От автора

От автора

«Ревель и Рига как бы просились сделаться новой столицей России… Но когда Ревель и Рига сделались русскими городами, город Санкт-Петербург существовал уже семь лет, на него было уже истрачено столько денег, положено столько труда, а по причине Котлина острова и Невы с ее четверным устьем он представлял такое выгодное и обольстительное для ума преобразователя положение, что уже поздно было думать о другом месте для новой столицы».[1]

Тем не менее Петербург строился по лекалам милой сердцу Петра бюргерской германской цивилизации, готовым примером которой был расположенный рядом Ревель. Неспроста любимой женщиной Петра, его женой, царицей, впоследствии – царственной преемницей Екатериной стала простая «чухонка» Марта, родившаяся в Тарту (Эстония) и воспитанная в Алуксне (Латвия). В жилах всех царей от Елизаветы Петровны до Николая II текла отчасти и «чухонская» кровь.

Дорога из Петербурга в Ревель начиналась у Екатерингофа и заканчивалась у Екатериненталя, подчеркивая именем Екатерины связь двух городов, на развитии которых в 1710—1918 годах сказывались одинаковые факторы: резиденция российских правителей, окно в Европу, военно-морская база, промышленные предприятия, связанные с флотом. Из Эстляндии Петербург импортировал готовые институты, Петру I они казались олицетворением европейского прогресса: бюргерско-цеховые структуры (гильдии), дворянское губернское самоуправление (рыцарские корпорации). Отсюда в Петербург переселялись целые купеческие династии (напр., Крамеры, Вольфы, Витте). Из среды остзейских дворян цари получали своих самых преданных и исполнительных слуг – потомки тевтонских рыцарей, разбитых Александром Невским на льду Чудского озера, составили костяк российской имперской государственной машины (напр., первый министр граф Б. Миних, основатель жандармского корпуса и первый руководитель III отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии граф А. Бенкендорф, канцлер князь А. Горчаков, по матери – фон Ферзен и др.). Через Эстонию проникала в Петербург немецкая светская ученость, в том числе многие яркие представители российской академической мысли (напр., академик Струве), путешественники (напр., И. Крузенштерн), даже художники (напр., Г. X. Гроот), и, наоборот, в Эстонии, на курортах Хаапсалу, а потом и Усть-Нарвы, следуя традиции, заложенной царями Александром I и Николаем I, искали отдохновения представители петербургской государственной и художественной элиты (напр., Державин, Чайковский, Лесков). Навстречу, из Петербурга, проникал в Эстонию свет православия, чтобы потом вернуться обратно. Именно Эстонии суждено было стать хранительницей православной традиции, которая родила и передала в нужное время России ее главного пастыря, уврачевавшего многие раны атеистической эпохи – патриарха Алексия II.

Схематическая карта Шлезвига и Голъштейна.

Эта книга – не энциклопедический справочник. Скорее – попытка показать роль выходцев из прибалтийских губерний в петербургском периоде российской истории от начала XVIII века до начала века XX. И заодно – роль Петербурга – Петрограда-Ленинграда в истории Эстонии. Здесь нет хронологически строго последовательного изложения фактов. Пожалуй, это сборник биографических набросков, поданных на фоне истории России с XVIII по XX век.

Остзейских дворян, сыгравших выдающуюся роль в вестернизации России, я называл для простоты эстляндцами. Географические названия приводятся в русской традиции на базе немецких, в скобках даются соответствующие современные топонимы. Кроме того, я попытался отразить исключительную роль Петербурга в становлении эстонского народа, его социальном и политическом развитии, которое привело к возникновению государства Эстония на месте исторической германской провинции Эстляндия. Хотелось соединить повествование с путеводителем, указать хотя бы некоторые адреса, где происходили события, упомянутые в книге, потому что «архитектура тоже летопись мира, она говорит тогда когда молчат и песни и предания» (Н. В. Гоголь). Наконец, местами я сознательно разбавлял сухость материала живостью скрытых цитат из русской классической литературы. Сознательно не претендую на исчерпывающую полноту представленного материала. Трактовка исторических событий в книге часто отличается от общепринятой в российской исторической традиции и исторической мифологии. Вместе с тем я старался не просто упомянуть события в Петербурге, главными участниками которых были выходцы с территории современной Эстонии, но расшифровать их внутреннюю логику.

Мыза Гарк (эст. Харку). Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Надо сказать, что в работе над книгой мне самому приходилось часто удивляться, как много центральных фактов из русской истории оказались связаны с интересами этих самых выходцев, и прежде всего немаловажная составляющая часть парадигмы исторического развития Российской империи, которую можно для краткости охарактеризовать: «Между Шлезвигом и Гольштейном».

Пожалуй, здесь уместно напомнить: «Шлезвиг-Гольштейн (Schlesuig-Holstein), земля в Германии. 15,7 тыс. км2. Нас. 2, 7 млн чел. (1995 г.). Адм. ц. – г. Киль. Первонач. 2 самостоят, части – герцогство (с XI в.) Шлезвиг (Ш.) и графство (с XII в.; с 1476 герцогство) Гольштен (Г.); в 1386 г. объединены под властью графов Г. С 1460 г. в персональной унии с Данией (Г. с 1815 г. одноврем. чл. Герм, союза). В результате Дат. войны 1864 г. Г. перешел под управление Австрии, Ш. – Прусии, после австро-прус. войны 1866 г. Ш.-Г. прус, провинция. По плебисциту 1920 г. Сев. Ш. В составе Дании» (Большой Российский энциклопедический словарь. М.: Научное издательство «Большая Российская энциклопедия», 2007).

Начало и конец сосуществования Эстляндии и Петербурга в рамках Российской империи мистическим образом сопряжено с двумя русскими императрицами, биографически связанными с Эстонией. Символично, что в Таллине сохранились памятники архитектуры, связанные с обеими женщинами, при этом памятником правления Екатерины I в Таллине служит дворец, памятником эпохи Марии Федоровны – эпитафия… Одна стояла за немецкое княжество Голынтейн против Дании, отнявшей у Голынтейна Шлезвиг. Другая была за Данию против Германии, захватившей Шлезвиг. Эта борьба дорого стоила России.

Императрица Екатерина I втянула Россию в 1725 году в вековую феодальную распрю датских королей и их ближайших родственников герцогов Голштинских на стороне Голынтейна. Этот старинный спор датчан между собой тянулся с переменным успехом с XIV века. Не раз в XVIII веке Голштинские герцоги, по совместительству – русские цари, потомки Екатерины I, собирались воевать с Данией за Шлезвиг до последнего русского солдата, дважды – в 1725 и 1762 годах – доходило до открытого конфликта. Можно сказать, доминантой русской внешней политики XVIII века был вопрос о Шлезвиге. Три раза трон переворачивали в Петербурге, все из-за Шлезвига. Так и не давал покоя Шлезвиг Петербургу, пока Екатерина II в 1767 году не распутала этот злосчастный клубок. Шлезвиг вместе с Голынтейном отдали Дании, герцогов Голштинских пересадили в княжество Ольденбург по соседству и отделили их от русской короны. Во главе Ольденбурга поставили племянника несчастного Петра III – воспитанного в Таллине принца Петра Фридриха Людвига. Русским царям осталось право почетного родства и покровительства. Ну и титул впридачу – все русские цари, начиная с Павла I, именовались герцогами Шлезвиг-Голштинскими и Ольденбургскими.

Итак, Россия в 1700 году вступила в Северную войну. На захваченной у шведов территории Прибалтики царь построил новую столицу, нашел новую жену и нужные ему кадры для реформирования страны. В сентябре 1710 года русский осадный корпус под командованием голштинского уроженца генерала Боура осадил Ревель. 29 сентября представители осажденной крепости, делегаты от шведского гарнизона, эстляндской дворянской корпорации (рыцарства) и городского управления подписали акт капитуляции на мызе Гарк (эст. Харку), на основании которого провинция Эстляндия переходила в подданство к русскому царю. Взамен ей гарантировалось автономное самоуправление и восстановление имущественных прав помещиков, значительно подорванное предыдущими действиями шведского правительства. Так Эстляндия присоединилась к России.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.