ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1922 год. Болезнь Ленина и единственный наследник власти

Начало 1922 года для Ленина и всего Центрожида было по-прежнему тяжелым: продолжалась возобновившаяся в предыдущем году Гражданская война в виде мощных крестьянских восстаний, Ленин по-прежнему безрезультатно бился над производительностью рабочих и с давящей коммунистической бюрократией, денег по-прежнему нет, а надежды на западных инвесторов не оправдались — они экономику и промышленность Советской страны не собираются поднимать, аферы алчного друга А. Хаммера ситуацию кардинально не улучшают.

В феврале 1922 г. Чичерин сообщал Ленину нерадостные вести по поводу конференции в Генуе: «Никакие наши заверения не рассеют опасений иностранного капитала. Он пойдёт к нам только в том случае, если по общей нашей физиономии создаст себе убеждение в том, что идти к нам безопасно». Кровавую грабительскую физиономию Советской власти быстро украсить было трудно, наскоро украсили интеллигентным и авторитетным Красиным, но эта маска пока не помогла, в советской стране не было даже Конституции.

И всю эту мрачную картину усугубил повальный смертельный голод в городах и даже в деревнях, тем более не улучшали настроения ежедневные телеграммы «с мест», например, как от 3 января 1922 года: «Наблюдается голодание. Наблюдается, детей не носят на кладбище, оставляют для пищи». Чувствовал ли Ленин хоть немного своей вины за эту ситуацию? Он в это время не только продавал за границу зерно, но и со своей чистой сатанинской совестью 16 февраля 1922 года опубликовал постановление о грабеже церквей — «Постановление об изъятии церковных ценностей». Начались скорые суды и расстрелы оставшихся до сих пор в живых священников и активистов из прихода.

Пожалуй, только в этом привычном, любимом деле у коммунистов было меньше всего бюрократии и волокиты. Во всем остальном собственная бюрократия приводила Ленина в бешенство, отбирая у него последнее здоровье.

Совершенно недемократическая оккупационная Конституция большевиков-демократов (РСДРП) 1918 года в связи с окончанием Гражданской войны требовала изменений и закрепления образовавшихся реалий. После окончания победоносной Гражданской войны стали ясны границы захваченной территории и народности её заселяющие, поэтому необходимо было всё это каким-то образом «окучить», структурировать, организовать — и закрепить в новой Конституции. Кроме этого Ленина раздражали в старой Конституции некоторые «демократические» неточности, и ему очень хотелось внести в некоторые моменты чёткость и ясность, и Ленин в начале 1921 года дал команду готовить новую Конституцию. Большевикские юристы-комиссары работали над ней усердно более года, но результаты их труда Ленину не нравились и его раздражали. К тому же другие большевикские лидеры также желали поучаствовать в важном историческом моменте — в составлении Конституции и своими «дельными» советами только мешали этой работе, например, мягкий и интеллигентный демократ Луначарский предложил откровенно, открыто отразить в Советской Конституции абсолютность власти ЦК Компартии над коммунистической партией, пролетариатом и всей страной, и предложил вставить важную поправку: «Законы Конституции не распространяются на ЦК» (письмо Луначарского Ленину от 13 января 1922 года).

К 11 съезду РКП(б) — к апрелю 1922 года Конституцию так и не написали. «Мы не умеем гласно судить за поганую волокиту: за это нас всех и Наркомюст сугубо надо вешать на вонючих веревках. Я ещё не потерял надежды, что нас когда-нибудь за это поделом повесят», — писал разъяренный Ленин в Наркомюст, и сам активно подключился к этой работе. Причем у Ленина всё время получалось давать советы Наркому Юстиции Курскому сугубо в «ленинском духе»:

«Тов. Курский! По-моему, надо расширить применение расстрела... Формулировать надо как можно шире...» — чтобы легче было подвести под расстрел.

Или ещё один совет Ленина «бестолковому» Курскому: «Суд должен не устранить террор... а обосновать и узаконить его официальным, ясно, без фальши и без прикрас... С коммунистическим приветом, Ленин». Захваченная Российская империя и так была сплошным концентрационным лагерем, но Ленин хотел сделать ещё «лучше» и надежнее.

Смертельный «коммунистический привет» Ленина в первой половине 1922 года, до его паралича, звучал часто, например, 19 марта 22 года по поводу следствия-расправы над прихожанами г. Шуи, попытавшимися защитить свой храм от унижения и разграбления, кровавый вождь захватчиков приказывал, что следствие должно закончиться — «не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи, а по возможности и также и не только этого города. Интересно, — остался ли в Шуе стоять памятник кровавому монстру Ленину, и поставили ли современные демократы по главе с Ельциным, Путиным и Медведевым памятник героическим прихожанам этого города?

После знаменитого откровенного признания отчаявшегося Ленина на 11 съезде РКП(б) (27 марта — 2 апреля 1922 года) — «Вырывается машина из рук. Как будто бы сидит человек, который ею правит, а машина едет не туда, куда её направляют», по предложению Розенфельда-Каменева в помощь беспомощному истеричному, явно не справляющемуся с государственной машиной Ленину 3 апреля 1922 года избрали Генеральным секретарем Сталина, хотя Ленин при обсуждении кандидатуры Сталина раздраженно ворчал: «Не советую, этот повар будет готовить только острые блюда». Но лучшей, более толковой альтернативы Сталину не было.

Ленин, немного подумав, чтобы сбалансировать ситуацию между двумя разными концептуальными партийными фракциями, 11 апреля 1922 года на заседании Политбюро предложил назначить Бронштейна-Троцкого на должность своего первого заместителя в правительстве — заместителем Председателя Совнаркома. И в этой ситуации Троцкий допустил закономерную ошибку — отверг это предложение. Почему это была ошибка и закономерная? Закономерной — потому что Троцкий позиционировал себя вождем революции и страны наравне с Лениным, ведь это он сыграл решающую роль в октябре 1917 года в захвате столицы, и это он командовал Красной армией в Гражданскую и победил, и теперь у него в руках была самая мощная сила в стране — многомиллионная Красная армия, поэтому назначение в замы к Ленину... — это было для него явным унижением. К тому же мелкую рутинную, подсобную работу он не любил, это у него в ведомстве делал Эфроим Склянский с другими помощниками из Нью-Йорка, а Троцкий — глобалил. Тем более, что в этот период он уже начал готовить одобренный Лениным новый поход в Германию через Польшу, и стал его готовить более основательно, особенно в части подрывной деятельности в этих странах.

Отказ от предложенной должности был ошибкой Бронштейна, потому что через месяц — 25 мая 1922 года у Ленина случился серьёзный паралич, отнялась у палача часть тела и речь, онемел. Кстати, это спасло много русских жизней, ибо последнее время потерявший контроль над процессами в стране Ленин особенно свирепел, — именно перед параличом 19 мая 1922 года Ленин издал приказ «о высылке за границу писателей и профессоров», и в этом же месяце ещё успел устроить показательный судебный процесс над 54 православными священниками, из которых 11 священников расстрелял. Этот самый знаменитый в начале 20-го века демократ «забыл» ещё в 1917 году, что на международном съезде социал-демократов в Копенгагене в 1910 году подписал резолюцию против смертной казни.

А с 25 мая 1922 года Ленин на несколько месяцев выпал из своей кровавой работы.

30 мая 1922 года немощный Ленин, боясь мучительной смерти, просил Сталина дать ему яд для самоубийства. В этой ситуации, если бы Бронштейн-Троцкий месяц назад принял бы предложение Ленина, то стал бы главой правительства, оставаясь при этом главнокомандующим армии, то есть — у него была в руках почти вся власть в стране, — и вопрос преемственности власти в России был бы решен «автоматически», «естественно», как и дальнейшая судьба России и её народов, и роль Сталина в истории была бы совсем другой. В создавшейся же ситуации больного Ленина на посту председателя Совнаркома заменил Розенфельд-Каменев.

Рис. Каменев.

Скорее всего, у Ленина последние месяцы были серьёзные проблемы со здоровьем, но он не говорил об этом и надеялся — пройдет, а когда состояние усугубилось и сильно «прижало», то он стал готовить себе, по его мнению, достойную замену, наследника верховной власти, и Ленин упорно шел к своей цели. Несмотря на отказ Бронштейна-Троцкого, когда осенью 1922 года Ленин вернулся после затяжной болезни к работе, он опять повторил это предложение Бронштейну. И Троцкий опять отказался. И это, как казалось Ленину, легкомыслие Троцкого или даже его глупость сильно раздосадовала и даже разозлила Ленина, который решил реализовать свою непонятую Бронштейном мудрость оригинальным путем, — по предложению Ленина Сталин внес на рассмотрение Политбюро вопрос об отказе Троцкого работать в Совнаркоме, — чтобы заставить «неразумного» Троцкого согласиться. Но Троцкий уперся, — принципиально отказывался.

Почему Бронштейн-Троцкий так «странно» поступал? На что он рассчитывал? — Он был полностью уверен, что в любом случае, в любом «раскладе» после Ленина ему, как второму равному вождю, нет альтернативы. Чтобы это понимать, необходимо осознать статус Бронштейна-Троцкого в то время, его значимость и его славу среди «своих», — «Вот пришла великая революция и чувствуется, что как ни умён Ленин, а начинает тускнеть рядом с гением Троцкого», — восхищался первый председатель ЧК Моисей Урицкий. А самый интеллигентный захватчик России, прибывший из Италии, А.В. Луначарский-Хаимов утверждал, что Бронштейн проявлял «необыкновенную элегантность», «ораторский и писательский талант», «большую ортодоксальность, чем у Ленина», и что — «Не надо думать, что второй вождь революции во всём уступает своему коллеге; есть стороны, в которых Троцкий, бесспорно, превосходит его; он более блестящ, он более ярок, он более подвижен», поэтому, по мнению Луначарского, многие были «склонны видеть в нём подлинного вождя русской революции» (Луначарский «Лев Троцкий»), «Стоит ли удивляться, что наиболее неумеренные поклонники наркомвоенмора утверждали, будто Троцкий «воплотил в себе весь характер русской революции». Был её «главным архитектором», «экстрактом, её лицом, её душой», называли его «главным вождем Октября», поскольку, якобы, «Ленин опоздал в Смольный», «Русский Лассаль», — заметил исследователь истории и автор интересной книги о Троцком В. Клушин.

В отличие от Ленина, Троцкий был явным лидером «революционной нации», «победившей нации», гегемонов. И как этот лидер в 1919 году на митинге в Киеве по поводу еврейских погромов на Украине Лейба Бронштейн театрально восклицал: «Неужели вы дадите уничтожить нацию, которая создала русскую революцию и стоит во главе её?» Кстати, — весьма оригинально звучит, что еврейская нация «создала русскую революцию», а не еврейскую революцию в России. А «заслуженный» еврейский террорист XX века Гершуни объяснял этот феномен вождя Троцкого, зря в саму суть: «Он был Прометеем не потому, что таким уродился, но потому, что он дитя народа-Прометея».

И город Троцк (Гатчина) при жизни еврейского «Прометея» появился раньше Ленинграда. И почти все киноленты тех времен были не о Ленине и тем более — не о Сталине, а о Бронштейне. И неслучайно Л.Г. Дейч вместе с американским еврейским журналом «Цукунфт» задумали серию книг под названием «Евреи в Русской революции», в которых Бронштейн был — «главный вождь Октября». Поэтому после первого паралича Ленина сравнивать шансы на роль его преемника Бронштейна и Сталина было даже смешно, трудно сравнивать. Троцкий в 43 года был в расцвете сил, был единственным «заслуженным» преемником, не видел конкурентов, и даже не предполагал, что может быть кто-то другой на это самое высокое место во власти, и был в этом уверен и спокоен.

А если у Бронштейна получилось бы успешно реализовать очередной этап своей великой цели — прорваться через Польшу в Германию, и затем объединенной мощью захватить всю континентальную Европу и возглавить большевикские Советские Соединенные Штаты Европы, то он со снисходительной усмешкой смотрел бы сверху вниз на провинциальную, периферийную Россию с её проблемами и на Сталина, даже если бы Сталин и возглавил бы эту сырьевую восточную провинцию ССШЕ  ...А Бронштейн-Троцкий был уверен, что со второй попытки — в 1923 году это у него точно получится.

Луначарский в своей книге подчеркнул такое качество характера Бронштейна как «огромную властность». И Клушин в своём исследовании отметил: «Вспоминая о тюремно-ссыльной эпопее, его подельник Г.А. Зив, один из первых принявший после революции предложение Дейча о написании книги о Троцком, указал, что Бронштейн ни в чём не терпел первенства над собой». Свою огромную алчность власти Бронштейн частично реализовал уже с 1917 года и продолжал реализовывать, а вопрос первенства удачно решался после начала серьёзной болезни Ленина. К тому же на стороне Бронштейна был и Запад в лице его бесспорных лидеров Англии и США. «Вся так называемая русская революция 1917 года готовилась под Троцкого. Ленин был подставной и временной фигурой, которая должна была исчезнуть, как только в этом возникнет необходимость», — отметил в своей книге известный исследователь истории этого периода А. Мартиросян. Об этой «глобальности» Бронштейна-Троцкого намекал в своих мемуарах и В. Молотов: «В партии и государстве очень решающе действовал Троцкий. Опасная фигура. Чувствовалось, что Ленин рад был бы от него избавиться, да не может».

Вот через год после окончания Гражданской войны «что-то» и «случилось» со здоровьем Ленина-Бланка, и можно вспомнить знаменитую фразу: «Мавр сделал своё дело, — мавр должен уйти». Этот вариант также имеет право на жизнь, но я сторонник того, что Ленин «сгорел на работе».

В общем, ситуация была такова, что в этот период всё способствовало хорошему и даже благостному настроению Бронштейна. И как показали последующие события — эта самоуверенность сильно подвела Троцкого, была причиной его ошибок. Вернее, если бы не решение Сталина побороться за власть в условиях смертельной болезни Ленина, то всё у Троцкого было бы хорошо и вполне естественным образом.

А Сталин, имея призрачные шансы реализовать свои менее амбициозные цели, всё-таки решил примерно с конца мая — начала июня 1922 года побороться с Троцким за власть в захваченной Российской империи, используя свою новую должность. Когда Сталина избрали генеральным секретарём партии, тогда эта должность не была такой важной и главенствующей, как, например, многие из нас наблюдали При Брежневе. Тогда это была второстепенная нудная аппаратная работа, которая включала в себя и работу с кадрами, их назначение и перестановку. Были на этой должности свои плюсы в виде влияния на кадровую политику и на кадры, например, Ленин в письме Сталину 22 апреля 1922 года писал: «т. Сталину. Прошу Секретариат ЦК (а если это компетенция не его, а Оргбюро, то Оргбюро) постановить:

1) Поручить немедленно НКидел запросить визу для приезда в Германию Глеба Максимильяновича Кржижановского, председателя Госплана, и его жены.

2) Дать отпуск обоим этим товарищам на время, необходимое для лечения Г.М. Кржижановского в Германии. Речь идет о лечении грыжи».

Плюсами этой должности Сталин стал пользоваться эффективно, даже талантливо. Сталин, не афишируя своих целей, активно включился в борьбу за власть. И этот ранний старт — до обнаружения конкурента Бронштейном, позволил ему в этой, казалось бы, безнадёжной борьбе накопить весомые плюсы, увеличить свой вес и влияние, создать коалицию авторитетных членов партии против Бронштейна. Пользуясь своим должностным положением, Сталин стал назначать на различные важные посты своих людей, единомышленников.

Как указывает в своей книге по истории СССР М.В. Ходяков — с лета до конца 1922 г. было произведено 4750 назначений на ответственные посты. Сталин незаметно, упорно ставил на различные посты свои кадры. При этом, по логике — он должен был ставить на должности большевиков не еврейской национальности, заинтересованных в подъёме России, но он, будучи юдофилом, ставил на должности и евреев — единомышленников. Например, в 1922 году Сталин встретил приехавшего по делам в столицу из далекого Туркестана Лазаря Кагановича и сразу предложил ему должность заведующего Организационно-инструкторским отделом ЦК, не дав ему даже вернуться в Туркестан за вещами.

В августе 1922 года, во время отсутствия больного Ленина, на 11-й Партконференции, посвященной борьбе с коррупцией среди коммунистов, Сталин способствовал принятию оригинального решения не в ленинском стиле, — якобы чтобы оградить партийную верхушку от соблазна брать взятки — было принято решение: дать значительные материальные привилегии партработникам различных руководящих уровней, — и была принята резолюция «О материальном положении активных партработников». Теперь партработникам были сильно увеличены зарплаты, они обеспечивались отличным жильём, имели возможность отличного бесплатного лечения, отдыха на курортах и в санаториях, включая зарубежные. Понятно, что в условиях, когда партработники и так различными путями двигались в сторону «заслуженного» обогащения, к коммунизму при жизни, — все они и члены их семей очень обрадовались такому улучшению их положения. Соответственно Сталин, который принимал в этом решении самое активное участие, — заработал среди аппаратчиков, руководителей разного уровня множество симпатизеров, что было немаловажно в грядущей борьбе за власть.

Ha новой должности у Сталина было ещё одно преимущество, — Сталин постоянно общался с представителями разных регионов, приезжавших из разных уголков страны, поэтому прекрасно ориентировался в ситуации в стране, в различных её частях. Более того, — Сталину «ситуацию с мест» доносили не только многочисленные командированные в регионы инструкторы ЦК, но ради получения более объективной картины — его информировали учрежденные им специальные информаторы на местах, в регионах. В то время, когда Троцкий готовился к очередному походу и не вникал во внутренние дела в России, Сталин методично набирал силу — увеличивал количество своих сторонников.

В сентябре 1922 года немного выздоровел и вернулся к работе Ленин, который сразу окунулся в работу 4-го Конгресса Коминтерна и в плане дальнейшей чистки своей партии добился принятия решения — запрета коммунистам совмещать свою деятельность в масонских организациях. Замечу — до этого момента не было запрета на деятельность масонских организаций в Советской России, Ленин уважал своих союзников по разрушению Российской империи и их не трогал. И теперь Ленин масонские организации не разгонял, давал им свободу деятельности в РСФСР и затем в СССР, но только ограничивал в них участие коммунистов. Только Сталин в 30-х запретил и разогнал масонские организации.

После этого локального успеха Ленин осенью 1922 года решил принять активное участие в важном деле создания нового большевикского государства — СССР, и в этой истории случился у него серьёзный конфликт со Сталиным. Этот конфликт был во многом закономерным, принципиальным, а его результат через семьдесят лет сыграл большую роль в развале СССР. Этот конфликт между Лениным и Сталиным более детально рассмотрим в следующей главе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.