ПЛАН «КАНТОКУЭН» В ДЕЙСТВИИ

ПЛАН «КАНТОКУЭН» В ДЕЙСТВИИ

Формально вопрос о нападении Японии на Советский Союз в разгар Великой Отечественной войны можно было бы отнести к группе самых любопытных альтернатив. Действительно, своевременно нанесенный удар в спину может опрокинуть почти любое государство. Но в том-то и дело, что «почти любое». Положение Советского Союза могло серьезно осложниться, но каким образом события где-то в Благовещенске и Владивостоке могут повлиять на положение на Восточном фронте, сказать невозможно. Но сначала нам придется углубиться в предысторию вопроса.

Политическая ситуация на Тихом океане осенью 1941 года была крайне сложной и запутанной. Япония уже вела тяжелейшую войну в Китае, но ощутимых успехов не добилась и, как часто бывает, попыталась решить одну проблему, создав другую, еще более сложную. Начался выбор направления нового удара — на север, по территории Советского Союза, или на юг, в район так называемых Южных ресурсов. Было выбрано второе направление. Однако советская, а следом за ней и российская историография продолжает твердить, что императорская Япония с самого начала вынашивала злобные и коварные планы уничтожения государства рабочих и крестьян и лишь в последний момент под влиянием случайных факторов повернула в другую сторону. Увы, в доказательство этого тезиса не приводится ни одного серьезного аргумента, кроме высосанных из пальца откровенных фальшивок. Воспринимать всерьез приведенный автором Имярек «Протокол заседания клуба японских банкиров» я, простите, не могу.

Дело в том, что ключевым для японской внешней политики уже на протяжении более чем полувека являлся китайский вопрос. Вспомним хотя бы еще один документ, подлинность которого оспаривается, — знаменитый «Меморандум Танаки». Он фигурировал на Токийском процессе, на него продолжают ссылаться и сегодня как на доказательство агрессивных планов японской военщины. Мимоходом заметим, что этот документ известен лишь по копиям с копий, а подлинник, в отличие от договора Молотова— Риббентропа, так и не обнаружен. В сжатом виде этот меморандум звучит так: «Чтобы завоевать весь мир, сначала надо завоевать Азию. Чтобы завоевать всю Азию, сначала надо завоевать Китай. Чтобы завоевать весь Китай, сначала надо завоевать Маньчжурию». Отлично, но, простите, в этой формуле ни Советский Союз, ни так называемые Северные территории не упоминаются, разве что в категории «вся Азия». Вдобавок осенью 1941 года Япония даже близко не подошла к завоеванию всего Китая.

Имевшие место пограничные конфликты являлись прямым следствием неточной демаркации границы (Хасан) или вообще полным отсутствием таковой (Халхин-Гол). Между прочим, последующие конфликты с Китаем имели те же причины, например остров Даманский. Кстати, сегодня этот остров вообще уже не остров, а полуостров на китайском берегу реки. И как должна была выглядеть государственная граница России в этом случае? Халхин-Гол вообще был пограничным спором двух НИКЕМ не признанных государств — Внешней и Внутренней Монголии, Маньчжоу-Го и Монгольской Народной Республики. Для справки: марионеточную МНР на тот момент, кроме СССР, признавала только еще более марионеточная Тувинская республика.

Китайский вопрос для Японии означал возможность пользоваться сырьевыми и людскими ресурсами континентального Китая. Однако японская промышленность была слишком слаба и примитивна, чтобы соперничать с европейской и американской, поэтому Японию совершенно не устраивали принципы «открытых дверей» и «равных возможностей». Экономическое проникновение и, будем говорить прямо, экономическое закабаление Китая Япония просто вынуждена была заменить прямой военной оккупацией. Началось это в Маньчжурии, наиболее развитом в промышленном отношении районе Китая.

Но к осени 1941 года Япония сумела оккупировать лишь северные районы Китая, граничащие с Маньчжурией, и несколько крупнейших портов. Покорение Китая проходило отнюдь не так гладко, как хотелось бы японцам, достаточно вспомнить уничтожение целого японского корпуса под Тайэрчжуанем весной 1938 года. В целом гоминьдановцы медленно проигрывали войну, однако настолько медленно, что эта война пока приносила Японии только убытки, а не дивиденды.

Зато агрессия Японии в Китае заметно осложнила ее отношения с западными демократиями. Здесь приходится напомнить, что Китаю Англия и США поставляли военную технику и снаряжение все 8 лет войны — с 1937 по 1945 год с незначительными перерывами. Скажем лишь о полуанекдотическом ввозе якобы контрабандных американских истребителей через Гонконг, который долгое время был кратчайшим путем поставок Гоминьдану. Уже летом 1940 года Соединенные Штаты наложили эмбарго на ряд стратегических материалов.

Впрочем, Япония не признавала себя агрессором, протестовала против эмбарго и называла его «недружественным актом». Но это не подействовало, и 10 декабря 1940 года был запрещен вывоз еще целого ряда продуктов. Не менее болезненным было сокращение поставок нефти из Голландской Ост-Индии, которое было предпринято под давлением Великобритании.

На фоне этой острейшей политической борьбы смехотворными выглядят вялые советско-японские переговоры относительно рыбных и угольных концессий, которые, похоже, не интересовали особо ни одну из сторон. Приходится констатировать, что никаких серьезных экономических противоречий между Японией и СССР не существовало, и, как следствие, не существовало причин для войны. Отметим также, что тема какого-либо эмбарго на советско-японских переговорах даже не возникала. Зато 2 июля 1940 года на переговорах Молотова и японского посла в Москве Того начинает обсуждаться проект советско-японского договора о нейтралитете.

Перешла в наступление и японская дипломатия. 1 августа 1940 года правительство принца Коноэ опубликовало документ «Об основных принципах национальной политики», в котором говорилось о создании Великой Восточноазиатской сферы сопро-цветания. В нее японцы включали Индокитай, Индонезию, Таиланд, Малайю, Бирму, Британское Борнео, Филиппины. Как видите, налицо прямая угроза агрессии в юго-восточном направлении, зато нет ни единого слова об интересах на севере. Но даже сегодня, цитируя все указанные документы и многие другие, российские историки продолжают бормотать

о каких-то «неразрешимых противоречиях» между Японией и Советским Союзом.

Япония продолжала продвижение на юг. 30 августа было подписано соглашение с Виши, по которому Япония получала право военной оккупации Северного Индокитая, а 23 сентября Япония оккупировала Французский Индокитай полностью. Началось строительство авиабаз в Тонкине, которые ставили под угрозу позиции Англии в Малайе, но никаким образом не могли угрожать Владивостоку. 4 октября японское правительство принимает «Проект плана действий в отношении южных районов». В нем идет речь о прямой оккупации Малайи, Сингапура и Индонезии. И это при том, что Соединенные Штаты уже успели официально заявить, что военные действия в этом направлении будут считаться ими casus belli.

В начале 1941 года японская дипломатия начинает оказывать давление на голландскую администрацию

Ост-Индии, пытаясь добиться увеличения поставок нефти. Однако, опираясь на заверения Лондона и Вашингтона, голландцы отвечают категорическим отказом. Они даже начинают сокращать уже согласованные поставки. Более того, 4 апреля в Маниле начинается совещание военных представителей Англии, США и Голландии по координации усилий с целью защиты своих владений.

И в этой обстановке миролюбивый Советский Союз совершает шаг, который полностью аналогичен по своим последствиям подписанию пакта Молотова-Риббентропа. 13 апреля во время визита японского министра иностранных дел Мацуоки в Москву внезапно был подписан пакт о нейтралитете. Именно внезапно. Дело в том, что все переговоры Мацуоки с Молотовым завершились безрезультатно. 12 апреля японский министр уже начал протокольные визиты вежливости по театрам и передовым предприятиям, когда поздно вечером его пригласили к Сталину. После двухчасовой беседы был согласован вопрос о подписании пакта, а на следующий день в 14.45 он был подписан. Даже если учесть, что в его основу были положены ранее прорабатывавшиеся варианты, подготовка такого важного документа менее чем за сутки впечатляет. Япония, как и ранее Германия, обезопасила себе тыл на случай удара по западным союзникам. А потом имел место совершенно беспрецедентный случай. На вокзал провожать Мацуоку приехали Сталин и Молотов. Ни до, ни после того Сталин не провожал никого из иностранных дипломатов. Риббентропа, кстати, он тоже не провожал. Москва дала зеленый свет агрессии еще одного хищника. Можно, опять-таки, повторить набор затертых клише про «коварство самураев» и прочую дребедень, но все-таки никто в истории XX века не подписывал подобных документов с намерением нарушить их менее чем через полгода.

А теперь представим на минуту, что Япония напала не на Соединенные Штаты, а на Советский Союз. Каковы будут ее перспективы в этой войне? Да очень плохие перспективы. Главным козырем Японской империи являлся современный мощный флот. В войне против СССР он был практически бесполезен. Сухопутные войска Японии были откровенно слабыми и отсталыми. Они не имели современных танков (старых тоже было очень мало), почти не имели тяжелой артиллерии, почти не имели радиостанций. С рациями и у нас было неважно, но у японцев положение было еще хуже. В боях на тропических островах, в непроходимых джунглях, все эти недостатки нивелировались характером местности. Но при войне на широком фронте в Приморье и на Дальнем Востоке они проявились бы неизбежно, в чем японцы уже смогли убедиться на Халхин-Голе.

Япония, начав агрессию против Советского Союза, могла получить лишь еще одну тяжелую, затяжную войну с неопределенными (это в наилучшем случае!) перспективами. При этом она ни на шаг не приближалась к решению сырьевой проблемы. Наоборот, расходование стратегических запасов пошло бы ускоренными темпами с учетом масштабов такой войны. Даже в случае захвата каких-то территорий (допустим, жалко, что ли) Япония не приобретала ни капли нефти, ни грамма олова, свинца, цинка, каучука. Ничего этого в сибирской и якутской тайге не наблюдалось. Про освоение японцами Норильска не будет говорить даже сумасшедший. То есть японская агрессия против Советского Союза была бы просто бессмысленной, что подтверждалось событиями, происшедшими после 22 июня.

25 июня 1941 года в Токио состоялось совместное заседание правительства и Императорской ставки. Министр иностранных дел Маиуока требовал начала военных действий и оказался в полном одиночестве. Против него дружно выступили военный и морской министры, а премьер-министр Коноэ высказался в том плане, что появляется возможность расторжения Тройственного пакта. 27 июня на новом заседании Мацуока вновь требует начала войны против СССР, на этот раз против него совместно выступают начальники Генеральных штабов армии и флота. Против оказалось даже командование Квантунской армии. Нападение следовало предпринимать в максимально благоприятных условиях, а для этого оставался отрезок времени менее месяца: с 15 августа по 10 сентября. Ранее японцы не могли сосредоточить превосходящие силы, а позднее начинался период осенних дождей, мешавших любому крупному наступлению. Вопрос был закрыт окончательно.

Итак, если кратко просуммировать, то можно сказать, что в течение 1940-1941 годов между СССР и Японией не существовало никаких серьезных противоречий. Они не имели никаких серьезных общих интересов, что подтверждается вялыми и достаточно беспредметными переговорами, в то время как вокруг «китайского вопроса» и «проблемы Южных ресурсов» шла напряженная дипломатическая борьба (в которой СССР не участвовал), завершившаяся лишь с началом войны.

И все-таки представим, что каким-то чудом японцы сумели преодолеть свои разногласия с Соединенными Штатами. Допустим, они пошли на какие-то уступки в Китае, пообещав в дальнейшем уступить еще больше, и поставки сырья, прежде всего нефти, возобновились. Вполне вероятно, что может начаться отвод войск к побережью, особенно на юге, хотя он будет проводиться с максимально возможными проволочками. Не исключена даже возможность начала каких-то переговоров с правительством Чан Кайши. Но, как мы уже сказали, в правительстве возобладала точка зрения Мацуоки, и было решено двинуть войска на север. Здесь сразу возникают два вопроса: когда и куда?

Альтернатива начинается!

Первый искус японцам предстояло преодолеть зимой 1941 года, когда вермахт стоял у ворот Москвы. Но это говорится так, для красного словца. Начать наступление в Приморье в декабре месяце способен только сумасшедший, ни один нормальный генерал на такое не решится, будь он хоть трижды самураем. Нет, мы помним песню про «штурмовые ночи Спасска, волоча-евские дни», однако на то она и была Гражданская война, чтобы опрокидывать все каноны военного искусства, в регулярной войне такое не случается. Воевать в 40-градусные морозы, которые в Приморье отнюдь не диковина, мягко говоря, сложно. К тому же имеются сильнейшие сомнения, что японская армия была подготовлена к ведению активных боевых действий зимой. Помните ехидные замечания В. Суворова насчет отсутствия у вермахта зимней смазки? Можно подумать, что японцы ее разрабатывали. Кроме того, наступающему в таких условиях всегда приходится гораздо сложнее, чем обороняющемуся. Вдобавок хваленая Квантунская армия уже уступала по своей численности советским войскам на Дальнем Востоке, причем уступала серьезно, хотя японцы об этом не догадывались.

На 1 декабря 1941 года в составе Дальневосточного фронта числились 19 стрелковых дивизий и

9 стрелковых бригад, 1 кавалерийская дивизия, 2 танковых дивизии и 6 танковых бригад, 18 артполков,

4 истребительные, 6 смешанных и 1 бомбардировочная дивизии, а также 13 УРов. Более мелкие части и подразделения мы просто не перечисляем. Однако имелся еще и Забайкальский фронт, в который входили 5 стрелковых и 1 кавалерийская дивизии, 6 артполков, 2 танковых дивизии и 1 механизированная бригада, 2 истребительные, 3 смешанные, 1 штурмовая и 2 бомбардировочных дивизии. На фоне этого 24 дивизии, выделенные японцами для наступления, смотрятся неубедительно, даже если согласиться с предположением японских генералов, что их дивизия на 15 процентов превосходит по силам советскую. Да, немецкие войска летом 1941 года доказали, что воевать нужно не числом, а умением, но ведь японская армия во время конфликта на Халхин-Голе такого умения не показала. Возникло предложение перебросить на север часть сил из Китая, но это уже была откровенная игра с огнем, ведь, как мы уже указали, японцы в Китае особых успехов не добились. Не говоря уже о том, что из результатов Советско-финской войны японские генералы сделали правильные выводы. Красная Армия способна вести активные боевые действия в суровых зимних условиях, и соперничать с ней не хотелось. Поэтому было решено отложить начало наступления на север как минимум до весны. Хурма еще не достаточно созрела.

Но пришло жаркое лето 1942 года. Положение Красной Армии на Восточном фронте снова резко ухудшилось, немецкие войска прорвались на юге и начали наступление на Сталинград и Кавказ одновременно. 24 июля немецкие войска вышли к Волге. Казалось бы, вот она, долгожданная победа. И японские генералы не выдержали искушения, первую скрипку здесь сыграло командование Квантунской армии, жаждавшее поквитаться за разгром на Халхин-Голе, особенную энергию проявлял командующий армией генерал Умэдзу.

Был подготовлен так называемый «План 51», согласно которому предполагалось наступление силами 30 дивизий. Главный удар наносился из Маньчжурии в восточном направлении, на Приморье. Однако японцы даже представить не могли, какие силы им противостояли. Разведка сообщала, что «переброска советских войск с востока на запад не вела к ослаблению группировки Красной Армии, пополнявшейся за счет местных резервов». Увы, японцы даже представить не могли, что за прошедшие полгода численность советской группировки не только не сократилась, но чуть ли не утроилась. Теперь им противостояли только в одном Дальневосточном фронте 42 стрелковые дивизии и 23 бригады, 4 кавалерийские дивизии, 29 воздушно-десантных бригад, 137 (!) артполков, 44 танковые бригады. А ведь имелся еще и Забайкальский фронт. Грозный японский флот ничем не мог помочь наступлению, вопрос высадки десанта в Петропавловске-Камчатском был рассмотрен и тут же отвергнут по причине полнейшей бессмысленности.

Мало того, японцам приходилось считаться с угрозой вступления в войну западных союзников. Однако на совещании в Императорской ставке было решено, что опасность этого невелика. Скорее всего, Англия и Соединенные Штаты все-таки объявят войну Японии, однако никаких активных действий они предпринимать не будут. Пример откровенной пассивности на Европейском театре казался убедительным.

Здесь нам придется более подробно рассмотреть вопрос о действиях американского правительства. Как известно, президент Рузвельт очень хотел втянуть Соединенные Штаты в войну, собственно, так называемый «Нейтральный патруль» в Атлантике уже ничем не отличался от настоящей войны, хотя она пока еще не была объявлена. Можно предположить, что, несмотря на возможные инциденты и стычки между американскими кораблями и немецкими подводными лодками, сломить сопротивление изоляционистов Рузвельту не удастся, хотя уже с октября 1941 года начались поставки по ленд-лизу. То есть формально нейтральные Соединенные Штаты помогали воюющему Советскому Союзу. И нападение Японии на Советский Союз станет для Соединенных Штатов просто даром небесным. Впрочем, можно предположить, что Рузвельт и здесь предпочтет спрятаться за чужую спину, предоставив сыграть первую скрипку Великобритании.

Итак, 24 июля немцы вышли к Волге, и в этот же день командование Квантунской армии приступило к исполнению «Плана 51», начав сосредоточение и развертывание войск. К 30 июля вся подготовка будет завершена, а 1 августа японские войска перейдут границу.

1-й фронт в составе 2, 3, 4, 20-й армий наносил главный удар в направлении на Уссурийск, имея дальнейшей целью захват Владивостока и Находки. 2-й фронт в составе 4-й и 8-й армий наносил удар через Благовещенск и далее на Белогорск и Свободный с целью перерезать Транссиб. Но, как мы уже говорили, японцы совершенно неправильно рассчитали свои силы. Плюс самое главное — уроки 22 июня 1941 года были в полной мере учтены командующим Дальневосточным фронтом генералом И. Апанасенко, никакого внезапного нападения у японцев не получилось.

Попытка форсировать Амур в районе Благовещенска провалилась с треском. Войска, пытавшиеся прорваться в Марково, Игнатьев и Гродеково, были отброшены пограничниками, штурмовать сам Благовещенск прямо в лоб японцы не рискнули. Совершенно неожиданным для японцев оказалось участие в боях Зее-Бурейской бригады речных кораблей, которая была сформирована в предвидении именно такой возможности. Перед войной она базировалась в районе Благовещенска, в поселках Сазанка, Астра-хановка и Малиновка. В состав бригады входили монитор «Активный» и 5 канонерских лодок, не считая мелких кораблей. Выйдя в район переправ, корабли огнем прямой наводкой буквально смели японскую пехоту, пытавшуюся переправляться на шлюпках и подручных средствах. Попытки японской артиллерии воспрепятствовать действиям кораблей оказались безуспешными. Сказался органический недостаток японской армии — нехватка тяжелых орудий. Стандартная японская дивизия имела в своем составе полк полевой артиллерии, вооруженный всего лишь легкими 75-мм пушками, лишь некоторые дивизии так называемого типа «А» могли противопоставить советской артиллерии 105-мм гаубицы. Советская стрелковая дивизия имела на вооружении 16 122-мм гаубиц образца 1910/30 года, ничего подобного японцы не имели, так как японская 105-мм гаубица Тип 91 уступала ей по всем параметрам. После того как оборонявшиеся дивизии развернули свою артиллерию, завязалась дуэль, которая, впрочем, не затянулась. Вскоре японские батареи были приведены к молчанию. При этом монитор «Активный» получил несколько попаданий и на нем возник пожар. Корабль пришлось спешно отбуксировать в Благовещенск. Но в целом попытка японского наступления на северном направлении провалилась с самого начала.

Несколько больший успех имели японцы на восточном направлении, причины этого были очевидны. Здесь им не требовалось форсировать такую реку, как Амур, и здесь они сосредоточили гораздо больше сил. Однако сломить сопротивление пограничников им удалось лишь ценой больших потерь и огромных усилий. Впрочем, и здесь японское наступление заглохло примерно на линии Пограничный — Мраморная — Красный Утес — Бамбурово — Пойма. Главную роль в этом сыграл своевременный контрудар 75-й и 77-й танковых бригад. Как выяснилось, японская армия со времен Халхин-Гола так и не сумела научиться отражать массированные танковые атаки. Единственным новшеством стало использование тактики таи-атари, предложенной командующим 5-й армией генерал-лейтенантом Иимурой. Обвязавшиеся взрывчаткой добровольцы бросались под танки, подрывая их. Это позволило на первых порах, используя фактор неожиданности, остановить советские войска, но никак не помогло развить начальный «успех».

Вялая попытка наступления на Сахалине была отбита советскими войсками без особого труда.

Единственным реальным успехом стал налет японской авиации на Владивосток, хотя, как выяснилось довольно быстро, лучше бы этого успеха не было. Так как в это время крейсера «Калинин» и «Каганович» еще мирно достраивались, основной удар пришелся по стоящим в порту эсминцам и подводным лодкам Тихоокеанского флота. Бомбами были потоплены эсминцы «Сталин», «Резвый» и «Расторопный», получил повреждения эсминец «Рьяный». Были также потоплены 5 подводных лодок. Был нанесен некоторый ущерб береговым сооружениям базы. Однако во время налета были сбиты 15 японских бомбардировщиков и 1 истребитель из 85 и 12 соответственно, участвовавших в налете. Хотя советские летчики дрались мужественно, старые истребители И-16 и И-153 не могли противостоять новейшим японским «Зеро», поэтому советская авиация потеряла 27 самолетов. Еще 15 самолетов были сожжены на аэродромах.

И вот теперь мы подходим к самому главному. Кроме военных кораблей в порту были уничтожены

5 торговых судов, но самое страшное для японцев — в их число попал американский транспорт типа «Либерти»! «Джон Лэнгдон» прибыл во Владивосток с грузом автомобилей и там попал под японские бомбы. После этого администрация президента Рузвельта не стала изобретать ничего нового и поставила на патефон заезженную пластинку «Помни «Мэн»!». Вожделенный casus belli появился! Однако Рузвельт, как человек предусмотрительный, не стал форсировать события, а предпочел хорошо подготовиться. В частности, были приведены в полную готовность гарнизоны Филиппин и Уэйка, на этот остров были переброшены дополнительные истребители. Сделать что-либо с Гуамом было невозможно, так как остров был демилитаризован, однако оттуда спешно самолетами были вывезены женщины и дети. Свои меры предосторожности приняли и англичане, так как дальнейшее развитие событий просчитывалось без труда. Гарнизон Сингапура был приведен в состояние готовности, по тревоге были подняты войска в Малайе. Но англичанам, как и американцам, приходилось заранее смириться с некоторыми убытками, потому что защитить Гонконг не представлялось возможным. Голландия предпочла не вмешиваться в разборки великих держав и заявила о сохранении нейтралитета в Тихоокеанской войне, однако поставки нефти из Ост-Индии в Японию все-таки прекратила под совместным давлением Англии и Соединенных

Штатов. А пока что западные союзники готовились и с любопытством следили за развитием событий на только что возникшем новом фронте.

События развивались чем дальше, тем хуже для японцев. После перегруппировки сил, подтянув резервы, 6 августа 1-я Краснознаменная армия перешла в контрнаступление. Главный удар был нанесен по левому флангу наступающей группировки силаг ми 59-го стрелкового корпуса, 18-го кавкорпуса и трех танковых и мотострелковой бригад в направлении Дуннин — Лоцзыгоу с выходом в тыл японской группировке. Одновременно началось наступление 2-й Краснознаменной армии на Хайхэ — Эрчжань. Однако здесь советские войска столкнулись с теми же трудностями, какие ранее пришлось преодолевать японцам, форсирование Амура оказалось делом очень сложным. На самом юге Приморья после небольшой подготовки 25-я армия начала наступление на Юки — Расин — Сейсин.

И здесь генерал Умэдзу совершил грубую ошибку, приказав своим войскам жестко удерживать занятые позиции, не допуская ни малейшего отступления. Что поделать, пехотная японская армия оказалась совершенно не готова к реалиям современной маневренной войны. Сначала это японцам до какой-то степени удавалось, но потом командование Забайкальского фронта подтянуло к участку прорыва часть сил 35-й армии, справедливо полагая, что на ее участке японцы теперь даже не попытаются форсировать реку Уссури. Спешно сформированная для наступления японская

2-я армия не выдержала удара, попытки удержать фронт привели к тому, что 5-я и 32-я пехотные ди-

визии были просто уничтожены, и северный фланг

1 -го фронта рухнул. Одновременно генерал И. Апанасенко решил воспользоваться имеющимся у него козырем и приказал выбросить крупный воздушный десант в Харбине, чтобы окончательно парализовать действия японского тыла. Эта наспех подготовленная операция дала двусмысленные результаты. Три воздушно-десантные бригады, высаженные в районе города Харбин, понесли огромные потери, но тем не менее ключевой для японцев железнодорожный узел был полностью выведен из строя. В результате вся восточная ударная группировка японцев, формально пока еще не окруженная, оказалась в полной изоляции, потому что к этому времени советская 15-я армия перерезала вторую железнодорожную ветку Сей-син — Муданьцзян. Примерно к 12 августа 1942 года обозначился решительный успех Красной Армии.

Вот в этот момент президенту Рузвельту удалось дожать свой конгресс, который далеко не единодушно, но все-таки согласился объявить войну Японии. После некоторых колебаний (все-таки отдавать Гонконг очень не хотелось) 14 августа войну Японии объявила и Великобритания. На следующий день Германия объявила войну Соединенным Штатам, а 16 августа это сделала Италия, и тоже совершенно против своего желания. Война стала поистине мировой.

Как выяснилось довольно быстро, с одной стороны, союзники сильно переоценили риски войны с Японией, с другой — столь же сильно их недооценили. Прежде всего в связи с катастрофической ситуацией на советско-японском фронте японское командование было вынуждено спешно перебросить в Северный Китай и Маньчжурию крупные силы авиации с Формозы — 21-ю и 23-ю воздушные флотилии. В результате наступление на Филиппины просто не состоялось по причине отсутствия поддержки с воздуха. Более того, японцам пришлось убрать свою авиацию из Французского Индокитая, чтобы прикрыть Формозу. Операции в Малайе также пришлось отменить. Дальше — больше. Поскольку Япония в принципе не могла позволить себе потерять сырьевую базу в Маньчжурии, так как это означало немедленную остановку большей части японской тяжелой промышленности, уже погруженная на транспорты 25-я армия генерал-лейтенанта Ямаситы вместо отправки на юг, в Сиамский залив, двинулась на север, в Порт-Артур.

Однако не все шло гладко. Командование американского флота во исполнение довоенных планов решило проявить активность, предложенный план основывался на разработанном еще в 1941 году плане WPPfcc-46. Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Киммель надеялся выманить японцев в район Маршалловых островов и там дать генеральное сражение, которое завершится разгромом противника. Самое странное, что это полностью отвечало планам японского командования, которое тоже уповало на «новый Трафальгар». Но вот почему-то никто из адмиралов не желал помнить, что при Трафальгаре сражался не только Нельсон, но и Вильнев. Впрочем, последнюю роль для себя не предусматривали ни Киммель, ни Ямамото. План американцев был достаточно простым. Авианосное соединение в течение нескольких дней бомбит и обстреливает Маршалловы острова, имитируя подготовку к высадке десанта. Японцы неизбежно бросят туда свои силы, чтобы парировать угрозу. По пути им предстояло пройти через заранее развернутую завесу подводных лодок, хотя это не считалось обязательным. После этого где-то между Маршалловыми островами и островом Уэйк состоится генеральное сражение линейных флотов — розовая мечта всех адмиралов первой половины XX века. Нет, конечно, участие авианосцев предполагалось, но им заранее отводилась вспомогательная роль. Как сказал Козьма Прутков: «Перед лицом 16-дюймовых пушек сколь презренны все самолетики». Хотя, кажется, он этого не говорил. Своей главной задачей адмирал Киммель считал согласование действий новых быстроходных линкоров и старых кораблей, которые уступали им в скорости 7-8 узлов. Всего он собирался ввести в дело 11 линкоров (3 новых быстроходных) и 5 авианосцев против 11 японских линкоров (только

1 новый, но при этом 4 слабо бронированных старых линейных крейсера) и неизвестного числа авианосцев. Впрочем, Киммель предполагал, что и в авиации он будет иметь паритет.

Англичане пока продолжали занимать выжидательную позицию. Да, для совместных действий в Юго-Восточной Азии было создано объединенное командование АБА (Австралия—Британия—Америка), и часть британских кораблей из Сингапура перешла на Филиппины, но пока все боевые действия в этом районе ограничивались полетами разведывательных самолетов. Даже то, чего сильно опасались японцы — налеты «Летающих крепостей» на Формозу, — пока не проводилось.

А в Маньчжурии дела у японцев день ото дня становились все хуже. Во многом этому способствовало то, что японская авиация была спешно переброшена обратно на юг, чтобы участвовать в сражении с американским флотом. После упорных и тяжелых боев войска 2-й Краснознаменной армии прорвали оборону японцев на Малом Хингане. Но советское командование повторило уже использованный прием: часть сил 15-й армии со спокойного участка фронта была переброшена в полосу наступления, поэтому, несмотря на потери, темпы наступления увеличились, и советские войска двинулись на Цицикар. Вторая волна воздушного десанта полностью овладела Харбином, окончательно разрушив систему тыловых коммуникаций Квантунской армии. На восточном участке фронта ударная группировка была усилена еще 4 танковыми бригадами. Это позволило ей не только отрезать пути отступления японским войскам, вторгшимся на территорию СССР, но и без особого труда прорвать пояс пограничных укреплений, которые фактически остались без гарнизонов. После этого советские танки двинулись на Муданьцзян и далее на Харбин, получалось нечто вроде блицкрига. Японцы попытались остановить их и бросили навстречу сформированную всего месяц назад 1-ю бронетанковую бригаду. Бой не продлился и дня, о результате можно догадаться без труда. Наступление 25-й армии вдоль побережья было временно приостановлено до окончательного разрешения вопроса с японской ударной группировкой.

Японцы отступать не собирались, а прорывать оборону, пусть даже и наспех подготовленную, генерал Апанасенко не захотел. Вместо этого он сосредоточил почти всю имеющуюся артиллерию и начал массированную артиллерийскую подготовку наступления в стиле Первой мировой войны. Малоподвижные японские пехотные дивизии оказались почти беззащитны против такого приема. После того как более 50 артполков более двух суток перепахивали полевые укрепления противника, наступающие войска не встретили серьезного сопротивления. Разрозненные контратаки в стиле таи-атари доставляли определенные неприятности, но не более. Все четыре японские армии, вторгшиеся на территорию СССР, были уничтожены. Далее основной помехой наступлению советских войск была лишь их слабая подготовленность к операциям столь крупного масштаба, поэтому, после того как они вышли на линию Цици-кар — Дацин — Харбин, пришлось сделать паузу для перегруппировки и пополнения запасов.

Именно в период недолгого затишья в Маньчжурии и начал действовать американский флот. 2 сентября американские самолеты бомбили атоллы Во-тье и Малоэлап. На следующий день бомбардировка была продолжена, но вдобавок их обстреляли американские крейсера. Японцы попытались перебросить туда часть самолетов с Марианских островов, однако они были тут же уничтожены. В общем, японское командование действительно поддалось на уловку американцев и решило, что противник готовит высадку. Гарнизоны Маршалловых островов в то время были откровенно слабы и шансов отразить десант не имели, поэтому командование Объединенного Флота двинуло все имеющиеся силы в угрожаемый район.

Киммель довольно точно определил силы противника, хотя в этом его заслуг не было, просто часть кораблей японского флота в это время проходила плановый ремонт. В результате адмирал Ямамото имел

10 линкоров (1 новый), 5 тяжелых и 2 легких авианосца. Он довольно умело обошел почти все завесы американских подводных лодок и лишь в последний момент уже в районе атолла Эниветок подводная лодка «Скипджек» торпедировала и потопила старый линейный крейсер «Хиэй». Впрочем, эта потеря не остановила Ямамото.

Но вот дальше события пошли совсем не по американскому сценарию. Японцы не рванулись напролом, а предпочли сначала нанести авиационный удар, причем дальность действия их авиационных самолетов неприятно поразила американцев. Противник не вошел в зону действия дальних разведчиков с Мидуэя и остался сначала незамеченным. Удар японских пикировщиков и торпедоносцев дорого стоил американцам — они потеряли 2 старых линкора и 2 авианосца потопленными, был поврежден новый линкор «Вашингтон» и еще один авианосец. Лишь после этого разведывательный самолет с Уэйка обнаружил японский флот, и американские авианосцы нанесли ответный удар. Он был далеко не таким успешным. Американская авиагруппа понесла большие потери, но пикировщики все-таки сумели тяжело повредить авианосец «Сёкаку». Начавшиеся пожары потушить не удалось, и к утру следующего дня корабль затонул. На следующий день японская авиация нанесла повторный удар по отходящему американскому флоту, добила поврежденный авианосец «Хорнет» и потопила крейсер, однако остальные корабли сумели спастись.

Генеральное сражение не состоялось, обе стороны понесли потери, но силы ни американского, ни японского флота не были подорваны. И все-таки после окончания сражения возле атолла Уэйк Рузвельт отправил телеграмму Сталину: «На Тихом океане идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по Вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы. Адмиралу Киммелю очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях. Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте в Маньчжурии в течение сентября и любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть».

Впрочем, судьба кампании решалась не на просторах океана. После небольшой передышки 25 сентября советские армии возобновили наступление в общем направлении на Мукден, где японцы сосредоточили остатки Квантунской армии, усилив их переброшенной с юга 25-й армией и частями 14-й армии. Это окончательно избавило от угрозы вторжения не только Малайю, но и Филиппины. Продвижение советских дивизий шло почти без противодействия неприятеля. Лишь в районе Гирина японцы попытались задержать левый фланг Дальневосточного фронта, но сводный заградительный отряд был быстро уничтожен. 300 километров до спешно созданной оборонительной позиции севернее Мукдена были пройдены всего за 6 дней. Одновременно 25-я армия возобновила наступление вдоль корейского побережья на Гензан.

Вторая попытка японцев остановить советское наступление оказалась ничуть не более успешной, чем первая. Генерал Апанасенко теперь имел в своем распоряжении 30 танковых бригад, поэтому он не стал мудрствовать, а после двухдневной передышки 4 октября нанес удар по обоим флангам японской группировки крупными силами танков и кавалерии. В результате был реализован план маршала Ойямы, и в районе Мукдена состоялись идеальные Канны, но пострадали именно японцы. Уже через 4 дня вся японская группировка, которая насчитывала 10 дивизий, оказалась в котле. Снова о капитуляции не шло даже речи, и снова уничтожение окруженных войск не затянулось. Главную роль в этом опять сыграла советская тяжелая артиллерия. Через неделю бои завершились, генерал Ямасита и его начальник штаба генерал Судзуки совершили харакири, как и многие офицеры штаба.

Представить дальнейшее можно без особого труда. Советские войска спокойно вошли в Порт-Артур и легко заняли всю Северную Корею. Как мы уже говорили, промышленная база Японии была подорвана, она лишилась железной руды и угля, поступавших из Маньчжурии, запасы нефти также подошли к концу. Однако японское командование упрямо отказывалось капитулировать. Сталин желал как можно быстрее покончить с неприятностями на Дальнем Востоке, чтобы без опасений сосредоточить все силы для борьбы с Гитлером. Его предложение о мире японцы отвергли, тогда советские войска заняли оставшуюся территорию Кореи и освободили южную часть Сахалина. После этого Сталин обратился с предложением к президенту США Рузвельту, от которого тот не сумел отказаться. Американцы были совсем не против решить свои проблемы чужими руками. Был подписан пакт Молотова—Хэлла относительно раздела сфер влияния на Тихом океане после победы.

Весной 1943 года при помощи американского флота советские войска высадились на острове Хоккайдо. Одновременно были высажены десанты на нескольких островах Курильской гряды. Японский флот, лишенный топлива, не мог этому противодействовать. Несколько подводных лодок, вышедших на перехват десантной армады, были быстро потоплены. На своей территории японцы упорно сопротивлялись, однако силы были слишком неравны. При поддержке американской авиации и флота советские войска заняли Хоккайдо и форсировали Сангарский пролив. После появления советских танков в Аомори и Хиросаки японское правительство запросило мира.

23 августа 1943 года был подписан мирный договор. Согласно его условиям Советский Союз вернул себе южную часть Сахалина и Курильские острова. После долгих споров с американцами (не японцами!) Сталин добился того, что к Советскому Союзу отошел и остров Хоккайдо. Вопрос о принадлежности Маньчжурии и Кореи на этих переговорах не поднимался. Впрочем, Сталин проявил несвойственное ему благородство, в результате чего была создана Южно-Корейская Народно-Демократическая Республика. Зато наша страна пополнилась сразу тремя новыми республиками: Маньчжурской ССР, Северо-Корейской ССР и Японской ССР.

Вот к таким результатам могла привести попытка японцев летом 1942 года напасть на Советский Союз. Стремительный разгром Квантунской армии не должен никого удивлять. Экономика Японии не могла создать одновременно мощную армию, мощную авиацию и мощный флот. В положении пасынка оказалась именно армия, которой не хватало танков, не хватало автоматического оружия, не хватало тяжелой артиллерии, не хватало средств связи... Даже сложно сказать, что японская армия имела в достатке, кроме винтовок. Уже Халхин-Гол совершенно очевидно показал, что в условиях современной маневренной, моторизованной войны японская армия просто беспомощна. Это на каком-нибудь атолле невозможно ввести в дело танковую бригаду, а там, где она сумеет развернуться и атаковать согласно уставу, все заканчивается быстро.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.