Загадка Халхин-Гола

Загадка Халхин-Гола

"Мы стоим на своем посту и вместе с вами встречаем праздник в боевом настроении. Р а м з а й. 21 февраля 1939 года".

Первый сигнал тревоги подал Мияги.

— Я пишу портрет одного генерала Квантунской армии, — рассказал он Рихарду. — Вчера генерал потребовал, чтобы я срочно закончил работу, потому что его отзывают из отпуска в Маньчжоу-Го. Он намекнул, что предстоит такая же "работа", как в прошлом году на озере Хасан.

Потом позвонил Одзаки. Его голос даже в телефонной трубке звучал необычно взволнованно:

— Нам обязательно нужно встретиться, Зорге-сан!

…Они встретились в книжном магазине на Минамото-мати. Магазин большой, с антресолями. Кругом пестрые от книжных корешков длинные полки. Рихард и Ходзуми были здесь постоянными покупателями, и на них уже не обращали особого внимания. Тут они могли сколько угодно рыться в книгах.

Они встретились в самом дальнем конце антресолей, между полок. Убедившись, что рядом никого нет, Ходзуми начал тихо сообщать, листая томик стихов:

— Я позвонил вам сразу, как только вышел от принца Коноэ. Вчера вечером у него было совещание с деятелями армии. А сегодня утром он вызвал нас, экономических и финансовых советников, и предложил срочно произвести расчеты материалов и средств, необходимых для переброски войск в район Барги. Это на территории Маньчжоу-Го, но у самой границы с Советской Россией и Монголией. Во время разговора принца по телефону я уловил названия: Буир-Нур и Халхин-Гол. Первое — озеро, второе — река на территории Монголии и Китая. Думаю, что готовится новая провокация.

— Вы должны сделать расчеты для переброски какого количества войск? спросил Рихард.

— Сначала — для одного пехотного и одного кавалерийского полков, но потом — для нескольких дивизий, танковых и артиллерийских частей, нескольких авиаполков… Эти масштабы тревожат…

— Очень важная информация, — задумчиво сказал Зорге. — Держите меня в курсе всех новостей, даже незначительных.

* * *

В посольстве Отта не оказалось.

— Он еще не вернулся из Министерства иностранных дел, — грустно улыбаясь и глядя на Рихарда преданными, влюбленными глазами, сказала Хильда, секретарь посла. Хильде он уделял иногда особое внимание.

Зорге прошел к военному атташе.

— Как вам нравится эта новая заварушка, которую затевают японцы на Халхин-Голе? — спросил Шолль после того, как они обменялись приветствиями.

— О чем вы говорите, дорогой? — небрежно бросил Зорге.

— Как, даже вы не знаете? — удивился майор. — Полчаса назад мне и генералу Отту сообщили…

Дома Рихард развернул на столе карту. Вот она, река Халхин-Гол. Государственные границы СССР и МНР, горный хребет Большого Хингана.

Новости, сообщенные Мияги, Одзаки и так же Шоллем, не были неожиданными для Рихарда. Он еще раньше обратил внимание на то, что японцы развернули строительство новой железной дороги, ведущей в этот пустынный, необжитый край, к самой границе Монголии. Они увеличивали пропускную способность и ранее существовавшей дороги Харбин-Хайлар. Одновременно с этим Япония отклонила предложение Советского правительства о заключении пакта о ненападении.

Сюда, на Дальний Восток, докатывалось эхо грозных событий, происходивших в Европе. Германия завершила захват Чехословакии. Гитлер объявил Чехию и Моравию германским протекторатом. И тотчас же Геббельс начал кампанию в печати и по радио за присоединение к рейху всех территорий, где проживают немцы. В Берлине тиражировали так называемую "лингвистическую карту Европы", на которой в число стран с немецким населением были включены Польша, Венгрия, Литва, Югославия… Советский Союз не оставался безучастным к таким проискам. И чтобы отвлечь его внимание, Германия стала натравливать на СССР своего дальневосточного партнера по агрессивному блоку. В японской печати участились нападки на Советский Союз. А теперь, вероятно, решили воспользоваться подходящей ситуацией и генералы.

Но что это означает? Начало войны? Или как летом прошлого года у озера Хасан, на высотах Заозерная, Безымянная и Пулеметная Горка — еще одна разведка боем прочности наших рубежей и боеспособности Красной армии?

Для окончательных выводов сведений еще недостаточно. Но уже ясно: нападение готовится более тщательно и масштабы его крупнее, чем в прошлом году.

Рихард снова склонился над картой. Сейчас он поставил себя на место генералов японского Генштаба. Да, этот район — более выгодный плацдарм для нападения на СССР, чем приморский, у Хасана. Отсюда открывается кратчайший путь в Советское Забайкалье. Это уже угроза всему советскому Дальнему Востоку. И все же: война или провокация? Может быть и другой вариант: провокация, которая в случае успеха перерастет в войну… В любом случае проба сил, проверка боем, вызов, противоречивший всем заверениям о "ненападении".

Как бы там ни было, Москва должна знать: Халхин-Гол!

Клаузен передал радиограмму в Центр.

Еще в январе 1939 года правительство принца Коноэ ушло в отставку. Премьер-министром стал барон Киициро Хиранума, близкий друг генералов Араки и Мадзаки. На тайном заседании кабинета он принял окончательное решение: выступить против Советского Союза.

И вот название монгольской речки замелькало на страницах газет всего мира: "Халхин-Гол — провокация или большая война?"

В середине мая первое нападение — силами двух батальонов пехоты и конницы — было отбито.

В конце мая восточнее Халхин-Гола сосредоточено более двух тысяч "штыков и сабель", орудия, бронемашины, самолеты. Советское правительство заявило, что, верное договору с МНР, оно будет защищать границы Монгольской Народной Республики так же, как свои собственные, — и отдало приказ о переброске в этот район войск Красной армии. Японцы понесли тяжелые потери и отошли на территорию Маньчжурии.

Еще только подтягивались к району боев японские свежие полки, а Рихард уже имел подробный план "второй волны": в ней должны были принять участие около 40 тысяч японских солдат, — и даже "третьей волны", наступления, которое должно развернуться в августе силами целой армии.

Самому Рихарду не удалось выехать на места боев. Зато Вукелич добился назначения специальным корреспондентом агентства Гавас при штабе Квантунской армии и присылал под видом заметок и информации донесения прямо с театра военных действий. Внимание всех других своих помощников Зорге сосредоточил в это время на выяснении одного: какие подкрепления посылает Япония на монгольскую границу. Эти сведения помогали Рихарду делать выводы о возможном разрастании конфликта. Клаузен регулярно передавал в Центр радиограммы об обстановке в Японии и на Халхин-Голе.

В начале июня Зорге подготовил для Москвы обстоятельный доклад с важными оценками и выводами о военно-политическом положении на Дальнем Востоке, о перспективах военного сотрудничества Японии, Германии и Италии и вероятных сроках готовности Германии и Японии к большой войне. Основные положения этого доклада сводились к следующему:

"1) Военное выступление Германии и Японии против СССР в ближайшее время маловероятно. Германия всецело поглощена подготовкой захвата Польши и борьбой против Англии и едва ли в ближайшем будущем сможет проявить непосредственный интерес к вопросу войны против СССР. В течение нескольких ближайших месяцев должна решиться судьба Польши. Тогда, после разгрома Польши, перед германской армией всплывут новые, непредвиденные, необозримые возможности развития, которые могут оказать определенное влияние на действия Японии.

2) Затянувшаяся война в Китае вызывает напряжение всех сил Японии. Об одновременном развязывании войны против СССР без поддержки со стороны Германии не может быть и речи. Японские вооруженные силы — армия, флот, авиация — требуют основательной реорганизации и перевооружения. По данным германского ВАТа, завершение этой реорганизации потребует еще 1,5–2 года, то есть Япония будет готова к "большой войне" не ранее чем в 1941 году.

3) Вступая в союз с Германией и Италией, японцы не будут себя связывать так безоговорочно, как Германия и Италия. Однако в своей политике на Дальнем Востоке они будут держать равнение на Германию и Италию. Если Германия и Италия развяжут войну, то Япония предпримет на Дальнем Востоке определенные враждебные акты против Англии и Франции и, в частности, не пройдет в своих действиях мимо Сингапура".

Свои выводы Рамзай подкрепил докладом о состоянии экономики Японии. И главное: "Япония, несмотря на агрессию в районе Халхин-Гола, не готова к развязыванию большой войны против Страны Советов". Для того чтобы прийти к этому выводу и передать его, требовались высочайшая ответственность, смелость, ум. Но именно таким разведчиком был Рихард Зорге.

* * *

Генерал Отт был в ярости. Он носился по кабинету, сыпал проклятиями:

— Щенки! Сопляки! Дармоеды, черт их побери! И это на них работает наша промышленность, им прислали мы лучших наших специалистов! Это им за "спасибо" поставляем мы самолеты, оружие, снаряды! Безмозглые идиоты!..

Он судорожно заглотнул воздух, опустился в кресло, начал массировать сердце. Зорге подал ему стакан воды.

— Доведут они меня до инфаркта… Скажи, Рихард, ты мог предвидеть такой крах?

Действительно, последнее, решающее наступление японцев в районе Халхин-Гола — их "третья волна" — окончилось полной катастрофой. В начале августа главное командование сосредоточило на исходных рубежах 75-тысячную армию, более 500 орудий, около 200 танков, 350 самолетов. Казалось, на этот раз победа гарантирована — тем более что, по сведениям разведки, императорской армии должны были противостоять лишь незначительные силы советских и монгольских пехотных и кавалерийских частей, пограничники.

И вдруг, буквально за несколько часов до сигнала к общему наступлению, на рассвете 20 августа на передний край обороны японцев, на тылы и артиллерийские позиции советские бомбардировщики обрушили с неба лавину фугасов. Потом ударили тяжелые орудия. И началась общая атака советско-монгольских войск по всему фронту: хлынули пехота, конница, танки, в тыл противника высадились авиадесантные части… Через три дня японская армия оказалась полностью окруженной. А затем советская пехота при поддержке авиации и танков стала расчленять ее на отдельные группы, словно бы разрезая блин на куски, и уничтожать ее по частям.

В последней конфиденциальной сводке, полученной Оттом (эта сводка и вывела генерала из себя), сообщалось, что 31 августа японские войска "оказались вынужденными" полностью очистить территорию Монгольской Народной Республики. Большая часть 6-й армии генерала Риппо уничтожена. Потери только убитыми составили 25 тысяч человек, противник захватил 175 орудий, тысячи винтовок, десятки тысяч снарядов, миллионы патронов. Только в августовских боях императорские военно-воздушные силы потеряли свыше 200 боевых самолетов. Разгромлены отборные части, многие попали в плен. Министерство иностранных дел уведомляло Германию, что оно вынуждено будет просить Москву о мирном урегулировании конфликта.

Задним числом, уже через свою агентуру, германский посол узнал, что советскому командованию удалось ввести в заблуждение японские войска благодаря широкому применению дезинформации. Советские и монгольские штабы передавали ложные сводки о строительстве оборонительных сооружений и посылали ложные запросы на инженерное имущество; мощная звуковещательная станция имитировала забивку свай, создавала впечатление, что по всему фронту ведутся долговременные оборонительные работы. А войска передвигались только ночью. Чтобы противник не услышал шума танковых моторов, когда машины сосредоточивались на исходных позициях перед наступлением, в небе рокотали бомбардировщики, а на земле то и дело вспыхивала бессистемная стрельба. Японские части были застигнуты врасплох. Однако ни их командованию, ни генералу Отту так и не стало известно, кто же раскрыл карты императорского штаба перед Москвой.

— Ты можешь это объяснить, Рихард?! — снова взревел Отт. — Русским удалось одурачить всех нас. Когда они успели подтянуть к Халхин-Голу столько войск? О, черт побери!

— Стоит ли так переживать из-за этих самураев? — пожал плечами Рихард. А сам подумал: "Наверняка Москва заключит перемирие с японцами, показывая этим нашу волю к миру".

— "Стоит ли переживать"! — иронизировал посол. — Э, ничего ты не понимаешь, хоть и слывешь великим специалистом по Японии! Дело гораздо опаснее, чем ты думаешь. Мне наплевать на дохлых самураев и даже на наши сбитые самолеты. Я опасаюсь другого: как бы разгром на Халхин-Голе не заставил их отказаться в будущем от большой войны против Советов.

— За одного битого двух небитых дают, — усмехнулся Рихард. И подумал: "Генерал абсолютно прав. Теперь, прежде чем вновь сунуться, они еще сто раз подумают. Им-то лучше быть небитыми. И Япония дважды в одну реку не пойдет…".

Генерал отхлебнул воды, поморщился:

— Не очень-то понятно мне, что происходит в Берлине. Этот пакт…

Зорге понял, на что намекает Отт, хотя и не решается высказать свое мнение вслух. Неделю назад, 23 августа, в Москве подписан пакт о ненападении между Германией и Советским Союзом. Этот пакт предусматривал, что оба государства будут воздерживаться от всякого насилия, агрессивных действий и нападения друг на друга как отдельно, так и совместно с другими державами, будут разрешать все спорные вопросы только мирным путем. Пакт заключен сроком на 10 лет.

Двусмысленность положения германского посла в Токио заключалась в том, что фюрер подписал пакт, даже не уведомив предварительно своего дальневосточного "брата". Возмущению в правительственных кругах Токио не было предела. Министр иностранных дел Японии Арита пригласил к себе Отта и сухо заявил ему:

— Правительство Японии рассматривает заключенный правительством Германии пакт о ненападении с СССР как прекращение переговоров о пакте трех держав оси. Правительство Японии выражает правительству Германии протест.

25 августа Зорге передал в Центр текст телеграммы, отправленной Оттом в Берлин:

"Японская пресса и общественное мнение были потрясены текстом пакта о ненападении". От себя Рихард добавлял, что кабинет премьер-министра Хиранумы расценивает этот шаг Германии как нарушение ее обязательств по "антикоминтерновскому пакту".

…Теперь генерал Отт, понизив голос, как будто опасался, что его подслушают в его собственном кабинете, с огорчением сказал Рихарду:

— Не могу понять, чем вызван такой шаг. Конечно, Красной России такой договор выгоден. Но в каком виде выглядим теперь мы перед приверженцами национал-социализма? Пакт с коммунистами! Как объяснить его в свете наших тотальных целей?

Отт многозначительно посмотрел на журналиста и перевернул несколько плотных, с золотым обрезом страниц "Майн кампф".

— "Новая германская империя должна будет в таком случае снова выступить в поход по дороге, давно уже проложенной тевтонскими рыцарями, чтобы германским мечом добыть нации насущный хлеб, а германскому народу землю, — цитировал он. — Это громадное государство на Востоке созрело для гибели… Мы избраны судьбой стать свидетелями катастрофы, которая явится самым веским подтверждением правильности расовой теории".

Генерал бережно закрыл том.

— Неужели фюрер… — И сам же отогнал эту крамольную мысль: — Нет, когда придет время — фюрера не остановит этот клочок бумаги, подписанный в Москве.

Да, ход событий всех лет с момента прихода Гитлера к власти, и особенно событий последнего года, убеждал Рихарда, что фюрер меньше всего считался со своими договорными обязательствами.

В прошлом году, расправившись с Австрией, он сразу же начал готовить захват Чехословакии, предъявив оскорбительное для Праги требование: отдать рейху Судеты. В своей речи Гитлер клятвенно заверил союзников Чехословакии — Англию и Францию, что его интересует только вопрос о немецком меньшинстве, которое якобы угнетается в этой стране. Пусть отдадут Судеты — и больше ничего ему не надо. "Это — последнее территориальное требование, которое я выдвигаю в Европе", — лицемерно заверил он. Париж и Лондон уговорили чехословацкое правительство пойти на уступки. В конце сентября 1938 года в Мюнхене была оформлена позорная сделка с Гитлером. В этой сделке приняли участие Англия, Франция и Италия. Правительство США, хотя формально и не участвовало в Мюнхенской конференции, полностью одобрило ее решение. Чехословакия пала.

И сразу же на очередь встал "польский вопрос". И тоже по испытанному приему: для начала требование о "свободном городе Данциге".

Как стало известно Рихарду от посла Отта, фон Риббентроп заявил в Берлине, что Данциг должен быть частью германской империи, что Польша должна разрешить создание экстерриториальных автомобильной и железных дорог через свою территорию для прямой связи рейха и Восточной Пруссии. Польша, конечно же, была против. Ее поддерживали Англия и Франция. Но Гитлер и не думал отказываться от своих притязаний. Лондон и Париж пошли на попятную Данциг был отдан Германии…

Генерал Отт прошелся по мягкому ковру из угла в угол кабинета.

— Хотя за Халхин-Гол нам не ждать крестов, но утешение есть: добрые вести из фатерлянда. Помнишь, я говорил тебе, что фюрер не удовольствуется одним Данцигом и начнет войну с Польшей? — Генерал приосанился. — Наш великий вождь выполняет свои обязательства перед Германией. Вот! — Он протянул Рихарду бланк телеграммы с грифом "Особо секретно. Господину послу. Только для личного ознакомления".

Из текста телеграммы следовало, что в ночь на 31 августа группа солдат польской армии совершила нападение на радиостанцию в немецком городе Глейвице, расположенном у самой границы с Польшей. Фюрер не может потерпеть такого оскорбления и — вынужден объявить войну. 1 сентября, в 4 часа 45 минут утра, вооруженные силы рейха перешли польскую границу.

— Какое сегодня число и который сейчас час? — прервал его мысли Отт.

— Что за шутки, Ойген? — Рихард посмотрел на часы. — Сегодня — первое сентября, двадцать три часа семнадцать минут.

— Значит там — полдень… — Генерал сделал многозначительную паузу. Следовательно… уже семь часов тридцать две минуты, как началась большая война! — Господин генерал любил точность и был превосходно осведомлен. Но о размерах войны он еще не мог знать…

1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война.