Пруто-Днестровское междуречье

Пруто-Днестровское междуречье

Аккерман (Белгород, Маврокастро, Монкастро, ныне Белгород-Днестровский). Город находился на правом берегу Днестровского лимана, на развалинах древнегреческой Тиры. Археологическими раскопками вскрыты значительные по мощности наслоения (2–2,5 м), датирующиеся концом XIII–XIV в.[330] Судя по находкам золотоордынских монет, город был оставлен монголами в 60-х годах XIV в.[331] На протяжении первой половины XIV в. Аккерман являлся крупным морским портом Золотой Орды, тесно связанным с генуэзскими колониями Крыма.[332] Наиболее важную статью в его экспорте занимала пшеница, особо ценившаяся на международном рынке.[333] Одновременно с этим город представлял собой значительный ремесленный центр, производство которого было рассчитано не только на удовлетворение внутренних потребностей. Археологические исследования выявили здесь особый ремесленный район гончаров, в котором обнаружены сложные в техническом отношении и достаточно конструктивно развитые горны для обжига керамической посуды.[334] Многолетние раскопки позволяют с несомненностью утверждать, что в городе были широко развиты и различные другие ремёсла.[335]

Особое значение имеют исследованные во время раскопок Аккермана жилища рядового населения, подчеркивающие тесную связь города с центральными районами Золотой Орды. Особенно хорошо это проявляется в отдельных чертах бытового устройства жилищ: наличие печей (тандыров), лежанок (суф), умывальников в полу (тошна),[336] свидетельствующих о присутствии в городе значительного числа собственно монгольского и среднеазиатского населения. Характерным при этом является то, что некоторые бытовые сооружения в жилищах Аккермана претерпели значительные изменения с целью приспособления их к местным климатическим условиям. В первую очередь это относится к системам отопления помещений. Более теплый климат Причерноморья позволил отказаться от печей-канов,[337] но всегда сопутствовавшая им в городах Поволжья суфа сохранилась в домах Аккермана. Широко известные печи-тандыры для выпечки лепешек снабжены здесь горизонтальными дымоходами, устроенными под полом комнат, чего не наблюдается в центральных районах государства. В данном случае такое нововведение, очевидно, заменило исчезнувшие каны. Подобные примеры позволяют говорить о существовании локальных вариантов золотоордынской культуры, в значительной степени зависящих от местных условий и традиций.

Существование хорошо налаженных связей Аккермана с центральными районами государства подтверждают находки кашинной поливной керамики с различными типами росписей, неполивной [79] штампованной керамики, а также селадона.[338] Эти находки подтверждают сообщение о существовании в золотоордынское время караванного торгового пути из западных улусов в Поволжье. Память о нём сохранилась еще в XV в., когда его называли «дорогою татарскою, еже зовется: на Великий Дон».[339]

Судя по материалам раскопок, жизнь города не была прервана мгновенно в результате военного нападения, а замирала постепенно. Это подтверждает точку зрения Л. Л. Полевого о том, что Аккерман был покинут монголами позже других населенных пунктов Пруто-Днестровского междуречья[340] под постепенным натиском с севера молодого Молдавского княжества.

Килия. Самый западный город Золотой Орды, находившийся в устье Дуная, в нескольких десятках километров от берега Черного моря. Археологически он не исследован, поэтому время его возникновения точно не выяснено.[341] Письменные и картографические средневековые источники сообщают о его принадлежности Золотой Орде в XIV в.[342] Они же рисуют Килию как крупный центр генуэзской торговли, где находилась итальянская колония с особым консулом во главе. В страны Средиземноморья отсюда экспортировались самые различные товары: хлеб, мед, воск, соль, лошади. Как и во всех значительных портовых городах Золотой Орды, имевших выход на международный рынок, здесь была развита также и работорговля.[343] Данных о времени ухода монголов из Килии в источниках не содержится.

Городище Костешты. Золотоордынское название города неизвестно; остатки его находятся у с. Костешты-Гырля Котовского р-на Молдавской ССР. Площадь города в границах XIV в. превышает 4 кв. км.[344] Культурный слой не отличается особой мощностью, достигая 50–60 см, что свидетельствует о сравнительно недолгом времени существования населенного пункта. Археологические исследования позволяют отнести прекращение жизни в городе к 60-м годам XIV в.[345] Полученные при раскопках материалы характеризуют город как довольно крупный ремесленный и торговый пункт, по всей видимости игравший роль административного центра окружающего его района. Это, в частности, подтверждает открытие значительного по размерам (600 кв. м) каменного здания и построек с водопроводами из керамических труб.[346] О развитии ремесленного производства в городе свидетельствуют находки железных шлаков и более 20 горнов для обжига керамики. При всём этом исследователи отмечают в культуре города определенные черты периферийности, особенно в сравнении с Аккерманом,[347] что может свидетельствовать как о его меньшей административной значимости, так и об удаленности от основных путей караванной торговли.

Городище Старый Орхей находится в Оргеевском р-не Молдавской ССР, у сёл Требужены и Бутучены. Один из самых крупных городов Золотой Орды; площадь городища составляет около 2 кв. км. Золотоордынское название города неизвестно. [80] По предположению С. А. Яниной и Л. Л. Полевого,[348] город носил название Шерх ал-Джедид (Янги-Шехр). Гипотеза основана на изучении 55 монет, найденных в Старом Орхее. Место чеканки их обозначено как Шехр ал-Джедид или Янги-Шехр (оба названия переводятся одинаково — Новый город). Предположение о названии города не может быть признано обоснованным, так как он подвергся разгрому в начале 60-х годов XIV в.,[349] монеты же, выпускавшиеся в Шехр ал-Джедид, чеканились на протяжении всего периода 60-х годов.[350] Выпускались они от имени хана Абдуллаха, марионетки Мамая. Исследованиями последних лет обосновано, что власть Мамая и его подставных ханов распространялась на степи между Волгой и Днепром, а также на Крым. Западнее Днепра орда Мамая не появлялась, так как после битвы на Синих Водах в 1363 г. эти территории контролировались Ольгердом. Что же касается Пруто-Днестровского междуречья, где находился Старый Орхей, то в начале 60-х годов XIV в. здесь уже оформилось Молдавское княжество. По этим причинам Абдуллах не мог пребывать в городе, остатками которого является городище Старый Орхей, и не мог чеканить здесь монету. Появление в Старом Орхее монет с его именем можно объяснить торговыми связями, тем более что после изгнания монголов жизнь в городе была восстановлена и он стал одним из административных центров молодого княжества. Предположение о локализации г. Шехр ал-Джедид в границах владений Мамая и Абдуллаха будет высказано ниже.

Возникновение города на основании нумизматического материала относится к самому началу XIV в.[351] Многолетние раскопки городища позволяют считать находившийся здесь золото-ордынский город значительным административным, ремесленным и торговым центром Пруто-Днестровья. Исследования выявили ряд монументальных каменных построек общественного и религиозного характера. К наиболее видным из них относятся мечеть (площадь ее около 3000 кв. м),[352] церковь, баня (площадь около 900 кв. м), остатки дворцового здания.[353] Раскопки выявили также ряд жилищ рядового населения, отапливавшихся типичными для золотоордынских построек канами. Особо нужно отметить остатки оснований круглых юрт, стоявших среди городской застройки, что свидетельствует о тесном переплетении кочевых и оседлых черт жизни в этом населенном пункте.[354] Существование в городе ремесленного производства подтверждается наличием гончарных и ювелирных мастерских.[355] О существовании в городской округе развитой земледельческой культуры позволяет судить находка большого клада сельскохозяйственных орудий (лемехи, чересла, косы и др.).[356]

Значение четырех рассмотренных городов Пруто-Днестровья в некоторых аспектах политической и экономической жизни региона не было одинаковым. Аккерман и Килия в первую очередь являлись крупными центрами международной торговли, обеспечивавшими экспорт продукции, поставлявшейся из [81] глубинных районов государства. Существовавшее здесь ремесленное производство в основном было направлено на удовлетворение внутригородского опроса. Специфика их состояла в том, что окруженные степями с кочевниками, они не имели административно подчиненной им округи с оседлым населением. Таким образом, оба города, скорее всего, представляли собой самостоятельные административно-политические единицы. В этом отношении от них существенно отличались находившиеся севернее два других города. Располагаясь в оседлой зоне интенсивной земледельческой культуры, они были окружены многочисленными деревнями, жители которых занимались сельским хозяйством. Это подтверждают не только находки различных орудий для обработки земли, но и обнаруженные при раскопках семена ржи, карликовой и мягкой пшеницы, проса, ячменя, овса.[357] В настоящее время на территории описываемого района зафиксированы остатки нескольких десятков небольших деревень.[358] Они-то и составляли административные округа, центрами которых были города, выявленные у сёл Костешты и Требужены. Значение городов для сельского округа не ограничивалось административной ролью: несомненна их тесная экономическая связь с деревнями путем поставки изделий ремесленного производства. Яркое свидетельство тому — находка клада земледельческих орудий; число их настолько велико, что они явно предназначались для продажи. В целом же район Пруто-Днестровокого междуречья по своей природной и производственной характеристике, несомненно, представлял в XIV в. вполне самостоятельную экономическую единицу.