также безуспешно попытался заблокировать здание шестью броневиками. Во время заседания из засады вышли красногвардейцы и чекисты, и объявили об аресте. Муравьёв оказал вооружённое сопротивление, и был убит.
Заключение
А. В. Островский в той же статье продолжает анализ правления РКП(б):
«Взяв власть в свои руки и провозгласив курс на превращение буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую, она на практике не сделала ни одного шага, который бы свидетельствовал о социалистической трансформации российского общества. Более того, почти с самого начала наметилась тенденция к ликвидации некоторых достигнутых уже завоеваний буржуазно-демократической революции.
Прежде всего, это касалось политических свобод: уже в течение первого года существования Советское правительство ликвидировало свободу печати, слова, собраний, митингов и шествий, свободу политических партий. И если первоначально эти ограничения в первую очередь были направлены против тех социальных сил, которые с самого начала объявили войну Советской власти, то со временем происходит свёртывание демократии и для «победителей».
Неизбежность этого была очевидна ещё до того, как партия большевиков пришла к власти. Россия являлась крестьянской страной и действительная демократия в ней могла быть только крестьянской.
…Первая советская конституция приравняла один голос горожанина к пяти голосам крестьян. Делая такой шаг, большевики называли его временным и мотивировали необходимостью обеспечить в стране диктатуру пролетариата. Однако уже в 1918–1919 годах происходит наступление и на политические права рабочего класса, в результате чего Советское государство, так и не став орудием диктатуры пролетариата, превращается в орудие диктатуры партии большевиков.
Одновременно с этим происходило постепенное ограничение внутрипартийной демократии. Причём если в годы гражданской войны его можно было бы объяснить особенностями военного времени, то после окончания войны стало очевидно: дело заключается не только в этом. В основе прежней внутрипартийной демократии лежала сложившаяся внутри партии ещё до революции система финансирования. Каждая партийная организация имела собственный бюджет, и именно за его счёт частично формировался бюджет Центрального комитета. В связи с этим местные партийные организации сами решали, какой партийный аппарат они могут содержать, и сами определяли его состав. В 1919–1921 гг. была проведена реформа, направленная на создание единой партийной кассы. В связи с этим все членские взносы и другие доходы местных партийных организаций должны были передаваться Центральному комитету, который теперь уже сам из собственного бюджета финансировал местные организации, определял штаты партийного аппарата и держал в своих руках кадровые перестановки. Это привело к тому, что в 1921–1923 гг. началась ликвидация прежней внутрипартийной демократии и партия стала превращаться в послушное орудие Центрального комитета, а диктатура партии в диктатуру вождей. Отрыв партии от народа, а верхов партии от её низов означал, что, не доверяя народу, верхи партии создали такую политическую систему, которая, потеряв контроль снизу, стала способной к проведению любой политики, в том числе и политики, направленной против коренных интересов как самой партии, так и интересов народа. Более того, потеряв контроль снизу, верхи партии оказались один на один со своими более сильными зарубежными партнёрами.
И по мере того, как развивался этот процесс, зависимость верхов партии от иностранного капитала возрастала… «Давление империализма на Советский Союз, — писал Л. Д. Троцкий, — имеет задачей изменить самую природу советского общества. Борьба — сегодня мирная, завтра военная — идёт из-за форм собственности. В качестве передаточного механизма этой борьбы бюрократия опирается то на пролетариат против империализма, то на империализм против пролетариата, чтобы увеличить свою собственную власть. В то же время она нещадно эксплуатирует свою роль распределителя скудных жизненных благ для обеспечения своего благополучия и могущества… Можно с полным основанием сказать, что пролетариат, господствующий в отдельно взятой стране, всё ещё остаётся угнетённым классом. Источником угнетения является мировой империализм, передаточным механизмом угнетения — бюрократия». А следовательно, хотя прежние эксплуататорские классы в нашей стране были ликвидированы, сама эксплуатация не исчезла. Новое заключалось в том, что после революции наша страна стала эксплуатироваться главным образом или же почти полностью извне. Система, характерная для стран с колониальной зависимостью…
Полемизируя в 1923 г. с Н. Сухановым, В. И. Ленин писал:
«Если для создания социализма требуется определённый уровень культуры (хотя никто не может сказать, каков именно этот определённый «уровень культуры»), то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путём предпосылок для этого определённого уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы».
Долгое время эти ленинские слова приводились как пример творческого подхода к марксизму. В действительности же они свидетельствуют, что и В. И. Ленин, и его последователи явно недооценивали того, что «догнать другие народы» т. е. завершить индустриализацию невозможно было без форсирования процесса первоначального накопления. А поэтому пришедшая к власти партия большевиков должна была взять на себя решение этой задачи и, следовательно, объективно сыграть в истории нашей страны ту роль, которую в других странах играла буржуазия — роль инструмента первоначального накопления.
Иными словами, партия большевиков должна была завершить ликвидацию мелкого производства, что предполагало разорение крестьянства и формирование за его счёт армии наёмных рабочих. Более того, особенности осуществления индустриализации в нашей стране делали неизбежным широкое использование «принудительного труда», который немногим отличался от труда рабов, и снижение до возможного минимума жизненного уровня рабочего класса. Реализация этой политики вступала в противоречие с коренными интересами широких слоёв населения: и крестьянства, и пролетариата…
Таким образом, если в первые годы Советской власти сначала партия большевиков в целом, а затем её лидеры могли маневрировать между интересами широких народных масс и тех кругов международного финансового капитала, которые поддержали Октябрьскую революцию, то со временем возможность такого маневрирования стала сокращаться и усиление зависимости руководства партии от его зарубежных партнёров сделало неизбежным контрреволюционный переворот, который приобрёл форму так называемого «термидорианского переворота»…
Завершение «термидорианского переворота», по всей видимости, можно датировать 1937–1938 гг., когда в форме личной диктатуры И. В. Сталина в нашей стране, по сути дела, утвердилась диктатура определённых кругов международного финансового капитала, на мощь которых он опирался и которые благословили его на «большой террор»…
Путь, которым Россия шла к революции, во многом был похож на путь, пройденный другими странами. Однако буржуазная революция в нашей стране произошла в особых исторических условиях и это не могло не наложить на неё отпечаток. С одной стороны, по своему характеру она была и не могла не быть буржуазной, а с другой стороны, широкое распространение в обществе уравнительно-передельческих настроений и возможность временного объединения под знаменем уравнительного социализма рабочего класса и деревенских низов вела к тому, что эта буржуазная революция почти с самого начала происходила под красным знаменем и социалистическими лозунгами. Вероятнее всего, что её ожидал бы такой же итог, как Крестьянскую войну 1525 г. в Германии, если бы она не была поддержана определённой частью отечественной буржуазии, офицерства, чиновничества и научно-технической интеллигенции. Но и эта поддержка была бы недостаточной, если бы Советская власть не смогла опереться на помощь определённых кругов международной финансовой олигархии. Оказав такую помощь, эти круги, однако, вовсе не собирались способствовать социалистической революции. Партия большевиков, и её социалистические лозунги были нужны им для того, чтобы использовать СССР в своей борьбе за мировое господство. А поэтому Октябрьская революция как революция социалистическая, захлебнувшись уже в 1918 г., так и не смогла выйти за пределы буржуазно-демократической революции». (А. В. Островский «Октябрьская революция: Случайность? Исторический зигзаг? Или закономерность?»).
Иными словами, к концу 1930-х годов фактически в СССР сложился режим личной диктатуры вождя, то есть объективно — антинародный режим. Пока вождём был И. В. Сталин он ещё пытался руководствоваться интересами большинства населения СССР. Но это было его личной особенностью. При следующих главарях партократического режима номенклатура переориентировалась на собственные корыстные интересы и пользуясь своим положением уничтожила СССР и разворовала бывшую общественную собственность, реставрировав капитализм. Причём реставрировав его именно в том виде периферийного, зависимого от империалистического центра (Запада) сырьевого придатка, каким была Российская империя в начале XX века.
Более 800 000 книг и аудиокниг! 📚
Получи 2 месяца Литрес Подписки в подарок и наслаждайся неограниченным чтением
ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОК