Глава III БРИТАНСКОЕ КИНО[109]

Глава III

БРИТАНСКОЕ КИНО[109]

В сентябре 1939 года, месяц спустя после заключения в Мюнхене «вечного мира», сэр Невиль Чемберлен объявил войну Гитлеру. Британское кино переживало в этот момент жестокий экономический кризис.

В 1933 году после успеха «Частной жизни Генриха VIII» Александра Корды в кинематографической промышленности начался настоящий бум, и к 1937 году ежегодный выпуск был доведен до 225 фильмов. Вследствие этого перепроизводства кинематографический рынок оказался настолько перенасыщенным, что наступил финансовый крах, в результате которого Сити потерял четыре миллиона фунтов стерлингов. «Это крушение, наступившее после такого неслыханного бума, — пишет Ролф Бонд, — самым тяжелым образом отразилось на положении многих тысяч технических специалистов, операторов, электриков, плотников, декораторов, сценаристов, актеров и режиссеров. Они оказались на долгое время безработными. Сделанные ими сбережения быстро растаяли. Пришлось продавать и обстановку. Лишь немногие из них смогли найти работу вне кино»[110].

Этот кризис послужил на пользу Голливуду и новому киту кинематографии финансисту Артуру Рэнку.

Несмотря на бум 1933–1937 годов, Голливуд продолжал колонизацию английских экранов. В 1938 году из 162 фильмов, официально числившихся английскими, 118 были выпущены на экраны прокатными агентствами «Коламбиа», «Фокс», МГМ, РКО, «Бр. Уорнер» «Дженерал филм» и «Патэ-АБП». Кроме двух последних, все перечисленные фирмы были американскими.

Война умножила трудности. В 1940 году английские фильмы еще составляли четвертую часть (точнее 26 процентов) программ в лондонских кинозалах. В 1942 году доля английских фильмов упала до 15 процентов. Согласно данным правительства[111], «десятина», которую Голливуд собирал в Великобритании, увеличилась до 88 миллионов долларов в 1942 году по сравнению с 39 миллионами в 1939 году.

«Эти цифры, — говорилось в официальном отчете, — показывают, как сильно увеличился пассивный баланс английской промышленности кино и каким тяжелым бременем он является для нашей страны».

В период военных действий знаменитый нефтяной трест «Шелл», основанный Детердингом, был не в состоянии оказать сопротивление вторжению американской «Стандард ойл» на Ближнем Востоке.

Для Голливуда английское кино, которое он сумел вытеснить из различных районов Британской империи, было гораздо менее сильным противником, так как уже с давних пор его позиции были там непрочными[112]. Когда началась война, 50 процентов английских студий прекратили свою работу, так как были реквизированы под военные нужды. Оставались открытыми только самые крупные студии, среди них студии голливудской компании «Братья Уорнер» и английской «Ассошиэйтед Бритиш Пикчер корпорейшн» (АБК), имевшей в своем распоряжении семь павильонов в Элстри и три в Велвин Гарден сити.

«Ассошиэйтед Бритиш Пикчер корпорейшн» была, несомненно, в меньшей степени английской, чем это значилось на ее вывеске. Сошлемся снова на официальный отчет Совета по делам кинематографии:

«АБК, продолжавшая выпускать во время войны фильмы (хотя главная студия ее была реквизирована для военных нужд, вследствие чего она вынуждена была сократить свою программу), является ответвлением «Братьев Уорнер». Эта американская фирма не ограничивается ввозом к нам американских фильмов; она производит свои фильмы в принадлежащих ей на нашей земле студиях».

Британская вотчина имела для Голливуда большое значение, так как приносила от 25 до 30 процентов его общего годового дохода. Но для самого английского кино жизненно необходимым было, чтобы внутренний рынок давал ему не менее 95 процентов его доходов. Поэтому не удивительно, что американское нашествие гораздо больнее ударило по британской кинопромышленности, чем жестокие бомбардировки 1940–1941 годов.

Этот геринговский Blitz[113] разрушил большое количество кинозалов. В момент окончания войны в Великобритании было 4750 кинозалов, в которых насчитывалось 4,5 миллиона мест, что приблизительно составляло по тысяче мест на каждый кинозал. Эта средняя была значительно ниже во Франции и Соединенных Штатах. Самые роскошные «кинопаласы» находятся в Лондоне. Кинозалы столицы дают 25 процентов всех кассовых сборов. Но в каждом маленьком английском городке есть свой большой кинотеатр.

В фильме «Короткая встреча», рисующем правдивую картину жизни английской провинции, героиня, чтобы показаться на людях и посидеть в «чайной комнате», каждую неделю посещает городской кинотеатр. Даже в трудные времена Blitz’a посещаемость в кинозалах Англии не упала, а, наоборот, возросла. Безработица исчезла, так как заводы работали на полную мощь, чтобы удовлетворить нужды войны. К тому же кино было любимым развлечением английских (и американских) солдат.

В 1943–1944 годах продавалось до 25 миллионов билетов еженедельно. На каждого англичанина, следовательно, приходилось в. среднем по Два билета в месяц. Кассовые сборы составили тогда 110 миллионов фунтов стерлингов. Это означает, что за вычетом налогов чистый доход кинематографической промышленности равнялся 70 миллионам фунтам стерлингов.

Не удивительно, что такие прибыли соблазнили Артура Рэнка. Он стал вкладывать в кино громадные капиталы, нажитые в результате спекуляций на зерне и муке. Фигура этого магната ярко обрисована у Фредерика Мьюллели[114].

«Рэнк-отец, — пишет он, — оставил в наследство своему сыну три вещи: безграничную преданность методистской церкви, одно из самых больших состояний Англии и достойную Макиавелли ловкость по части современных финансовых дел. Он также передал ему склонность к апостольским проповедям. Рэнк-младший неустанно призывает рабочих к суровому образу жизни. который, между прочим, им приходится вести и без проповедей, просто в силу необходимости.

Рассказывают, что Джозеф Рэнк (отец), знакомясь с проектом шестиэтажного дома для рабочих, который он собирался построить в Хэлле, перечеркнул в нем все лифты, воскликнув при этом: «Рабочие могут отлично ходить пешком!» Но он пожертвовал при своей жизни на дела методистской церкви миллион фунтов стерлингов. Что касается его сына, то последний передал в дар общине методистов несколько тысяч проекционных аппаратов, сам не позволяя себе иметь такую роскошь в собственном доме».

Артур Рэнк стал интересоваться кинематографом еще в 1928 году. Он считал, что кино можно использовать для пропаганды учения методистской церкви, этой протестантской секты, основанной 200 лет тому назад Уэсли и насчитывавшей в то время около 25–30 миллионов сторонников, главным образом в Соединенных Штатах. В Англии существует семь тысяч воскресных методистских школ. Благочестивый Артур Рэнк каждую неделю выступал там с проповедями. В своей апостольской миссии он скоро стал прибегать к помощи проекционных аппаратов и пропагандистских фильмов, которые поставлял в воскресные школы тысячами. На протяжении десяти лет Рэнк, казалось бы, рассматривал кино только как средство воспитания своей паствы. Поэтому, когда в 1939 году он приобрел акции кинопрокатных компаний «Одеон» и «Гомон», это произвело настоящую сенсацию в Сити.

Еще в XIX веке, с тех пор как начали процветать мюзик-холлы, народные зрелищные предприятия были в Англии монополизированы. Из двух тысяч кинозалов первого и второго классов, существующих в Великобритании, 50 процентов контролируются тремя крупнейшими кинопрокатными компаниями: АБК (442 кинозала), «Одеон» (315 кинозалов), «Гомон Бритиш» (304 кинозала).

В Лондоне две трети кинозалов (всего их в столице 315) находятся в руках этих трех больших компаний. АБК («Ассошиэйтед Бритиш Пикчер корпорейшн») контролируется компанией «Бр. Уорнер», которой принадлежит 37,5 процента ее акций.

В 1936 году две другие американские фирмы, «Фокс» и МГМ, совместно с английскими финансистами братьями Острер взяли под свой контроль кинопрокатную компанию «Гомон». Эта комбинация, которую поддерживали «Нейшн провиншиал бэнк», через несколько лет развалилась, чем воспользовался Рэнк, скупивший в 1941 году акции братьев Острер. Хлебный магнат стал киномагнатом. Под его контролем оказалось большинство кинозалов трех крупнейших кинопрокатных компаний (619 из 1081)[115].

Тот, в чьих руках находится прокат и эксплуатационная сеть, может, если захочет, взять под свой контроль всю кинопромышленность страны.

К концу войны, пустив в ход свои многомиллионные капиталы, Рэнк создал громадное кинематографическое королевство. В Англии его стали называть королем Артуром.

В 1944 году организация Рэнка контролировала 56 процентов действовавших киностудий Великобритании. 14 процентов киностудий находилось под контролем «Бр. Уорнер» — АБК и 30 оставалось в руках независимых продюсеров[116].

Став хозяином трех отраслей кинопромышленности на внутреннем рынке, Рэнк устремляется на завоевание мира. В Канаде компания «Одеон» оставила ему в наследство 100 первоклассных кинозалов (из 1200, насчитывавшихся в стране). В Австралии, вытеснив американскую фирму «Фокс», он прибирает к рукам кинопрокатную компанию «Хойтс тиэтр лтд», владевшую 250 кинозалами из 1500, имевшихся в стране.

В Южной Африке компания «Эфрикэн консолидейтед тиэтр» обеспечивает ему контроль над 266 кинозалами из 400 и над всей сетью кинозалов от Мыса Доброй Надежды до Сахары… Он проникает в Индию и Новую Зеландию, открывает свои агентства в странах недавно освобожденной Европы. И, наконец, предприимчивый сын методистской церкви берется за осуществление дерзкого плана, выдвинутого в 1900 году знаменитым империалистическим деятелем Сесилем Родсом, «вновь отвоевать бывшую английскую колонию, которая, назвавшись Соединенными Штатами Америки, слишком долгое время была свободной от британской опеки».

В 1945 году Рэнк на самом деле приобретает 30 процентов акций «Юниверсл», одной из восьми «великих» Голливуда, вступает в дело крупнейшего голливудского продюсера Зельцника, участвует в крупнейших международных комбинациях на равных началах с «Фокс», начинает переговоры с «Атлас Пикчер корпорейшн» (столпом монополии Моргана) с целью приобретения акций РКО.

Действия дерзкого англичанина стали беспокоить Государственный департамент. Вашингтон высказал генералу де Голлю сожаление по поводу подписания в Париже «соглашения Рэнк — Гомон» и выразил свое удивление бразильскому правительству, которое разрешило Рэнку открыть в Рио-де-Жанейро кинотеатр «Одеон», конкурировавший своей роскошью с лучшими кинозалами, находившимися под контролем Голливуда.

С другой стороны, Британская торговая палата создала в 1943 году парламентскую комиссию по расследованию деятельности Рэнка, председателем которой был Албер Пелэш, а одним из ее членов лидер лейбористов сэр Уолтер Ситрин. Хорошо документированный доклад комиссии не осуждал деятельности монополии Рэнка. В нем, напротив, констатировалось, что эта монополия не является абсолютной, и выражалась надежда, что независимое производство окончательно не исчезнет.

Английская пресса посвящала в то время бесчисленные статьи «целлулоидной империи», созданной в головокружительно быстрые сроки. Даже самые строгие среди журналистов гордились тем, что у Голливуда нашелся наконец достойный соперник в лице «короля» Артура[117].

Эта англо-американская дуэль наложила отпечаток на развитие английской кинопромышленности в первые послевоенные годы.

В годы войны английское кино потеряло ряд своих выдающихся представителей, которые в 30-е годы играли в нем ведущую роль, таких, как Альфред Хичкок, документалист Грирсон и другие. В Голливуде оказались и два самых знаменитых английских актера — Лоуренс Оливье и его жена Вивьен Ли[118]. За Атлантический океан переехали некоторые кинозвезды, родившиеся и сформировавшиеся в Лондоне, но не устоявшие перед соблазном выгодных американских контрактов. Начиная с 1916 года Голливуд с его системой звезд ориентируется в значительной степени на пришельцев из Англии. Это «выдаивание кинозвезд» лишает британское кино его лучших сил.

Имя Александра Корды было связано с бумом 1933 года и громадным коммерческим успехом «Генриха VIII» во всем мире. Этот предприимчивый венгр, преуспевший на международной арене (Будапешт, Берлин, Париж, Голливуд), дал себе слово построить в Лондоне Голливуд Старого света и начиная с 1932 года в изобилии выпускает суперпродукцию и престижные фильмы. Когда разразилась война, на его студиях снимали «Багдадского вора», цветной суперфильм «в лучшем голливудском стиле». Постановщиками фильма были Майкл Пауэлл, Камерон Меизис, Марк Аллегре и Золтан Корда, брат Александра Корды. Майкл Пауэлл совместно с Десмондом Херстом и ветераном кино Эдриэном Брюнелем снимал в 1939 году для Корды фильм «У льва есть крылья» (Lion has Wings).

Английский критик Торолд Диккинсон писал, что доктор Геббельс не замедлил купить в Швеции копию этого фильма. Ему потребовалось внести в фильм лишь незначительные изменения, чтобы переделать его в комедию и использовать в целях пропаганды.

Когда Королевский военно-воздушный флот начал с неравными силами героическую «битву за Лондон», Александр Корда отправился в Голливуд и перевел туда свою фирму, ставшую скоро филиалом МГМ. Выпустив в Америке фильмы «Леди Гамильтон» и «Книга джунглей», Корда в 1943 году вернулся в Лондон (Blitz к тому времени уже давно закончился), где ему был пожалован титул баронета за особые услуги, оказанные короне. В годы войны Корда возглавлял британский кинематограф.

До окончания войны сэр Александр Корда выпустил в Англии всего-навсего один фильм: «Совсем чужие» (Perfect Strangers). Постановщиком фильма являлся он сам, а продюсером — компания МГМ. Несмотря на популярность снимавшихся в нем кинозвезд Деборы Керр и Робера Доната, фильм успеха не имел.

Во время войны в английском кино преимущественное развитие получило документальное направление. Известно, что в 1930 году шотландец Джон Грирсон, находившийся под влиянием одновременно советской школы и позднего французского авангарда, собрал вокруг себя группу молодых людей, страстно увлекавшихся кино. Чтобы субсидировать их эксперименты, Грирсон добивается от некоторых правительственных учреждений и ряда коммерческих фирм финансирования короткометражных пропагандистских и рекламных фильмов. Благодаря этим субсидиям (в частности, субсидиям Главного почтового ведомства) увидели свет очень интересные документальные фильмы, созданные Гарри Уоттом, Артуром Элтоном, Полом Ротой, Эдгаром Энсти, Бэзилом Райтом, Доналдом Тэйлором, Джоном Тэйлором, Мэри Филд и другими[119]. Группа усилилась с приходом в нее бразильца Альберто Кавальканти, который сформировался как режиссер в школе французского авангарда. Еще перед войной эта школа документалистов, считавшая себя последовательницей Флаэрти, выступила против космополитических постановок в духе Корды, против подражаний голливудским образцам.

Уже тогда она стала оказывать влияние на творчество отдельных режиссеров.

В 1939 году Грирсон был послан своим правительством в Канаду, чтобы организовать там на время военных действий выпуск документальных фильмов. Альберто Кавальканти принял на себя вместо него руководство «ГПО филм юнит» (G?n?ral Post Office Film Unit). Эта компания, производившая фильмы, тематика которых выходила далеко за пределы вопросов ведомства связи, была в начале войны единственной, поставлявшей правительству документальные пропагандистские фильмы. В 1941 году она была переименована в «Краун филм юнит». В 1939 году Кавальканти и его сотрудники начали съемку «Первых дней» (The First

Days), документального фильма, в котором очень правдиво была передана напряженная атмосфера Лондона, мужественно приготовившегося к худшему. Правда, тогда грозные «юнкерсы» еще не добирались до столицы…

В группе Кавальканти наиболее талантливым военным документалистом оказался Хэмфри Дженнингс. В ГПО этот молодой художник-сюрреалист пришел работать в 1938 году. Зрелым мастером кино он показал себя в «Передышке» (Spare Time, 1940), произведении, проникнутом силой и юмором, и в фильме, поставленном совместно с Гарри Уоттом «Лондон сумеет это вынести» (London Сап Take It, 1942). Но лучший его фильм военных лет — «Начались пожары»[120] (Fires Were Started, 1943). В нем рассказывается о борьбе лондонских пожарников с большими пожарами, возникшими вследствие немецких бомбардировок в один из самых тяжелых дней «Битвы за Лондон».

Blitz к тому времени закончился. Самолеты Геринга летели на восток и редко появлялись в лондонском небе. По своим достоинствам эта короткометражка Дженнингса была большим фильмом. Режиссер с любовью показывает в нем лондонских пожарников и жителей, которые мужественно и без позы свершают героические дела.

Материалы фильмов Хэмфри Дженнингса и других английских документалистов были использованы американскими кинематографистами в «Битве за Лондон», ставшей замечательным образцом документального жанра. Постановщиком этого фильма, вошедшего в серию «За что мы сражаемся», был Фрэнк Капра. Рев «юнкер-сов» и вой сирен, доки, превратившиеся в море пламени, героическое упорство старых мисс в смешных шляпках, новогодние елки в метро, где укрывшиеся от опасности люди поют псалмы, кокни, сохраняющие достоинство и самообладание под бомбами…

Заслуга документалистов в том, что они рассказали обо всем этом суровым слогом «Дневника чумного года» Даниэля Дефо. Слишком близко видели ужасы войны эти англичане, чтобы впасть в хвастливый голливудский тон. До 1939 года они увлекались эффектными техническими приемами или экзотикой, которую старались отыскать в доминионах или в городских предместьях. Мужественное сопротивление их народа, его ненависть к гитлеровцам, сеявшим ужасы на их земле, в определенной степени возвысили их творчество. Но в своих произведениях они редко шли дальше традиционного либерализма или лейборизма[121].

После фильма «Начались пожары» Хэмфри Дженнингс создает короткометражную картину «Молчаливая деревня» (The Silent Village), посвященную мученикам чешского Орадура — Лидице. Фильм снимали в шахтерском поселке Уэльса. В «Лили Марлен» он рассказывает (несколько чересчур увлекшись живописной стороной) историю песенки солдат армии Роммеля, воевавшей в африканской пустыне, которая преследовала своим назойливым мотивом английских солдат.

Его военный фильм «Дневник для Тимоти» (Diary for Timothy, 1945) был посвящен шести последним месяцам военных действий. Фильм построен как открытое письмо «мальчику Тимоти, родившемуся в момент освобождения Парижа». Хэмфри Дженнингс избрал для его первых месяцев жизни время, когда на Лондон обрушился новый Blitz в виде ФАУ-2, извещавших жителей столицы своим адским ужасающим воем, что в ближайшие секунды будет разрушено множество новых жилых домов. Он показал в фильме летчика, истекающего кровью, шахтера и железнодорожника, шагающих в ледяном тумане, метро, снова забитое в рождественскую ночь убитыми и ранеными. В последней части фильма английские бомбардировщики летят бомбить Германию, а за кадром раздается дикторский голос.

«Я показал тебе, Тимоти, — говорит голос, — конец войны. Но как знать, не наступят ли снова после этой войны, как после предыдущей, кризис, безработица, гонка вооружений, одним словом, цепь событий, аналогичных прошлым, которые приведут к новой бойне?»

Может быть, эта горечь Дженнингса была в какой-то степени эхом настроений его продюсера Бэзила Райта[122].

Сотрудник Бэзила Райта по «Ночной почте» Гарри Уотт продолжал работать как постановщик. Его талант расцвел в годы войны. В «Цели на эту ночь» (Target for To-night, 1941) он показал, как готовились и осуществлялись налеты на Германию. «Цель на эту ночь» считался в те годы лучшим военным документальным фильмом. До этого Уотт снял для Кавальканти «Лондон сумеет это вынести» и «Рождество под огнем» (Christmas under Fire). Затем он принимает предложение Майкла Бэлкона и Кавальканти поставить в документальном стиле фильм «Девять человек» (Nine Меn). Фильм снимался на студиях «Илинг».

В Англии продюсер (такой, как Бэлкон[123]) и директор производства (такой, как Кавальканти) активнее, чем во Франции, вмешиваются в вопросы художественного стиля и делают это умнее, чем в Голливуде. Во время войны создаются фильмы, свидетельствующие о рождении нового стиля, своего рода сплава художественного фильма с документальным, появляется новое поколение кинематографистов, воспитанных в духе, противоположном тому, который насаждал Корда. Представители этого поколения, в частности Крайтон, Роберт Хэймер, Бэзил Дирден, Чарлз Френд, выступили, как мы увидим дальше, с самостоятельными произведениями в конце войны.

Первый период войны не был отмечен для английского кино улучшением качества фильмов.

В 1940 году треть кинопродукции Лондона создавалась на американских студиях[124], где сдельщики вроде Марселя Варнеля, Дэвида Мак Доналда, Мак Лин Роджерса, Томаса Бентли и Виктора Хэнбери выпускали фильмы «серийно». Развитие событий войны дало повод для появления сенсационных и посредственных фильмов, таких, как «Моя борьба, мои преступления» (Mein Kampf, Му Crimes) по Адольфу Гитлеру, создававшихся американцем Гарри Лэчмэном[125] в стиле не лучших традиций «Марша времени».

Лучшим (относительно) фильмом первого периода войны был «Пастор Холл» (Pastor Hall), идея которого была навеяна его постановщикам братьям Рою и Джону Боултинг[126] историей пастора Нимоллера, боровшегося против гитлеровцев, и советским фильмом «Профессор Мамлок». Но, как правило, большинство использовали события начавшейся войны для того, чтобы подновить старые детективные сюжеты. Таков был «триллер» «Ночной поезд на Мюнхен» (Night Train to Munich), поставленный в стиле Хичкока Кэролом Ридом.

Начиная с 1936 года Рид поставил ряд интересных фильмов. Известность он стяжал себе «популистской» картиной «Отдых на берегу» (Bank Holiday, 1937) и фильмом «Звезды смотрят вниз» (The Stars Look Down, 1939). Последний был экранизацией известного романа Кронина. Герой фильма (роль которого исполняет Майкл Редгрейв), сын уэльского шахтера, став инженером, возвращается в родные края. С ним приезжает молодая жена, которую он нашел себе в большом городе. В своей борьбе за улучшение техники безопасности на шахтах он терпит поражение: слишком сильны хищники-хозяева, слишком велика инертность профсоюза.

Происходит катастрофа, которой все так боялись. В ней гибнут брат и отец инженера. Он дает себе клятву не покидать своих братьев-шахтеров.

Двойственность, характерная для Кэрола Рида, явственно чувствуется в центральных сценах фильма. Цеховая ограниченность лейбористских профсоюзов заслуживает безусловно определенной критики. Но инженер обвиняет всех организованных рабочих, и притом в равной мере с предпринимателями. Фильм был неровным. Сцены катастрофы на шахтах были хорошо режиссерски разработаны и хорошо сняты. Шахтерские поселки Уэльса выглядели такими, как они есть на самом деле, с их нищетой, печальными пейзажами и ветхими лачугами, так не похожими на кокетливые коттеджи, которыми американец Джон Форд, не стесняясь, заменил домишки шахтеров в фильме «Как зелена была моя долина».

После этой удачи Кэрол Рид пробует себя в «стиле 1900-х годов» и ставит «Киппса» (Kipps, 1940, по Г. Уэллсу). Затем создает «Молодого мистера Питта» (young Mr. Pitt, 1941, «Фокс»), но его лучшим фильмом военных лет был «Путь вперед» (The Way Ahead,1944).

«Война является в фильме побочным мотивом, — пишет критик Гарри Уилсон по поводу этого неизвестного во Франции произведения. — В развитии интриги она остается на заднем плане. На первом плане — люди армии, в мирное время бывшие на гражданской службе и ставшие (часто помимо их воли) военными силой правительственного декрета. Фильм вообще мог бы не иметь никакого отношения к войне, если бы не вставленный в него самостоятельный эпизод с гибнущим кораблем и не это постоянное чувство физического страха перед возможной опасностью, которое испытывают его герои. Бой Кэрол Рид показывает только в последних эпизодах. В финале фильма, идя с примкнутыми штыками навстречу врагу, взвод исчезает в дыму сражения. Более убедительного символа ужасающей безликости войны я еще не видел»[127].

Два бывших сценариста Кэрола Рида Фрэнк Лаун-дер и Сидней Джиллиат совместно поставили в 1944 году фильм «Миллионы таких, как мы» (Millions Like Us), который, несмотря на некоторые слабые стороны, был очень искренним и правдивым произведением. В нем рассказывалось о жизни мелкой буржуазии и простых людей Лондона во время войны. Фильм двух новых режиссеров пользовался заслуженным успехом у англичан. Еще более удачной была их вторая работа, «Дорога Ватерлоо» (Waterloo Road), детективный военный фильм в духе Хичкока. Наряду с военными сюжетами, получившими в английском кино тех лет широкое распространение, кинематографистов продолжали интересовать социальные темы. В этом плане одной из интересных работ, осуществленных студиями «Илинг», был фильм из жизни шахтеров «Гордая долина» (Proud Valley, 1940)[128]. Постановщик фильма Пенн Теннисон[129] заканчивал его съемки в трудные времена Blitz’a.

Этот фильм, показывающий шахтеров и их труд, был выше по своим художественным достоинствам, чем «Звезды смотрят вниз», и интереснее последнего тем новым, что он в себе нес.

Плодовитый Джон Бэкстер, до войны снимавший исключительно коммерческие фильмы, проявил смелость, создав в 1941 году «Любовь на пособие» (Love on the Dole). Фильм был экранизацией романа, в котором рассказывалось о жизни и любви людей, оставшихся во время кризиса 30-х годов без работы и некоторое время существовавших за счет скудного правительственного пособия (the dole), а потом потерявших его. Джон Бэкстер собирался ставить этот фильм еще в 1938 году. Но цензура препятствовала осуществлению этой постановки вплоть до начала войны, когда в связи с загрузкой военных предприятий на время рассосалась безработица.

Затем в фильме «Чувство локтя» (Common Touch, 1941) он рассказал о бездомных бродягах-безработных и в «Кораблестроителях» (The Shipbuilders, 1941) — о жизни рабочих морских верфей на Клайде. Потом он снова вернулся к коммерческим фильмам..

Самым большим успехом во время войны пользовался «Газовый свет» (Gaslight) Торолда Диккинсона, ранее поставившего документальный фильм «Испанская азбука» (Spanish ABC), снятый им для испанских республиканцев. «Газовый свет» был экранизацией детективной драмы Патрика Гамилтона. Психологическая линия интриги, повторяющаяся много раз в голливудских фильмах, заключалась в следующем: молодая женщина (Диана Уиньярд) постепенно начинает понимать, что ее муж (Антон Вольбрюк) — убийца-садист; последний замечает ее подозрения; внушая окружающим и ей самой, что она — помешанная, он доводит ее почти до сумасшествия. Эта мелодрама была поставлена Торолдом Диккинсоном с большим вкусом. Умно и тонко нарисованы им картины жизни Лондона в эпоху королевы Виктории. Громадный успех, выпавший на долю этого произведения, оказался причиной его гибели. В 1944 году американская фирма МГМ, купив права на повторную постановку «Газового света»[130], уничтожила из коммерческих соображений и, дабы не было сравнений, все копии и негатив оригинала. Фильмотеке Британского киноинститута чудом удалось спасти одну копию этого классического произведения.

После «Премьер-министра» (Prime Minister, МГМ, 1941), представлявшего собой довольно официальную биографию Дизраэли, Диккинсон работает на студиях «Илинг» над документальным фильмом, предназначавшимся для армии, — о борьбе с немецким шпионажем. Этот фильм, плод совместных усилий Торолда Диккинсона и Майкла Бэлкона, был еще в черновом варианте приобретен рядом военных учреждений и правительственной службой пропаганды. В 1943 году на его материале создается в документальном стиле художественный фильм «Близкий родственник» (Next of Kin), который пользовался у зрителя большим успехом.

О роли документального направления в кино можно судить по тому влиянию, которое оно оказало на постановщика фильма «Повесть об одном корабле» (…In which We Served, 1942) Дэвида Лина, работавшего над фильмом вместе с известным драматургом Ноэлем Коуардом.

Дэвид Лин, родом из квакерской семьи, дебютировал в кино как монтажер[131]. Характерно, между прочим, что с этого начинали свою карьеру почти все английские режиссеры, пришедшие в кино после 1940 года. Лавры международного успеха, выпавшего на долю «Повести об одном корабле», пожинал прославленный Ноэль Коуард, а между тем это длинное, довольно помпезное и очень официальное произведение обязано всем, что было в нем лучшего, Дэвиду Лину. Одно из самых удачных мест в фильме — типично монтажная находка — торжественный монолог актрисы Селии Джонсон, идущий вперебивку с частыми, короткими планами кораблекрушения, снятого в студии.

Достигнув «ранга» режиссера, Дэвид Лин продолжал, однако, оставаться лишь «пристяжной» Ноэля Коуарда, в частности в фильмах «Это счастливое поколение» (This Нарру Breed, 1944) и «Жизнерадостное привидение» (Blithe Spirit, 1945).

«Это счастливое поколение» был заурядным, пышно поставленным фильмом, повторяющим в более интимном тоне знаменитую американскую «Кавалькаду» (1932). В нем показывалась Англия между двумя войнами на примере жизни одной семьи. Коттедж в лондонском предместье был главным местом действия. Его обитатели видели парад победы 1919 года, пережили забастовки 1924 года, экономический кризис 30-х годов, смерть короля Георга V, были свидетелями начала новой войны. Эти крупнейшие события нашей эпохи были представлены такими, какими их видели герои фильма — мелкие буржуа, славненькие, уютные и вполне благонамеренные.

«Жизнерадостное привидение» было веселой, занимательной комедией, где режиссер Д. Лин и оператор Р. Ним остроумно используют «Текниколор», чтобы показать перипетии пьесы Коуарда. Этот удачный, слегка в голливудском стиле фильм ничем еще, однако, не напоминал прелестную и тонкую «Короткую встречу».

Очень прочное содружество возникло в годы войны между англичанином Майклом Пауэллом и венгром Эме-риком Прессбургером. До войны Пауэлл снимал коммерческие фильмы для американских фирм, обосновавшихся в Лондоне. Он обратил на себя внимание большим фильмом «На краю света» (The Edge of the World, 1937), созданном в документальном стиле. В фильме, несколько академичном, чувствовалось влияние знаменитого «Человека из Арана» Флаэрти.

Приняв участие в постановке таких спорных фильмов, как «Багдадский вор», «У льва есть крылья», «Шпион в черном» (1940, с Конрадом Вейдтом), Пауэлл присоединился к Прессбургеру и основал под эгидой Рэнка фирму «Арчерс филм», которая вскоре стала располагать значительными капиталами. Их первой работой была «49-я параллель», фильм о войне, в котором явственно чувствовалось влияние школы документалистов. Нацистские шпионы, высадившись с подводной лодки на крайнем севере Атлантического побережья Американского континента и совершив ряд диверсий в Канаде, пытаются перейти 49-ю параллель, границу с Соединенными Штатами, державшими в то время нейтралитет. В фильме были заняты блестящие актеры: Лесли Хоуард — в роли английского интеллигента, Лоуренс Оливье — в роли канадского охотника. Страстное разоблачение фашизма, лишенное голливудского упрощенчества, послужило стержнем этому фильму, который мог распасться на ряд отдельных новелл.

В фильме «Один из наших самолетов не вернулся» (One of our Aircraft is Missing, 1942) Пауэлл и Прессбургер рассказали историю английских летчиков, которые потерпели аварию в Голландии и были спасены от фашистов участниками движения Сопротивления. По стремительности действия фильм напоминает детективный роман, однако документальный стиль и искренность повествования делают его произведением более значительным, чем обычный коммерческий боевик.

Благодаря тому, что Рэнк, выпускавший первые образцы продукции марки «Арчерс филм», предоставил обоим режиссерам огромные средства, они смогли использовать цветную пленку (и стать впоследствии специалистами в области цветного кино) для своего фильма «Жизнь и смерть полковника Блимпа» (Life and Death of Colonel Blimp, 1943). Этот апоплексический военный в чинах, лысый и усатый, был создан знаменитым карикатуристом Лoy, высмеивавшим «кожаные бриджи», которыми кишели английские штабы. Полковник Блимп в исполнении Антона Вольбрюка сделался популярнейшим персонажем. Фильм был поставлен с большим размахом. Но возможность тратить большие средства оказала плохую услугу Пауэллу и Прессбургеру. В результате сотрудничества с Рэнком недостатки обоих режиссеров проявились очень отчетливо. Ими владеют две противоположные тенденции: стремление к академическому документализму, требующему подлинности, и склонность к пышным постановкам в духе Сесиля де Милля, подавлявшим публику миллионными декорациями и прибегавшим к вульгарным, тяжеловесным эффектам. Впрочем, неудачи «Полковника Блимпа» уже не повторялись в двух новых фильмах Пауэлла и Прессбургера, действие которых происходит в провинции, — «Кентерберийском рассказе» (Canterbury Tale, 1944) и «Я знаю, куда иду» (I Know where I am Going, 1945).

В первом фильме абсурдный и претенциозный сценарий испортил приятное впечатление, которое оставляют живописные картины английской деревни, показанной с ее пейзажами, старинными церквами и полуфеодальными нравами. Действие фильма «Я знаю, куда иду» происходит в Шотландии. Честолюбивая, гордая девица (Венди Хиллер) едет к своему богатому жениху. Разразившаяся в пути буря забрасывает ее в маленький портовый городок, где она влюбляется в сурового красавца капитана. Эта довольно банальная история, в которой разбушевавшееся море, грозовые облака, провинциальная жизнь, маленький портовый городок тоже становятся действующими лицами, рассказана очень живо и с юмором.

Однако при всей своей фольклорной живописности фильм с его узкоблагонамеренным сюжетом не был значительным произведением. История любви молодой путешественницы поневоле и сынка из зажиточной семьи не может послужить материалом для серьезного социального анализа.

Наряду с Кэролом Ридом, Дэвидом Лином, Торолдом Диккинсоном, творчество которых находилось в процессе становления, продолжал свой творческий путь уже сложившийся художник Энтони Асквит.

В 1927 году сын Генри Асквита, первого графа Оксфорда, экс-премьера правительства его величества, дебютировал на лондонских студиях. Фильмы «Коттедж в Дартмуре», «Скажите Англии» (Tell England, 1930), «Пигмалион» (1938) показали, что Энтони Асквит, в начале своей карьеры находившийся под сильным влиянием советской школы и европейского Авангарда, был, как и Хичкок, лучшим английским режиссером периода 1930–1939 годов. Во время войны творчество его было обильным, но не все в нем оказалось равноценным. «Коттедж сдается внаем» (Cottage to Let, 1941) — детективный фильм и «Фанни при газовом свете» (Fanny by Gaslight, 1944) — фильм из жизни 900-х годов, поставленный с чрезмерной роскошью, были слабее, чем «Тихая свадьба» (Quiet Wedding, 1941). В последнем Асквит описал тоном горькой и ожесточенной иронии средний класс Англии, не изменяя при этом ни в коей мере традиционному конформизму[132].

Темой наиболее значительных фильмов Асквита была война. Можно было бы предположить, что они создавались под непосредственным влиянием школы документалистов. Но еще в 1930 году он использовал документальный стиль в своей превосходной картине «Скажите Англии». А в то время Грирсон только вырабатывал свои теории. «Свободное радио» (Freedom Radio, 1941) и «Без виз и цензуры» (Uncensored, 1942), где Асквит с волнением рассказывает о передачах подпольной радиостанции «Свободная Бельгия», привели его к созданию фильма «Мы погружаемся на рассвете» (We Dive at Dawn, 1943), в котором он с большим драматизмом описывает жизнь людей в замкнутом пространстве подводной лодки.

Но его шедевром военных лет является фильм «Путь к звездам» (The Way to the Stars, 1945). Это повесть о жизни английских летчиков во время войны. На своей земле они до некоторой степени продолжают вести гарнизонную жизнь мирного времени: они встречаются со своими соотечественниками, оставшимися вне армии, видятся со своими семьями, ездят иногда в Лондон. Но время от времени, и всегда внезапно, их посылают на опасные бомбардировки в Германию, которые часто оказываются для них роковыми. Их несколько привилегированное положение сообщает еще больший драматизм их опасной профессии. Вторым планом показана в фильме жизнь Англии после «блитца», до открытия второго фронта, когда военные усилия страны сводились в основном к действиям авиации и сражениям в колониальном секторе.

Первые кадры «Пути к звездам» особенно великолепны. Асквит долго путешествует объективом камеры по территории недавно покинутой военно-воздушной базы, и это подробное, тщательное описание в духе Бальзака или Диккенса вводит действующих лиц, создавая настроение непрерывной грусти и напряженности, которым пронизан весь фильм. Атмосфера все время остается волнующей. Ее создают не только зрительные образы, но и шумы, например веселые крики детей, которых отпустили на перемену, наполняющие комнату, где летчик встречается со своей женой. Наконец, с беззлобным юмором описаны конфликты между англичанами и американскими летчиками, расквартированными в Англии.

Полный успех «Пути к звездам» окончательно утвердил за Асквитом ведущее место среди английских кинорежиссеров и был достойным завершением творческих усилий английской кинематографии во время войны.

Этот подъем способствовал формированию молодого поколения, привлеченного Бэлконом и Кавальканти на студиях «Илинг». Кавальканти возлагал большие надежды на Чарлза Френда, который дебютировал как кинорежиссер в документальном фильме «Большая блокада» (Big Blockade), снятом по заказу Министерства экономики.

Первым значительным фильмом бывшего монтажера Чарлза Френда был «Мастер отправляется во Францию» (The Foreman Went to France, 1942). Это история мастера, который едет на континент, чтобы вывезти в Англию секретное оборудование, и попадает в самую гущу разгрома.

Сценарий и исполнение не были безукоризненными, но в фильме есть яркие эпизоды бегства. Френд воскрешает сцены бегства по дорогам Франции с волнением, размахом и правдоподобием, которые свидетельствуют о подлинной любви к нашей стране и знании ее жизни (может быть, передавшимися ему от Кавальканти). Так как не существует подлинных кинодокументов, в которых были бы запечатлены ужасы французского отступления, этот эпизод монтировался во многие фильмы, и прежде всего в фильм «За что мы сражаемся».

«Сан Деметрио, Лондон» (San Demetrio, London, 1943) был лучшим произведением Чарлза Френда. Хотя вступление и конец довольно посредственны, остальная часть фильма, одиссея танкера, подорванного торпедой, горевшего в Атлантическом океане и спасенного своими матросами, замечательна «документальной» правдивостью. История с танкером «Сан Деметрио» имела место на самом деле. Сцены взрыва и борьбы за жизнь судна умело воссозданы на студиях «Илинг».

По напряженности действия «Сан Деметрио» превзошел хороший цветной фильм «На западных подступах» (Western Approaches, 1944), снятый целиком на море документалистом Пэтом Джексоном и рассказывающий о спасении матросов подорванного транспорта.

«Повесть об одном корабле» («… В котором мы служим») В ролях: Ноэль Коуард, Джон Миллс и др.

«Путь к звездам»

В ролях: Майкл Редгрейв, Джон Миллс

«Глубокой ночью»

«Отживший мирок» В ролях: Алида Валли, Массимо Серато

«Железная корона»

«Ничего нового этим вечером» (1942), реж. М. Маттоли

В ролях: Алида Валли, Карло Нинки

«Огни в тумане»

Чарлз Френд не сумел достичь уровня «Сан Деметрио» в «Джонни французе» (Johnny Frenchman, 1945) — драме военных лет, где участвовала Франсуаза Розе. Кавальканти не смог сравниться со своим учеником в поставленном им весьма добротном фильме «Хорошо ли прошел день?» (Went the Day Well?), изображающем события, которые могли бы иметь место, и снятом в документальном стиле. В фильме показана английская деревня, борющаяся с фашистским десантом и пятой колонной.

Деятельность студии «Илинг» в военные годы завершилась фильмом «Глубокой ночью» (Dead of Night, 1945). Он представлял собой ряд фантастических новелл, поставленных Кавальканти и тремя молодыми режиссерами его школы: Бэзилом Дирденом, Чарлзом Крайтоном и Робертом Хэймером.

В прошлом актер и ассистент режиссера, Бэзил Дирден уже поставил на студиях «Илинг» полный выдумки «Дом на полпути» (The Half-way House) и научно-фантастический фильм «Они пришли в город» (They Came to a City, 1944) по сценарию Дж. Б. Пристли. Знающий свое дело и добросовестный, но академичный и сухой, Дир-ден немногое внес в фильм «Глубокой ночью». Его новелла быстро забывается. Так было и с фильмом «Сердце узника» (The Captive’s Heart, 1945), где в документальном стиле повествуется о буднях лагеря английских военнопленных.

Режиссером совсем другой индивидуальности был Роберт Хэймер. В начале своей карьеры он монтировал фильмы Хичкока и Чарлза Френда. В фильме «Глубокой ночью» он рассказал историю волшебного зеркала в несколько напыщенной, но острой, убедительной и захватывающей манере. Эти качества режиссера еще ярче проявились в его первом самостоятельном большом фильме «Розовая бечевка и сургуч» (Pink String and Sealing Wax, 1945). Это была детективная мелодрама из викторианской эпохи. Главную роль в нем исполняла Гуджи Уизерс, любимая актриса Роберта Хэймера, некрасивая, но очень изобретательная.

Чарлз Крайтон, тоже бывший монтажер, включил в фильм «Глубокой ночью» сверкающую юмором забавную историю с привидениями. Среди очаровательного пейзажа английской деревни два игрока в гольф предпочитают утонуть, но не отказаться от игры. Сцена насыщена чисто пикквикскими чудачествами. Чарлз Крайтон, который незадолго перед этим начал свою режиссерскую карьеру фильмом «За тех, кто в опасности» (For Those in P?ril, 1944), приступил после успешной постановки этой новеллы к съемкам документальной хроники «Крашеные лодки» (Painted Roats, 1945). Это фильм о лодочниках и парусных шлюпках, которые плавают по английским каналам. Сюжет был довольно скудным, но пейзажи были сняты превосходно.

Альберто Кавальканти оставил для себя самый «страшный» эпизод в фильме «Глубокой ночью»: историю куклы, которая восстает против своего хозяина — чревовещателя. Она была рассказана мастерски и весьма энергично.

Эта новелла, поставленная во вкусе прежних экспрессионистских фильмов, была более удачной, чем «Шампанский Чарли» (Champagne Charlie), где Кавальканти с большим блеском описывает жизнь мюзик-холлов во времена королевы Виктории.

Таким образом, во время войны Англия, несмотря на то, что она была вынуждена значительно сократить свою продукцию[133], сумела благодаря появлению новых талантов выпустить целый ряд действительно хороших фильмов.

Период 1939–1949 годов был самым плодотворным в английской кинематографии, история которой с самого начала изобиловала отклонениями и неровностями. Лондон выпустил за это десятилетие значительно меньше фильмов, чем Голливуд, но это были произведения гораздо более высоких достоинств. В конце войны деятели английской кинематографии имели основания надеяться что после заключения мира они смогут соперничать с Америкой.

Чтобы выиграть эту битву, Рэнк двинул в бой тяжелую артиллерию: «престижные фильмы».

Но чтобы завоевать американский рынок, он решил (как когда-то Корда) удовлетворить прежде всего «американские вкусы». Поэтому он безоговорочно поддержал Габриэля Паскаля, который экранизировал «Цезаря и Клеопатру» Бернарда Шоу. В одной из глав следующего тома мы остановимся на этом фильме, а также на «Генрихе V» Лоуренса Оливье.

Расцвет английской кинематографии совпал с последним периодом войны. Расцвет художественный — благодаря Дэвиду Лину, Кэролу Риду, Энтони Асквиту, Пауэллу и Прессбургеру, Кавальканти и молодым режиссерам, воспитанникам студий «Илинг».

Расцвет и в деловом отношении, так как целлулоидная империя, созданная Рэнком за несколько лет, превратилась в одно из сильнейших орудий завоевания, какие когда-либо знала кинематография Западной Европы с тех пор, как закатилась звезда фирмы «Патэ».

Конец войны стал для Лондона временем больших ожиданий.