2…А может быть, персидский царь Дарий III?

2…А может быть, персидский царь Дарий III?

Удаленная от главных центров развития средиземноморской цивилизации Македония была отсталой провинцией древнего мира, рыхлым и крайне слабым государственным образованием до тех пор, пока разработка открытых на ее территории залежей серебра не стала источником невиданных для того времени возможностей. В недрах многих государств мира до сих пор мертвым грузом лежат полезные ископаемые. Но чтобы открыть их, нужны глубокие знания и целенаправленная специальная поисковая деятельность.

Если бы древние народы знали о сокровищах, скрытых в земных глубинах, и имели возможности воспользоваться неведомым им потенциалом, история человечества изменилась бы неузнаваемо. Македонии повезло. Ее богатства были открыты и оказались в распоряжении энергичных правителей вовремя.

Формирование македонской монархии завершилось при отце Александра Македонского — царе Филиппе II (правил в 359–336 годах до нашей эры). Располагая огромными финансовыми ресурсами, Филипп II провел ряд важных реформ в области управления, финансов, военного дела, способствовавших усилению политических, экономических и военных позиций Македонии в средиземноморском регионе.

У Филиппа II были хорошие консультанты и помощники. За очень короткое время царь небольшого, только что ставшего централизованным государства, у которого ни у самого, ни у его подданных просто не могло быть серьезного опыта государственного строительства, создает регулярное войско и сильный, соответствующий самым высоким требованиям и достижениям того времени флот, оснащенную удобным оружием и хорошо обученную конницу, уникальные по вооружению и используемой в боевых действиях тактике полки — превосходящую всех на поле боя македонскую фалангу, ввел единую монетную систему и добился того, что его деньги стали очень надежной валютой.

Царь приглашает Аристотеля, признанного лучшего учителя всех времен и народов, в качестве воспитателя для своего сына — наследника престола. При этом Александр проходит подготовку воина и военачальника. С 359 года и до смерти в 336 году до нашей эры (то есть в течение 23 лет) Филипп II ведет войны и завоевывает обширные пространства вокруг Македонии. К 338–337 годам до нашей эры он устанавливает гегемонию над Древней Грецией. Добившись господства над окружающей Македонию европейской территорией, Филипп II стал готовиться к большой войне в Азии.

Александр впервые демонстрирует незаурядные способности, можно сказать, подлинный талант полководца в 338 году до нашей эры в битве при Херонее, которой Македония завершила завоевание Греции. С этого момента всем понимающим в военном деле и в вопросах государственного управления стало ясно: сын Филиппа II готов возглавить растущую как на дрожжах державу. Настало время, когда Александр Македонский мог приступить к выполнению той миссии, которая сделала его величайшим из личностей, когда-либо влиявших на ход исторического развития, на судьбы человечества.

Царь Македонии Филипп II был убит в 336 году до нашей эры в результате дворцового заговора. Существует легенда о беседе Филиппа II с Дельфийским оракулом, ставшей возможной после покорения Македонией Греции [42]: «На вопрос, победит ли Филипп царя персов в предстоящей в Азии войне, последовал ответ-пророчество: „Смотри, бык увенчан венком победителя, и все кончено. Тот, кто принесет его в жертву, уже ждет своего часа“.

Это могло толковаться двояко: царь персов, словно жертвенное животное, падет перед Филиппом, или, как раз наоборот, царь Македонии, увенчанный венком победителя европейских народов, сам будет принесен в жертву».

Для Филиппа II все действительно было кончено. Тот, кто был избран, чтобы принести царя в жертву истории, уже ждал своего часа. В его смерти могли быть заинтересованы большое число влиятельных сил и лиц. Он захватил половину мира и угрожал оставшейся половине ужасающими бедствиями, многим после его смерти могли перепасть крохи, а в случае возможной дезорганизации государства и большие куски от его богатств и могущества, а молодой наследник получал кроме сокровищ, дворцов, наложниц, рабов и ничем и ни в чем не ограниченной власти отлаженную военную машину, которой умел хорошо пользоваться. Но, как теперь понятно, самой серьезной из заинтересованных в убийстве царя сил были жрецы.

Жрецам Древнего Египта было крайне важно, чтобы в 332–331 годах до н. э. в стране Та-Кемет появился во всех отношениях выдающийся человек, которому суждено было торжественно основать на африканском побережье Средиземного моря, в дельте реки Нил, столицу империи империй. Александр Македонский был лучшим, но не единственным кандидатом на эту роль. Связывать судьбу рассчитанного на тысячелетия предприятия с одним конкретным человеком было опасно. Надежность любой системы обеспечивается резервированием ее наиболее важных элементов.

Два государства боролись за право войти в историю в качестве самой выдающейся империи древности — Македония и Персия. Будущая вселенская монархия должна была объединить народы Европы, Азии и Африки. Македония представляла европейский континент, Персия — азиатский, а африканский Египет ждал, чем закончится столкновение гигантов, готовясь покориться победителю и извлечь максимум выгоды из положения законного приза сильнейшему.

События, происходившие в Персии, очень напоминали македонские. Совпадения удивительны. Царь Персидской империи Артаксеркс III Ох начал править в 358 году, царь Македонии Филипп II в 359 году до нашей эры. В 341 году Персия присоединила к себе Египет, Македония в это время расширяет македонское влияние на Грецию (Афины и их союзники дают клятву Филиппу и его потомкам, обещая мир и поддержку, в 346 году). Царь Македонии Филипп II в 336 году, а царь Персии Артаксеркс III Ох в 338 году стали жертвами похожих дворцовых заговоров — оба были убиты своими приближенными. Более того, вступивший на престол Персидской империи в 338 году царь Арсес процарствовал недолго и в 336 году (как и Филипп II) был тоже убит. Таким образом, в 336 году до нашей эры и в Македонии, и в Персии к власти пришли наследники — Александр Македонский и Дарий III, у которых была одна и та же цель: убрать из истории соперника, присоединить к своей державе территории на другом континенте, уже объединенные конкурентом, и отпраздновать победу на континенте третьем — африканском, в Египте.

Персидский царь был не менее македонского богат и могущественен. Его дворцы, по свидетельствам современников, поражали изысканной роскошью. На персидском плато добывали золото. Хранящиеся сегодня в лучших музеях мира персидские украшения, посуда, оружие из золота, ковры, одежда удивляют тонкостью работы и изяществом, много говорящими и о мастерстве ремесленников древней страны, и о вкусе правителей и знати азиатского государства. В лучшие времена Персидская империя простиралась от Инда до Нила. И на всей контролируемой великой азиатской монархией территории были построены дороги, вдоль которых на равных расстояниях были выстроены конюшни. По царской дороге от Суз в Персии до Эфеса в Анатолии царский гонец, меняя лошадей, 2700 км преодолевал за неделю. Предшественник Дария III царь Дарий I проложил канал, с помощью которого контролировали кратчайший путь из Средиземного моря в Индийский океан. Жрецы могли бы при необходимости назвать очень много прославивших и Дария III дел, в том числе и в Египте. Численность армии, которую Дарий III мобилизовал для встречи нашествия Александра, в несколько раз превышала македонские силы.

Если бы к «контрольному моменту времени» (когда звезда созвездия Ориона Аль-Нитак достигла соответствующего угла подъема над южным горизонтом Мемфисского некрополя) Александр Македонский не сумел успешными боевыми действиями продемонстрировать, что именно он, а не соперник или кто-то иной достоин на вечные времена войти в человеческую историю в качестве живого воплощения бога, царя царей, императора императоров, историки, говоря о том времени, о эпохе эллинизма, называли бы имя Дария III Великого.

Да что историки… В Библии сказано было бы:

«Персидский царь Дарий произвел много войн и овладел многими укрепленными местами, и убивал царей земли. И прошел до пределов земли, и взял добычу от множества народов; и умолкла земля перед ним, и он возвысился, и вознеслось сердце его. Он собрал весьма сильное войско и господствовал над областями, и народами, и властителями, и они сделались его данниками.

После этого он слег в постель, почувствовав, что умирает, призвал знатных слуг своих, которые были воспитаны с ним от юности, и разделил им свое царство еще при жизни своей. Дарий царствовал двенадцать лет и умер».

Между двумя противостоящими мирами — Европой, объединенной Македонией и Азией, во многом контролируемой Персией, — было одно-единственное различие, на которое указал, выступая перед своими воинами перед одним из решающих сражений, император Александр Македонский [42]: «Македоняне — это свободные люди, поседевшие в битвах мужи. Персы же — рабы, воины, давно отвыкшие от оружия, ведомые испорченными роскошью и пороками командирами».

Для греков, составлявших большую часть македонской армии, поход на восток был актом отмщения за потери и страдания, которые понесли города Греции в войнах между греками и персами.

Период расцвета Древней Греции связан с возвышением Афин в результате победы афинской демократии в греко-персидских войнах 500–449 годов до нашей эры и создания в борьбе с персами Делосского союза во главе с Афинами (или Первого Афинского морского союза) из государств, расположенных на островах Эгейского моря и его северных, восточных и западных побережьях. Но к 387 году до нашей эры греческие полисы вновь попали в зависимость от богатой Персии, проводником интересов которой была Спарта.

Противоречия, столкновения интересов, конфликты и войны между группировками, представлявшими интересы Персидской империи, и греческими городами во главе с Афинами продолжались до тех пор, пока Македония царя Филиппа II не подчинила себе Грецию. И хотя наследник Филиппа II Александр Македонский был для греков завоевателем, непрошенно вмешавшимся в их жизнь, они считали за благо воспользоваться возможностью с его помощью и в рядах его непобедимой армии разгромить персов. Выбирая из двух зол, греки предпочли помогать македонцу. К тому же он хорошо платил за воинскую доблесть. И в этом смысле Александр был прав, говоря, что македоняне — это свободные люди.

Египетским же жрецам, наблюдавшим за происходящим, по большому счету было все равно, кто победит: «свободные» люди или рабы. Они оставались в выигрыше в обоих случаях.