Заключение

Заключение

Мы подошли к концу нашего очерка истории вандальского государства. Сейчас речь не идет о том, чтобы в прагматичной манере, к сожалению, получившей чрезвычайно широкое распространение, поставить вопрос об «уроках», которые можно извлечь из истории вандалов – прежде всего из судьбы их африканского государства; в этом эпилоге уместнее спросить, оказали ли вандалы существенное влияние на историю стран Атласа и прервали ли они или нет неизменность развития – нечто подобное говорил еще Куртуа. К этому можно добавить вопрос о влиянии на не-африканские области. Ответ сам собой вытекает из предыдущего анализа. Не желая преуменьшить решающее воздействие переселения народов на историю и территорию Римской империи, мы должны подчеркнуть, что последствия вандальского завоевания и основания государства в Северной Африке были довольно незначительны. Характерно, что короли-хасдинги властвовали только над частью бывших римских владений в странах Атласа; позднее они наблюдали, как эта территория постоянно сокращается под ударами мавров еще до того, как хотя бы один византийский солдат ступил на африканскую землю. И все-таки мы продолжаем твердо придерживаться высказанного выше мнения, что вандальское государство, не будь удачного нападения Юстиниана, могло бы продержаться еще несколько десятилетий. Однако, так как его роль мировой державы уже давно была исчерпана, его влияние на северо-африканское развитие должно было бы постепенно уменьшаться.

Не только во время мусульманского нашествия, но уже спустя пару десятков лет после похода Велизария следы вандалов в Северной Африке полностью стерлись. В то время как цивилизующее влияние Рима в этой области, осуществлявшееся при помощи латинского языка, ортодоксальной церкви и многочисленных экономических форм, действовало еще несколько десятилетий, любое заметное воздействие вандалов прекратилось вскоре после победы византийцев. Итак, вандалы развернули в Северной Африке – как и в Испании – лишь временную, а именно, постоянно ослабевающую историческую активность, которая оказалась неспособной к сколь-нибудь длительному существованию. Следует также допустить, что имевшее место воздействие вандалов на Северную Африку носило скорее отрицательный, чем положительный характер. Если отвлечься от зачатков феодализации, проявившихся в среде вандальской служилой знати, вандальская колонизация и основание государства не повлекли за собой никакого существенного перспективного развития. Ничего нового не возникло и на месте римской структуры общества, сильно поврежденной нашествием. В сфере культуры вандалы, по отдельности легко поддававшиеся процессу романизации и кафолизации, не смогли внести никакого собственного вклада в латинский язык и литературу, научные и церковные институты. В этом отношении их деятельность в целом носила разрушительный характер; пассивно восприняв римскую культуру, систему управления и экономику, они не сумели предложить ничего конструктивного для развития этих областей. В этом проявляется внутриполитическая неспособность, ставшая особенно действенной в период внешнеполитических поражений. Ни одно государство не может на протяжении длительного времени выказывать внутри- и внешнеполитическую несостоятельность: обычно естественным следствием является исчезновение, а значение такого государства для «мировой истории» в этом случае определяется скорее периодом его упадка, чем расцвета.

Несмотря на это, ни один специалист не будет утверждать, что вандальское королевство не имело значения для мировой истории. В качестве внешней опоры совокупности государств, образовавшихся в результате переселения народов, и разрушителя изживших себя порядков и институтов Римской империи оно выполнило важную функцию; хотя вандалы не смогли долго продержаться, они по меньшей мере косвенно гарантировали достаточно спокойное развитие других варварских государств, прежде всего государства франков, так как они, равно как и остготы, отвлекли на себя удары Византийской империи. Кроме того, разрушение африканских позиций Рима дало большие возможности для развития берберско-мавританским силам, с готовностью использовавшим их: тем самым дело дошло, естественно, до процесса дероманизации, сыгравшего значительную роль для дальнейшего культурного развития, который был задержан вмешательством византийской державы, но был доведен до конца после успешного вторжения ислама.

Таким образом, если стремиться к объективности, мы не можем составить однозначного заключения: следует одновременно подчеркнуть негативные черты вандальской власти, ее непреклонность и заторможенность, и в то же время учитывать позитивные признаки, проявлявшиеся большей частью косвенным образом. В любом случае функция и значение вандальского государства далеко выходят за рамки промежуточного этапа между римским и византийским господством в Северной Африке.