1. Реформирование монастырей

1. Реформирование монастырей

«Вся религия — в отречении от мира», пишет Эд из Клюни. Мир, разумеется, плотский, изменчивый, греховный. Тех, кто выбирает иное, единственно ценное, следует скорее спрятать в укрытии, защищать от грязи, чтобы они могли смиренно, но величественно возносить к Небу молитвы, пение, приношения, благовония, чтобы Бог излил на них и на всех остальных свою милость и благодеяния. Те, кто профессионально служил Церкви, испытывал призвание к нищете духа, к чистоте, — это лучшие из людей Божиих — монахи. Но на монастырях, их доходах и богатствах, на их полномочиях остановили свой выбор светские князья. В X веке большинство монастырей находились в руках вельмож, которые распоряжались в них как в своей вотчине. Выше я уже говорил о том, как пострадала Церковь (ее единство, качество и тождественность), в которой заправляли люди вроде Гуго Жарнака, епископа Ангулема, который, желая присвоить себе графство, раздаривал епископские земли. Расхищение церковных богатств, присвоение полномочий не прекращались на протяжении всего века и затем в будущем. На юге Луары эти явления были еще более глубокими и болезненными, чем на севере, где королевская власть гораздо дольше сохраняла свою эффективность.

Становясь собственностью князя, монастыри превращались в часть их владений, придавая им престиж. Контролировать Церковь можно не иначе как служа ей. Со своей стороны, лучшие из монахов, еще не забывшие уроков Алкуина и Бенедикта Анианского, тоже проявляли свою заинтересованность в судьбах Церкви. Епископы, являвшиеся также и аббатами, управляющими, как обычно, аббатствами своей епархии, будучи составной частью аристократического общества, также проявляли обеспокоенность хаосом и беспорядком.

Все это надо иметь в виду, чтобы попытаться понять сложные процессы, происходившие в обществе и Церкви. Те же самые люди, которые захватывали и эксплуатировали монастыри, были и инициаторами реформ; часть монахов требовала очищения, а другая часть возмущалась этим требованием; одни епископы призывали к порядку, другие же слушали их с недоверием.

В этом сложном и противоречивом процессе фигура короля практически отсутствовала. В IX веке церковные дела касались его в первую очередь, и он активно участвовал в них. В X веке Каролинг в лучшем случае только подтверждает и дает согласие, если его еще спросят об этом. Отныне вельможи правят самостоятельно, имитируя королевскую модель власти ради узаконивания и возвышения собственных династий. Здесь все перемешано — духовное, политическое, материальное. Князья ведь тоже заботились о спасении своей души. Обладая функциями королевской власти, они должны были, подобно королям, выделяться своим образом жизни и манерами поведения. В этом был самый большой недостаток. И они также испытывали потребность — ибо в них жило благочестие исполнить свой долг, особенно на закате жизни. Духовные лица из их окружения поощряли их, подталкивали к этому. И князь за себя и своих близких отчисляет из своих богатств на молитву: обратить земные сокровища в небесные, умолить Бога о милости такова растущая забота знати. Кто, как не хорошие монахи, знает, как достичь этого! И тогда берутся за основание монастыря или же восстанавливают старый. Так, граф Жирар Вьеннский основал Везелей, а граф Жеро — Орийак, пожертвовав им земельные наделы впридачу. Так поступил в 909 году и старый граф Гийом, герцог Аквитании, в Клюни. Преамбула дарственной грамоты восторженно описывает церемонию: «Я, Гийом, по воле Божией граф и герцог, по зрелом размышлении и из желания позаботиться о своем спасении по мере сил и возможностей, счел за лучшее и необходимое посвятить Церкви на пользу моей души скромную часть моего состояния». И не только на благо своей души, как он уточняет дальше, но и ради спасения своей жены, родителей, братьев, сестер, племянников, «верно нам служащих». Такой личный жест ставит на карту судьбу всего семейства, соединяя вместе и живых, и мертвых.

Огромный успех Клюни, начиная со второй половины X века и особенно в XI веке, лишь в незначительной степени обязан первоначальным пожертвованиям. Отдать папству большие владения Церкви не считалось в эти годы нужным и полезным; избавить же Церковь от всякого вмешательства извне — таковыми были устремления духовенства. И важное значение придавалось различным дарам: в виде области — с землей, строениями, угодьями, даже церковью. Геополитическое положение Клюни было очень важно: аббатство находилось на границе королевств Франкии и Бургундии. Аббат Бернон уже проявил здесь свои реформаторские способности причем в районе, где не было никакой принудительной политической власти, так как Маконнэ избежало правления преемника Гийома Благочестивого и герцогов из Бозонидов, а затем Робертинов Бургундских. Находясь в приграничной области, на окраине, аббатство лучше других смогло сохранить свою свободу — свободу избрания аббата, записанную, как полагается, в грамоте 909 года, — и независимость монастырским владений. К этому можно добавить и исключительные личные качества аббатов X века — достойных, образованных, энергичных, аристократического происхождения. Короче говоря, во всех реформаторских начинаниях X века, Клюни сумел сохранить свое положение на границе между видимым и невидимым, между веком и вечностью, живыми и мертвыми, между самоотречением и возвеличиванием, выполняя, таким образом, пожелания герцога Гийома: «Я верю и надеюсь, что даже если я не могу совсем отречься от мира, то встречая отреченных от него людей, в праведность которых я верю, — я получу награду от этих праведников». Как свидетельствует «Биография Жеро Орийакского», написанная Эдом из Клюни, другом и протеже Гийома Аквитанского, Фулка Анжерского, князя Роберта Нейстрийского, и сам он был знатного туреньского происхождения, — Клюни предлагал светской аристократии перспективы расцвета, не противоречащие ее собственной идентичности и образу жизни. Чтобы возродить мир, монахи Клюни брали его таким, каков он есть, обращаясь к нему на соответствующем языке. Их реформаторство прекрасно уживалось с новым политическим и социальным порядком. Старая добрая эпоха каролингской системы ему бы не подошла. В итоге Клюни и проводимая им реформа активно способствовали все новым и новым пожертвованиям на Церковь.

Другие успехи реформы монастырей, меньшего значения, в основном не отличались друг от друга. Активнее всего включилась в движение реформ Лотарингия. Жерар из Бронь, аристократ Намюра, основывает в своих владениях в 919 году монастырь. Будучи одно время монахом в Сен-Дени, он в 940–950 годах реформирует аббатство графа Арнуля Фламандского. Заменить каноников монахами, запретить графам занимать должности аббатов, доверяемые с тех пор только духовным лицам, восстановить церковные владения, чтобы монахи могли достойно исполнять свой святой долг вот что означала реформа. Граф Фламандский просто ограничивал то, что в процессе очищения шло вразрез с его личными интересами. Он запускал руку в церковные средства, когда ему это было нужно, утверждал избрание только того аббата, который подходил ему самому. По-прежнему оставалась актуальной и защита монастырей, которую раньше граф делил с королем. Восстановленное аббатство предназначалось для того, чтобы распространять вокруг себя идеи и дух порядка, укрепляющий власть князя. В годы, следующие непосредственно за реформой Сен-Бертен Жераром Броньским — около 955 года, — монахом Витгером было написано восхваление добродетели графа, достойного правителя; его сочинение сопровождалось генеалогическим описанием, в котором Арнуль напрямую связывался с каролингскими королями, истинным преемником которых он и служил в этих краях.

Старинное аббатство в Горце было восстановлено в 930-е годы по инициативе епископов Меца. Жан Вандьер счал его аббатом в 959 году. Он еще больше очистил благочестивое учреждение, которое излучало одновременно аскетизм и культуру. Семья Арденн не пожалела на него сил. Отсюда вышли выдающиеся Лотарингские прелаты, которые позднее станут знаменитыми: Адальберон Реймсский, Адальберон Ланский, Ротар из Камбре… Дело возрождения, проводимое Адальбероном Реймсским, носило отпечаток духа Горца. После Ришера Реймсского монах из Музона показывает архиепископа в действии, охваченного праведным гневом на «вельмож, тиранов королевства», которые «узурпировали, расхитили» церковные богатства. Летописец продолжает: «С тем же рвением он по приказу светских властей очистил монастырь Сен-Тьерри от священников, которые вели в нем далеко не религиозную жизнь». Так же поступил в 961 году и епископ Рорикон в Ланском аббатстве Сен-Винсен, а в 977 году Сегин Санский в Сен-Пьер-ле-Виф, за что его избили его предшественники.