Дорогá ложка к обеду

Дорог? ложка к обеду

Трудно было поладить римским папам и восточным патриархам: те и другие стремились господствовать над всем христианским миром, чтобы умножить свои доходы, те и другие порочили и предавали проклятию друг друга. Давние раздоры и распри, взаимные попреки и обвинения завершились в 1054 году разделением — расколом церкви на западную, или римско-католическую, и восточную — греко-православную [31].

Через 40 лет, в 1095 году, папа Урбан II призвал христиан к крестовому походу на Восток. Зачем это ему понадобилось?

Из богатейших стран Ближнего Востока — Малой Азии, Сирии, Палестины — купцы доставляли в Европу лучшие ткани и оружие, узорчатые ковры и драгоценные камни, аравийские благовония, индийские пряности. Но в XI веке турки-сельджуки вторглись в Палестину, захватили ее главный город Иерусалим, где, по евангельской сказке, был похоронен Христос и находится его гроб.

Теперь труднее стало привозить в Европу восточные товары, на которых купцы наживали баснословные состояния. И разбогатевшие торгаши, и крупные феодалы — короли, герцоги, графы, — католическое духовенство мечтали погреть руки на завоевании восточных стран.

Разумеется, неудобно отцам церкви откровенно провозглашать такую разбойничью цель. И в их проповедях звучали совсем другие, благочестивые мотивы.

«Призываю вас освободить гроб господень от неверных» (то есть мусульман. — Я. Ш.), — убеждал папа Урбан II, и его призыв нашел горячий отклик в сердцах разоренных беспрерывными войнами крестьян и мелких ремесленников. С особенным же восхищением слушали «святейшего отца» обнищавшие рыцари: они надеялись разбогатеть в грабительских походах на Восток. А у самого папы были особые интересы: он стремился подчинить себе православную церковь и обратить в католичество арабов и турок.

Участники походов нашивали на одежду кресты и гордо именовали себя крестоносцами. В июле 1099 года им удалось ненадолго завладеть Иерусалимом. Здесь между благодарственными богослужениями крестоносцы развлекались убийствами и, конечно, грабежом во славу господа. За первым походом последовало еще семь.

В 1212 году церковные фанатики распустили бредовый слух: было, мол, знамение, что только безгрешным детям бог поможет освободить гроб Христа. В том же году начали создаваться крестовые походы детей. Папа Иннокентий III с радостью благословил это богоугодное дело, и десятки тысяч ребят, оторванных от родителей, были погружены на суда в немыслимой тесноте. Множество их погибло еще в пути от голода и болезней, а кому чудом удалось спастись, тех предприимчивые торгаши продали в рабство.

В крестовых походах миллионы европейцев, одураченных религиозными бреднями, поплатились жизнью и причинили страшные бедствия народам Ближнего Востока. Зато на грабеже их и разорении приумножили свои богатства купцы и ростовщики, католическое духовенство во главе с папами и крупные феодалы.

Никогда раньше так жестоко не эксплуатировали эти крупнейшие землевладельцы, особенно монастыри, своих крепостных. Еще в XII веке начались восстания крестьян и ремесленников в Италии, а затем в других странах против феодалов и верного их защитника — папы.

Восставшие требовали, «чтобы не было из-за священников войн и убийств», но католическая церковь преследовала мятежников как еретиков, врагов веры. Для расправы с этими «слугами дьявола» в начале XIII века был учрежден высший суд — инквизиция, что значит розыск.

Вскоре это тайное судилище было введено во всех католических странах. Инквизиторы изощрялись в изобретении самых мучительных пыток, допрашивали обвиняемых в подземных казематах, чтобы не слышны были стоны и вопли жертв. Эти бесчеловечные истязания деликатно именовались «строгим испытанием» тела, которое просветляет душу, а добытые таким «просветлением» признание и раскаяние в мнимых грехах считались добровольными.

Следствием и судом руководили главари монашеского ордена, созданного Домиником, который был причислен после смерти к святым. Устрашенный народ заклеймил мракобесов-доминиканцев кличкой «сторожевые псы господа», от созвучных латинских слов «домини канес» — «собаки бога». Но презрительное прозвище было принято орденом как похвала.

На гербе доминиканцев была изображена собака с горящим факелом в пасти. Это означало, что орден охраняет церковь от еретиков и «просветляет» души заблудших.

Одну из доминиканских церквей украшала такая назидательная картина: папа и император заботливо пасут свое стадо верующих, а злые волки-еретики пытаются напасть на добродетельное стадо, но его зорко охраняют свирепые псы черно-белого цвета — такой была одежда доминиканцев.

Никого не щадили изуверы-палачи: ни женщин, ни стариков, ни даже малолетних детей, чтобы добиться признания в грехах перед церковью. Однако и это не спасало «виновных» от сурового наказания. А тем, кто не хотел каяться, судьи выносили приговор, «по возможности кроткий и милостивый, без пролития крови». На их подлом языке это означало: сжечь живыми на костре.

В Италии, Германии, Франции, Испании чадили костры инквизиции. В их пламени погибали самоотверженные борцы за благо народов. Ведь церковь с помощью инквизиции искореняла не только религиозную крамолу, но и всякие свободолюбивые стремления, подавляла передовую мысль, глушила науку.

Всем достоянием «грешников», сожженных на кострах и замученных в темницах, распоряжались инквизиторы. Немалую часть его получали предатели, доносчики, лжесвидетели, чтобы им было ради чего стараться. Но главной наследницей своих жертв была церковь. Она превратила «борьбу за истинную веру» в очень выгодный промысел.

Другим прибыльным делом духовенства стала торговля… преступлениями и райским блаженством. Каким образом? Да очень просто.

Христос, дескать, и все святые сотворили несметное множество добрых дел. Этим они покрыли не только все прежние грехи рода человеческого, но, кроме того, создали солидный запас на будущее время. Вот из этой-то обильной «сокровищницы благодати» заместитель Христа, папа римский, может отпускать прощение грешникам.

Разумеется, «благодать» предоставлялась не даром: особый справочник указывал, по какой цене можно купить и искупить любое преступление. Такие индульгенции — грамоты об отпущении грехов — оправдывали уже сделанные преступления и заранее давали право на новые. Можно ли представить себе более гнусную торговую сделку?

Огромные доходы приносила и другая торговля — «священными реликвиями»: кусочками дерева от гроба господня, слезами и вздохами богоматери, закупоренными в пузырьках, перышками из ангельских крылышек и прочим хламом. Весь этот ходкий товар в щедром обилии доставляли с Востока специальные суда.

Изрядно пополняли кассы храмов и монастырей чудодейственные иконы святых. Но главный доход церковь получала от своих обширных земель. Монастыри прибирали к рукам лучшие угодья, нередко присоединяя их насильно именем Христа: богу все дозволено!

Многие миллионы крепостных трудились на тунеядцев-монахов, князей и других феодалов. Крестьяне слепо верили, что Христос воскрес весной, когда начинаются полевые работы. Именно поэтому пасха и стала самым важным праздником для земледельцев — огромного большинства населения во всех странах.

«Дорога ложка к обеду», — говорит пословица. Для крестьянина праздник не в праздник, если он не ко времени. А так именно и получалось.

Путаница в церковном календаре отрывала пасху от вековых обычаев, связанных с трудом миллионов людей. Чего доброго, они и вовсе перестанут верить в запоздалое воскресение Христа. А без этого бог уже не бог и вообще мало что остается от надежд на спасителя и загробное блаженство — самой соблазнительной приманки религии.

Вот почему и забеспокоились церковники. Они стремились приспособиться к бытовым привычкам верующих, снова приблизить пасху к началу весны — равноденствию. Об этом писал еще в XIII веке Бэкон, а 100 лет спустя, в 1373 году, некий Аргир предложил было исправить пасхалии, но, поразмыслив, сам отказался. И как вы думаете — почему?

Ведь 1373 год — это 6881-й «от сотворения мира». А злоречивые пророки предсказали, что в 7000 году (опять виновата роковая вавилонская семерка!) неизбежно свершится светопреставление — настанет конец мира. До страшной гибели всего человечества оставалось всего-навсего 119 лет. Вот Аргир и решил, что нет смысла искажать, то есть изменять пасхалию: не стоит, мол, игра свеч — на наш век хватит!

Но роковой год миновал благополучно. И Земля не только не погибла, а еще «увеличилась»: как раз в 7000 году «от сотворения мира», то есть в 1492 году по новому летосчислению, Колумб открыл Америку.

Необходимо исправить отстающий юлианский календарь, — эту задачу не раз обсуждали церковные соборы и римские папы. Один из них, Лев X, как-то проговорился нечаянно: «Всем поколениям известно, какие выгоды принесла нам сказка о Христе». Ради этих-то выгод надо было укреплять религиозный вздор, подлаживаясь к обычаям.

Вот что заставило внести поправки в юлианский календарь, честно прослуживший больше полутора тысяч лет. Однако эта задача оказалась и проще, и сложнее, чем можно было ожидать…