Глава 9 ПОЧЕМУ ПОЛОСА ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЫЛА УНИЧТОЖЕНА НАКАНУНЕ ВОИНЫ

Глава 9

ПОЧЕМУ ПОЛОСА ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЫЛА УНИЧТОЖЕНА НАКАНУНЕ ВОИНЫ

Мины — мощная штука, но это средство для слабых, для тех, кто обороняется. Нам не так мины нужны, как средства разминирования. Маршал Советского Союза

Г.И.Кулик, начало июня 1941 г.

Страна, которая готовится к обороне, располагает свою армию не на самой границе, а в глубине территории. В этом случае противник не может одним внезапным ударом разгромить главные силы обороняющихся. Обороняющаяся сторона в приграничных районах заранее создает полосу обеспечения, т.е. полосу местности, насыщенную ловушками, заграждениями, препятствиями, минными полями. В этой полосе обороняющаяся сторона преднамеренно не ведет никакого индустриального и транспортного строительства, не содержит тут ни крупных воинских формирований, ни больших запасов. Наоборот, в этой полосе заблаговременно готовят к взрывам все существующие мосты, тоннели, дороги.

Полоса обеспечения — своеобразный щит, который обороняющаяся сторона использует против агрессора. Попав в полосу обеспечения, агрессор теряет скорость движения, его войска несут потери еще до встречи с главными силами обороняющейся стороны. В полосе обеспечения действуют только небольшие, но очень подвижные отряды обороняющейся стороны. Эти отряды действуют из засад, совершают внезапные нападения и быстро отходят на новые заранее подготовленные рубежи. Легкие отряды стараются выдать себя за главные силы. Агрессор вынужден останавливаться, развертывать свои войска, тратить снаряды по пустым площадям, в то время как легкие отряды уже скрытно и быстро отошли и готовят засады на новых рубежах.

Попав в полосу обеспечения, агрессор теряет свое главное преимущество — внезапность. Пока агрессор ведет изматывающую борьбу против легких отрядов прикрытия, главные силы обороняющейся стороны имеют время привести себя в готовность и встретить агрессора на удобных для обороны рубежах.

Чем глубже полоса обеспечения, тем лучше. Кашу маслом не испортишь. Прорываясь через глубокую полосу, агрессор невольно показывает главное направление своего движения. Теряя преимущества внезапности, агрессор сам становится ее жертвой: глубина полосы обеспечения ему не известна, поэтому встреча с главными силами обороняющихся происходит в момент, не известный заранее агрессору, но известный обороняющейся стороне.

На протяжении веков и даже тысячелетий, с доисторических времен славянские племена создавали мощные полосы обеспечения колоссальной протяженности и огромной глубины. Использовались различные способы создания заграждений. Главным из них была засека. Засека — это полоса леса, в которой деревья рубят на высоте выше человеческого роста так, чтобы ствол оставался соединенным с пнем. Верхушки деревьев валят крест-накрест в сторону противника и прижимают к земле кольями. Тонкие ветви обрубают, а толстые заостряют. Глубина засеки — несколько десятков метров там, где появление противника почти исключено. Но на вероятных путях движения противника, глубина засек доходила до чудовищных размеров: 40-60 километров непроходимых завалов, усиленных частоколами, надолбами, волчьими ямами, страшными капканами, способными переломать лошадиные ноги, ловушками самого хитроумного устройства. Засечные черты Русского гоударства тянулись на сотни километров, а Большая засечная черта, созданная в XVI веке, — более 1500 километров. За засечными чертами строились крепости и города-крепости. Засеки тщательно охранялись легкими подвижными отрядами. Легкие отряды наносили внезапные удары по противнику и, не ввязываясь в затяжные бои, тут же исчезали в многочисленных лабиринтах. Попытки их преследовать дорого обходились агрессору: в засеках создавались проходы, которыми мог воспользоваться только их создатель, непосвященного лабиринты в засеках заводили в зоны засад и ловушек.

В районах засек запрещалось рубить лес и прокладывать дороги. При продвижении границ Русского государства на юг старые полосы не уничтожались, но полностью сохранялись и усиливались, а на новых границах возводилась новая линия укреплений, крепостей, укрепленных городов, впереди которой создавалась новая засечная черта. К концу XVII века противник, который решился бы напасть на Москву с юга, должен был преодолеть одну за другой восемь засечных черт, общей глубиной 800 километров. Ни одной армии мира, даже современной, такой труд непосилен. Но если бы противник и прошел весь этот почти тысячекилометровый путь, то внезапного нападения все равно не получилось бы: слишком много сил и времени пришлось бы отдать на прогрызание пути, слишком много жертв понесла бы любая армия от внезапных нападений легких отрядов обороняющихся. Но если бы противник и преодолел все это, то в конце многострадального пути его ждала бы полностью отмобилизованная, свежая, готовая к бою русская армия.

Полосы обеспечения не потеряли своего значения и в двадцатом веке, даже в самом его конце: вдоль советско-китайской границы создана линия укрепленных районов и заграждений — «Стальной пояс» — протяженностью в несколько тысяч километров и глубиной от 1-2 до 20 и более километров, где используются заграждения от тех, что были известны тысячи лет назад, до ядерных фугасов.

Перед Второй мировой войной командиры Красной Армии отлично понимали значение полос обеспечения и имели горький опыт действий в таких полосах. Один из примеров: в 1920 году Красная Армия попала в полосу обеспечения, подготовленную польской армией. Вот как это описывает главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов: «Польские войска по пути своего отступления разрушали все: станции, железнодорожные пути, мосты, жгли деревни, посевы, стога сена. Продвижение вперед стоило нам огромного труда. Каждую речку приходилось форсировать вброд или на подручных средствах. Все труднее становилось с боеприпасами (На службе военной. С. 34).

Имея такой опыт, Красная Армия сама создала мощные полосы обеспечения на своих границах, особенно западных. Специальные правительственные комиссии обследовали западные районы страны и определили наиболее и наименее проходимые для противника зоны. Затем ВСЕ мосты в западных районах государства были подготовлены к взрывам. Команды охраны мостов были обучены подрывным работам и были готовы поднять их на воздух. Например, шестидесятиметровый железнодорожный мост под Олевском мог быть готов к взрыву при дублированной системе взрывания через две с половиной минуты (И. Г. Старинов. Мины ждут своего часа. С. 24). Кроме мостов к взрывам готовились большие трубы, депо, водокачки, водонапорные башни, высокие насыпи и глубокие выемки (там же, с. 18). Уже в конце 1929 года только в Киевском военном округе было подготовлено 60 подрывных команд общей численностью 1400 человек. Для них было приготовлено «1640 вполне готовых сложных зарядов и десятки тысяч зажигательных трубок, которые можно было привести в действие буквально мгновенно» (там же, с. 22). Подобная работа проводилась и в других военных округах.

Кроме команд подрывников в западных районах страны были сформированы железнодорожные заградительные батальоны, в задачу которых входило полное разрушение крупных железнодорожных узлов в случае отхода и проведение заградительных работ на главных магистралях: разрушение путей, установка мощных фугасов замедленного действия на случай, если противник попытается восстанавливать дороги. На Украине уже в 1932 году было четыре таких батальона (там же, с. 175). Кроме того, к эвакуации готовились железнодорожные стрелочные переводы, аппаратура связи, телеграфные провода, а в некоторых случаях и рельсы. Советская полоса обеспечения постоянно совершенствовалась. Количество объектов, подготовленных к взрывам и эвакуации, возрастало. Создавались новые труднопроходимые препятствия и заграждения, лесные завалы, искусственные водоемы перед оборонительными сооружениями, участки местности готовых к затоплению и заболочиванию.

Осенью 1939 года Советскому Союзу крупно повезло: по пакту Молотова-Риббентропа были присоединены новые территории глубиной 200-300 км. Ранее созданная полоса обеспечения стала гораздо глубже. Новые территории самой природой были созданы именно для оборудования тут такой полосы: леса, холмы, болота, полноводные реки с топкими берегами, а на Западной Украине — бурные горные реки с крутыми берегами. «Местность благоприятствовала обороне и созданию заграждений» (Маршал Советского Союза А. И. Еременко. В начале войны. С. 71).

Вдобавок ко всему дорожная сеть тут была развита слабо. Из 6 696 км железнодорожных путей только 2 0608 были двухпутными, но и они имели низкую пропускную способность. Превратить их в случае необходимости в вообще непроходимые было совсем легко.

Тут же Красная Армия получила блестящее подтверждение, что подготовка полосы обеспечения может очень облегчить положение обороняющейся стороны. Осенью Советский Союз совершил агрессию против Финляндии, но внезапного нападения не получилось: основные финские силы находились далеко от границы за полосой обеспечения. Красная Армия попала в финскую полосу обеспечения. Необходимо отметить, что неудачи Красной Армии — это не только результат просчетов советского командования, более важны готовность финской армии к обороне, готовность к жертвам. Одним из элементов этой готовности была полоса обеспечения перед главной линией обороны. Эта полоса имела глубину 40— 60 км (Советская военная энциклопедия. Т. 6, с. 504). Полоса была насыщена минными полями и заграждениями. Очень активно действовали снайперы, саперы и легкие подвижные отряды. Результат: эту полосу Красная Армия преодолевала 25 дней и вышла к главной линии обороны, имея огромные потери, подавленное моральное состояние, без боеприпасов, без топлива, без продовольствия. Маневр был резко ограничен: шаг в сторону с дороги мог стать последним шагом. Тылы отстали и находились под постоянной угрозой повторных налетов легких финских отрядов, которые отлично знали местность и имели секретные проходы в минных полях. Восхищение финской полосой обеспечения высказывали все советские командиры, воевавшие там, и прежде всего К. А. Мерецков, командовавший 7-й армией. (На службе народу. С. 184).

Преодолев такую полосу и по достоинству ее оценив, Мерецков был назначен начальником Генерального штаба. Как же он использовал свой опыт для усиления советской полосы обеспечения, созданной вдоль эападных границ?

Мерецков приказал:

1. Ранее созданную полосу обеспечения на западных границах уничтожить, команды подрывников распустить, заряды снять, мины обезвредить, заграждения сровнять с землей.

2. На новых землях полосу обеспечения не создавать.

3. Основные силы Красной Армии вывести прямо к границам, не прикрывая эти силы никакой полосой обеспечения.

4. Из глубины страны прямо к границе сосредоточить все стратегические запасы Красной Армии.

5. Срочно начать гигантские работы по развитию аэродромной и дорожной сети в Западной Белоруссии и Западной Украине. Однопутные дороги превратить в двухпутные. Повсеместно повысить пропускную способность дорог, строить новые дороги прямо к германским границам.

Вот результаты этой политики.

В 1939 году Польша была разделена. Некоторые реки превратились в пограничные. На этих реках сохранялись мосты, которые никто не использовал. Например, только в полосе 4-й советской армии было шесть таких мостов. По понятный причинам германская сторона не ставила вопрос об их уничтожении, хотя они в мирное время никому не были нужны. Но и советская сторона не ставила вопрос об их уничтожении. В момент начала войны все эти мосты были захвачены германскими войсками, через них переправилось огромное количество войск, застав 4-ю советскую армию врасплох. Армия потерпела сокрушительный разгром. Но разгром 4-й армии открывал путь в тыл сверхмощной 10-й армии. И эта армия потерпела совершенно небывалый разгром. Не встречая больше преград, Гудериан устремился к Минску.

Бывший начальник штаба 4-й армии Л. М. Сандалов вопрошает: «А почему, собственно, в полосе 4-й армии сохранялось так много мостов через Буг?» (Пережитое. С. 99). Действительно, почему? Германское командование надеялось использовать мосты в агрессивной войне, оттого и не ставило вопроса об их уничтожении. А советское командование на что надеялось?

Историки придумали хорошее объяснение на все случаи жизни: советские командиры-идиоты. Но объяснение никак не подходит к Сандалову, который отвечал за эти мосты. Интересно, что ему никто эти мосты не поставил в вину, а его самого не поставил к стенке. Наоборот, от полковника в июне 41-го он очень быстро дошел до генерал-полковника, отличился во многих операциях. Самая броская черта в его характере: исключительная предусмотрительность и внимание к мелочам. А личное мое впечатление: мужик редкой хитрости. Что же с ним случилось в июне 1941 года?

Дальше германские войска продвигались без затруднений, захватывая мосты на Даугаве, Березине, Немане, Припяти и даже Днепре. Если бы их не подготовили к взрывам, мы могли бы это квалифицировать как преступную халатность. Но дело тут серьезнее. Их подготовили к взрывам, но после того как была установлена общая советско-германская граница, их разминировали. Разминировали повсеместно, т.е. это была не прихоть отдельных идиотов, а государственная политика. «Наша страна уже вплотную соприкасалась на западе с сильной военной машиной фашистской Германии… Угроза вторжения нависла над Англией… Ознакомившись с подготовкой к устройству заграждений в приграничной полосе, я был просто ошеломлен. Даже то, что удалось создать в 1926-1933 годах, оказалось фактически ликвидированным. Не существовало больше складов с готовыми зарядами около важных мостов и других объектов. Не было не только бригад… но даже и специальных батальонов… Ульяновское училище особой техники — единственное учебное заведение, готовившее высококвалифицированных командиров для подразделений, оснащенных радиоуправляемыми минами, было реорганизовано в училище связи» (Старинов. С. 175).

Можно было резко сократить влияние фактора внезапности — если бы главные силы не держать у самых границ. Пустая территория, пусть даже никак не оборудованная, в этом случае будет служить своеобразной полосой обеспечения — обеспечения от внезапного нападения. Получив сигнал от передовых отрядов, главные силы будут иметь немного времени для приведения оружия в готовность. Но! «Армиям… предстояло развертываться непосредственно вдоль государственных границ… непосредственно на границе, несмотря на всю невыгодность ее начертания для обороны. Даже предусмотренная нашими довоенными наставлениями полоса обеспечения не оборудовалась» (История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-1945. Т. 2, с. 49).

Итак, начальник Генерального штаба К. А. Мерецков действует вопреки уставам. Неужели Сталин не сместил его? Сместил. Но не за то, что Мерецков разрушил полосу обеспечения и не создал новой полосы, а за то, что Мерецков действовал недостаточно активно в вопросах строительства дорог, мостов, аэродромов в новых районах.

Вместо Мерецкова 1 февраля 1941 года начальником Генерального штаба стал генерал армии Г. К. Жуков. И работа закипела с истинно жуковским размахом. До этого в Красной Армии было пять железнодорожных бригад. Жуков немедленно увеличил это число до 13. (Каждая бригада состояла из одного полка, двух отдельных батальонов и обеспечивающих подразделений.) Почти все железнодорожные войска были сосредоточены в западных приграничных районах и вели интенсивные работы по модернизации старых и прокладке новых дорог прямо к самой границе («Красная звезда», 15 сентября 1984 года). Вот некоторые из новых линий: Проскуров-Тернополь-Львов, Львов-Яворов— государственная граница, Львов-Перемышль, Тимковичи-Барановичи, Беловежа-Оранчица. Уже название конечных пунктов железных дорог говорит о том, что советское руководство рассматривало пограничную полосу не как зону сражений, а как свою тыловую зону, куда, в случае быстрого продвижения на запад, необходимо будет доставить миллионы новых резервистов, миллионы тонн боеприпасов, топлива и других предметов снабжения.

Одновременно со строительством железных дорог шло интенсивное строительство автомобильных дорог в западных районах страны. Вот некоторые из них: Орша-Лепель, Львов-Перемышль, Белая Церковь-Казатин, Минск-Брест. При подготовке к оборонительной войне прокладывают рокады, т.е. дороги параллельные фронту для маневра резервами с пассивных участков обороны на угрожаемые. При этом дороги вдоль фронта строят не у границы, а далеко в глубине, оставляя приграничные районы по возможности вообще без дорог и мостов. Но Красная Армия строила и железные, и автомобильные дороги с востока на запад, что делается при подготовке к наступлению для быстрой переброски резервов из глубины страны к государственной границе и для последующего снабжения войск после того, как они перейдут границу. Новые дороги вели прямо к пограничным городам: Перемышлю, Бресту, Яворову.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков вспоминает: «Сеть автомобильных дорог в Западной Белоруссии и Западной Украине была в плохом состоянии. Многие мосты не выдерживали веса средних танков и артиллерии» (Воспоминания и размышления. С. 207).

Вот бы Жукову и радоваться! У этих слабеньких мостиков еще бы и сваи подпилить! Да мин противотанковых по берегам насовать, да снайперов по кустам посадить, да пушек противотанковых! Ан, нет! Жуков интенсивно дороги строит, мосты старые новыми заменяет, чтобы танки любые могли тут ходить и артиллерия!

В этой грандиозной работе Красной Армии огромную помощь оказывал НКВД и лично Лаврентий Павлович. В советских источниках очень часто встречаются термины «строительные организации НКВД» (Главный маршал авиации А. А. Новиков. В небе Ленинграда. С. 65). Но мы-то знаем, кого НКВД использовал в качестве рабочей силы. Зачем же столько зэков держать в приграничной полосе, да еще и накануне войны?

А война явно надвигалась. Официальная «История Краснознаменного Киевского военного округа 1919— 1972» (С. 147) говорит: «В начале 1941 года гитлеровцы приступили к строительству мостов, железнодорожных веток полевых аэродромов». Понятно, что это явные признаки подготовки к вторжению. А вот что делали советские железнодорожные войска в то же самое время. Цитируем ту же книгу (с. 143): «Железнодорожные войска в Западной Украине вели работы по развитию и усилению железнодорожной сети».

Созданные Жуковым железнодорожные бригады проделали огромную работу на советской территории, но главное их предназначение — действуя на территории противника, вслед за наступающими войсками быстро преодолеть полосу обеспечения противника, восстановить дороги и мосты, на основных направлениях перешить узкую западноевропейскую колею на широкий советский стандарт. После начала войны эти бригады использовались для ведения заградительных работ, но это не то, для чего они создавались. Заградительные работы — импровизация, «дело тяжелое и незнакомое». (Советские железнодорожники. С. 98). В составе этих бригад не было заградительных батальонов. Зато в их составе были восстановительные батальоны (Советские вооруженные силы, с. 242) Накануне войны советские железнодорожные войска не готовили рельсы к эвакуации и взрывам, не вывозили запасы из приграничных районов. Наоборот, прямо на границах они создавали мощные запасы рельсов, разборных мостов, строительных материалов, угля. Там эти запасы и захватила германская армия. Не только германские документы свидетельствуют об этом, но и советские источники. Начальник отдела заграждений и минирования инженерного управления РККА Старинов описывает пограничную станцию Брест 21 июня 1941 года: «Солнце освещало горы угля возле железнодорожных путей, штабеля новеньких рельсов. Рельсы блестели. Все дышало спокойствием» (Мины ждут своего часа. С. 190).

Каждый знает, что рельсы очень быстро покрываются легким налетом ржавчины. Значит, речь идет о рельсах только что, прямо накануне войны, доставленных на границу. Зачем?

Нам постоянно вбивают в голову мысль: «Ах, если бы Сталин не уничтожил Тухачевского, то все пошло бы по-другому!» Полноте. Тухачевский отличился чудовищной жестокостью при истреблении крестьян Тамбовской губернии да пленных кронштадтских матросов, а в настоящей войне он был бит польской армией. В остальном он ничем не отличался от других советских маршалов: «В подготовку операции должны быть обязательно включены меры по заготовке деревянных мостов и по сосредоточению на нужных направлениях железнодорожных восстановительных частей… При перешивке узкой железнодорожной колеи на широкую…» ну и т.д. (Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский, Избранные произведения. Т. 1, с. 62-63).

Кроме железнодорожных войск на западных границах были собраны практически все советские инженерные войска. В приграничной полосе перед войной действовали саперные подразделения и части, не только входившие в состав дивизий, корпусов и армий, сосредоточенных на самой границе, но и из состава формирований, которые только начали выдвигаться к германским границам. Вот чем занимались советские саперы: «Подготовкой исходных рубежей для наступления, прокладкой колонных путей, устройством и преодолением заграждений, оперативной и тактической маскировкой, организацией взаимодействия с пехотой и танками, входившими в состав штурмовых групп, обеспечением форсирования рек…» (Советские вооруженные силы. С. 255). Пусть читателя не введет в заблуждение «устройство заграждений». Перед решающим штурмом «Линии Маннергейма» советские саперы тоже создали несколько участков заграждений, похожих на финские. Перед вступлением в бой прибывающие советские войска проходили через эти тренировочные заграждения, после этого шли на настоящий штурм.

При всем уважении к германской армии необходимо признать, что она к серьезной войне была катастрофически не готова. Создается впечатление, что беззаботный германский генеральный штаб просто не знал, что в России иногда бывает зима, а дороги несколько отличаются от германских. Смазка в германском оружии застывала на морозе и оружие не действовало. Говорят, что виноват мороз. Нет. Это просто плохая смазка. Вернее, плохой Генеральный штаб, который не заказал смазку, пригодную для реально существующих условий. Говорят, что блицкриг не получился оттого, что плохие дороги. Это ложь. Гитлер знал, что ему воевать в России, почему он не заказал вооружение и технику, которые могли бы действовать в России? Если германская промышленность выпускала вооружение, которое можно было использовать только в Западной Европе и в Африке, но невозможно в России, можно ли считать Германию готовой к войне?

Но Гитлеру повезло. Прямо накануне войны в западных районах СССР были произведены титанические работы по расширению и модернизации дорожной сети. Конечно, и этого было недостаточно для германской армии. Что бы с ней случилось, если бы Жуков, Мерецков и Берия не построили дороги прямо накануне войны? Если бы не создали огромных запасов рельсов, разборных мостов, строительных материалов? Если бы была введена в действие мощная система самозащиты: все мосты взорваны, подвижной состав и рельсы эвакуированы, все запасы уничтожены, дороги разрушены, затоплены, заболочены, заминированы? Ответ один: германский блицкриг забуксовал бы не у ворот Москвы, а гораздо раньше.

В продвижении германской армии в центр страны виноваты Мерецков, Жуков, Берия. Расстрелял ли их Сталин? Нет, они очень скоро все стали маршалами. А что их расстреливать? Гитлер воспользовался их трудами, но строили дороги и создавали запасы они, конечно, не для Гитлера, а для того, чтобы беспрепятственно и быстро пропустить в Европу армию-освободительницу и снабжать ее в ходе сокрушительного внезапного вероломного наступления.

Накануне войны никто в Красной Армии не думал о заграждениях, все думали о преодолении заграждений на территории противника. Вот почему под прикрытием Сообщения ТАСС от 13 июня на западной границе появились (тайно) советские маршалы и ведущие эксперты по вопросам разграждений.

Вот маршал Советского Союза Г. Кулик (тайно прибывший в Белоруссию) разговаривает с полковником Стариновым, который тогда был начальником отдела заграждений и минирования Главного инженерного управления РККА: «Миноискатели давай, сапер, тралы давай!» (Мины ждут своего часа. С. 179). А ведь маршал о германской территории говорит: на советской территории уже все мины обезврежены и заграждения сняты. Да и расположение своих мин известно, их можно обезвреживать без миноискателей. Вот что маршал дальше говорит: «Не так назвали ваш отдел, как надо. Надо бы его, в соответствии с нашей доктриной назвать отделом разграждения и разминирования. Тогда и думали бы иначе. А то заладили: оборона, оборона… Хватит!» (Там же). Той же проблемой занят и командующий Западным особым военным округом (округ уже тайно превращен в Западный фронт) генерал армии Д. Павлов. Он сердито замечает, что вопросам разграждений уделяется недостаточное внимание. Но интересная вещь: в оборонительной войне вопросам разграждений вообще не надо уделять никакого внимания. Нужно создавать только заграждения и, опираясь на них, изматывать противника, а затем быстро отходить к другой, заранее подготовленной, линии заграждений.

Красная Армия имела поучительный опыт преодоления финской полосы обеспечения, поэтому она так хорошо учла свои ошибки и теперь очень тщательно готовилась для преодоления германской полосы заграждений. Ах, если бы советские маршалы только знали, что начни они войну не в июле, как планировалось, а 21 июня, то не нужно будет никаких средств разграждения: германская армия, нарушая свои уставы, делала то же самое: снимала мины, сравнивала с землей препятствия сосредоточивала свои войска прямо на границе, не имея никакой защитной полосы.

В начале июня германские войска начали снимать колючую проволоку прямо на границе. Маршал Советского Союза К. С. Москаленко считает, что это неопровержимое свидетельство того, что они скоро начнут агрессию (На юго-западном направлении, с. 24).

Но и Красная Армия делала то же самое, правда, с небольшим опозданием. Из Москвы на западную границу собрался весь цвет военно-инженерной мысли, включая генерал-лейтенанта инженерных войск профессора Д. М. Карбышева. Уезжая из Москвы в начале июня, он заявил своим друзьям, что война уже началась и договорился встретиться с ними после победы и не в Москве, а «на месте победы». Прибыв на западную границу, он развернул кипучую деятельность: присутствовал на учениях по форсированию водных преград (что в оборонительных боях не требуется) и по преодолению новейшими танками Т-34 противотанковых препятствий (что тоже в оборонительной войне не нужно). 21 июня он выехал в 10-ю армию. Но перед этим «Карбышев с командующим 3-й армией В. И. Кузнецовым и комендантом Гродкенского УРа полковником Н. А. Ивановым побывали на погранзаставе. Вдоль границы, у дороги Августово-Сейно еще утром стояли наши проволочные заграждения, а когда они проезжали вторично, заграждения оказались снятыми» (Е. Г. Решин. Генерал Карбышев. С. 204).

Можем ли мы представить себе картину: чекисты снимают колючую проволоку на границах! Историки-коммунисты объявили всех советских маршалов и генералов идиотами, и тем самым объяснили причины разгрома. Остается только неясным, почему же Гитлер не уничтожил всех этих идиотов. Но давайте согласимся. Да, все военные идиоты. Но как объяснить действия доблестных чекистов? Тех самых чекистов, которые только что завершили Великую чистку? Тех самых чекистов, которые держат границу на замке? Тех самых чекистов, которые оплели страну колючей проволокой? Зачем же они снимают свою чекистскую проволоку на самой границе?! Они намерены впустить германских шпионов или выпустить своих беглецов?

А ведь прямо на границе — колоссальные скопления советских солдат и офицеров, которые так склонны слинять куда угодно. Да и зэков в пограничной полосе множество.

Интересно, что командующий 3-й армией, которому предстоит тут воевать, комендант Укрепленного района, который теоретически назначен для обороны (на деле — для наступления), московский эксперт высшего класса, который знает что война уже началась, никак не реагирует на такие действия. Наоборот, снятие заграждений по времени совпадает с визитом на погранзаставу. Опять же вопрос, а что им, собственно, там надо?

Можем ли мы представить командира советской погранзаставы в звании старшего лейтенанта НКВД, который по своему произволу начал снимать колючую проволоку? Если он отдаст такой приказ, не сочтут ли его подчиненные приказ «явно преступным»? Но старший лейтенант приказ отдал, а подчиненные его резво выполнили. Видно не обошлось тут без приказа начальника погранвойск НКВД Белоруссии генерал-лейтенанта И. А. Богданова. Может, Богданов не понимает, что война надвигается? Нет, он понимает. «18 июня 1941 года начальник пограничных войск НКВД Белоруссии генерал-лейтенант Богданов принял решение об эвакуации семей военнослужащих» (Дозорные западных рубежей. С. 101).

Мог ли Богданов принимать одновременно такие решения и самостоятельно: эвакуировать семьи пограничников и резать проволоку, без ведома Народного комиссара внутренних дел Генерального комиссара государственной безопасности Л. П. Берия? Не мог. Да и Берия сам вряд ли решился бы на такое. Он и не решился.

Берия действует в полном взаимодействии с Жуковым, т.е. кто-то свыше координирует (и очень неплохо) действия армии и НКВД. Военные и чекисты делают то же самое дело, причем очень согласованно по существу, по месту, по времени. А координировать их действия мог только товарищ Сталин.

Нас уверяют, что первые поражения Красной Армии — результат того, что она не готовилась к войне. Чепуха! Если бы она не готовилась к войне, то колючая проволока хотя бы на границе оказалась целой. Армейские подразделения в этом случае имели бы хоть немного времени привести свое оружие в готовность. Тогда и не было бы таких страшных катастроф.

Чекисты снимали колючую проволоку на границах, конечно, не для того, чтобы германская армия воспользовалась этими проходами. Проволока снималась для других целей. Давайте себе представим ситуацию, в которой германская агрессия задержалась по каким-то причинам. Что будут делать чекисты на границах: уничтожат пограничные барьеры, подержат границу открытой и начнут снова строить заграждения? Нет, конечно! Остается только один вариант: чекисты резали проволоку, для того чтобы пропустить армию-освободительницу на территорию противника. Точно так же чекисты резали свою проволоку перед «освобождением» Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии, Бессарабии, Буковины. Теперь настала очередь и Германии…

Говорят, что Сталин хотел напасть на Гитлера в 1942 году. Такой план действительно был, но потом сроки передвинули.

Если бы Сталин готовил «освобождение» на 1942 год, то пограничную проволоку можно было бы резать в 1942 году.

В самый последний момент.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.