„Театр “

„Театр “

«Много знаменитых городов Европы хвалятся площадями своими, но мы, русские, теперь можем перед всеми гордиться»,- говорится в старинном путеводителе о площади, на которую въехал возок.

Площадь начиналась сразу за Благородным Собранием. Она представляла собой огромный прямоугольник. Его немощёная середина была огорожена тяжёлыми цепями. Здесь – место воинских парадов. Ходить и ездить через площадь запрещалось. По двум сторонам площади стояли четыре здания. Они имели одинаковые белые колонны и стены, окрашенные в жёлтый цвет.

Эти дома как бы обрамляли огромное, только что построенное здание Большого театра – гордость Москвы.

Фасад театра пересекала надпись «Сооружён в 1824 г.». Восемь белых колонн театрального портика были почти такой же величины, как и колонны современного Большого театра, но казались ещё величественнее, так как само здание было несколько меньше и проще.

Главным украшением фасада была огромная полукруглая арка над колоннадой.

Знаменитая четвёрка коней, запряжённых в колесницу древнего бога Аполлона, не стояла на коньке крыши, как теперь, а была отодвинута несколько вглубь и казалась выезжающей из этой арки. Кони и фигура бога Аполлона были отлиты из алебастра (теперь они отлиты из бронзы).

Кареты московской знати подъезжали прямо под портик театра, где были устроены специальные наклонные плоскости – пандусы.

Хотя в театре и был небольшой гардероб, посетители предпочитали оставлять шубы и салопы кучерам и лакеям, которые на морозе дожидались своих господ.

Подковообразный зал театра, богато украшенный позолотой и малиновыми бархатными драпировками, был самым большим в Европе.

Входить и выходить во время спектакля и громко разговаривать с соседями считалось в те времена обычным. Поэтому разобрать слова при исполнении оперных арий, как утверждают современники, было невозможно.

Зал Большого театра предназначался не только для спектаклей, но и для маскарадов. Поэтому пол театра с помощью особых механизмов можно было поднимать до уровня сцены.

Освещался театр огромной люстрой с множеством керосиновых ламп. Её зажигали в особом помещении над залом и опускали через люк. Поэтому свет горел и во время действия.

Москвичи, похваляясь освещением своего театра, с особой гордостью утверждали, что с одного конца зала можно без труда разглядеть лицо человека, сидящего на другом его конце. Вдоль края сцены стояли в ряд жестяные рефлекторы с коптящими плошками, которые перед началом действия зажигал особый служитель. Над порталом сцены висели три хрустальные люстры со свечами.

Всё это создавало в театре страшную жару и духоту, особенно на верхних ярусах.