5

5

– Что будет ужинать госпояса?

Тоненькая девушка – служанка, оторвавшая ее от воспоминаний, смотрела на Марину с почтением и страхом. О ее госпоже среди народа ходили странные слухи: ее считали колдуньей.

В отсутствие приезжих европейцев Марина оставалась верна своим индейским вкусам. Она приказала подать ей пару свежих кукурузных лепешек и ножку индюка с острым перечным соусом. Вино в ее доме держалось только для заезжих испанских гостей. Сама она не любила ни привозных виноградных вин, ни исконного индейского напитка октли из перебродившего сока агавы.

Быстро поев, Марина прошла в спальню и улеглась в постель, устроенную по испанскому образцу: две ступеньки сбоку, балдахин с перьями по углам, мягкая перина. Марина терпеть ее не могла, но приходилось хотя бы в этом уступать. Разве могла индейская принцесса, как называл ее родной народ, спать на циновке, как простая общинница? Нет, невозможно! Слуги сразу же разнесли бы по округе такую странную новость.

Остро запахли за открытым окном освеженные ночной прохладой цветы.

Сон не шел, и она снова начала перебирать пестрые нити воспоминаний.

…Семпоала, столица народа тотонаков, недавно попавших под иго ацтеков, – вот куда пришел сначала испанский отряд. Ацтеков, завоевателей Теночтитлана, здесь ненавидели, и поэтому не удивительно, что тото-наки приняли испанцев дружелюбно, в тайной надежде на избавление. Кортес быстро понял, что он может извлечь из этой вражды, и приказал не обижать обитателей Семпоалы. Солдаты ворчали, но повиновались, а благодарные жители нанесли чужеземцам столько съестных припасов, что кое-кто из солдат заболел от обжорства. У себя, в Кастилии, они часто жили впроголодь.

Через несколько дней в тотонакскую столицу прибыло шесть новых посланцев Мотекусомы. Они надменно прошли мимо испанцев, словно не видя их. Толстый касик, правитель Семопоалы, трясся от страха, когда вымолил аудиенцию у испанского военачальника. «Они очень разгневаны, – бормотал он, – и угрожают жестокими казнями. А мы ведь исправно платим владыке Теночтитлана дань. Послы обвиняют нас в желании отделиться, вернуть самостоятельность…»

– А почему бы вам и не сделать этого? – спросил невинно Кортес. – Если вам ацтекское бремя ненавистно?

– Кто защитит нас от беспощадных воинов Мотекусомы? – отвечал касик. – Они непобедимы! И сейчас послы укоряют нас, что мы впустили в Семпоалу чужеземцев, то есть вас. Они требуют от нас двадцать крепких юношей и столько же непорочных красивых девушек, чтобы принести их в жертву на алтарях Теночтитлана!

– Этого нельзя допустить! – возмутился Кортес. – Человеческие жертвоприношения – мерзость пред лицом истинного Господа. Не посылай их в Теночтитлан, не губи невинных!

– Как ты решаешься говорить такое? – простонал правитель Семпоалы. – Разве ты можешь защитить нас от гнева Мотекусомы, ты и твои бородатые?

– Да, я сделаю это, клянусь святыми ранами Христовыми! – воскликнул Кортес. – Сумей и ты показать свою храбрость. Схвати этих наглых посланцев и накажи их как следует! Только так можно избавиться от гнусного рабства, которое наложили на вас ацтеки.

Потрясенный гневом бледнолицего военачальника и надеясь на его помощь, касик воодушевился и приказал привязать ацтекских вельмож, к столбам пыток, а охрану не поставил. Кортес ночью послал Марину с двумя солдатами освободить незадачливых посланцев. Их привели к Кортесу, и он рассыпался в извинениях: испанцы ничего не знали о такой дерзости тотонаков, как только ему стало известно об этом, он постарался избавить их от унижения. Обласкав посланцев Мотекусомы и заверив их в своей дружбе, Кортес выпроводил их тайком из лагеря.