ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Передовая линия фронта проходила по краю абрикосового сада. Укрывались казаки в длинной и довольно мелкой канаве, которая местами была отрыта до глубины в колено. На большее у казаков не хватило ни сил, ни желания. Лампасное воинство ютилось в загаженной до невозможности автобусной остановке. Спис, приведя первый рой для несения смены на передовую, ошалело оглядывался, пытаясь определить, где же все-таки противник.

Тут же выяснилось, что казаки со страху заминировали сад и дорогу, а план минных полей сожгли. И вот теперь их атаман, бестолково размахивая руками, пытался объяснить поручнику, где ему оборудовать свои опорные пункты.

– Да пошел ты… – процедил сквозь зубы Спис и отвел своих стрельцов в стоявшее рядом здание школы.

Командование отряда УНСО, внимательно осмотрев отведенную им зону ответственности и прилегающую к ней местность, приняло однозначное решение – срочно приступить к инженерному оборудованию позиций. Причем не абы как, а по полной программе, как того требуют военные уставы.

Прежде всего необходимо было раздобыть шанцевый инструмент. Выполнить эту непростую задачу было поручено стрельцу Роверу, который только что уселся в тени абрикоса со Студентом, намереваясь перекинуться в картишки.

Выслушав приказ, Ровер козырнул и понуро побрел выполнять задачу.

«Чуть что – сразу Ровер!» – бурчал себе под нос стрелец, направляясь к ближайшим домам.

Он догадывался, что выполнить поставленную задачу будет непросто. С началом конфликта население города частично разбежалось, позапирав квартиры на крепкие запоры. Остальные граждане вели довольно замкнутый образ жизни, предпочитая не вступать в контакты с незнакомцами. Можно было часами безуспешно стучаться в их двери.

Именно так и получилось. Ровер переходил от квартиры к квартире, от дома к дому, но так и не смог установить контакта с аборигенами, которых приехал защищать от агрессии.В конец вымотавшийся унсовец присел отдохнуть на лавочку возле подъезда.

Напротив, на крохотном пятачке детской площадки, несколько мальчишек увлеченно пинали резиновый мячик, стараясь запихнуть его между двух камней, служивших им импровизированными воротами.

«Балдеют пионеры, – с завистью подумал Ровер. – У МММ – нет проблем! А тут гоняй по дворам с высунутым как у собаки языком и собирай лопаты. А кстати…»

Это было одно из редких мгновений, когда голову Ровера посещали светлые идеи. И было бы грешно ими не воспользоваться в этой затруднительной ситуации.

– Эй, пацаны! – громко скомандовал унсовец. – Ну – ка бегом ко мне!

Он стоял широко расставив ноги и заложив руки за спину. В камуфляже, мазепинке, с черно – красным шевроном УНСО на рукаве. Вид его был строг и внушителен.

– Вам что, заняться больше нечем? – сурово спросил он робко приблизившихся ребят.

– Так ведь у нас каникулы, дяденька, – виновато пролепетал старший из мальчишек.

– Ах, у вас каникулы!? – Ровер изобразил крайнюю степень возмущения. – Кругом война идет, а у них, видите ли, каникулы. Вашу родину, ваш дом собираются захватить фашисты, а вы здесь в футбол гоняете. Кто – ни будь читал о фашистах?

– Читали, – опять подал голос старший мальчуган. – Но ведь Гитлера убили. Давно.

– Гитлера – то мы убили, а вот фашисты еще остались. И мы должны победить их. Все на защиту Отечества! Родина в опасности! – Ровер увлеченно разыгрывал роль спасителя нации. – Пионеры среди вас есть?

Трое пацанов робко подняли руки.

– Отлично. Начинаем мобилизацию. Ты – старший, – указал он на мальчишку, с которым вел до этого разговор. – Срочно оповестить всех соседских мальчишек, одноклассников, и через двадцать минут прибыть сюда с лопатами и ломами. С собой взять жратву.

– А девчонкам тоже сказать?

– Девчонок не брать!

* * *

Не только унсовцы, но даже расположившиеся неподалеку казаки повскакивали с мест, когда заметили приближающееся шествие. Построившись в колонну по три, отряд из двух десятков мальчишек со всех соседних дворов, держа в руках лопаты и сумки с бутербродами, приближался к позициям.

– Разрешите доложить, пан поручник! – сияя улыбкой от уха до уха, отрапортовал Ровер.

– Это твоя, что ли, затея – использовать детский труд? – быстро охладил подчиненного Спис. – Ты эти «дедовские» замашки брось.

– Так ведь для общего дела старался, – обиделся стрелец. И уже совсем тихо пробормотал, – Родина же в опасности.

– Ты эти сказки про родину для сопливых пацанов прибереги. А вообще – то молодец. УНСО тебя не забудет. Иди рыть окопы.

Просто так ковыряться в земле было бы утомительно. Поэтому поручник вспомнил о нормативах отрывки окопа полного профиля.

– Рою, который быстрее и лучше закончит работу, будет первому выдано оружие, – заверил Лупинос

И работа закипела. В ходе инженерного оборудования позиций унсовцы в полной мере проявили все качества, характерные для украинского вояки – трудолюбие, упорство и обстоятельность. Вначале были отрыты окопы полного профиля, с необходимой высоты бруствером, нишей для боеприпасов, ступенькой для стрельбы. Окопы были соединены траншеей. Стенки земляных сооружений были надежно укреплены досками из разобранных мальчишками заборов. На случай артобстрела построили две накрытых щели. Вершиной и завершающей деталью инженерных изысканий унсовцев стала отдельная траншея с оборудованным в конце нее туалетом.

Славко взял на себя роль главного эксперта по качеству. С преувеличенной скрупулезностью, больше похожей на медицинский диагноз, он тщательно вымерял все параметры окопов, следил, чтобы ни одна деталь не была упущена.

Казаки, столпившиеся на краю абрикосового сада, активно обсуждали более чем странное, на их взгляд, поведение новых соседей по позиции.

– Да они сюда приехали в окопах отсиживаться! – со всей иронией, на какую был способен, заявил казак, одетый в полевую офицерскую форму на три размера больше.

– Это же чистой воды пораженчество! – поддержали его станичники.

На следующий день унсовцы приступили к оборудованию второй линии обороны. Однако это уже был явный перебор. Из примчавшегося на позиции разбитого УАЗика вылезли товарищ Андреева и несколько членов штаба обороны ПМР. Придерживая рукой болтающуюся под животом кобуру, женщина размашистым шагом подошла к Спису, стоявшему на бруствере только что отрытого окопа.

– Как это понимать, господа унсовцы? – грозно спросила Андреева. – Вы что это вытворяете на нашей земле?

– Собираемся воевать за эту землю, – спокойно разъяснил Спис. – Всерьез и долго воевать.

Начальник штаба внимательно посмотрела на Списа, не шутит ли этот молодой человек. Осмотр физиономии ее полностью удовлетворил. Теперь была очередь за окопами.

Тяжело дыша после короткой экскурсии, товарищ Андреева благосклонно пожала руку Спису:

– Благодарю от имени республики. Добротная работа, – и наклонившись к самому уху, добавила. – А рыть вторую линию обороны немедленно прекратите. Если вы наделаете окопов в тылу, то все наше воинство драпанет туда с передовой!

Это был убедительный аргумент. Командование отряда приняло решение ограничиться одной линией обороны.

* * *

С целью повышения дисциплины, в подвале школы сразу же оборудовали гауптвахту. Скорпион раздал боекомплекты, в состав которых кроме патронов входили почему-то таблетки от триппера и две стеариновые свечи.

– А свечи для чего? – наивно спросил Ровер.

– В жопу себе засунь! – отрезал поручник, и тут же приказал посадить Ровера на гауптвахту за глупые вопросы.

Через полчаса в школу пожаловала пьяная в умат казацкая делегация. За собой они тащили детскую коляску с 40-литровой флягой вина.

– А вы не хило устроились, хохлы. С новосельем вас, – захохотал их атаман. – А мои станичники предпочитают валяться в засранной мазанке.

Началось грандиозное веселье. Уже через полчаса казаки валялись в полнейшем отрубе. Косо взглянув на станичников, Спис подозвал Студента и Рудого.

– Возмите пулеметы, – поставил задачу поручник, – и откройте огонь по молдавскому селу. Помните: провокация – мать революции.

Вскоре начался настоящий ад. Стоявшее напротив молдавское село запылало от зажигательных пуль унсовцев. В ответ тут же начался орудийно – минометный огонь. При этом больше всего досталось позициям, где располагались казаки. В зареве огня было видно, как среди абрикосовых деревьев мечутся ошалевшие станичники. Многие из них так и не дождались Пасхи.

– Что же вы делаете, сволочи! – набросился атаман на поручника.

– Воюем, – коротко ответил Спис.

Атаман трясущимися руками попытался выхватить из болтавшихся на боку ножен шашку. Спис спокойно, как на стрельбище, разрядил в него свой ПМ. Стоявшие рядом казаки почему-то со страху подняли руки.

– Повесить.

Казаки рухнули на колени как подрубленные, завыв и запричитав по-бабьи.

– Ваша поза меня удовлетворяет. Пошли вон, ублюдки.

Дважды повторять не пришлось. Казачки дали стрекача.

* * *

Утром обнаружилось, что казаки покинули свои позиции, не пожелав оставаться рядом с «психованными хохлами». А к обеду два обвешанных пулеметными лентами и гранатами унсовца расклеили на совхозных улицах, сельмаге и сельсовете приказ коменданта Списа, который требовал в течение суток зарегистрироваться в комендатуре всем жидам и коммунистам. Селяне так же извещались, что на них накладывается контрибуция в виде съестных припасов и молодых девок. Не понявшие унсовского юмора и помня румынскую оккупацию, обыватели начали поспешно прятать по погребам свиней и выпроваживать из села девок. Поздно ночью в комендатуру повалили первые доносчики со списками жидов и коммунистов при этом все просили отдать им имущество репрессированных.