Глава 4 Операция «Конрад II»

Глава 4

Операция «Конрад II»

В военно-исторической литературе, в том числе отечественной, говорится о трех попытках немецких войск деблокировать Будапешт. На первый взгляд может показаться, что боевые действия, обозначенные как «Конрад II», являются всего лишь продолжением «Конрада», а главное отличие между этими операциями сводится к тому, что сначала планировалось нанести удар по советским позициям через Вертешские горы, а затем — через Пилишские. Но это поверхностное суждение не совсем верно. «Конрад II» отнюдь не являлся логичным продолжением «Конрада». Перегруппировка, проводившаяся на левом фланге IV танкового корпуса СС, фактически означала новую боевую изготовку. Данная операция имеет свое особое значение хотя бы потому, что позже Гитлер приказал командованию группы армий «Юг» проводить в жизнь «южное решение», которое получило название операции «Конрад III».

Даже советская историография, которая традиционно обозначает события первой половины января 1945 года как «битву у Бичке», различает первые две операции. В ходе этого сражения советским войскам удалось окончательно остановить продвижение правого крыла IV танкового корпуса СС. Сделано это было лишь после того, как в бой был брошен 18-й советский танковый корпус.

Немецкое контрнаступление на северном берегу Дуная не принесло ожидаемого ослабления давления войск 2-го Украинского фронта, которым командовал маршал Р. Малиновский. Советское продвижение к северу от Дуная удалось на время остановить лишь после того, как командование армейской группы Балка решилось на использование 20-й танковой дивизии. В ответ на это советское командование пустило в дело две пехотные дивизии и танковую бригаду, но наступление уже заглохло. Некоторое время на северном берегу Дуная ни одна из сил не могла переломить ситуацию и одержать верх.

Во время наступательной операции «Конрад» явно сказывался недостаток штурмовых орудий

К Будапешту было привязано множество советских частей, прежде всего артиллерийских. Но одновременно с этим новое изнурительное сражение вспыхнуло вокруг Замоя. Стоит подчеркнуть, что Ставка и Сталин лично были очень недовольны ходом Будапештской битвы — взятие венгерской столицы затянулось на долгие недели. Очевидно, что после провала операции «Конрад» никто в советском командовании не считал, что немцы были еще способны предпринять более-менее эффективную контроперацию. Все чаще и чаще в советских сводках стали раздаваться голоса о скором падении Будапешта, о провале немецких попыток его деблокирования. Но эти сообщения отнюдь не соответствовали действительности. Советская пропаганда изображала битву за Будапешт как «тяжелейшую после Сталинградской». Для того чтобы усилить этот образ, сознательно завышались потери немцев и венгров. Парадоксально, но до последнего времени почти все исследователи оперировали этими надуманными и завышенными цифрами.

9 января 1945 года (вторник). Первый день операции «Конрад II»

«Температура около 0 °C. Сильная облачность. Туманно. В расположении 8-й армии сильный снегопад. Дороги в горах плохо проходимы».

Силы I немецкого кавалерийского корпуса оказались втянуты в крупное сражение у Замоя, пытаясь противостоять превосходящим по численности советским танковым частям. Советское командование хотело во что бы то ни стало разбить передовые части и отбросить наступавших немцев назад. Для этого впервые был использован I гвардейский танковый корпус, который до этого момента находился под Будапештом. Как ни странно, немцам удалось отразить все советские контратаки. Советские войска, не продвинувшись ни на километр в западном направлении, потеряли 74 танка. В итоге I кавалерийский корпус справился с поставленной перед ним тактической задачей. Он не только оттянул от Будапешта часть советских войск, но и смог нанести им ощутимый урон. Более того, ему удалось сковать советские войска, которые предполагалось использовать в Пилишских горах против наступающих немецких частей.

Накануне этого в ночь с 8 на 9 января 1945 года 5-я танковая дивизия СС «передала» в оперативное распоряжение 6-й танковой дивизии усиленную полковую группу «Вестланд». Во время передвижения полковой группы она неоднократно подвергалась атакам советских войск в районе населенных пунктов Бичке, Мань и Жамбек. Но несмотря на это, перегруппировка произошла успешно. При этом надо учитывать тот факт, что операция проводилась в условиях плохой погоды и больших снежных заносов. С 15 часов полковая группа, непосредственно руководимая командиром дивизии, передвигалась по заледенелым лесным дорогам и полевым объездам через Тарьян, Байну, Надьшап. Она направлялась на левый фланг, в район, лежащий к югу от Грана. По прибытии на исходные позиции «Вестланд» тут же предоставил себя в распоряжение командования 711-й пехотной дивизии, чтобы начать атаку в юго-восточном направлении на Сентэндре. Тактической целью операции был Помаз. К 24 часам полковая группа была готова к выполнению приказа.

96-я пехотная дивизия, получившая батальон усиления, занимала позиции чуть восточнее Грана на берегу Дуная. Это было очень узкое и весьма открытое место. В 22 часа «боевая группа Филиппа» должна была начать вылазку на южный берег Дуная.

Как уже говорилось выше, на северном берегу Дуная ожесточенные бои не принесли тактического превосходства ни одной из воюющих сторон. У немцев получилось удержать Коморн и Нойхойзель, но при этом советским войскам удалось создать оборонительный рубеж, который весьма затруднял все немецкие контратаки. Для немцев ситуация осложнялась тем, что основная часть 20-й танковой дивизии могла вступить в бой только 10 января. Дело в том, что ее подразделения не были полностью доставлены по железной дороге из Жилина в Ваагтал. Повторять ошибку начала января и вводить в бой не полностью укомплектованную дивизию никто не решался.

Но в целом для немцев ситуация была во многом благоприятной. План наступления отнюдь не был фантастическим. Успех немецкого наступления был вполне возможен. Положение в Будапеште, напротив, было безнадежным. Снабжение по воздуху фактически прекратилось. За сутки в миллионный город сбрасывалось (именно сбрасывалось, а не сгружалось) около 50 тонн грузов. В условиях, когда в Будапеште даже накануне окружения не было никаких значительных запасов, это была капля в море. При этом в Берлине было принято очередное «судьбоносное» решение: окруженной немецко-венгерской группировке запрещалось не только идти на прорыв из города, но даже самостоятельно принимать тактические решения. Гудериан не без сожаления сообщил: «Фюрер задумал новое грандиозное наступление с целью деблокировать Будапешт. Оно должно начаться из района юго-восточнее Секешфехервара и чуть южнее озера Веленце». Можно только предполагать, почему Гитлер принял такое решение, оказавшееся роковым для группы армий «Юг». Вероятно, он предполагал, что первоначальный план «Паула» (южное решение) был более удачным. Между тем Гитлер не учитывал того обстоятельства, что обстановка в Западной Венгрии в ходе боев уже изменилась. Кроме того, фактически не планировалось деблокировать Будапешт. Оставленная там на произвол судьбы группировка должна была выполнять только одну функцию — по возможности максимально долго сковывать действия частей 2-го и 3-го Украинских фронтов. При этом потенциально успешная операция «Конрад II» могла закончиться катастрофой, и не столько благодаря усилиям советских войск, сколько благодаря решению Гитлера. Сам же фюрер в это время был крайне нервным и нетерпеливым, он ожидал быстрого успеха от столь же поспешно спланированной операции в Арденнах.

Прежде чем направить вечернюю сводку в Верховное командование сухопутных войск, генерал Вёлер связался с Балком, чтобы поинтересоваться дальнейшими действиями армейской группы к югу от Грана. В ответ Балк доложил: «Этой ночью наступающие части должны продвинуться хотя бы до Сентэндре, чтобы тем самым проложить себе дорогу к Будапешту. Это начинание должно быть одновременно поддержано 711-й пехотной дивизией, которая должна пробиться к Будапешту через горы».

В ответ Вёлер отметил, что начало операции является несколько поспешным, так как сперва следовало бы дождаться решения из самого Будапешта. Балк заметил, что положение в Будапеште настолько критическое, что обороняющиеся скоро останутся без боеприпасов. Но при этом в Гране уже заготовлено 200 тонн грузов, которые в случае удачных действий «боевой группы Филиппа» тут же будут направлены в венгерскую столицу. «Несколько модифицирован и план наступления на северном берегу Дуная, — продолжал Балк. — 20-я танковая дивизия должна начать наступление в южном направлении из окрестностей Удвара. Я смею надеяться, что кризисная ситуация, сложившаяся на северном берегу, завтра будет разрешена».

В 18 часов 50 минут состоялся телефонный разговор Вёлера с Гудерианом. Вёлер пытался всеми способами убедить командующего сухопутными войсками в необходимости принятия быстрого решения и скорейшего оказания помощи Будапешту. Но с первых минут разговора стало ясно, что ни о какой свободе действий не может быть и речи. Не подействовали и доводы о том, что боеприпасов и провианта в городе осталось в лучшем случае на два дня:

«Подобное положение вынуждает нас принимать оперативные решения. Именно по этой причине армейская группа Балка планирует отчаянную вылазку по берегу Дуная. Сегодня из 96-й пехотной дивизии сообщили, что в нескольких местах на берегу Дуная противник не успел возвести оборонительные укрепления, а потому у нас еще есть шанс на успех. Люди, запертые в Будапеште, не простят, если мы не воспользуемся этим шансом. 711-я пехотная дивизия в ходе своего наступления максимально продвинулась сквозь Пилишские горы. Дерзкое наступление по берегу Дуная позволит продвинуться до Сентэндре. В зависимости от успешности продвижения по одному из двух направлений полковая группа 5-й танковой дивизии СС „Викинг“ готова нанести удар в сторону Будапешта либо по берегу реки, либо через горы. Если замысел командования группы армий „Юг“ удастся, то из Будапешта сначала будут вывезены раненые, а затем из Сентэндре туда будут доставляться боеприпасы».

И именно в этот момент было оглашено решение Гитлера, а на авансцене появляется идея очередной перегруппировки IV танкового корпуса СС (как покажет время, оказавшейся для него роковым). В документах об этом сообщалось так:

«Генерал-полковник Гудериан отверг предложенный план, заметив, что существует идея перегруппировать IV танковый корпус СС, что позволит атаковать Будапешт вместе с корпусной группой Брайта, расположенной в окрестностях озера Веленце. Командующий группой армий указал, что подобная перегруппировка означает потерю времени, в то время как судьбу Будапешта может решить даже один день. Генерал-полковник разделяет эти сомнения. Он полагает: удастся ли еще долго удерживать Будапешт — большой вопрос».

Но при этом Гудериан отчетливо дал понять, что командование группы армий «Юг» должно ориентироваться исключительно на приказы фюрера, а потому надлежало перегруппировать IV танковый корпус СС, чтобы он готовился вместе с корпусной группой Брайта наступать на южном фланге армейской группы Балка: «Наступление надо начать как можно южнее, в месте, где бы противник его совершенно не ожидал». В ответ на это Вёлер заметил, что IV танковый корпус постоянно подвергается советским атакам, а стало быть, он не может просто оставить занятую с таким трудом территорию. Его место должен кто-то занять. В противном случае все достигнутые в ходе предыдущей операции успехи (хоть и условные) окажутся напрасными. Гудериан холодно парировал: «Для удержания данной территории вполне достаточно сил 3-го кавалерийского и народно-артиллерийского корпусов».

В группе армий «Юг» уже давно предвидели, что перегруппировка IV танкового корпуса СС для Гитлера была уже давно решенным вопросом. Сам же Гудериан пытался не высказывать своего собственного мнения. Он уже вовсю ощутил на себе нервозность фюрера, который едва ли не каждодневно отвергал все его идеи и предложения. Гудериан ушел в себя, предвидя близкий конец рейха. Можно сказать, что его охватила апатия. Впрочем, это не мешало каждый раз заверять командование группы армий «Юг», что он разделяет их озабоченность и поддерживает их точку зрения.

Герберт Гилле, командующий IV танковым корпусом СС

Генерал-лейтенант Грольман проинформировал штаб армейской группы Балка о состоявшемся разговоре. При этом он указывал на явные недостатки нового плана действий: потеря драгоценного (для немцев) времени, лишняя трата и без того недостающего горючего, критическое положение в Будапеште, возможные поломки танков во время их переброски на отдаленные «южные» территории. В штабе армейской группы Балка не только согласились с этими доводами, но даже дополнили их:

«1) Исходные позиции слишком удалены от Будапешта.

2) Переброска IV танкового корпуса в расположение 1-й танковой дивизии будет длиться слишком долго по причине плохой проходимости занесенных снегом и заледеневших горных дорог. В итоге сама перегруппировка может занять не менее 5 дней. Во время переброски противник может провести перегруппировку и направить на армейскую группу Балка пополненные части 8-й армии.

3) Дерзкое наступление по берегу Дуная — фактически единственная возможность пробиться к Будапешту».

Стоит добавить, что буквально накануне, во время обсуждения в штабе армейской группы Балка «дерзкого наступления боевой группы Филиппа», на него возлагались очень большие надежды. Балк в очередной раз был преисполнен оптимизма. Впрочем, штаб группы армий «Юг» добавил ложку дегтя в эту бочку меда, когда сообщил, что поступили сведения о том, что 93-я советская стрелковая дивизия отводится от Соба. Предполагалось, что ее собираются направить на южный берег, чтобы полностью блокировать любое продвижение вдоль Дуная. В ответ на это начальник штаба армейской группы Балка генерал-майор Гедке парировал, что остается шанс на прорыв, который осуществила бы 711-я пехотная дивизия двумя группами через горы: «Надо рискнуть, так как силы сражающихся в Будапеште подходят к концу».

Вальтер Венк — начальник Генерального штаба сухопутных сил Германии

В итоге генерал-майор Гедке резюмировал все высказанные сомнения в одном документе и отправил его в виде докладной записки наверх. Примечательно, что в этой записке он говорил уже не о 5, а 8 днях, которые требовались для проведения перегруппировки IV танковой дивизии.

Поздним вечером генерал Вёлер вновь попытался убедить Гудериана в том, что запланированная ранее операция имеет все шансы на успех. При этом успеха можно было добиться значительно раньше, чем танки успели бы достигнуть исходных позиций на «юге». Гудериан вновь согласился с приведенными доводами. В час ночи начальник штаба сухопутных войск генерал Венк подтвердил, что группа армий «Юг» может осуществлять свой собственный замысел. Передовые части, расположенные к югу от Грана, пришли в состояние боевой готовности, но так и не пошли в наступление. В журнале боевых действий дивизии «Викинг» записано: «К 24 часам все подразделения были готовы начать наступление. Однако в час ночи приходит приказ — отложить наступление. На это якобы имеется приказ фюрера. Мы теряем фактор внезапности».

Атаковать было готово и левое крыло IV танкового корпуса СС. Но и им не поступило никакого приказа. Гилле нервничает, но не решается начать операцию на свой страх и риск. Он не понимает, почему она задерживается, если на это дано согласие фюрера.

10 января 1945 года (среда). Второй день операции «Конрад II»

«Легкий мороз. Сильный снегопад. Плохая видимость. Дороги в силу обледенения либо плохо проходимы, либо вовсе непроходимы».

Гилле подготовил отвод моторизованного полка «Германия» 5-й танковой дивизии СС «Викинг» максимально быстро, насколько позволяла обстановка на фронте. Значительную часть танковой дивизии он планировал перебросить на левый фланг, чтобы удар, нанесенный через Пилишские горы в сторону Будапешта, был предельно мощным. Еще часть «викингов» была передана в оперативное подчинение командованию 6-й танковой дивизии.

В те дни едва ли можно было говорить о четкой линии фронта. Правильнее было бы говорить о линии боев, в ходе которых территории переходили из рук в руки. Да и сама линия боев была достаточно условной, в ней было множество пробелов, которыми спешили воспользоваться обе сражавшиеся стороны. Гилле хотел использовать оставшиеся подразделения дивизии СС «Викинг» для рискованной операции. Он никак не мог оставить надежды прорваться к Будапешту.

Дивизионная группа Папе, в которую, собственно, и входила 6-я танковая дивизия, поменяла своего командира. Ее новым шефом был назначен командир 239-й бригады штурмовой артиллерии (так немцы назвали самоходные артиллерийские установки). Отныне дивизионная группа, входившая, как и ранее, в состав IV танкового корпуса СС, стала носить имя Будесманна.

Тем временем на левом фланге первые части танкового корпуса теряли ценные для них часы. В журнале боевых действий дивизии СС «Викинг» сообщалось:

«В 3 часа ночи прибыл связной из боевой группы Филиппа… Мы все и сам Филипп считаем отданный приказ неосуществимым. Берега Дуная едва ли можно освободить для спокойного передвижения по ним. Прибывший генерал также не знает, должно ли начаться наступление или нет. Во второй половине дня наконец-то приходит приказ о начале наступления. В 20 часов 30 минут дивизия начинает наступать. Противник оказывает слабое сопротивление. Он полностью разбит. Трудная горная территория, фактически предгорье Альп. В полночь приходят первые сообщения о наших успехах. Пленные в большинстве случаев являются солдатами из артиллерийских и минометных расчетов. Никаких собственных потерь. „Вестланд“ быстро продвигается вперед, „Германия“ — медленнее».

Как видим, немецкое наступление без всяких видимых причин было фактически отложено еще на один день. Можно ли удивляться, что Гилле все чаще ловил себя на мысли, что надо действовать самостоятельно? Кстати, этому «простою» Балк в своих мемуарах не посвятил ни одной строчки.

Тем временем на правом фланге армейского корпуса Балка, где должен был наступать I кавалерийский корпус, шел затяжной бой, в котором и Красная Армия, и немцы несли огромные потери. Весь день у Замоя и советским, и немецким солдатам приходилось сражаться в снежных заносах. Скользкий лед, покрывавший всю землю на протяжении многих километров, не позволял быстро передвигаться. Несмотря на ожесточенность сражения, никому не удалось продвинуться вперед. Некоторые высоты близ Замоя по пять за раз день переходили из рук в руки. Позиции советских частей постоянно обстреливались немецкой артиллерией:

«IV танковый корпус: бои идут по-прежнему у Бичке, Мани и Жамбека. Противник продолжает наступать, но на этот раз его вылазки носят локальный характер. Все они отражены. Полк Эйке смог уничтожить под Жамбеком 7 вражеских танков. 145-й батальон 3-й танковой дивизии СС „Мертвая голова“ с самого начала операции „Конрад“ удерживает свои позиции. В ходе наступления 711-й пехотный полк оказался в лесу, где, несмотря на самые неблагоприятные условия, постепенно продвигается вперед. Усиленная полковая группа „Вестланд“ направлена на подкрепление 711-й пехотной дивизии, чтобы та продолжила наступление. Продвижение вперед замедлилось из-за сильного снегопада и обледеневшей почвы. Группа Филиппа на участке между Дунаем и Пилишскими горами северо-восточнее Грана столкнулась с ожесточенным вражеским сопротивлением. Оборона противника прорвана, группа продвигается к южным отрогам гор. Наступление было остановлено у второго оборонительного рубежа противника. Неприятель остановил продвижение танков огнем из орудий, который ведется с противоположного берега Дуная из местечка Хелемба».

От «дерзкого наступления» не осталось и следа. Но кроме генерала Балка и его штаба, никто не был изумлен этим обстоятельством. «Боевая группа Филиппа» была в итоге вынуждена укрыться от огня советской артиллерии в близлежащих горах. Это стало платой за промедление. Одновременно с этим на северном берегу Дуная немцам удалось осуществить удачную контратаку и остановить продвижение дивизий 2-го Украинского фронта в Коморну. В итоге командование группы армий «Юг» смогло отказаться от своего первоначального замысла и не стало перебрасывать на северный фланг и без того потрепанный I кавалерийский корпус.

Тем временем положение немецко-венгерской группировки ухудшалось на глазах. Советские войска смогли вытеснить оборонявшихся немцев почти со всей территории Пешта (восточного плацдарма). Готовилось новое советское наступление, чтобы полностью выбить немцев из этой части города. Как долго немцы могли держать оборону в венгерской столице, уже никто не знал. Из-за сильных снегопадов прекратилось даже скудное снабжение по воздуху.

Во второй половине дня генерал Вёлер в сопровождении офицера штаба группы армий «Юг» (подполковника Шеффера) прибыл в штаб армейской группы Балка. Там произошло обсуждение хода боевых действий. Результатом этой беседы стал документ, получивший название «Оценка положения армейской группы Балка по состоянию на 10 января 1945 года, составленная после консультаций с генералом Балком». В основных чертах документ выглядел следующим образом:

«1) Наступательная операция, предпринятая из района к юго-западу от Секешфехервара и связанная с перегруппировкой IV танкового корпуса СС, могла иметь большие последствия, так как заставила бы оттянуть части Красной Армии от западного плацдарма (Буды) Будапешта. Однако ее начало повлекло бы потерю как минимум пяти дней.

2) Казалось сомнительным, что окруженная в Будапеште группировка могла бы продержаться столько времени.

3) В условиях пятидневной передышки советское командование могло перебросить войска на штурм Будапешта и взять западный плацдарм.

4) Запланированная операция могла быть полностью успешной лишь после деблокирования Будапешта.

5) Необходимо было продолжать наступление через Пилишские горы, так как:

a) это был кратчайший путь к Будапешту;

b) территория благоприятствовала прорыву окруженной группировки из Будапешта».

В принципе все было предельно ясно и логично. Однако генерал-полковник Гудериан и начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Венк настоятельно указывали на то, что «фюрер приказал провести перегруппировку и перенести эпицентр борьбы на юг». В качестве исключения разрешалось продолжить наступление в Пилишских горах, но только при условии, что к 11 января оно принесет ощутимый тактический успех, который можно было бы развить для деблокирования Будапешта.

Обергруппенфюрер СС Пфеффер-Вильденбрух, командующий IX горнострелковым корпусом СС, окруженным в Будапеште

Сам Гудериан предусмотрительно настаивал на «южном решении», так как был хорошо знаком с характером Гитлера и знал, что того вряд ли можно было переубедить, а уж тем более изменить принятое им решение. Но сам он, наверное, все-таки был склонен продолжать наступление на северном фланге, ибо прежде не раз поддерживал именно «северное решение».

Изменение решения было вопросом времени. Сколько его могло потребоваться, чтобы очевидные факты стали ясны Гитлеру?

Между тем группе армий «Юг» становилось понятным, что из «стремительной» атаки «боевой группы Филиппа» ничего не получилось. Появившиеся между Пилишскими горами и Дунаем (словно из-под земли) 93-я советская стрелковая дивизия и обширные минные поля окончательно преградили немцам путь вдоль Дуная на восток.

Советское контрнаступление на северном берегу Дуная стало останавливаться. Но даже несмотря на то, что частям Красной Армии не удалось взять конечную цель — Коморн, это все равно был значительный успех для советских войск. Были не только отвоеваны значительные территории, но «приоткрыт» путь на Братиславу и самую важную стратегическую цель — Вену. Кроме этого, IV танковый корпус СС ни на минуту не мог ощущать себя в безопасности, зная, что у него в тылу в каких-то 40–50 километрах, хоть и через Дунай, но находится мощная советская группировка. С учетом того, что ситуация менялась почти каждый день, никто не исключал возможности боев «на два фронта».

В вечерней сводке, посланной из группы армий «Юг» в Верховное командование сухопутных войск Гудериану, больше не говорилось о необходимости продолжения наступления через Пилишские горы. При этом 5-я танковая дивизия СС «Викинг» даже не получила возможности попытаться его осуществить. В сводке говорилось: «Лучше было бы вообще прекратить наступление, чем проводить перегруппировку войск». Но в итоге все «согласились» с тем, что самым удачным в данной ситуации было предложенное фюрером решение, а именно переброска значительной части войск на южный фланг. Но при этом высказывалось мнение, что X горнострелковый корпус должен был пойти на прорыв из Будапешта. Однако Гитлер был непреклонен, окруженная в венгерской столице группировка должна была сражаться до последнего патрона. Никто не должен был покидать Будапешт.

11 января 1945 года (четверг). Третий день операции «Конрад II»

«Температура около 0 °C. Оттепель. Снег с дождем. Дороги в силу обледенения и снежных заносов плохо проходимы».

Поздно ночью, в 2 часа 20 минут генерал Венк сообщил начальнику штаба группы армий «Юг», что он целых два часа пытался убедить Гитлера, чтобы тот позволил действовать командованию X горнострелкового корпуса СС в Будапеште в соответствии с обстановкой, то есть предоставить Пфефферу-Вильденбруху свободу действий. «Единственное, чего я достиг, — сказал в телефонном разговоре Венк, — то, что обергруппенфюрера СС Пфеффера-Вильденбруха наградили Рыцарским крестом. Но при этом X горнострелковый корпус СС во что бы то ни стало должен оставаться в Будапеште. Если ночное наступление, запланированное генералом Балком, не принесет желаемых результатов, то завтра вы должны будете начать перегруппировку войск». Единственной уступкой стало заявление Венка, что Будапешт будет лучше снабжаться по воздуху, в том числе посредством грузовых планеров.

Пять минут спустя об этом разговоре были уведомлены генералы Вёлер и Балк. Балку было приказано уведомить радиограммой Пфеффера-Вильденбруха, что тот должен продолжать удерживать город. Для немцев в тех условиях самую большую неприятность доставляли даже не упорно сопротивлявшиеся части Красной Армии, которые при каждом удобном случае переходили в контратаку, а природные условия. Резкие перепады температуры, мороз, сменявшийся оттепелью, а затем снова морозом, фактически делали горные дороги непроходимыми. Скользкий лед, слякоть из снега, болотная жижа, снежные заносы сменяли друг друга едва ли не раз в полдня. Для водителей машин и бронеавтомобилей преодолеть несколько километров было подчас непосильной задачей. В данных обстоятельствах любая наступающая часть оказывалась в заведомо более проигрышной ситуации, нежели те, кто находился в обороне. Красная Армия, непогода и медлительность немецкого командования окончательно предрешили судьбу Будапешта.

Находившейся на правом фланге корпусной группе Брайта силами 4-й кавалерийской бригады (I кавалерийский корпус) после ожесточенных боев удалось проникнуть в Замой и закрепиться там, несмотря на отчаянные контратаки советской пехоты и танков. В данной ситуации на выручку Красной Армии пришли как раз те самые грузовые планеры, которые должны были снабжать Будапешт. Три из них были сбиты над советскими позициями, что позволило красноармейцам тут же воспользоваться боеприпасами, предназначенными для будапештской группировки. Как и ранее, сложно было определить, кто наступал, а кто оборонялся. Атаки почти моментально сменялись контратаками.

На правом фланге IV танкового корпуса C? советские части продолжали атаки «локального» значения. Почти все они без проблем отражались немцами. На левом фланге общего наступления «Вестланд» смог захватить населенный пункт Пилишсенткерест, а «боевая группа Филиппа» — деревню Пилишмарот. Но другая часть той же самой «боевой группы Филиппа» оставалась лежать на берегу Дуная, не рискуя подняться под ураганным артиллерийским огнем, который велся Красной Армией с противоположного берега. Но, повторюсь, на тот момент самой большой трудностью были погода и особенности ландшафта. Атаковать по пояс в мокром снегу по лесистым горам было фактически невозможно, причем не только немцам. На карте в Ставке Гитлера все выглядело не в пример проще.

На северном берегу Дуная еще недавно наступавшие части Красной Армии медленно, с боями, отходили обратно. Но в то же время все попытки немцев окружить их заканчивались полным провалом. А сражение в Будапеште приобретало какой-то апокалипсический характер. Город превращался в руины, объятые огнем.

Полк моторизованной пехоты «Германия», направленный Гилле на усиление правого фланга у Пилишских гор, покинул свои позиции. Балк уже ничего не мог поделать с подобным «самоуправством» эсэсовского генерала. Ему пришлось смириться с этим как со свершившимся фактом. Именно полк «Германия» должен был придать наступлению в Пилишских горах новый импульс, что, по задумке Гилле, могло позволить немцам продвинуться до Сентэндре. Одновременно с этим вся 3-я танковая дивизия СС «Мертвая голова» должна была начать массированное наступление на левом фланге IV танкового корпуса СС через те же Пилишские горы в направлении Пилишвёрёшвара. В журнале боевых действий в тот день было записано: «Прежде чем данная операция успела начаться, прежде чем передовые отряды смогли проникнуть в Пилишсенткерест, стало известно о решении фюрера, согласно которому IV танковый корпус СС должен быть переброшен на юг, чтобы готовиться к новому наступлению юго-западнее Секешфехервара. Этот приказ означает прекращение наступления на юго-восток через Пилишские горы, а стало быть, и отказ от деблокирования Будапешта».

С этого момента началась борьба командования армейской группы Балка за то, чтобы эсэсовский танковый корпус все-таки продолжил свое наступление. Именно в это время боевая группа «Германия» достигла определенных тактических успехов. «Германия» смогла миновать хребты Пилишских гор и уже готовилась достигнуть их восточных склонов. В наступление перешла даже «боевая группа Филиппа». Командование армейской группы, чей «лимит времени на успех» подходил к концу, хотело уже облегченно вздохнуть. Наступление можно было развивать, тем паче что на северный фланг для усиления IV танкового корпуса СС со дня на день должна была прибыть 3-я кавалерийская бригада. Требовалось всего каких-то два дня.

Но несмотря на все это, в штабе группы армий «Юг» стали готовиться к осуществлению «южного решения». И приближение 3-й кавалерийской бригады вполне входило в эти планы — она должна была сменить перебрасываемый на юг IV танковый корпус СС.

Далее события стали развиваться даже не по часам, а по минутам. В 13 часов 40 минут генерал Венк доложил Гитлеру об успехе наступления в Пилишских горах. Но Гитлер не хотел и слышать об этом. В 14 часов 5 минут начальник штаба группы армий «Юг» уведомил генерала Ваффен-СС Гилле о том, что с ним пытался связаться рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Гиммлер требовал, чтобы Гилле «довел дело до конца». В телефонограмме, в частности, говорилось: «Рейхсфюрер СС полагает, что ему было бы проще изменить мнение фюрера, если бы уже сегодня наступление в Пилишских горах привело к значительному успеху. В данном случае командование группы армий „Юг“ получило бы от фюрера разрешение сохранять эпицентр борьбы на прежнем месте. Если этого не произойдет, то перегруппировка будет неизбежной».

Гилле делал все от него зависящее, чтобы продолжить наступление в Пилишских горах. Он, штаб, да и большинство танкистов не могли понять, почему они должны оставить захваченные территории, когда самые тяжелые бои (казалось бы) остались позади, когда до Будапешта (как они полагали) было рукой подать. Словно в знак протеста Гилле сам отбыл в передовые части. В журнале боевых действий группы армий «Юг» сохранилась такая запись:

«В 16 часов 30 минут сообщили, что обергруппенфюрер СС Гилле в сопровождении штабного офицера направился в полковую группу танковой дивизии СС „Викинг“, чтобы непосредственно оттуда руководить боевыми действиями „Германии“. Она находится северо-западнее Пилишсенткереста. Сопротивление неприятеля постоянно возрастает. Теперь противник направляет к деревне и горной дороге отдельные танки. Прибытие 3-й кавалерийской бригады является неотложной задачей. Операция „боевой группы Филиппа“ более не имеет никаких шансов на успех. Люди из команды буксира со снабжением, который по пути в Будапешт был подбит, сообщают, что неприятель занял весь северный берег и ведет огонь по любому движущемуся объекту».

В 18 часов 5 минут из штаба группы армий «Юг» в Верховное командование сухопутных войск сообщили о намерении продолжать наступление на северном фланге IV танкового корпуса СС, так как появились перспективы на успех данной операции. Опять звучат слова о том, что путь через Пилишские горы является единственной возможностью пробиться к Будапешту. Вёлер буквально умоляет отложить запланированную перегруппировку хотя бы на один день.

В 19 часов 25 минут генерал Вёлер вновь беседует по телефону с Гудерианом. И он вновь пытается убедить Гудериана в правильности дальнейшего наступления через Пилишские горы. При изучении документов по данному вопросу возникало парадоксальное и противоречивое чувство, связанное с тем, насколько несамостоятельными, иногда подчас беспомощными были немецкие генералы в выборе решения.

«На это генерал-полковник Гудериан ответил, что сегодня фюрер окончательно определился с южным решением. Если бы это было приказом, то танковые дивизии СС уже направлялись бы на новые исходные позиции. Командующий группой армий указал, что, возможно, когда Будапешт будет уже под боком, можно будет пробовать изменить его мнение. Отход от Будапешта никак не поможет находящимся там. X горнострелковый корпус ?C того гляди может быть полностью уничтожен. А ухудшение погоды — дожди, снежные заносы, скользкий лед весьма затрудняют переброску войск на юг. Генерал-полковник ответил, что тоже очень опасается этого, а потому попытается еще раз поговорить с фюрером. Однако результат этой беседы видится ему неутешительным. Не исключено, что тот отдаст приказ приступать к реализации южного решения». В ответ это заявление генерал Вёлер попросил: «Пусть танковая дивизии СС „Викинг“ завтра еще раз попробует продолжить наступление в Пилишских горах, тем более что 3-я кавалерийская бригада не сможет добраться сюда ранее ночи с 13 на 14 января».

В 20 часов 10 минут генерал-полковник Гудериан уведомил командующего группой армий о том, что фюрер, несмотря на все приведенные аргументы, приказал начинать осуществлять южное решение. Теперь надо выполнить перегруппировку. Исходные позиции должны располагаться южнее озера Веленце, причем надо учитывать, что, чем дальше эти позиции будут находиться от корпусной группы Брайта, тем лучше. На вопрос командующего группой армий: «Неужели операция мотострелкового полка „Германия“ не произвела никакого впечатления?» — генерал-полковник Гудериан дал утвердительный ответ: «Фюрер опасается, что в горах им не удастся добиться никаких результатов».

Десять минут спустя после этой беседы начальник штаба группы армий «Юг» известил командование армейской группы Балка о сути разговора и приказал возвращать мотострелковый полк «Германия». Исходные позиции для новой операции надо было подобрать южнее позиций, которые занимала 1-я танковая дивизия, но по возможности дальше от позиций 1 кавалерийского корпуса, то есть где-то в районе города Варпалота.

Три часа спустя после того, как был получен приказ о начале перегруппировки, Гилле сообщил в штаб группы армий «Юг»:

«Пилишсенткерест взят… Наступление развивается. Завтра планируем взять еще один населенный пункт. Проведена разведка в районе Кёртелеша, есть возможность взять его сегодня ночью. Получил от рейхсфюрера радиограмму, в которой он призывает заканчивать операцию как можно быстрей. Начальник Генерального штаба уведомил его об особой точке зрения фюрера. Уведомьте, что ситуация складывается весьма благоприятно».

Гилле пытался объяснить, что ночью смог бы развить наступление. При этом он утверждал, что при взятии Пилишсенткереста фактически не встретил серьезного сопротивления со стороны советских войск. Единственными препятствиями для быстрого продвижения к Будапешту являлись непогода и сложно пересеченная местность. «Вместе с 3-й кавалерийской бригадой мы бы значительно продвинулись вперед, — утверждал Гилле. — Для прорыва блокады Будапешта требуется всего лишь один день и одна ночь». Несмотря на приказ Гитлера, Гилле все еще надеялся, что сможет достигнуть главной цели всей этой военной операции.

12 января 1945 года (пятница). Четвертый день операции «Конрад II»

«Продолжается оттепель. Температура 5 °C выше нуля. Местами идет дождь. Плохая видимость. Местами на дорогах сохранился лед. Остальные дороги покрыты грязью и плохо проходимы. Уличные и железнодорожные мосты в районе позиции 8-й армии частично разрушены наводнением».

Около полуночи начальник штаба группы армий «Юг» генерал-лейтенант Грольман позвонил в Ставку Гитлера, где застал не уходившего оттуда генерала Венка. Он уведомил начальника Генерального штаба сухопутных войск о сообщении Гилле. При этом он передал слова Вёлера, который надеялся, что слова эсэсовского генерала «не будут превратно истолкованы». «Не считайте, что новое решение фюрера для меня ничего не значит, но я считаю обязанным передать поступившее ко мне сообщение». Генерал Венк пообещал, что при первой же возможности доложит Гитлеру о тактическом успехе в Пилишских горах.

Но уже полчаса спустя стало ясно, что жребий брошен и изменить что-либо уже нельзя. Как и стоило ожидать, Гитлера переубедить не удалось. Из Генерального штаба сухопутных войск в группу армий «Юг» предпочли передать лишь короткое сообщение: «Все остается в силе. Готовьтесь к перегруппировке».

Немецкие бронетранспортеры отходят обратно на исходные позиции — операция «Конрад II» закончена

Буквально через пять минут генерал-лейтенант Грольман связался с Гилле и известил его о том, что Гитлер не изменил своего решения. Но Гилле и на этот раз решил не оставлять надежд на продолжение наступления. Он попросил связать его с Гиммлером. Эсэсовский генерал не без основания полагал, что рейхсфюрер СС имел большее влияние на Гитлера, нежели Гудериан. Ирония судьбы заключалась в том, что этой ночью IV танковому корпусу не удалось продвинуться вперед ни на метр. Не имела успеха и попытка взять силами разведывательных отрядов деревню Кёртелеш. Немногочисленные отряды немцев натолкнулись на достаточно мощные советские силы. Впрочем, существенных изменений в линии боев этой ночью не наблюдалось нигде — ни на северном берегу Дуная, ни на юге, где действовал I кавалерийский корпус. У Гилле не осталось ни одного козыря.

В самом Будапеште немцы оказались почти полностью вытесненными из Пешта (восточного плацдарма). На просьбы увеличить снабжение Балк ответил лаконичной фразой: «Используйте боеприпасы только в тех вылазках, которые действительно могут закончиться успехом». В самом Будапеште еще не знали, что танковые дивизии, чьи радиопереговоры можно было уже слышать на северных окраинах города, так и не придут им на выручку. Гилле не мог больше ничего сделать, он был вынужден подчиниться приказу фюрера. Полный негодования, он начал готовить отход IV танкового корпуса. Операция «Конрад II» закончилась ничем.

Рано утром, в 3 часа, из Верховного командования сухопутных войск прибыла телеграмма, в которой предписывалось начать подготовку к новой операции «на южном фланге армейской группы Балка». В самой телеграмме говорилось:

«Целью новой военной операции является отсечение войск противника между Дунаем и Вертешскими горами, в результате чего будет восстановлена взаимосвязь с войсками в Будапеште. Успех операции будет зависеть от того, насколько быстро наши войска смогут прорваться к Дунаю, дабы затем продолжить наступление как на юге, так и на севере. Решающим фактором в данной операции является неожиданность. Продолжая наступать более скромными силами в прежних направлениях, можно создать видимость того, что стратегические планы остаются прежними. Занятую в ходе предыдущего наступления территорию, особенно перевалы Вертешских гор, надо удерживать любой ценой. Сковывание сил противника по всему фронту будет способствовать тому, что он не сможет оперативно перебросить необходимые силы в место нового наступления. Приказ предусматривает организацию обманных маневров и соблюдение предельной секретности, что и позволит использовать эффект неожиданности. Передовые отряды явят себя в самый последний момент, когда уже начнется наступление. Для усиления 1-й танковой дивизии армейская группа должна направить 509-й танковый батальон („Тигры“), 1-й батальон 24-го полка („Пантеры“), а также 303-ю бригаду штурмовых орудий, 19-ю минометную бригаду, роту огнеметных танков и роту „Тайфунов“».

После прочтения этих строк сам собой напрашивается вопрос: почему немцы не пустили эти силы в бой сразу же, в начале операции «Конрад», а дожидались, когда она приобретет третий порядковый номер? Судя по всему, ответ на него так и останется загадкой.

В 12 часов 40 минут штаб армейской группы Балка распространил специальный документ: согласно «приказу генерал-полковника Гудериана» проходы и дороги в Пилишских горах надлежало удерживать, так же как и ранее. «Для сохранения маскировки надо изображать попытки наступления и вести мнимый радиообмен». Обращает на себя внимание формулировка «по приказу генерал-полковника Гудериана». Судя по всему, ни Вёлер, ни Балк не собирались брать на себя ответственность за исход новой операции.

Части IV танкового корпуса СС получили команду с наступлением темноты оставлять свои позиции. Первым должен был отойти мотопехотный полк «Германия». Он сразу же направлялся на юг. Так началась подготовка к третьей попытке деблокирования Будапешта, которая вошла в историю под названием «операция „Конрад III“».

Конец операции «Конрад II» — до Будапешта оставалось всего несколько километров

В это время 3-я кавалерийская бригада уже находилась на марше. Производился некий обмен — вместо нее I кавалерийский корпус должен был влить в себя часть IV танкового корпуса СС. Соответственно менялись местами и командные пункты: один переезжал в Тату, другой — в Истимер. Так предполагалось использовать для будущей операции уже наработанные связи.

Приказ о перегруппировке прибыл в части, наступавшие в Пилишских горах, около 20 часов. Тогда штабной офицер дивизии СС «Викинг», не скрывая своего разочарования, записал в журнале боевых действий: «Абсолютно непостижимо. Дивизия могла во время следующего рывка достигнуть Будапешта. Силы противника уже известны. Мы не ожидаем фланговых атак… Мы должны отказаться от нашей цели, когда почти достигли ее».

Почти все действия, предпринимаемые в первых числах января 1945 года, оказались бессмысленными. Гитлер не хотел считаться ни с напрасными потерями, ни с лишениями, которые понапрасну терпели его эсэсовские танкисты. Те же, находясь на холмах у Пилишсенткереста, уже отчетливо видели зарево полыхавших в Будапеште пожаров и отчетливо слышали артиллерийскую канонаду. Командование и личный состав дивизии «Викинг» были «убиты наповал» принятым наверху решением. Танкисты стали терять доверие к фюреру. Начальник штаба дивизии СС «Викинг» аккуратно и лишь в общих словах описал настроения, царившие не только в штабе, но и во всех подразделениях: «Город находился от нас в 17 километрах. В этих условиях приказ об отступлении был подобен разорвавшейся бомбе. Он разрушил все надежды. Балк и Гилле должны были сделать все возможное, чтобы подобного не случилось».

Впрочем, Балк, в отличие от Гилле, даже не думал что-либо предпринимать. Он предпочитал сообщать в Ставку фюрера только то, что надлежало сообщать. Имя Балка вообще очень редко встречалось в журнале боевых действий в связи с наступлением сквозь Пилишские горы.