НЕСКОЛЬКО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ВОПРОСОВ

НЕСКОЛЬКО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ВОПРОСОВ

В деревне или в лесу, в долине или на холме, — где бы ни

жили Архаты, любая земля там приятна.

Приятны леса. Где не радуются прочие люди,

возрадуются лишенные страсти, ибо они не ищут

чувственных удовольствий .

Кратко перечислим: Нотович говорил, что от ламы в Мульбе в 1887 году он узнал о существовании писаний о жизни Святого Иссы в Лхасе и других крупных монастырях. Далее он заявил, что видел такой документ в Химисе и в 1894 году опубликовал текст, якобы зачитанный ему и переведенный его толмачом. Книга возбудила споры, которые, казалось, разрешились, когда профессор Дж. Арчибальд Дуглас поехал в Химис и получил показания ламы-настоятеля, который заявил, что все основные утверждения в истории Нотовича были полностью ложны[144] .

В 1922 году Свами Абхедананда отправился в Химис, навел справки о Нотовиче и его находке и получил совершенно противоположные сведения. Лама не только подтвердил рассказ Нотовича, но в свою очередь помог также Абхедананде перевести те же главы, которые позже Свами опубликовал на бенгали в книге «В Кашмире и Тибете» вместе с частью выдержек из текстов Нотовича на английском языке. В дополнение к этому Абхедананда подтвердил множество деталей истории Нотовича, которые считались спорными.

В 1925 году, возглавляя экспедицию по Центральной Азии, Николай Рерих посетил Химис. Позднее он издал писания, найденные в монастыре и/или еще где-то, которые совпадали с обнаруженными Нотовичем. Также он сообщил, что повсюду во время путешествия встречал множество других рассказов, письменных и устных, о путешествии Иссы по Востоку. Николаю Рериху было хорошо известно о книге Нотовича, но он никоим образом не связывал с ней свои исследования. Его сын, Юрий Рерих, будучи видным востоковедом и зная тибетский, несомненно, заметил бы, если бы им вручили поддельные документы.

Наконец, в 1939 году, прежде не зная ни о легендах об Иссе, ни о книге Нотовича, Элизабет Каспари увидела три книги, показанные ей библиотекарем Химиса, который объяснил: «Эти книги говорят, что ваш Иисус был здесь!»

Обычно именно на этом месте повествования детектив сидит или медленно прохаживается взад и вперед, если он настоящий детектив, в большом кабинете, отделанном красным деревом. Гудит огонь в большом камине. Монолог может немного изменяться, но вопросы всегда одни и те же. Почему? Что все это значит?

Могли ли все трое — Нотович, Абхедананда и Рерих — сфабриковать свои истории или быть одурачены разными ламами? В высшей степени невероятно. А что сказать об Элизабет Каспари? А еще судья Билл Дуглас и путешественник Эд Ноук, и профессор Боб Равич, и прочие, вроде них, которые еще могут появиться? Мог ли это быть навсегда оставшийся в тайне заговор, имевший место в Химисе ради того, чтобы сыграть шутку с западным миром? И опять не похоже на то. Как сказал профессор Рерих: «Каким невероятным образом могла современная подделка проникнуть в сознание всего Востока?»

Что же, рассуждает наш вдумчивый детектив, само представление о странствии Иисуса по Индии, хотя и кажется невероятным многим людям на Западе, все еще живет на Востоке. Он вспоминает, что в книге «Открыты утерянные годы Иисуса» доктор Чарльз Фрэнсис Поттер пишет, что его книга об Иисусе и ессеях была популярна в Индии. «Похоже, — писал Поттер, — многие индусы считают, что „утерянные годы“ Иисус, по крайней мере, частично, провел в Индии, взяв из Вед многое для своего учения. Не он ли сказал: «Возьми себе мою йогу и учись от меня, ибо моя йога проста[145]?»

Предположим ли далее, что текст (или тексты) существуют и история правдива? И что тогда? В этот момент детектив облокачивается на каминную решетку и пристально смотрит на пламя. Горящие дрова потрескивают, искры летят в дымоход, и понемногу то, без чего не обходится ни один детектив, — версия — начинает вырисовываться.

Иисус, рассуждает он, как обычно полагали, научился всему от Моисея и пророков, в иных же случаях был научен Богом. А «Жизнь Святого Иссы» и прочие сокровища из сердца Азии утверждают обратное — именно, что он ушел на Восток, «чтобы совершенствоваться в Слове Божьем и изучать законы великих Будд.»

Похоже, что во время своего путешествия Иисус стремился к встрече с восточными праведниками. Оказывается, он искал их и планировал свой маршрут пространных путешествий по наиболее известным духовным общинам того времени, чтобы исследовать, наблюдать и собирать данные для работы, которую он должен был написать, подписавшись под ней своей кровью.

Согласно легендам и писаниям, именно среди подобных людей (чьи стремления за пределы мира физического готовили новую эру, провозглашенную рождением Христа) он проповедовал, размышлял, практиковал йогу, учился и учил. Оба мира ясно помнят, как он исцелял больных, оживлял мертвых, учил людей Любви и боролся с их закоренелыми врагами. Он обнаружил ту же мудрость, какую явил впоследствии перед священнослужителями Палестины, предупреждая о бедах, грозящих браминам, кшатриям и подобным им законникам, изгоняя всякого рода демонов из одержимых; в общем, делая все то, за что позже он заплатил ценой своей жизни — жизни, которую он едва спас на Востоке.

И если мы сможем читать между строк и поразмыслим о его необыкновенных деяниях — совершенно не отрицающих, но воплощающих законы материальной и духовной физики, — станет ясно, что он искал и обрел власть над стихиями и элементальными силами, как и контроль над сердцебиением и функциями тела. И что он научился искусству билокации и алхимии, что позже наблюдалось в известных его внезапных появлениях и исчезновениях[146], в превращении простой воды в прекрасное вино, и обращении равнодушных, «заблудших» душ в устремленных, пламенных верующих. (В английском — art of bilocation . Это одна из сиддх, или паронормальных способностей, которой человек овладевает на определенной ступени Йоги. Иогин, овладевший этой сиддхой, на самом деле никуда не перемещаясь, может «появиться» в любом месте, или одновременно во многих местах, посредством процесса, который для невладеющих им описывается как ментальное проецирование в выбранное место своего изображения с последующей материализацией внешнего облика, позволяющего разговаривать и совершать любые физические действия. Поскольку при этом воссаздаются и все тонкие структуры человека, а также сохраняется неразрывность сознания, то глаз непосвященного не отличит подобного двойника от «оригинала». прим. пер. )

Все это и даже много больше того сделал он, и не в качестве бога, но воплощая известный путь самоовладения, естественного развития души к высвобождению заключенного внутри нее величия. Он, как оказывается, определенно утверждал, запечатлев это каждым своим поступком, что его путь был предопределен Отцом и достижим всеми Его сыновьями — если они не отступят от своего стремления, а пойдут с пониманием и радостью.

Была ли это генеральная репетиция к палестинской миссии? Или не только это, но и нечто большее?

Был ли он мудрым учеником, ищущим более мудрого Учителя? Изучил ли он периферию знания на родине лишь для того, чтобы идти вперед, отбрасывая назад милю за милей (вдохновленный одной лишь волей Отца своего) — да, раздвигая границы сознания далеко за пределы времени и пространства, за горизонты учителей его детства[147]?

Был ли он истинным Революционером (вдохновителем черни, как его должны были звать) — Духа, ищущего Своего Царствия, воистину Своего собственного Высшего Сознания? Было ли то, что разыскал он на Вершине Мира, его собственной Шангрила? Как вовне, в священных усыпальницах, таинственных горах и пышных долинах, взрастивших тех замечательных людей с сияющими глазами, столь полными огнем души. Так и внутри, в тайной обители своего драгоценного сердца, где горит трехлепестковое пламя. И было ли раскрытие его Я ключом к силе, которая безропотно вынесла, как никакая другая, полную тяжесть кармы мира — крест эпохи Рыб?

Встречался ли он лицом к лицу с Майтрейей, как до него Моисей говорил со своим Иерархом?

Познал ли он Гаутаму в его самой сокровенной сущности?

Вознесся ли он по кристальной струне и через теменную чакру воспринял ли Саната Кумару?

С ментальным треском свалившись с облаков, — куда он забрался, как самодовольный мальчишка, не разобравшись как следует во всем этом до конца (несмотря на Скотланд Ярд), наш детектив становится последовательным и даже опытным: есть еще некоторые неясности. В конце концов, напоминает он себе, он не знает, что стало с Нотовичем. Или с Дугласом, если на то пошло. Не может он и удостовериться в существовании и подлинности этих манускриптов, как в прошлом, так и в настоящем. «Что же я выяснил?» — корит он себя за то, что позволил себе увлечься тайной Иисуса.

Несмотря на неуверенность в себе, тень которой мелькает на стене, он почесывает затылок и осмеливается записать Несколько Заключительных Вопросов:

На самом деле, почему вы полагаете, что огромное большинство людей на Западе незнакомы с этой, столь широко принятой на Востоке, теорией, что Иисус Христос, аватар эпохи Рыб, ходил в Индию и Тибет в эти так называемые утерянные годы?

Были ли эти факты намеренно скрыты? Им самим? (До назначенного срока?) Писателями Евангелий? (Согласно его пророчеству о том, что Святой Дух придет прежде, чем тайны будут открыты[148]?) Или дьявольским умыслом — последующими издателями? (Чтобы предотвратить подражание Христу и Его Пути будущих поколений Его духовного семени?) Не пора ли извлечь шестьдесят три манускрипта, находящиеся в Ватикане или те их части, которые, как дали понять русскому журналисту, касаются этой же темы?

Путешествовал ли Иисус где-нибудь еще в своей жизни? Быть может, в Британию, еще юношей, со своим дядей Иосифом (Аримафейским), чтобы обучаться в лучших школах древних друидов, которые, как мы слышали, брали уроки у Пифагора? («Ну, это уж слишком, старик, — даже для самого прогрессивного детектива!» — увещевает он себя. «Однако, — парирует его другая половина, — легенда действительно бытовала среди бриттов в течение столетий!»).

Нет ничего странного в том, что иудеи дивились, говоря:

«Как Он знает Писания, не учившись[149]?». Возможно, это именно они были теми, кто никогда не узнал, что он прошел много стран и был научен, как и Енох, Отцом Небесным и его ангельскими посланцами, иными во плоти, иными нет. Как же долго жил он, в действительности, физически после воскресения!

Если я не ошибаюсь, продолжает наш сыщик, неспособный остановить крутящиеся колеса ума, разве Павел и Петр встречали его на пути множество раз и говорили с ним запросто — не после «исчезновения» в Вифании, обычно ясно обозначаемого как «Вознесение[150]?» Сколько же было «уходов и приходов»!

И какой же из них был окончательным?

Разве не явил Учитель свою принадлежность к адептам, как пережив распятие, так и исчезнув из вида в этом «Облаке» на вершине горы в Вифании? И не осуществил ли он (наш детектив делает свой самый отважный вывод), таким образом, выход из Палестины, завершив здесь свои дела, и не продолжал ли, как писал отец церкви Ириней, проповедовать и наставлять своих учеников, проведя свои последние годы в волшебных землях Кашмира, что утверждают некоторые? Возможно, он никогда и не умирал! Возможно, он проживал этапы земной жизни — именно так, как этот — лишь для того, чтобы исчезнуть из вида навсегда, в последней Махасамадхи, названной теологами Вознесением.

Но затем, в течение почти двух тысяч лет, великое множество его последователей заявляли, что видели его, говорили с ним, исцелялись от него и даже трапезничали с ним!

Детектив, кажется, припомнил, — его ум уже мчался, бусинки пота катились по лбу, — что существуют точные предания о том, как после распятия Иисуса Марфа с Марией Магдалиной, другими Мариями и Лазарем отправилась во Францию, чтобы провозгласить Веру. В Тарасконе до сих пор существует церковь, построенная в ее честь, и склеп, хранящий ее останки.

Посвятили ли себя эти главные ученики Господа нуждам Мирового Учителя и его последователей в Галлии? Если он действительно был жив, они могли бы быть — имея свободу выбора — лишь там, где пребывал их Господь. «Ибо, где будет труп, там соберутся орлы[151]» …Не намекнул ли этим Иисус: если ищете меня — ищите моих главных учеников! Намеревался ли Иисус, как некоторые пытались доказать, в самом деле основать и царство и наследие сынов Божьих? И, сделав это, пошел ли он дальше, вечно Молодой, в новые места и к иным овцам Востока?

Мог ли он быть вроде графа де Сен-Жермена — Чудо-человека Европы (который шел за ним, однако был и до него) — человека, который никогда не умирает, знает обо всем и появляется то здесь, то там, неся с собой эликсир жидкого Света всем, кто верит в Истину, берет на себя Крест и идет за ним?..

И когда вы думаете, что добрались, наконец, до сути этого дела, появляется новый источник в пожелтевшем переплете. Информация, лежащая сейчас на нашем столе, начинает складываться в одно целое — из страниц истории, записей акаши и неизгладимой памяти расы о бессмертном облике лучшего из сынов человеческих, .. свидетельства, которые должны быть сохранены для следующего тома.

И когда же это кончится? Вы покачиваете головой, берете свою папку и с фонарем Диогена в руке отправляетесь в ночь на поиски единственного, кто действительно знает ответ.