Глава VII

Глава VII

1

— Здравствуйте, профессор, — поздоровалась Джулия с именитым ученым.

Он резко поднял голову. Его внимательные глаза напомнили ей взгляд известного американского гипнотизера Адама Зикмана. Создавалось странное впечатление, что они принадлежат не лицу, а непосредственно мозгу, который у профессора был, наверное, размером с пару боксерских перчаток. Родилось довольно точное определение Ричарда Харлана: киборг.

— Здравствуйте, — прозвучал его маслянистый бас, и профессор встал в полный рост в высокой, большой палатке. С интересом разглядывая гостью, он задал вопрос: — Значит, это вы?

Джулия попробовала удивиться.

— В каком смысле?

— Простите, я немного волнуюсь. Я в том смысле, что это вы пришли мне на помощь. Вы моя соотечественница?

— Да.

Джулия выбросила свое определение профессору: киборги не волнуются, а он ещё и нервничает.

— Очень рад, что правительство так заботится о своих гражданах.

Удивляясь казенной сухости последней фразы профессора, гостья пробормотала:

— Добавьте сюда деньги налогоплательщиков.

— Что вы говорите?

— Нет, ничего.

"Ну что ж, док, поиграем, коль вы настроены на игру, — подумала она. Сейчас я буду задавать дурацкие вопросы и получать умные ответы".

— Скажите, док, а где же ваши похитители?

Харлан встал в театрально-героическую позу.

— Они ничего от меня не добились и ушли ни с чем.

Джулия слегка склонила голову и присела на раскладной парусиновый стульчик. Пусть профессор подурачится, а она послушает. Что он, интересно, скажет на это.

— Как вы себя чувствуете, с вами хорошо обращались?

— Превосходно! То есть я хочу сказать, нормально. Они относились ко мне терпимо.

Врать Харлан не умел. Почти не умел, и Джулия не могла скрыть улыбки:

— Знаете, а вот в это я верю. Вы впервые столкнулись с террористами? Как они вам?

— У меня было время наблюдать за ними, — неожиданно сообщил он. — Как вы правильно заметили, я впервые встретил таких людей. Мне было интересно все — их происхождение, проблемы, смысл бытия, их целостные характеристики как биологических, сознательных существ.

— Вот как? — она постаралась скрыть иронию. — Не поделитесь со мной своими соображениями? Меня эти проблемы тоже занимают.

Харлан сделал мрачное лицо.

— Боюсь вас огорчить… Как вас зовут?

— Абигейл. Вы можете называть меня Эбби.

Он принял это имя: "Пусть будет Эбби".

— Боюсь вас огорчить, Эбби, но я могу быть неискренен с вами. Вы, наверное, ждете от меня жесткой, категоричной оценки, примите только отрицательные их стороны. Но я вижу по существу — с проникновением и синтетической способностью, я гляжу в центр перспективы. Вы понимаете меня?

— Пока только пытаюсь, — ответила она, подумав, что сейчас нужно бы позвать Сару: вот кто бы понял его с полуслова.

— Давайте, я попроще. Я смотрю на человека не глазами, а мозгами, — он постукал себя пальцами по голове. Джулия мысленно похвалила себя за удачное сравнение Харлана с Адамом Зикманом. Профессор продолжал: — Поэтому видимое становится для меня не просто видимым, а как бы структурным. Рассматривая таким образом человека, я не забываю его природу и глубокие связи, не впадаю, как многие, в антропоцентризм. Ведь человек не только материя, но и дух.

— Вы хотели проще, профессор. — Джулия явно страдала от духоты палатки. Впрочем, за её пределами было не лучше: приближалась гроза, и влажный жар проникал в каждую клетку.

— Хорошо. Это вам может не понравиться, но в этих людях, бандитах, я прочитал умение и желание, радость в действиях, коллективное единство и энергию. Духовную энергию. Об этике я сейчас не говорю, этика основывается на реальности психологических усилий, но природа её неуловима.

— Подождите, — Джулия в знак протеста подняла руку. — Вы их оправдываете, они вам симпатичны?

Харлан ринулся в дебри.

— Только с математической точки зрения. Но в четырехмерной среде я, как натуралист…

Джулия застонала.

— Док, давайте выйдем из палатки, я просто задыхаюсь здесь.

— Конечно, конечно, — он несколько суетливо поспешил за ней, довольно резко распахнувшей полу палатки. А Джулия отметила, что он нисколько не удивился, увидев чисто женский отряд. Он довольно низко наклонил голову, приветствуя своих спасительниц. В ответ прозвучало «здравствуйте».

Джулия, боясь свихнуться от его заумных речей, переменила тему разговора, начатого в палатке. Она простерла вперед руку.

— Вы что-то измеряли здесь, док.

Харлан преобразился.

— Да. Видите небольшой каменный холм, поросший лишайником? Так вот, если разобрать камни, мы увидим сокровища.

Его глаза загорелись, и он оглянулся на крепких девушек. Вероятно, он сейчас смотрел по существу и в самый центр перспективы. Джулия, беря пример с него, тоже врубила на полную мощь свою синтетическую способность и испробовала её на Харлане.

— Вижу, док, вы хотите предложить нам первыми взглянуть на сокровища.

— Это нетрудно, — извиняющим голосом попросил он. — Всего несколько камней. Но вы увидите то, что скрывается под землей сотни лет. Представляете? Вы первой увидите.

— Вообще-то я не тщеславна, но все равно хочется. Несколько камней, говорите?

— Да, несколько.

— Хорошо, тем более что это входит в наши планы. Но перед этим я бы хотела поговорить серьезно. Мне интересны были ваши высказывания о террористах, но, к сожалению, я не могу оценить ваш талант наблюдателя. Ведь никого не пришлось наблюдать, док. Не было террористов, не было похищения. Зачем вы это сделали?

Харлан приосанился и наморщил лоб.

— Я отвечу вам, но будем взаимно откровенны. Вы не Эбби, ваше имя Джулия. Джулия Мичиган. Хотите, я назову остальных, Лори Кертис, к примеру, или Сару Кантарник?

Джулия в любых ситуациях умела владеть собой. Вот и сейчас она ничем не выдала своего изумления, разве что щеки приобрели ежевичный оттенок. Она показала язык своему ошарашенному мозгу: "Сверхсекретный отряд… Но откуда, черт возьми, он это знает?"

— Вижу, что не ошибся, — продолжил Харлан. — Поэтому давайте доверять друг другу. Но!.. Коль скоро инициатива в моих руках, то я не объясню пока своей осведомленности. Скажу лишь только, чтобы прояснить ваше недоумение: я не резидент ЦРУ и вообще никогда ни на кого не работал; я не телепат и не умею читать мысли.

К нему вплотную подошла Лори.

— Ничего себе, док, вот это вы прояснили! Вот теперь-то нам все понятно! Осталось узнать и ваше настоящее имя. Джеймс Бонд?

— Нет, Глория, меня зовут Ричард Харлан. — Он попал в точку, угадав в этих насмешливых глазах взгляд самой непредсказуемой. Профессор неприлично долго смотрел на нее.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, все именно так. Но давайте оставим этот разговор, все равно он никуда не приведет. Скажу лишь, что, вызывая вас сюда, я надеялся на помощь, неоценимую помощь. Действительно, меня никто не похищал, но я, руководствуясь определенными инструкциями и благодаря своим трезвым расчетам, сумел повести игру так, что в двух реальных вариантах сюда должен прибыть спецотряд, и именно ваш. Был какой-то чисто теоретический риск, что меня похитят на самом деле, но я твердо знал, что этого не будет. Но душа есть душа, и я все-таки переживал, меня жег тот теоретический риск, заставлял вздрагивать. Я обещаю вам, что немного позже вы все поймете. Вам остается только доверять мне.

— Похоже, док, что инициатива действительно в ваших руках, резюмировала Джулия и повторила недавно сказанную фразу: — Несколько камней, говорите вы? Девочки, поищите что-нибудь наподобие рычага.

2

— Черт меня раздери! — прошептала Лори, освещая фонариком пещеру. Как это земля не провалилась под такой тяжестью…

Пятнадцать статуй в человеческий рост и груды украшений отливали золотом под яркими лучами фонарей. На ум сразу пришла сказка из "Тысячи и одной ночи" о волшебной пещере. Лори даже оглянулась назад, боясь, что камни у входа примут вид монолитной, многотонной двери и, не зная заветных слов, она с подругами останется здесь навсегда — посреди неслыханного богатства.

Она подошла к статуе, изображающей лежащую женщину, и опустилась на колени. Золотая… Точно, золотая. Вместо глаз — бирюзовые камни.

Под сводами пещеры — примерно сто на семьдесят футов — слышалось прерывистое дыхание вперемежку с восторженными вздохами. Все разбрелись по каменному залу, но не сразу заметили, кого окружают золотые изображения женщин.

Харлан первым подошел к каменному пьедесталу и прикоснулся рукой к небольшому серебристому идолу.

— Это их божество, — прошептал он.

Но его слова довольно громко прозвучали в гулком пространстве, хотя и под землей гул водопада был ощутимым.

Джулия тут же оказалась рядом.

— Похоже на то, — заметила она. — Языческие боги почему-то всегда имеют отталкивающий вид, оставляют неприятное впечатление, порой даже какой-то подсознательный страх. Смотрите, у него по семь пальцев на руках, а глаз почти нет, они впалые, пустые.

— Это игра света, — Харлан продолжал говорить шепотом. — Напротив, они у него выпуклые.

— Точно, — Джулия тоже понизила голос.

— Удивительная, трагичная, невероятная судьба этих сокровищ. Начало этой истории я вам расскажу, когда поднимемся наверх.

— Боюсь, док, нам не все будет понятно.

— Сейчас я вам скажу последнюю туманную фразу, а дальше вы все поймете. По сути, я — историк, но типологии ученых ещё никто не придумал. Можно, конечно, сосредоточиться на одной идее — под которой в данный момент я подозреваю узкую специальность или ученого-одиночку, — либо генерировать идей множество. Но, даже работая в одной специальности, ученые далеко перешагивают её рамки. Там, наверху, я предстану перед вами как специалист по истории Америки до и после колумбовой эпохи. Так что не беспокойтесь.

— Хорошо, док. — Джулия посмотрела в сторону и нахмурилась. — Лори, пожалуйста, ничего не трогай. Зачем ты взяла эту маску?

— Тяжелая, — Лори взвесила на руке золотую маску в виде оскаленной звериной морды. — Фунтов пятьдесят, не меньше. А вот браслеты, смотрите, какие красивые!

— Сейчас же положи на место. Давайте возвращаться, профессор, а то пройдет немного времени, и мы, отяжеленные, не сможем выбраться наружу, невесело пошутила Джулия.

— Скажите, профессор, — спросила Лори, — неужели у одного племени могло быть столько золота?

— Я не считаю, что золота здесь слишком много. К примеру, один из маяйских императоров давал испанцам откуп за свою жизнь. Он предлагал столько золота, сколько вмещал тронный зал его дворца, набитый доверху.

— Испанцы отказались?

— Нет, они забрали и золото, и его жизнь. Но давайте подниматься наверх. Только у меня к вам просьба: помогите мне вынести этого идола.

— Это ещё зачем?

— Не беспокойтесь, просто я хочу рассмотреть его поближе. К тому же он придаст некий колорит моему рассказу, будет немым свидетелем правоты моих слов. Введет, так сказать, вас в ту эпоху.

Спустя сотни лет таинственное божество снова увидело свет заходящего за темный горизонт светила. Его поместили посреди палатки, профессор встал за ним, расположив слушателей полукругом. Получился оживленный вариант картины в пещере; но фигур было семь, а идол продолжал отсвечивать серебром.

"Сейчас Джулия должна отослать Бесси Нильсен" — пронеслось в голове Харлана.

И тут же подтверждение:

— Бесси, займи пост у входа. — Джулия проводила глазами бойца своего отряда и снова принялась изучать лицо профессора.

Харлан похож был на старого, доброго лектора в университете. Только глаза какие-то чересчур торжественные. И они снова напомнили глаза Адама Зикмана.

— Могу вам с уверенностью сказать, — начал профессор, — что этот идол был запрятан на рубеже XVII–XVIII веков.

— Откуда такая уверенность? — спросила Джулия, ожидая вначале услышать о том, откуда он их знает. Но прежде всего ей надлежало выяснить причину, по которой Харлан инсценировал свое похищение, и завтра вечером выйти на связь с резидентом ЦРУ в Итаитубе. Отголоски щемящей неудовлетворенности создавали внутри дискомфорт, нашептывая ей на ухо: что-то не так… что-то не так…

Из задумчивости её вывел голос Харлана.

— Я отвечу вам одним словом: христианство, — сказал он. — Католические миссионеры и ассоциации, начавшие активную пропаганду, уже к концу XVII века обратили в христианство почти все племена, живущие в этих местах. Теперь перед индейцами, молящимися в храмах и капеллах, стоял другой лик Иисуса Христа. Мне представляется трогательная процессия, которая на руках несет своего бога, чтобы укрыть его в надежном месте. Но это не похороны, это совсем другое, это — великое таинство. Идола помещают в условное место, где его давно ждут золотые скульптуры.

— Значит, золото поместили в пещеру раньше, чем этого идола?

— Конечно, Лори.

— Объясните, — несвойственно для себя строго попросила девушка.

— Это очень просто. Золото спрятали во времена первых крестовых походов испанских и португальских экспедиций в начале XV века. Такое количество золота, которое в те времена сулило его обладателям только несчастья, нельзя было утаить от жадных взоров. Поэтому его заблаговременно убрали. И смело добавлю: прятали его два раза. А идол — он не представлял особой ценности, хотя сделан из красивого, но неизвестного, по крайней мере мне, металла. Колонизаторы благодушно разрешили индейцам молиться своему богу. До поры до времени.

Вы заметили, с каким искусством и изяществом выполнены золотые фигуры и другие украшения? Да, очень умелая работа. Когда-то давным-давно здесь жило довольно многочисленное и цивилизованное племя, подобное инкам. Я не могу с большой долей вероятности определить их общественный строй, но хочу вам рассказать немного об инках. Иерархическая система инков была совершенна…

Джулия хмурилась все больше и больше, её внутренний голос постепенно набирал силу и темп: что-то не так, что-то не так.

Зачем ей нужно знать, к примеру, как инки отодвигали границы своего государства; "как совокупность их культуры и совершенное государственное устройство ассимилировали покоренные народы"? А зачем профессор рассказывает о правителях Испании, сыплет датами, снова возвращается к инкам, и опять бесстрашные и жестокие завоеватели — Эрнандо Кортес, Писсаро, Франциско де Орельяно?

Она прервала его, когда он снова начал говорить об инках.

— Это интересно, профессор, но так ли необходимо? Вы словно проводите курс по истории.

Харлан не согласился.

— Я продолжу, а потом отвечу на ваш вопрос. Без моего рассказа вы не сможете ничего понять и разобраться в одном деле. Короче — у каждого народа инков было свое место: одни отвечали за землю, другие — за скот, и так далее, и все были мастерами своего дела. Инки, и это не только мое мнение, стояли гораздо выше испанцев во многих отношениях. Но на сторону испанцев встали обстоятельства, и они покорили великий народ. А новое государство инков так и не возникло.

— Вы считаете, что жившее здесь племя тоже было уничтожено?

— Да, я считаю так. И ещё — победители не вернулись на родину. Это необходимо знать. Я знаю это точно, а вот мой коллега Сильвио Мелу, к примеру, дошел до этого путем простых умозаключений. К тому же среди индейцев племени топажо — это урукуи и иругены — ходят об этом легенды. В частности, об отважных жрицах, защищавших свой народ.

— Амазонки… — скривилась Лори. — Конечно, опять амазонки. Возьмите любую древнюю историю, и вы обязательно услышите слово «амазонка».

Харлан улыбнулся.

— Будьте, пожалуйста, снисходительны к ним. Ведь ваш отряд носит то же название.

— Он все знает, — уважительно отозвалась Лори о профессоре.

Она посмотрела сначала на Джулию, сидящую по правую от неё руку, потом — на напряженную Сару по другую сторону. Сара не сводила глаз с профессора, видно, нашла родственную душу, с которой можно общаться непонятными словами, составляя из них непонятные фразы. Фей явно скучала, безо всякого интереса слушая Харлана. Паола Бенсон, скрестив ноги, похоже, медитировала, но глаза были открыты. Дороти Джордан боролась со сном. А Харлан продолжал мягкий натиск, защищая амазонок:

— О первых амазонках поведал ещё Аполлоний Родосский. Читали, наверное, о поисках "золотого руна"? Даже в странах Азии живут легенды о женском племени, покорившем целый континент. У арабов тоже есть подобные предания. А Франциско де Орельяно, который первым прошел в 1542 году рекой Амазонкой, — он лично видел, как управляются с луками и стрелами женщины некоторых племен. Его вы, надеюсь, не сбросите со счетов? Это ведь он записал легенду о королеве Конори, которая живет в большой стране с каменными домами; у её народа много золотых скульптур в виде женских фигур, живет он по своеобразным обычаям…

В ночном небе громыхнуло. И почти сразу же в парусиновую палатку врезались первые капли дождя.

— Профессор, не томите, откуда вы нас знаете? — взмолилась Джулия. Беспокойство росло. Они расслабились, допустили ошибку, сконцентрировавшись в одном месте, успокоились тем, что Харлан признался в самопохищении. И Джулия решила отправить к Бесси Паолу и Фей.

— Откуда вы нас знаете? — повторила она. — Кто вам сказал о нас?

— Люди. Вы их хорошо знаете. Сейчас я попробую рассказать все, что знаю о племени, некогда обитавшем здесь. — Он пристально вгляделся в лицо каждой. — Вот так же, как и вы сейчас, только несколько веков назад — я называю год тысяча пятьсот третий, — сидели возле этого идола жрицы, неотрывно глядя в глаза своему богу. Они молились, просили у него прощения… и помощи. Попробуйте представить себя на их месте, загляните в очи идола.

Все шестеро неосознанно воззрились в холодное, серебристое лицо, чувствуя спиной ночь и мурашки на теле.

"Нужно послать Паолу и Фей", — снова прогудел в голове Джулии её же искаженный голос.

Решение было принято слишком поздно.

Что-то с шипением вторглось в палатку, и металлическая фигура идола ослепительно вспыхнула. Харлан закрылся руками от нестерпимого света. А когда открыл — все было кончено: девушки из «Нью-Эй» лежали вповалку, не подавая признаков жизни.

Харлан, бледный и возбужденный, нервно потер руки и улыбнулся.

В палатку ворвалась Бесси Нильсен и, коротко взглянув на подруг, направила ствол пистолета на профессора. Тот, не двигаясь с места, мягко посоветовал ей:

— Не делайте глупостей, Бесси. Левой рукой вы сможете дотянуться до кожаного футляра. Достаньте из него листок бумаги, тот, что лежит сверху. Это письменный приказ лично вам, Бесси. Ну! — повысил он голос.

Бесси отступила к выходу и кивнула Харлану.

— Подойдите ближе, только не делайте резких движений. Медленно откройте футляр и положите листок на стул. Потом возвращайтесь на свое место, повернитесь ко мне спиной и опуститесь на колени. Руки за голову.

Харлан выполнил приказ. Бесси взяла бумагу, не отводя ствола от спины Харлана.

— Вы узнаете, чей это почерк? — спросил он после долгой, пожалуй, слишком долгой паузы, во время которой Бесси читала. Харлан, не поворачивая головы, поторопил ее: — Узнаете?

Бесси молчала.

Он ещё раз повторил свой вопрос.

— Да, — наконец ответила она тихо.

— Тогда выполняйте приказ. — Он опустил руки и повернул голову. — И уберите оружие, теперь оно ни вам, ни им уже не пригодится.

Харлан и Бесси собрали в мешок оружие, бинокли, рации, фонари — все, что указывало бы на их принадлежность к спецвойскам, — и сбросили в ревущие воды водопада. Бесси и шесть безжизненных тел были только туристами, которых внезапно постигло несчастье.

Харлан вышел на связь с лагерем и сообщил свои координаты. Его место займет Сьюзи Форман, а он — вот только теперь — поспешит в аэропорт Итаитубы, чтобы через несколько часов встретиться с Артуром Шислером.

Теперь он мог сказать, что часть задания выполнена.

3

Утром того же дня Челси Филд у себя в кабинете беседовал с Сильвио Мелу. После этой беседы профессор должен был вернуться в Бразилию. А сейчас он с большим уважением взирал на собеседника. Тот, похоже, все больше интересовался историей. В частности, испанскими экспедициями начала XV века.

— Мистер Мелу, — повел разговор Филд, — вы не думали, случайно, на досуге, какой же все-таки неизвестный конкистадор мог побывать в интересующих нас местах?

Профессор явно смутился.

— Право, мне неловко перед вами. Нет, не думал, но если бы вы мне сказали…

— Понимаете, в чем дело, меня очень заинтересовал тот манускрипт. Кто его составил? Если бы мы могли установить имя испанского завоевателя, это, может быть, пролило бы свет на нашу историю… Сейчас события разворачиваются полным ходом и даже подходят к финалу. Мы разгадаем тайну очень скоро. Но я такой человек, что сам хочу, своими силами разобраться в ней.

— Понимаю вас. И, честно говоря, не ожидал. Это очень похвально.

— Спасибо, док. Вы поможете мне?

Мелу на минуту задумался.

— Если вы помните, я говорил о том, что этот человек неизвестен истории, скорее всего, он не вернулся в Испанию. Можно, конечно, попробовать установить его имя, тем более вы правы: это очень интересно и важно — вернуть истории одно из имен, его личную, так сказать, историю.

— Это, наверное, трудно?

— Во-первых, мы должны установить хотя бы приблизительное время, в которое безвестный мореплаватель совершил столь беспрецедентный поход. Потом поднять королевский архив тех времен и узнать из него, кому выдавались королевские патенты и кто не вернулся из похода. Таких наберется немало. Некоторые вообще не доходили до земель Нового Света, погибнув в море при шторме, некоторые, уже исполнив свою миссию, разделили участь своих товарищей, но уже во время возвращения. Искать среди последних — не имеет смысла, они все упомянуты в летописях тех времен, и я не припомню, чтобы кто-то из них побывал на самой Амазонке.

— Значит, экспедиции, отправляющиеся в Америку, отмечались у кого-то по прибытии?

— Безусловно. Все прибывали на Эспаньолу,[3] к губернатору, вручали ему распоряжение короля и получали соответствующие инструкции. Я склонен считать, основываясь на легендах индейцев топажо и мондурукусов, беря в расчет кое-какие знания о тех событиях, что некто отважный, строптивый, не прибывший к губернатору для получения инструкций, жаждущий лавров Колумба, самостоятельно отправился в незнакомые земли.

— Или заблудился в океане при неблагоприятных погодных условиях, очутившись вдалеке от резиденции губернатора.

Мелу уважительно склонил голову перед догадливым следователем.

— Совершенно верно. И если верно первое предположение, то второе послужило бы ему оправданием перед королевским судом, возвратись он на родину. Итак, это было до похода Франциско де Орельяно, потому что путешествие этого конкистадора было сопряжено с активными действиями индейцев обоих берегов Амазонки, которые были настроены весьма враждебно против европейцев. Подобные действия могли сложиться только из одного: кто-то из предшественников Орельяно уже побывал там, соответственно себя зарекомендовав. Это смелая гипотеза, которую ещё не выдвигали. Орельяно прошел Амазонкой в 1542 году, значит, у нас есть верхняя планка интересующего нас времени. Я вспоминаю конфликт между Колумбом и его бывшим капитаном — Винсентом Пинсоном, который в 1502 году открыл устье Амазонки. Колумб считал, что, кроме него, никто не может ходить в неизвестные земли, что этот приоритет принадлежит только ему. Вот у нас и нижний предел, потому что со времени открытия Пинсона появились карты восточного побережья Южной Америки. Думаю, мы на верном пути. Мне нужно связаться с моими коллегами из национального музея Испании. Я уверен, они нам помогут.

— Связывайтесь, профессор.

Поздно вечером Челси Филд имел на руках несколько имен; несколько безликих имен, чьи дела история обошла стороной. Эти люди отправились в земли Нового Света, имея королевские патенты, но ни один из них обратно на родину не вернулся.

Челси Филд ещё раз прочел имена и даты:

Хуан де Иларио — отправился из города Кадиса в 1503 году;

Гарсия де Агиляр — отправился из города Кадиса в 1503 году;

Диего де Ордунья — 1505 год;

Лукас де Инохос — 1507 год…