А в это время креолка…

А в это время креолка…

Жозефина отправилась на воды в Пломбьер.

Она не теряла надежды родить ребенка, и лечение у источника Капуцинов должно было помочь этому.

Но вышло иначе: по зову подруги она выбежала на ветхий балкон, и тот, не выдержав веса четырех тел, рухнул.

Падение с небольшой высоты травмировало жену африканского героя, и опытный доктор ставит пиявки и накладывает компрессы «на те части тела, которыми она ударилась о мостовую, и которые были особенно сильно ушиблены».

Лечилась она долго, после чего вернулась в Париж и возобновила светскую жизнь, встречаясь с известными литераторами. Посетил ее и знаменитый «оракул» Вольней, и она ловила каждое его слово. Мудрец, одно время живший на Среднем Востоке, говорил по-арабски и любил «священнодействовать».

Бонапарт ведет свои полки по пустыне, управляет огромными территориями, не имеет отдыха и покоя.

«И все-таки, в его голове оставалось достаточно места для Жозефины. Он вспоминал о ней ежедневно» (Бурьенн).

А в Мальмезоне, купленном Жозефиной в апреле 1799 года (она внесла небольшой аванс), поселились двое: новая владетельница замка и какой-то молодой импозантный мужчина. Он маленького роста, плотно сбитый, очень живой и разговорчивый.

Кто он ей – младший брат? Соседи не знают, что Евгений, единственный сын милой креолки, находится на другом континенте, а брата у нее нет.

Красавец в черном или голубом фраке гуляет с хозяйкой имения в парке при луне, та – в белом платье и вуале – опирается на его руку.

Они проводят вместе дни напролет, их видят и за завтраком.

Да это все тот же Ипполит Шарль, пайщик общества торговли съестными припасами! И в Париже об этом хорошо осведомлены. Гойе, Президент Директории, женатый на своей кухарке, учит жизни:

– Вы скажете, что вы с господином Шарлем питаете друг к другу только дружбу, но если эта дружба настолько исключительна, что побуждает преступать светские условности, я посоветую вам то же, что посоветовал бы, будь здесь замешана любовь: разойдитесь, потому что дружба, так мало считающаяся с прочими чувствами, станет для вас всем. И поверьте, принесет вам только горе.

Она продолжает «советоваться» и с Баррасом: «С тех пор, как я живу в деревне, – пишет она ему, – я настолько одинока, что большой свет страшит меня. К тому же я так несчастна, что не хочу быть предметом сострадания для ближних. Хотя вы, дорогой Баррас, и любите своих друзей, даже когда они в несчастье, я приеду к вам только ради вас и только в отсутствие посторонних. Поэтому будьте добры сообщить мне, когда сможете пригласить меня к завтраку. Я нарочно приеду из Мальмезона и окажусь у вас в девять утра. Мне необходимо побеседовать и посоветоваться с вами. Вы не можете отказать в этом жене Бонапарта и вашему верному другу».

И все-таки не хочется, чтобы следующий диалог был исторической правдой.

Присутствуют Жозефина, Баррас и врач Дюфурк, помогавший вернуть сознание рухнувшей в обморок женщине (она только что узнала о гибели мужа).

Жозефина: Но скажите, Баррас, это правда, что Бонапарт убит?

Баррас: Думаю, да. Сообщил человек, которому нет смысла лгать.

Жозефина: Ух, я воскресла. Друг мой, если это правда, я уже не буду такой несчастной… Это был человек, любящий только себя. Черствый эгоист, самый жестокий на земле и во все времена. Он не считался ни с чем, кроме своего интереса, своей амбиции… Однако действительно ли он мертв?

Баррас: Я так полагаю.

Жозефина: Ну, одним злым человеком меньше. Вы не можете себе представить, что это за человек. Он полон злобных замыслов. Придумывает ловушки то одним, то другим. Ему надо всех мучить.

Так говорила женщина, недавно побывавшая «королевой Момбелло».