ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Лукьян, вспотевший после бурных утех с молоденькой студенткой пединститута, совершенно обессиленный, но довольный растянулся на скрипучей кровати в гостиничном номере. Перед тем как заснуть, он успел еще подумать, что день сегодня сложился довольно удачно. Да и вообще, с прибытием в республику братьев по крови с черно – красными повязками УНСО, его опасный, но страшно прибыльный бизнес на оружии резко пошел в гору. Дай Бог, чтобы конфликт не угас еще хотя бы с месяц. Сейчас как раз наметилась серьезная сделка на крупную партию противотанковых мин…

Дверь распахнулась от удара тяжелого сапога. Лукьян дрожащей рукой нащупал кнопку торшера. Вспыхнувшая лампа осветила стоящих посреди комнаты хорунжего и нескольких стрельцов. Утомленные, в забрызганных грязью плащах, они, не снимая тяжеленных рюкзаков, ошалело смотрели на голую студентку, которая пыталась судорожно прикрыть грудь сползшей на пол простыней.

Немая сцена продолжалась довольно долго. Первым в себя пришел хорунжий. Сбросив на пол рюкзак, он плюхнулся на стул и тоном, не терпящим возражения, приказал:

– Собирайся, Лукьян. Дело не терпит отлагательств.

Все еще не пришедший в себя барыга суетливо натянул брюки и бросился к столу, где стояла початая банка вина.

– Может винца выпьете с дороги?

И он принялся разливать по стаканам «сушняк» для фронтовиков. Студентка довольно быстро освоилась и даже привстала с кровати, выставив из-под простыни красивые голые ноги. Глядя на шикарное девичье тело, стрельцы почему-то почувствовали себя глубоко обманутыми. Они там, на передовой, изображают из себя настоящих мужчин, а такие красивые девчонки в это время валяются по постелям с какими-то ублюдками. Разве это справедливо?

– С какого стакана она пила? – спросил брезгливо хорунжий, кивнув подбородком в сторону студентки. Девушка обиженно шмыгнула носиком и отвернулась к стене.

– Так что там у вас случилось? – попытался перевести разговор Лукьян.

– Ты можешь ее убрать куда-нибудь? Глаза бы на эту суку не смотрели! – продолжал психовать хорунжий.

Девушка быстро встала, уже не стесняясь стрельцов натянула на себя платье и быстро вышла, громко хлопнув дверью. Следом за ней выскочил Лукьян. Но буквально через минуту он вернулся с виноватым выражением лица.

– Хлопцы, что же вы наезжаете? Это же моя сотрудница.

– Да пошел ты… со своей сучкой! – начал опять ругаться хорунжий. Но поостыв, переменил тон: – Чего же ты молчал?

– А оно тебе нужно? Ты думаешь, что я все это делаю для себя? Ты попробуй найти дурня, чтобы он тебе бесплатно возил все твои вещи. Последний раз, когда мы с этой каракадлою ездили, чемодан был килограммов сорок. Она несет, переламывается. Я взади. А тут раз – ручка оборвалась. Грохоту было! Я даже глаза закрыл, жду, когда патруль меня схватит. Нет, все обошлось. А вы тут наезжаете. А мне на днях снова отправляться с ней в рискованную поездку. Должен же я чем-то с ней расплачиваться. Вот и приходится…

– Нет, Лукьян, ехать надо не на днях, а сегодня. Ситуация резко ухудшилась. Нас начали вязать. Мы им теперь больше не нужны. Необходимо на всякий случай срочно спрятать наше оружие и остальное барахло. У тебя есть на примете местечко, где все это можно надежно припрятать?

– Найдем.

– Вот и отлично, – решительно поднялся со стула хорунжий. – Ты сейчас сваливай с отеля. Поживи где – нибудь на хате. Да не светись с девками в кабаках и на улице. Да, кстати.

Наклонившись над рюкзаком, хорунжий вытащил несколько тротиловых шашек и взрыватель с куском бикфордового шнура.

– На, возьми. Если что случиться, положи это сверху гранаты и запали шнур. Он будет гореть чуть меньше минуты. Можно успеть унести ноги. Ну все, Лукьян, канай отсюда.

– Ладно, пока. В случае чего, ищите меня в баре «Аист».

Лукьян, взяв рюкзак хорунжего, вместе с остальными стрельцами быстро вышел из номера. А Меценат, блаженно вытянув ноги, взял стакан с вином и залпом осушил его. Идилию прервали быстро вошедшие Лупинос и поручник Спис.

– Докладывайте, хорунжий!

– Пан Лупинос, наших пытаются разоружить в Кочиерах и Дубосарах.

– Что-то быстро.

– Говорят, что за попытку государственного переворота. Оружие, которое удалось спасти, я привез и передал Лукьяну.

– Хорошо.

Дед уже не слушал хорунжего, задумчиво пощипывая ус. Что теперь делать? Бросить все и возвращаться в Украину, где их ждут – не дождутся оперы из СБУ? А может быть, как советовали казаки, сразу же рвануть в Абхазию. Там каша заваривается покруче здешней. Нет, этот вариант пока не годится. Необходимо какое-то время прийти в себя, извлечь необходимые уроки. Да и не мешает разобраться с внутренними проблемами.

– Я тут ваши вещи уже собрал, – показал на сумки хорунжий. – Канаем?

– Куда? – тяжело вздохнул поручник.

– Не знаю. На Украину хотя бы.

В коридоре послышался громкий стук сапог, грубые крики и бряцанье оружия. Осторожно выглянув за дверь, поручник тут же захлопнул ее.

– «Дельфины» шмонают все номера! Надо срочно спрятать все, что стреляет.

– Быстро собрать все в одну сумку, – приказал дед. – Соседний номер пустой. Вы, поручник, попробуйте перелезть через балкон и спрятать там сумку.

Достав из-под тумбочки свой автомат, хорунжий быстро запихнул его в объемистую сумку. Туда же отправились запасные рожки, гранаты, несколько пачек патронов. Вдвоем с поручником они перетащили тяжелую сумку через балкон. Избавившись от оружия они сели вокруг стола, подвинув к себе стаканы с вином. Грохот и крики постепенно приближались к их номеру.

– Да, недолго музыка играла, – протянул разочарованным голосом хорунжий.

– А что же вы хотели? – с холодным спокойствием спросил Лупинос. – Война закончилась, а с нею и свобода. Мир для таких, как мы – тюрьма.

– Но я не ожидал, что все будет так быстро. Ведь еще вчера готовили группу для заброски в молдавский тыл. Все это барахло собирали.

– Вот теперь они нас за него и повяжут, – мрачно усмехнулся дядя Толя.

– За что?

– За то самое. Как это там, в уголовном кодексе сказано? «Незаконное хранение», «организация и участие «. На Глинному из наших казарм уже зону сделали.

Хорунжий подошел к кровати и устало растянулся на ней.

– Я же вам говорил с самого начала, что надо было за молдаван подписываться.

– Думаешь, в их тюрьмах лучше кормят? Конечно, для народа самыми опасными являются его защитники. Так было всегда. Дед помолчал, словно бы припоминая всю мировую историю войн, печальную судьбу их участников. Потом продолжил:

– Тех, кого еще не повязали, я распустил. До следующей войны. Они обещали прибыть по первому зову. А я им обещал войну. Между прочим. Звонили из Киева. Там факс пришел, с Абхазии.

– Казаки уже там, – с легкой завистью добавил поручник.

– Сегодняшний мир создан в интересах свинопасов. Настоящие казаки в нем дискриминированы, – используя оставшихся несколько минут до начала обыска, начал свою политбеседу Лупинос. – Но справедливость должна быть восстановлена. Это и будет смыслом будущей революции. Есть такие люди, которые могут быть или у власти, или в тюрьме. Третьего им не дано. Перевелись воины, остались только сторожа. Слабость респектабельна, сила преступна. Потому что они слишком слабы, чтобы вынести какое-либо насилие. В конце концов, полноценная жизнь – это игра со смертью, когда перед глазами тюрьма.

В дверь начали бить прикладами автоматов.

* * *

Из прибывшего на станцию «Раздольная» пассажирского поезда, на перон вслед за шумливыми старухами с огромными котомками, как-то бочком, стараясь быть незаметными сошли несколько унсовцев. Одетые в подозрительные обноски, с вещмешками за плечами, они попытались тут же раствориться в шумящей вокзальной толпе. Но навстречу им уже вышагивал «снабженец» с дюжиной вооруженных «сучками» милиционеров.

– Руки на стену, ноги врозь!

После тщательного обыска унсовцев по одному отвели в дежурную комнату железнодорожной милиции.

Ровер, которому все же удалось скрыться, осторожно наблюдал за арестом друзей из-за угла киоска. Что ж, так оно и должно было произойти. Все возвращается на круги своя. Вот и закончилась эта война в абрикосовом саду. Но он точно знал, уже чувствовал ветер новых битв, где он снова встретится с боевыми соратниками с оружием в руках.