Москва

Москва

Сильное впечатление производила Москва своим видом на заезжих иностранцев, когда они глядели на нее издали с высоты, например, Воробьевых гор. На огромном пространстве чернела громада нескольких десятков тысяч деревянных домов, над которыми высились бесчисленные колокольни и церкви с их разноцветными или сверкавшими на солнце металлическими куполами. Темная масса домов прорывалась во многих местах пестреющими кровлями боярских хором, зеленеющими садами, огородами, и над всем этим возвышался Кремль с его белокаменной зубчатой стеной и стройными башнями, а над белыми башнями и стенами поднимались многочисленные кремлевские церкви и, словно свечи, горели на небесной синеве своими золотыми маковками. Трудно было наблюдателю оторваться от чудной картины, и понятно становилось, почему русский народ так любил свою «белокаменную» и «златоглавую» Москву…

С высоты нетрудно было заметить главные составные части столицы. В средине города, составляя как бы сердце его, по выражению одного иностранца, находился Кремль с примыкавшим к нему Китай-городом, окруженным толстой каменной стеной, Красной, как звали ее (она была кирпичная, небеленая). С юга эту часть города, т. е. Кремль с Китай-городом, омывала Москва-река, с севера Неглинная, а кругом шел посад, который окружала белая стена, Белгород, упираясь своими концами в берега реки Москвы; затем эту часть опоясывал другой посад, Земляной город. Напротив Кремля была расположена Стрелецкая слобода (Замоскворечье), с одной стороны ее огибала река Москва, с другой – земляной вал, который подходил своими концами к стенам Земляного города. Неподалеку от Земляного города, к востоку, отделенная небольшим полем, находилась Немецкая слобода, или Кокуй, населенная иноземцами всевозможных племен и исповеданий. Кроме того, в разных местах виднелись монастыри: Новодевичий, Симонов и др.; они, окруженные стенами, служили хорошими укреплениями. Вдали от города, там и сям среди зеленеющих полей, разбросаны были подгородные боярские усадьбы.

Московская улица. Гравюра из книги А. Олеария «Описание путешествия в Московию». 1656 г.

Необычайно красива была Москва издали, но обаяние исчезало, когда путешественник вступал в самый город. Маленькие деревянные домики, грязные или пыльные улицы прежде всего бросались в глаза. Самая значительная часть Москвы – Земляной город, где жили большей частью мелкие ремесленники, – отличалась особенной бедностью и неприглядностью построек. Здесь были рынки, загроможденные бревнами, досками, срубами, даже целыми деревянными домами (избами), которые стоило только разобрать и перенести на то место, куда желал покупатель. Бел-город [Белый город] глядел уже наряднее: здесь тоже жили ремесленники и торговцы. Каждый ремесленник вывешивал вещи, указывавшие на его занятие: сапожник – сапог, портной – лоскутки тканей. Торговцы мясом выкладывали на прилавки куски мяса, которое портилось на солнце и распространяло тяжелый запах; тут же был скотный рынок и много кружал [питейных домов] с водкой, пивом и медом, два завода – один пороховой, другой литейный, где лили пушки и колокола, две тюрьмы, аптеки, царские конюшни и проч. Но тут же, ближе к Китай-городу, находились дворы более зажиточных посадских людей, купцов, даже бояр. Встречались уже и красивые постройки с большими садами, даже попадались и каменные дома; тут красовались и изящные каменные палаты Артамона Сергеевича Матвеева, построенные им по желанию царя.

В Китай-городе внимание приезжих привлекала церковь Святой Троицы (Василия Блаженного) своей необычайно затейливой архитектурой. Подле церкви находились две громадные пушки, обращенные на плавучий Москворецкий мост, в сторону, откуда обыкновенно нападали на Москву татары. Здесь на большой площади, которая расстилалась пред церковью Святой Троицы и Кремлем, находился главный рынок города; число лавок, расположенных рядами на самой площади и в смежных улицах, доходило, по словам иноземных писателей, до сорока тысяч; были ряды: шелковый, суконный, серебряный, сапожный, холстинный, ряд, где продавалось готовое платье, овощной, рыбий, птичий и мн. др. Пред самым Кремлем на обширной четырехугольной площади не позволялось ставить лавки; зато здесь образовался толкучий рынок и кипела разносная, ручная торговля. За церковью Святой Троицы к Москве-реке тянулся обширный гостиный двор, называвшийся Персидским; тут армяне, персияне и татары торговали дорогими восточными товарами: золотыми и серебряными изделиями, драгоценными камнями, коврами и проч. Кроме того, в Китай-городе находилось еще два гостиных двора для иноземных торговцев. В другой части Китай-города, подле речки Неглинной, было до 200 погребов с медами и заморскими винами. Близ посольского двора находился ряд лавочек, где происходила стрижка волос, которые тут же по улице валялись грудами, так что, когда проходишь здесь, – говорит один очевидец, – то ступаешь точно по подушкам.

Церковь Троицы в Никитниках. Вид начала XX в.

В конце XVII в. в Китай-городе почти все здания были уже каменные. Между ними особенно выделялись красотой и величиной посольский дом, печатный двор, греческий двор и многие боярские палаты; но красивее всего были и здесь, как в других частях Москвы, церкви. Улицы в Китай-городе были вымощены круглыми бревнами, только две главные из них были выложены обтесанными брусьями: одна – ведшая в Кремль к Спасским воротам, по которой обыкновенно царь выезжал из города, а другая – у посольского двора. Главные и самые красивые ворота, ведшие из Китай-города в Кремль, были Фроловские, или Спасские, над которыми возвышалась очень красивая башня с часами. В Кремле внимание заезжего наблюдателя привлекается прежде всего самой высокой колокольней в Москве, Иваном Великим, с множеством разноголосых колоколов, и другою – поменьше, с громадным колоколом (Царь-колокол), отлитым при

Борисе Годунове. Звонили в этот колокол только по большим праздникам; язык его был так тяжел, что раскачивали его двадцать четыре человека. В Кремле было два монастыря, мужской и женский, и до тридцати церквей (иные из иностранцев насчитывали их даже до 50); все они были златоглавые. В Кремле находился царский двор со всеми службами. Хотя уже при Михаиле Феодоровиче был построен в итальянском вкусе великолепный каменный дворец (Теремной), но государь жил в деревянных хоромах, считая их более здоровыми. Подле царского двора помещались прекрасные палаты патриарха; кроме того, здесь были палаты некоторых бояр, и, наконец, тут же находились приказы. Вся крепость была застроена церквами, царскими дворцами, боярскими хоромами и другими, так что почти не оставалось свободного места.

Ничто так не поражало иноземца в Москве и других русских городах, как многочисленные церкви. В Москве они встречались на каждом шагу – большие и маленькие, деревянные и каменные. Не только благочестивые государи, не жалея издержек, воздвигали их в большом числе и в память побед, и по разным случаям в семейной жизни, но и знатные бояре беспрестанно сооружали и церкви, и часовни, украшали их; не отставали от них именитые богачи-купцы. Иностранцы, насчитывая в Москве в конце XVII в. до двух тысяч церквей, конечно, имели в виду и часовни, и домовые церкви бояр. Довольно было одного взгляда на тысячи пестреющих и блистающих церковных глав, высоко поднимавшихся над людскими жильями, чтобы заключить, что набожность – одна из главных особенностей русского человека. Как неказисты были по большей части жилья, так, напротив, были красивы и величественны церкви. Правда, большинство их были маленькие и деревянные; но и они своим изяществом и вышиной резко отличались от обыкновенных домов.

Некоторые же из церквей поражали своим замечательным великолепием и своеобразностью, величием и красотою. Надо сказать по всей справедливости, что русское церковное зодчество XVI и XVII вв. оставило по себе немало замечательных памятников. Со второй половины XVI в., со времени постройки знаменитой церкви Василия Блаженного (Покрова), московское зодчество обнаружило большую силу и самобытность; кажется, будто при сооружении каждой новой церкви зодчий напрягает все силы своего таланта и вкуса, чтобы создать что-нибудь особенное, небывалое, придумать какое-нибудь новое украшение церковной кровли, куполов, окон, входа, – и потому старинные церкви Москвы и ее окрестностей поражают и до сих пор своим разнообразием и красотой, несмотря на позднейшие искажения и пристройки.

Из старинных церквей в Москве и ее окрестностях некоторые, сооруженные в XVII в., хорошо сохранились и поражают до сих пор своей красотой и оригинальностью. К таким надо отнести церковь Грузинской Божией Матери [Троицы в Никитниках], церковь Святителя Николая в Столпах, Владимирской Богородицы, церковь Покрова при Шелепихе и церковь Св. Николая на Ильинке. Не менее любопытные церкви в Останкине близ Москвы, в селе Тайнинском и в селе Медведкове. Все эти образцы древнего нашего зодчества показывают, сколько воображения и самобытного таланта было у русских строителей, очевидно стеснявшихся одним общепринятым видом церкви.

* * *

Москва днем представляла весьма оживленный вид. День начинался очень рано, – летом с восходом солнца, а зимой еще до света все уже приходило в движение. Раздавался тысячеголосый благовест в церквах. Отворялись лавки; рынки наполнялись покупателями; рабочие шли на работу.

Среди толпы раздавался порою боярский набат (род небольшого барабана, висевшего у седла), ударяя в который боярин, ехавший верхом, давал знак, чтобы толпа расступилась и пропустила его. Боярин направлялся в Кремль ударить челом государю. А не то проезжала и боярская колымага; в ней ехал к царю престарелый сановник, которому уже трудно было ездить верхом.

Особенно оживленный вид представляли, конечно, рынки; здесь с утра до вечера толпился народ и стоял гул от тысячи голосов; более всего шуму и движения было на толкучем рынке, где торговки продавали нитки, холсты, серьги, кольца и тому подобные товары. Продавщицы и покупательницы, говорит Олеарий, поднимали здесь такой шум, что можно было подумать, будто случился пожар или произошло что-либо необычайное… Тут же стояли сотни извозчиков с маленькими тележками или санями в одну лошадь. За ничтожную плату, за одну деньгу, извозчик готов был скакать сломя голову с одного конца города в другой, беспрестанно крича во все горло всем встречным: «Гись! Гись!» (берегись). В полдень, в обеденную пору, все стихало, лавки запирались, улицы заметно пустели. После обеда обыкновенно все засыпало; трудно было найти москвитянина, который не спал бы после обеда. Часа через два город снова понемногу оживал. Неприятно поражало иноземцев то, что встречалось множество пьяных и часто слышалась на улицах ругань…

День кончался рано – скоро по заходе солнца. Длинные ночи были опасным временем в Москве: лихие люди пользовались темнотою для своего промысла. Редкая ночь проходила в Москве, говорят иностранцы, без кражи или грабежа. Лихим делом промышляли не только бездомные воры и грабители, но и господские слуги. В каждом богатом боярском доме были сотни человек всякой челяди; случалось, что их худо содержали, и вот они ночью выходили на лихой промысел…

Церковь Николая Чудотворца на Берсеневке.

Вид начала XX в.

Против ночных грабителей принимались меры: ночью на перекрестках и площадях стояли сильные стрелецкие караулы. Всех ехавших или шедших без фонаря, как приказано было, они хватали как злонамеренных людей и отправляли в Стрелецкий приказ для розыска. Стражники время от времени, когда били часы на Спасских воротах, ударяли в доски столько раз, сколько пробило часов, и другие караульщики должны были все делать то же и этим свидетельствовали, что не спали; но, несмотря на все это, грабежи и убийства все-таки случались нередко; особенно много лихих дел и всяких несчастий случалось в праздничные дни и более всего на Масленице. Грабители нередко поджигали дома богатых людей и, пользуясь суматохой во время пожара, расхищали пожитки.

Пожары в Москве случались очень часто: не проходило почти ни одной недели, чтобы не сгорали сотни домов. К этому в Москве уже привыкли, и только такие пожары были памятными, когда погорало по нескольку тысяч домов. Два пожара особенно были гибельны для Москвы: это в 1571 г., при нашествии крымского хана, и в 1611 г., когда поляки выжгли весь город. До 1611 г. в нем насчитывали до миллиона жителей, но после этого времени убыло почти наполовину.

Познакомившись в общих чертах с видом страны, деревень, городов и столицы России, теперь обратим внимание на состав населения, на государственный строй и на житье-бытье наших предков.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.