Падение бога луны [1]

Падение бога луны [1]

Как-то раз бог Луны свалился с неба, и попал он на рыночную площадь. Никто не видел его, и поскольку стало совсем темно, охватил страх бога Грозы. Тоскливо стало ему. И пустил он на землю дождь и сильный ливень вслед за дождем.

Подошла к богу Грозы Хапантали, встала рядом с ним и пустила в ход заклинания.

А тем временем Камрушепа посмотрела вниз с неба и, увидев, что произошло, воскликнула:

— Бог Луны свалился с неба, и попал он на рыночную площадь. Заметил его отсутствие Бог Грозы и пустил на землю сначала дождь, потом потоки ливня, и затем дал вырваться ветрам. Это потому что охватил его страх, потому что тоскливо стало ему. И к нему приблизилась богиня Хапантали и, встав рядом, пустила в ход свои заклинания!

— Что ты собираешься делать — заволновалась Карумшепа, спустившись к богу Грозы.

— Я двинусь в горы и обрушу скалы, — ответил бог.

— Мне страшно! — закричала Камрушепа. — Тоска охватывает меня! Пусть уйдут Страх и Ужас [2], пусть будут они взаперти.

Богу Грозы и самому было страшно. И он дал себя уговорить и вернул бога Луны на небо. Мир словно родился заново, ибо на земле стало совсем светло [3].

1. Текст, записанный в период расцвета хеттской державы, но восходящий к более раннему времени, дошел в виде короткой билингвы на хаттском и хеттском языках. При этом левая колонка содержит хаттский оригинал, а хеттский перевод расположен справа. Это единственный текст, дошедший до нас и в дохеттском оригинале и в хеттском восприятии. Миф включен в ритуальный текст на хеттском языке, произносившийся жрецом бога Грозы во время особенно сильных бурь и гроз для успокоения гнева бога Грозы. Включение мифологического рассказа в ритуал смягчения гнева бога Грозы показывает, что истоки мифа лежали в связи неблагоприятных атмосферных явлений с затмениями луны.

Текст дошел на трех табличках. В первой табличке сообщается, по какому случаю должен совершаться ритуал, и прилагается список всего необходимого для его исполнения. Это один или двое быков, пять овец, два сосуда определенного размера с разными сортами пива, девять хлебцев средних размеров, два горячих хлеба, кислый сыр точно указанного размера, фрукты, сосуд с медом, мера соли, какое-то количество меди и, кроме того, медные кинжал и топор, а также три копья, одно из которых из красной, второе — из белой, а третье — из черной шерсти[4].

Вслед за этим дается указание жрецу бога Грозы, названному в тексте "человеком бога Грозы", взять пятьдесят хлебцев, кувшин вина, кувшин молока, сосуды с маслом, несколько сосудов серебряных и медный, один из лаврового дерева и как только загремит бог Грозы, разломать хлебец, совершить возлияние молоком и зачитать содержание текста на хаттском языке.

Использование хаттского языка в самом начале ритуала для чтения мифа, тогда как ритуал произносится на хеттском языке, чрезвычайно интересно, поскольку удостоверяет хаттское происхождение мифа и его введение в хеттский религиозный праздник в период, когда хаттский язык вышел из употребления За вводной частью следует само изложение мифа и затем описание ритуальных действий. Сначала предписывалось трижды выпить приготовленное в честь бога питье, затем вывести двух запряженных в коленцу быков, вынести копье, боевое оружие бога Грозы и разломать три хлебца.

Затем, стоя, вновь трижды выпивали питье, и в это время то ли наблюдали за разбушевавшейся стихией, то ли воспроизводили гром, молнии, облака, дождь, имитируя действия бога Грозы, и разламывали ещё три хлебца.

В то время как жрец бога Грозы пил свою чашу, никто не должен был произносить ни единого слова.

После того, как выпивали свои чаши жрецы, изображавшие божеств с хеттским именем шеппиты, разламывалось ещё одиннадцать хлебцев.

И наконец, жрец бога Грозы совершал возлияние перед его статуей.

Сопоставление хаттского оригинала с хеттским переводом привело исследователей к утверждению, что миф об упавшей с неба Луне не может быть поставлен в один ряд с другими мифами, в которых, как в мифах о Телепине, о Солнце или об Иллуянке действуют боги с хаттскими именами. Все перечисленные мифы, даже если и исходили из хаттских образцов, представляли собой хеттскую переработку, приспособленную к хеттскому менталитету, тогда как миф о Луне — не что иное, как простой перевод с хаттского. Он особенно ясно показывает, насколько зависима была хеттская мифология от предшествующей хаттской культуры (Pecchioli Daddi, Polvani, 1990, 111).

2. Страх и Ужас — первоначально хаттские, а затем хеттские божества., мифологически связанные с богом Грозы. Видимо, справедливо полагает В.Вс. Иванов, что Страх и Ужас (Даймон и Фобос), носящиеся над полем брани, появляются в «Илиаде» под влиянием хеттской мифологии (Иванов, 1980б, 591).

3. Многочисленные лакуны табличек и в хаттской и в хеттской версиях не позволяет с точностью установить конец, но переводчики текста по отдельным обрывкам полагают, что в конечном счете бога Грозы удается смягчить и он разрешает луне вернуться на небо (Von Schuler, 1988; Kammenhuber, 1976, 114; Pecchioli Daddi, Polvani, 1990, 110). Благополучное завершение вытекает и из самого ритуала, цель которого (успокоение гнева бога Грозы) должна быть достигнута по самому замыслу предпринимаемых действий.

4. Странный образ стрел из шерсти находит неожиданную параллель в представлениях римлян о Сатурновом веке, когда сам Юпитер "имел лишь скудельный перун" (Ovid., Met., I, 202).