1. На авансцене блистательные второстепенные персонажи

1. На авансцене блистательные второстепенные персонажи

Вот, в начале X века, Фулк Рыжий. Это небезызвестная персона. Он, несомненно, был прямым потомком Адаларда, всемогущего сенешаля Людовика Благочестивого. С согласия и под контролем маркиза Роберта Нейстрийского Карл Простоватый назначил его виконтом Анжера, где сам Роберт был графом. Но маркиз, управляя огромным княжеством, выполняя определенные функции при королевском дворе, был не в состоянии справляться еще и с графскими обязанностями, поэтому виконт и заменил его в этом. Фулк расширил свои владения, в частности со стороны Лош. Как светский аббат, он обладал монастырями Сент-Обен и Сен-Лезен, являвшимися графским достоянием. Не хватало только титула графа, который уравнял бы его с цветом аристократии, с его собственным сеньором Гуго Великим. В 920 году, затем в 929 году он пытается получить этот титул, судя по сохранившейся грамоте. Однако Гуго жалует ему лишь титул виконта, и только. Лишь незадолго до своей смерти в 942 году Фулк Рыжий становится графом с позволения Гуго, который сам сделался герцогом франков. Его сын Фулк Добрый, унаследовав от отца все титулы и богатства, уже носил титул графа. В 966 году его внук Жоффруа Гризегонель именуется «графом Анжуйским Божией милостью и щедростью моего господина Гуго». Бог, долгое время занятый исключительно королями, узаконивает теперь и графскую власть. И наряду с таким дарителем Гуго Канет, при всей его щедрости, отступает на задний план. Действительно, в октябре 989 года правнук Фулка Рыжего Фулк Нерра провозглашает себя «графом Анжуйским Божией милостью» — и только ею одной. Если бы он признал себя вассалом короля Гуго, он больше уже не имел бы своих полномочий. С этой минуты его богатство и политический вес сравнялись с королевскими. Когда он два года тому назад стал преемником своего отца Жоффруа, то его новоиспеченный сеньор и король ничего не знал об этом, и даже не подозревал о подобных вещах. Поэтому отношения между герцогом, затем королем франков, и графами Анжуйскими были в общем прекрасными. Граф Анжуйский, утвердив свое влияние в Нанте, владел также Туаром и Лудёном, захваченными у Гийома Аквитанского. В Анжере он сам назначил виконтом Рено Тюрингского. За пределами родовых поместий династия продвигает своих пешек. Брат Фулка Доброго Ги становится епископом Суассона, а брат Жоффруа Гризегонеля, тоже именуемый Ги, потому что он, как и его дядя, был призван стать епископом, получил-таки епископство Пюи.

Еще больших успехов добился сосед и соперник графа Анжуйского. В начале X века виконтом в Туре был Тибо. Возможно, это был сын виконта Гарпего из Блуа. А его жена Ришильда, конечно же, была дочерью графа Гуго из Буржа, а по линии матери — внучкой Карла Лысого. Тибо преуспел еще больше Фулка Рыжего. Около 936 года он завладел графством Блуа. Немного позднее он пытается присвоить титул графа Тура. Гуго Великий противится этому. Его сын Тибо, прозванный Мошенником, становится после 940 года его преемником. И вот он уже прибирает к рукам графства Шартр и Шатоден. Гуго Капет будет вынужден пожаловать ему графский титул, соответствующий его реальной власти в Туре, — что и произошло около 970 года. Как позднее сделает Фулк Нерра в Ланже, Шомоне, Монтрёй-Беллей и Шато-Гонтъе, — так же и Тибо показывает, что он является обладателем должностных полномочий, возводя башни в городах Блуа, Шатоден, Шинон, Шартр, чтобы выступить против епископа, назначаемого непосредственно королем. В Дуэ-ла-Фонтен он восстанавливает и укрепляет для себя старинную резиденцию императора Людовика Благочестивого. Его женитьба на Лисгарде, дочери Герберта Вермандуаского, становится поводом для новых приобретений далеко за пределами его земель на Луаре. В 948 году он строит крепость в Монтегю, бросая тем самым вызов Каролингу из лапа, бывшему несколько месяцев в заключении. В том же году он присваивает себе крепость Куси владение реймсского архиепископства, что стоило ему отлучения от церкви. Дело уладилось только в 965 году, когда архиепископ Одельрик уступил крепость в обмен на присягу о верности сыну графа Эду. Осуществляя опеку над сыном Алена Бретонского, Тибо приобрел большое влияние в графстве Ренн. Наконец, стремясь укрепить свои позиции в церкви, он последовательно добивается для своих брата и сына с 955 по 985 годы — епископских должностей в Бурже. Старший сын Тибо, Эд, в 977 году один получает отцовское наследство. После смерти дяди Герберта Старого около 480 года он прибавляет к нему еще и часть вермандуаских владений в Шампани. Женившись на Берте, дочери короля Конрада Тихого и внучке Людовика IV Заморского, Эд к 985 году достигает небывалого могущества, может быть, даже превосходящего власть самого герцога франков — своего господина, которого он едва удостаивает своим посещением. Став королем, Гуго будет терпеть и более значительные унижения. У Эда был свой двор, он чеканил собственную монету, он назначил виконтом Лаотра своего приближенного Ардуина — возможно, сына того Ардуина, которому Тибо Мошенник доверил охрану крепости Куси в 948 году.

Итак, в Нейстрийском княжестве по мере того, как его властитель продвигался вверх по иерархической лестнице, становясь герцогом, затем королем, — образовались два новых объединения, достаточно сильных и автономных, и их правители заставляли признать себя добровольно или по принуждению — в качестве урожденных и несменяемых графов. Владения Гуго Великого оказались слишком большими для одного наследника. Мало-помалу прямой контроль над графствами ускользал из рук властителя, и его собственные владения снова сокращаются до пределов Орлеана и Санлиса. Почти полная независимость по отношению к светским властям, которой добились графы Анжуйский и из Блуа-Шампань, прочность и стабильность княжеств «второго поколения» придали этим двум династиям совершенно особое значение. Утрата герцогом наследства Робертинов стала очевидной. С 942 года виконт Тейдон Парижский приобретает титул графа; в 948 году настала очередь Фромона Сансского, а в том же году его сменяет его сын Ренар. В руки Бушара Вандомского последовательно попадают графства Парижа, Корбей и Мелён. Накануне восшествия франкского герцога на престол один лишь Орлеан оставался, по-видимому, во власти Гуго Капета, и то больше из личной преданности, а не из субординации, Фулк Анжерский и особенно Бушар Вандомский, друг, сторонник и зять Фулка, предоставили Гуго свободу действий. Около 985 года относительное единство княжества Гуго Великого ушло в прошлое. Однородное ядро между Луарой и Сеной было разделено. Раздробленность победила.

Подобные процессы происходили также и за пределами Нейстрии. В междуречье Сены и Мёза, во владениях многочисленной семьи из Вермандуа, появляются новые образования, управляемые людьми не новыми, но получившими возможность большей автономии, которые опирались при этом на крепости, узурпируя часть или всю полноту государственных полномочий, вступая в семейные связи, упрочившие их положение в аристократической среде, вербуясь на военную службу к наиболее щедрым из князей и неустанно увеличивая собственные владения. Вот около 940 года некий Рено, главный вассал реймсской Церкви, возможно, виконт Реймса, наделенный соответствующими полномочиями. Нам неизвестно его происхождение. Он очень удачно женился на Обрее, дочери Жильбера Лотарингского и Герберги Саксонской, которая во втором браке стала королевой франков. В 948 году он строит крепость в Руси, между Реймсом и Ланом. Получил ли он разрешение на это? Ведь возведение любых крепостей и укреплений дозволялось исключительно королем. Вполне вероятно, тем более что Рено был одним из ближайших сторонников Людовика IV и архиепископа Арто. Опираясь на свой бастион вокруг которого образовалось графство, Рено де Руси участвует в походах начала правления Лотаря, своего сводного брата. Его старший сын Жильбер унаследовал отцовские права, не без колебаний перейдя на сторону короля Гуго, тогда как младший, Брюнон, получил крупное епископство Лангр. В следующем поколении семейство Руси завладеет уже архиепископством Реймса.

В 970-е годы в Шампани возвысился род Рамеруп, вступивший вскоре в союз с Руси. Гильдуин, брат епископа Манассии из Труа, был графом в Арси-сюр-Об. Но главной его гордостью являлся замок Рамеруп. От очень набожного Гильдуина, который, похоже, совершил паломничество в Иерусалим в 492 году вместе со знаменитым аббатом Адсоном Монтьеранде, произошла крепкая графская династия. Как и Руси, она не только пережила распад каролингской системы, но и извлекла из нее личную выгоду — в частности благодаря своей могучей крепости.

В конце X века графство повсеместно остается неделимой территориальной единицей. Именно на этом уровне продолжает осуществляться власть — захваченная, присвоенная, унаследованная.

В Маконнэ совершенно независимым был граф Обри. Он получил графство от своего деда лето, а тот, в свою очередь, от своего отца Обри. Лето присягал на верность королю Лотарю. Обри II не игнорировал свою родню, так как он был женат на Эрментруде, дочери Рено де Руси; как тесен мир! Графство Макон принадлежало вначале Гийому Благочестивому из Аквитании, затем Гуго Черному из Бургундии. Расположенное на границе с королевствами франков и бургундцев, это графство в 980 году всецело подчинялось Обри. Конечно, граф старался поддерживать государственную власть во всей ее полноте. Жорж Дюби пишет: «Герцогство Макон являлось автономным княжеством, где бесконтрольно правила самостоятельная династия». Оставаясь внешне неизменной, каролингская система меняла содержание: делегирование полномочий становилось мертвой буквой. Общественные структуры функционировали беспрепятственно, удачно приспособившись к реальным отношениям и социальной ситуации. Граф с помощью своего виконта и под защитой епископа чеканил монету, лично присутствовал на заседаниях суда, проходивших в его городе, взимал пошлины. Так, с выгодой использовались традиционные институты власти. Повелитель свободных людей графства, сам граф, или скорее его отец и дед, поручал охрану своих крепостей наиболее влиятельным из местных магнатов. Эти лица — их было около дюжины — и составляли окружение графа; они и советовали ему, и подчинялись ему. В тот же период положение графа Гийома Провансальского в его городе Арле было очень сходно с положением Обри, чей дед был к тому же родом из Прованса.

Ближе к Западу существовали тоже группы, использовавшие свои должности для расширения личного господства. Так поступали в Пуату очень влиятельные поверенные престижного аббатства Шарру. В Марше они образовали настоящую графскую область. В середине века один из наиболее предприимчивых, Бозон, построил замок Беллак. В 958 году он безо всякого повода присваивает себе титул маркиза. Около 970 года его сын Эли наследует графство Перигё, доставшееся ему от его матери Эммы, и нападает на виконта из Лиможа, а затем на Арно Ангулемского. Гийом из Пуатье использует разногласия между своими вассалами, чтобы лучше управлять ими. Графы из Марша тем не менее стали родоначальниками еще одной новой династии. Брат Эли Одебер сделается графом Перигора и прославится в период правления королей Гуго и Роберта. Граф Ангулемский расширил традиционные границы своего графства и, опираясь на аббатства Сен-Жан в Анжели и Сен-Сибар, все больше отделяется от герцога Аквитанского. В Гаскони во второй половине X века княжество, развитие которого несколько запаздывало по сравнению с остальным королевством, распадается на виконтства, управляемые герцогом Гийомом Саншем: Ломань, Беарн, Мареан, Дакс, Олорон. В двух последних городах виконт от имени князя владел крепостями.

Освобождение и развитие графств и виконтств, хорошо заметное после 930 года в Клермоне и Бриуде, а также и в Мане, где виконтская семья обладала епископством, способствовало тому, что поверенные, даже простые викарии, возможно, стоявшие у истоков династий в Люзиньяне, Шателейоне или Тальмоне в Пуату, к примеру, олицетворяли собой глубокий процесс раздробления власти в светском обществе. Но начало этого процесса, подчеркнем еще раз, находилось в обладании должностными полномочиями. Очень редко случалось прямое, непосредственное узурпирование. Если же таковое и имело место, то прежде всего в Берри, — то есть там, где традиционное графское устройство раньше всего было отвергнут и где исчезла столь долго сохраняемая старая юридическая система. А более активно после 925 года вели себя графы Буржа. В этой провинции с первой трети X века, как показывает Жорж Девайи, уже возникло то, что позднее будет названо помещичьими замками.