Скачет, стреляет в охотку

Скачет, стреляет в охотку

Чем же была занята Анна Иоанновна во время, свободное от развлечений? Опять же — развлечениями, но уже иного свойства. Императрица была страстной охотницей. Она любила лошадей, сноровисто скакала верхом. Метко стреляла из ружья, била влёт птиц.

Специально для императрицы был построен вместительный манеж. Конюшни на 379 лошадей обслуживал внушительный штат конюхов. Придворное Конюшенное ведомство обходилось государству в 100 000 рублей ежегодно. Совсем упраздненная при Петре придворная охота возрождается.

Спору нет, именно в охоте оттачивались мастерство и сноровка офицеров-кавалеристов. Но в Петровские времена происходило столько войн, что военное ведомство вполне удовлетворяло участие кавалеристов во многочисленных сражениях.

Русские послы в Париже, Лондоне и других странах от важных дипломатических дел были отвлечены закупкой огромных партий охотничьих собак и лошадей. Охоты следуют за охотами. Балы за балами. Причем богатство облачений далеко не всегда сопрягается с хорошим вкусом. Много яркости и роскоши, но недостает элегантности и вкуса.

Примечательно, что придворные маскарады и балы продолжаются многие часы, а то и дни. И нужно было иметь отменное здоровье, чтобы выдержать их. Так, например, придворный московский маскарад в 1731 году продолжался целых 10 дней.

Когда же в результате дворцового переворота к власти приходит Елизавета, многое в повседневной жизни России преображается. Приходит конец и засилью немцев, прежде всего — в армии. Да и в языке и культуре происходят заметные изменения к лучшему.

Если при Петре и Анне преобладал немецкий язык, то с приходом Елизаветы перевес берет французское влияние. Интересно, что до елизаветинского правления (в 1733 году) из 245 русских кадет в недавно организованном тогда шляхетском кадетском корпусе русскому языку обучалось всего лишь 18 человек. Французскому — 51. Ну а немецкому — 237 человек.

Елизавета меняет все ориентиры. Французская речь начинает царить повсюду. От высшего света до приятельских встреч на гвардейских пирушках. Однако не следует забывать, что и Германия тогда находилась под сильным французским влиянием. Немецкий язык был в загоне и у самих немцев. И даже король-воин Фридрих II писал не иначе как по-французски.

Но нужно отдать должное Елизавете: быт и нравы в ее двадцатилетнее правление находятся на совершенно иной ступени развития в сравнении с предшествующим правлением Анны Иоанновны.

Новой императрице не была чужда роскошь, но при том все вокруг нее отличалось прекрасным вкусом. Вот что писал по этому поводу историк Щербатов: экипажи «возблистали золотом», двор облекался в златотканые одежды, «подражание роскошнейшим народам возрастало, и человек делался почтителен (т. е. почтен) по мере великолепности его житья и уборов». Дворцы строит знаменитый Растрелли.

2 января 1751 года «Петербургские ведомости» описывают великолепие и грандиозность придворного бала в северной столице: «…как знатные обоего пола персоны и иностранные господа министры, так и все знатное дворянство с фамилиями (то есть с семейством. — С.О.) от 6 до 8-го часа имели приезд ко двору на маскарад в богатом маскарадном платье, и собирались в большом зале, где в осьмом часу началась музыка на двух оркестрах и продолжалась до семи часов пополуночи. Между тем убраны были столы кушаньем и конфектами для их императорских высочеств с знатными обоего пола персонами и иностранными господами министрами в особливом покое, а для прочих находившихся в том маскараде персон в прихожих парадных покоях на трех столах, на которых поставлено было великое множество пирамид с конфектами, также холодное и жаркое кушанье.

В одной большой зале и в парадных покоях в паникадилах и крагштейнах горело свеч до 5000, а в маскараде было обоего полу до 1500 персон, которые все по желанию каждого разными водками и наилучшими виноградными винами, также кофеем, шоколадом, чаем, оршатом и лимонадом и прочими напитками довольствованы».