ТРИ ЗАПОВЕДИ «ТОТАЛЬНОГО ШПИОНАЖА»

ТРИ ЗАПОВЕДИ «ТОТАЛЬНОГО ШПИОНАЖА»

К формированию разведки нового типа, приспособленной к условиям агрессии и открытой диктатуры, нацисты приступили заблаговременно. По сведениям, просочившимся в западную печать, в июне 1932 года в Мюнхене, в доме начальника мюнхенской контрразведки капитана Эрнста Рема[58], одного из первых офицеров рейхсвера, примкнувших к фашизму (занимая пост начальника штаба штурмовиков, он стал ближайшим помощником Гитлера), состоялось тайное совещание нацистских главарей. В нем приняли участие Гесс, Геббельс, Гиммлер и несколько менее известных тогда единомышленников фюрера, в том числе полковник в отставке Вальтер Николаи, руководитель военной разведки Германии в первую мировую войну. Первым трем предстояло сыграть ключевую роль в готовившемся фашистском путче. В преддверии установления открытой террористической диктатуры в стране они собрались для того, чтобы решить вопрос о месте карательного и разведывательного аппарата в государственном механизме будущей Германии, основным содержанием деятельности которого должно было стать подавление демократических и революционных сил. Он призван был обеспечить решение главной задачи — уничтожение марксизма, который, как твердил Гитлер, надо «выкорчевать, безжалостно раздробить противнику череп». Без этого, убеждал фюрер, нельзя ни развернуть приготовление к войне, ни начать настоящей войны.

Предполагалось, что основу новой системы карательных органов как главной опоры фашистского режима составят созданные национал-социалистами и уже опробованные в схватках с политическими противниками военизированные террористические силы, отличавшиеся крайней жестокостью и построенные на принципе безоговорочного подчинения. Это — CA (штурмовые отряды, превращенные в главную силу контрреволюции, возглавляемые людьми, набившими руку на массовых экзекуциях в ходе подавления Ноябрьской революции 1918 года и последующих революционных выступлений рабочего класса), СС (служба внутренней безопасности — вооруженная гвардия национал-социалистской партии)[59] и, наконец, СД (служба внешней безопасности) — безотказное орудие насаждения гитлеризма, как ее оценивала сама нацистская верхушка.

В развернувшейся острой и бурной дискуссии участники сборища откровенно оспаривали друг у друга право на руководство репрессивно-террористическим аппаратом будущей Германии, каждый доказывал, что именно он более всего подходит для подобной роли. Первым заявил о себе Рем. Похоже, что главенство было обещано ему самим Гитлером. Однако в ходе обсуждения шансы Рема неожиданно свелись к нулю, так как всем стало ясно, что он совершенно не компетентен в данном вопросе и не сможет осуществить поставленную задачу. Геббельс же произвел на присутствующих сильное впечатление: всех поразила масштабность его проектов, которые шли гораздо дальше и глубже того, что замышлялось первоначально, и были изложены им с присущей ему склонностью к театральным эффектам. Гиммлер ограничился несколькими общими замечаниями, но полковник Николаи, по его словам, сразу «раскусил» значение этой личности в руководстве национал-социалистской партии.

Несмотря на выявившиеся тактические расхождения, в частности относительно структуры и функциональных обязанностей службы безопасности и ее места в государственной карательной системе, было достигнуто единство взглядов участников сборища по главным вопросам — применения крайних мер насилия для подавления любых выступлений рабочего класса и всех трудящихся, борьбы с коммунистическим и демократическим движением в стране. Расправы, чинимые над коммунистами, антифашистами, демократами, считались в среде «коричневых» делом естественным и всячески поощрялись. Фанатичный антикоммунизм стал и идеологией, на основе которой совершались чудовищные преступления.

Согласно более поздним сведениям, только один из присутствовавших на данном сборище — Гесс, участвовавший в нем в качестве доверенного лица Гитлера, не проявлял заметной активности в бурной дискуссии. Этот «ярый националист», прочно связавший свою судьбу с Гитлером, был известен как «тень коричневого фюрера» — он обеспечивал его охрану во время уличных стычек, которыми обычно заканчивались собрания и манифестации фашистов; вместе с ним за организацию «пивного путча» в 1923 — 1924 годах отбывал срок заключения в Ландсбергской крепости. Первый том книги «Майн кампф» («Моя борьба») — этой библии нацизма и его программы — написан Гитлером с участием его тогдашнего секретаря Гесса.

По-видимому, не желая выпускать инициативу из своих рук, Гесс вмешался в разговор лишь на заключительной стадии обсуждения, в тот момент, когда в общем виде определились структура и компетенция карательных органов будущей Германии, характер их взаимоотношений с другими государственными учреждениями и когда кто-то спросил Геббельса, откуда предполагается черпать для них кадры. Смысл оброненной Гессом в этой связи фразы, обратившей на себя внимание присутствовавших, сводился, во-первых, к тому, что, «если мы не сможем найти эти кадры, мы их непременно создадим». Во-вторых, основой создаваемой организации, как твердо считал Гесс, должна была стать опора на «массовую базу». Иными словами, курс был взят на практическое развертывание системы «тотального шпионажа» и внедрение ее во все сферы общественной жизни страны. Было ясно, что именно на репрессивно-террористический аппарат, как главную ударную силу подавления политических противников будущего режима, ограждения своей власти от всяких покушений, возлагают свои надежды Гитлер и его ближайшее окружение.

Очевидно, чтобы придать больший вес своим словам, Гесс заговорил вдруг о своем учителе и друге генерале Карле Гаусгофере, профессоре Мюнхенского университета, основателе института «геополитики», снабжавшем нацистских главарей, и прежде всего Гитлера, всякого рода «теоретическими наставлениями»[60]. Проповедуемые «учеными» этого института человеконенавистнические идеи нацизма, пропагандируемая ими лженаука в соединении с «расовой теорией» небезызвестного Розенберга[61] послужили «идеологическим» обоснованием гитлеровской захватнической программы и политики империалистической экспансии и государственного терроризма. В институте «геоноли-тики» Гесс провел ряд лет, изучая нравы и обычаи японцев. Затем он сузил рамки своего исследования и подготовил трактат на тему: «Система и методы японского шпионажа». Некоторое время спустя Гесс разработал и представил Гитлеру проект создания разведывательной системы будущей Германии, как нельзя лучше отвечавшей идеологическим и политическим установкам фашизма. Отличительной чертой этой системы, заимствованной Гессом у японцев, должна была стать ее «массовая база». Гесс сформулировал три заповеди, которые легли в основу нацистской док грины «тотального шпионажа»: «Каждый может быть шпионом», «Каждый должен быть шпионом», «Нет такой тайны, которую нельзя было бы узнать». Высказывания Гесса произвели большое впечатление на собравшихся, и за ним прочно укрепилась репутация выдающегося специалиста в данной области.

Военная экспансия, развязывание агрессии против других народов, о которой помышляли нацисты, возможно было, по их мнению, лишь при условии подавления демократических сил внутри страны. А для этого необходимо, чтобы действиям службы безопасности и разведки был придан всеохватывающий характер и они не были бы связаны законом. Таков общий вывод, к которому пришли сподвижники Гитлера в результате обсуждения проекта организации карательного аппарата фашистского режима. Иначе говоря, уже тогда закладывались основы того., что со временем поставило этот аппарат, и прежде всего службу безопасности, над самыми высшими органами государства и нацистской партии.

В декабре 1932 года Гитлер назначил Гесса своим заместителем по руководству нацистской партией[62]. Став вторым человеком в рейхе, Гесс вплотную принялся за внедрение системы «тотального шпионажа», характерными чертами которой были непомерно большой территориальный размах подрывных действий, стремление опутать будущие жертвы агрессии густой шпионской сетью и обеспечить слежку «всех за всеми» внутри страны с целью выявления и преследования противников нацистского режима.