2. КАК НАЧИНАЛАСЬ ЗАПАДНАЯ ЭКСПАНСИЯ

2. КАК НАЧИНАЛАСЬ ЗАПАДНАЯ ЭКСПАНСИЯ

Эпоха, в которую я приглашаю читателей, была бурной и неспокойной не только на Руси. Ее называют эпохой Возрождения и изображают по-разному: как время расцвета европейской культуры, гениальных мыслителей и художников, великих географических открытий. Но это была и эпоха жесточайших войн, заговоров, интриг, ядов, коварных убийств. Карта Западной Европы совсем не походила на нынешнюю, каждая из современных стран была раздроблена на множество мелких владений. И на самом деле развивать какую-то культуру большинству европейцев было просто некогда. Во Франции в XV в. начались процессы централизации. Ее короли дрались с герцогами Бургундии, Бретани, королями Прованса, причем дрались очень круто. Опустошали владения друг друга, уничтожали жителей захваченных городов. В Англии сторонники Йорков и Плантагенетов увлеченно резали друг друга в междоусобице Алой и Белой розы. В Испании христианские государства — Кастилия, Арагон, Валенсия, Наварра, вели войны с остатками мусульманского халифата.

Эпицентром эпохи Возрождения стала Италия. Во время крестовых походов на Ближнем Востоке и в Византии были награблены колоссальные богатства. Но французские, английские, немецкие рыцари погибали на чужбине, а их добыча перетекала к венецианцам, генуэзцам, флорентийцам, которые спонсировали походы, обеспечивали морские перевозки. Вдобавок итальянские государства монополизировали плавания по Средиземному морю. А по нему в Европу шли товары с Востока, в первую очередь, пряности и шелк. Это были не только предметы изыска. Без пряностей при тогдашних технологиях было невозможно заготовить впрок мясо, а шелковая одежда для европейцев была главным средством предохраниться от вшей и блох. Эти товары стоили очень дорого, и итальянские посредники получали сверхприбыли.

Богатели купцы, выделились семейства крупных банкиров Медичи, Барберини, Сакетти и др. В бизнесе участвовали властители 60 с лишним государств, на которые разделялась Италия, многие из них роднились с банкирами. Но им хотелось и сполна пользоваться своими богатствами. Швырялись деньги на строительство дворцов, на их украшение статуями и картинами — что и позволяло проявить себя талантливым архитекторам, скульпторам, живописцам. Но сам термин «Возрождение» придумали подхалимы. В Средние века было принято сетовать об упадке по сравнению с Древним Римом, теперь же льстецы заговорили, что величие Рима возрождается, сравнивали своих покровителей с Цезарями и Августами.

Как раз Древний Рим признавался образцом «красивой жизни». В Италии сохранились статуи, развалины храмов, мозаики, и на их основе стало развиваться новое искусство. Соблазнительные Венеры вытесняли во дворцах иконы Божьей Матери, фавны и Гераклы — святых мучеников. Да и сами иконы приближались к «античным» стандартам. Святых, по возможности раздетых, писали со смазливых натурщиков и натурщиц, писали и с заказчиков, вельмож и знатных дам. И нравы стали копировать Древний Рим в худшие времена его разложения. Аскетизм Средневековья был отброшен, Италию захлестнул культ чувственных наслаждений. «Декамерон» заменил людям Библию. На богослужения ходили для любовных свиданий. Супружеская верность признавалась чем-то смешным и пошлым. А богачи, пресытившись обычными «радостями», искали новизну в извращениях.

Казалось бы, с такими явлениями должна была бороться католическая церковь. Однако на Западе она традиционно являлась не только духовным, но и светским учреждением. Папы, многие архиепископы, епископы были суверенными правителями своих владений. Места легатов, каноников, настоятелей монастырей рассматривались в первую очередь с точки зрения дохода. Их продавали, давали в пожалование, аббатами или аббатиссами часто становились 8–10 летние дети высокопоставленных родителей. И церковь сама заразилась соблазнами «возрождения». Церковные князья, как и светские, ударялись в излишества, разврат, окружали себя роскошью. Петрарка писал, что достаточно увидеть Рим, чтобы потерять веру, а Лоренцо Медичи называл Рим «отхожим местом, объединившим все пороки».

И именно разложение католической верхушки стало одной из главных причин, по которым Русь и большинство населения Византии отвергли унию. О различиях в церковных догматах могли спорить богословы, простонародье о них не задумывалось. Но о чем было спорить, если греки и русские знали, что творится в Риме? О каком соединении церквей могла идти речь, если на папском престоле сменяли друг друга личности одна ярче другой. Например, Иоанн XXIII, в миру — пират Бальтазар Косса. Папа Сикст IV, который выдавал за Ивана III Софью Палеолог и прислал своего легата обращать Россию на «путь истинный», был известен как взяточник, гомосексуалист и убийца. Еще большую «славу» стяжал Александр VI Борджиа.

Он был испанским дворянином, ради карьеры приехал в Италию. Сожительствовал с некой Еленой Ваноцци, но предпочел ее дочь Розу. Они вместе спровадили Елену на тот свет, любовник произвел с Розой троих детей, подвизался у «святого престола» и выбился в кардиналы. А затем и в папы, не поскупившись на взятки — так, престарелому кардиналу Венеции за голос при своем избрании Борджиа отвалил 5 тыс. золотых и предоставил на ночь свою 12-летнюю дочь. Получив вожделенный сан, Александр VI дал сыновьям, Чезаре и Франческо, герцогства и кардинальские титулы. А красавица-дочь Лукреция стала любовницей и отца, и братьев. При этом Чезаре из ревности убил Франческо. Мамаша Роза благоразумно отошла в сторонку, а Александр VI c сыном и дочкой зажили втроем по-семейному.

Чезаре командовал папской армией, огнем и мечом сколачивал в Италии собственное королевство. Лукрецию четырежды выдавали замуж — двоих мужей убили, третий догадался сам сбежать. Их владения и богатства достались семье Борджиа. Александр VI и его дети вошли в историю как знаменитые отравители. Таким способом они пополняли казну, избавлялись от противников. Прикончили троих кардиналов и ряд вельмож, конфисковав их имущество. Иногда яд давали в вине или лакомстве. У Чезаре было особое кольцо с шипом — пожал кому-то руку, оцарапав ее, и вскоре человека не станет. А у Лукреции был аналогичный ключик от спальни. Она предлагала любовнику открыть слишком тугой замок, а потом испытывала острое удовольствие в постели, зная, что обнимающий ее человек обречен.

Борджиа придумывали себе и другие забавы. Устраивали случки лошадей во дворе Ватикана. На пирах, проходивших с участием кардиналов, благородные дамы и конюхи плясали в чем мать родила, а потом голые женщины ползали на четвереньках, подбирая ртом брошенные им каштаны. Лукреция, собрав группу знатных девиц, организовывала оргии, где практиковались самые «изысканные» наслаждения вплоть до убийств участников и участниц. На эти игрища заглядывали ее отец и братец. Чезаре любил самолично истязать женщин, в том числе и сестру. Однажды, по свидетельству церемонимейстера Бурхарда, он велел огородить площадь Св. Петра, загнал туда толпу пленных женщин и детей, гонялся за ними на коне с мечом и рубил, «в то время как св. отец и Лукреция любовались этим зрелищем с балкона».

Александр VI разрешал дочери участвовать в управлении церковью, читать конфиденциальные доклады и принимать по ним решения вплоть до вынесения смертных приговоров. Как-то для потехи позволил даже председательствовать на коллегии кардиналов, где она появилась в костюме «афинской гетеры, состоящем из прозрачной муслиновой накидки на чреслах, с обнаженной грудью» [38, 67]. А когда настоятель монастыря Сан-Марко Савонарола посмел обличить папские безобразия, призвал к чистоте веры, его казнили кощунственным способом, распяли на кресте, а внизу разожгли костер и поджарили [80].

И точно так же, как Сикст IV, папа Александр Борджиа был очень озабочен распространением католицизма на восток. Он организовал мощную атаку на Православие в Литве. По настоянию папы король Александр начал ставить в Смоленске и других подвластных ему городах епископов-униатов. Священники, не признавшие унию, смещались и преследовались. У православных отбирали храмы, запретили строить новые. Развернулось насильственное окатоличивание русских, украинцев, белорусов. А наряду с этим папские посланцы всячески подталкивали короля к войне с Россией, обещали поддержку Рима. Александр VI провел переговоры с Ливонским орденом, добившись, чтобы он выступил на стороне Литвы.

Что ж, Иван III отреагировал. Он отписал королю Александру о «гонениях за Веру», о том, что в Литве «строят латинские божницы в русских городах, отнимают жен у мужей, а детей у родителей и силою крестят в закон латинский… Могу ли видеть равнодушно утесняемое Православие?» Как уже отмечалось, война пошла совсем не в пользу литовцев. И гонения на православных обернулись против короля. Нередко местные жители встречали московских воевод как избавителей. Но увидев, что дело плохо, папа Борджиа сразу же выступил «миротворцем»! Направил послов к Ивану III, предложил свое посредничество в урегулировании конфликта, упрашивал великого князя быть уступчивым, не искать приобретений на западе, а вместо этого вступить в союз с Польшей и Германией против Османской империи. Но Иван Васильевич обошелся без посредничества папы-извращенца и на турок перенацеливаться не стал. Да и уступчивости не проявил, отобрал у Литвы обширные области.

Стоит ли удивляться, что в Москве тоже появились отравители? Из Польши приехал князь Лукомский — якобы поступать на службу, но имевший задание умертвить Ивана III. В 1492 г. заговор раскрыли, нашли яд. Лукомского и его сообщника «толмача латинского» Матиаса сожгли в срубе, казнили еще двоих изобличенных агентов, Алексея и Богдана Селевиных.

Столь пристальное внимание Рима к нашей стране было отнюдь не случайным. И конечно же, оно объяснялось вовсе не страстной убежденностью Сикста IV и Александра VI в правоте католицизма. Обоих было трудно заподозрить в какой бы то ни было приверженности к религии. Но в XV в. начался тот самый процесс, окончание которого мы с вами видим сейчас — западноевропейская мировая экспансия. И на первом этапе она осуществлялась под католическими лозунгами, при прямом покровительстве римских пап. Впрочем, термин «экспансия» в данном случае употребляют редко. Завоевателями и поработителями принято изображать гуннов, арабов, татаро-монголов. А применительно к европейцам говорят о «великих открытиях», распространении «цивилизации». Потому что исторические каноны вырабатывали они сами, а себя как-то неудобно называть хищниками и грабителями.

Первые попытки западной агрессии, крестовые походы, завершились неудачей. Но экспансия стала распространяться другими путями. Проложили их португальцы. В войнах с мусульманами они переняли у противников умение строить морские суда-каравеллы, обращаться с навигационными приборами — компасом, астролябией. И сделали своим главным промыслом пиратство, нападая на города Северной Африки. Нередко они получали отпор, выискивали менее защищенные места. Продвигались на юг вдоль берегов Африки и обнаружили, что за арабскими государствами живут другие народы. Там можно было высаживаться, грабить, выгодно торговать.

Но португальцы сообразили, что информация о таком источнике богатств быстро разнесется по свету. Делиться они ни с кем не желали и с помощью Рима утвердили свою монополию. Принц Энрике Мореплаватель создал «орден Иисуса», целью которого провозглашалась борьба с иноверцами и распространение христианства. А папы Николай V и Каликст III предоставили ордену (разумеется, за хорошую плату) все права на земли, открытые в Африке. Отныне любые другие моряки, заплывшие в эти края, объявлялись нарушителями папской воли, а стало быть, еретиками, их ловили и казнили.

Нет, Португалия еще не собиралась колонизировать Африку. Для этого у нее была кишка тонка. В Африке, кроме арабских государств, существовали другие сильные державы — Мали, Сонгаи, Борну, Моси, Ойо, Бенин, Нупе, Конго, Луба, Розви, Уагадугу, Ятенга, Эфиопия. Они жили своей жизнью, вели свои войны, торговали. Но в глубины материка европейцы не лезли. Они утвердились на островах — Канарских, Азорских, Зеленого мыса. А на берегах континента искали участки, принадлежавшие более слабым племенам. Внедрялись силой или хитростью, основывали фактории, по дешевке выменивали золото, слоновую кость, рабов. Но португальцам хотелось добраться до главных ценностей — пряностей и шелка. Дороги на восток через Средиземное море удерживали итальянцы, поэтому велись поиски другого пути. В 1486 г. Бартоломеу Диаш обогнул мыс Доброй Надежды…

Однако в это время у Португалии появились соперники. В результате брака Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской произошло объединение Испании. Она разгромила Гранаду, последний оплот мусульман на Иберийском полуострове. Но когда бои, длившиеся несколько столетий, завершились, воинственные дворяне остались «без работы». И тут-то генуэзец Колумб предложил Фердинанду и Изабелле искать западную дорогу в Индию. Они заинтересовались, и в 1492 г. Колумб открыл острова у берегов Америки.

Это вызвало серьезный конфликт. Португалия указывала на свою монополию. А испанцы возражали, что монополия касается только Африки. Для разрешения спора обратились к папе Александру VI Борджиа. Он получил мзду от обеих сторон и никого не обидел. Взял, да и поделил земной шар пополам по «папскому меридиану», лежащему в 100 лигах (ок. 500 км) западнее островов Зеленого мыса. Пусть то, что лежит западнее, берут испанцы, а восточнее — португальцы. Впрочем, в Лиссабоне остались недовольны, возобновили переговоры, и в 1494 г. заключили с Испанией Тордесильясский договор. Граница сдвигалась на 370 лиг к западу от островов Зеленого мыса. Но «святой отец» Борджиа спорить не стал. Чего спорить-то? Он еще раз содрал с тяжущихся хороший куш и договор утвердил.

А успехи испанцев подхлестнули португальцев. В 1497 г. король Маноэль Счастливый отправил на поиски Индии экспедицию Васко да Гамы. Наверное, жители стран Востока очень удивились бы, если бы узнали, что их вознамерились «открывать». Здесь лежали древние высокоразвитые государства Индии, Китая, Индокитая, Индонезии. Уровень их науки, техники, культуры был куда выше, чем в Европе с ее «возрождением». А Индийский океан был «Средиземным морем» Востока, оживленным перекрестком морских трасс, которые бороздили корабли разных народов. Причем корабли были в 5–10 раз больше европейских, брали на борт сотни, а то и тысячи людей. Арабы были нередкими гостями в Китае, Японии, на Филиппинах. Китайцы и малайцы — в Африке и Персидском заливе.

И в этот яркий, густонаселенный и своеобразный мир ворвалась вдруг горстка неотесанных европейцев. Миновав мыс Доброй Надежды, они попали в поразившие их великолепием города Мозамбика с белокаменными зданиями, большими портами. Сперва португальцы наврали, что они — мавры, приплыли из Марокко. Потом кинулись грабить и убивать, силой захватывать проводников. Такие же бесчинства повторились в султанате Момбаса. Но в Малинди, враждовавшем с Момбасой, экспедицию встретили радушно, султан снабдил ее продовольствием и дал лоцмана, знаменитого в арабском мире Ахмеда ибн Маджида. Он и привел корабли в индийский порт Каликут. Как писали удивленные пришельцы, «в нем есть купцы со всех концов земли, всех наций и вероисповеданий».

Португальцы заявили, что тоже хотят торговать. Но когда выгрузили свои товары и подарки для местного правителя-заморина — вино, оливковое масло, куски ткани, пришла пора удивиться индийским купцам и чиновникам. Оказалось, что по здешним меркам европейцы просто нищие, на изобильных восточных рынках им торговать нечем, их товаров брать никто не желал. А с приплывающими моряками стали доходить сведения о выходках португальцев в Африке. Заморин из вежливости все же купил за казенный счет грузы пришельцев, но приказал им покинуть порт. Тогда да Гама принялся пиратствовать, захватывая чужие корабли и истребляя команды. Возвращение в Португалию с награбленными богатствами стало триумфом.

В Индию была направлена целая эскадра под командованием Кабрала. Но она уклонилась к западу и открыла Бразилию, так что сдвиг «папского меридиана» со 100 на 370 лиг пришелся кстати, новая земля вошла в португальскую зону. А следующая эскадра прорвалась в Индийский океан. О завоевании здешних государств пока не могло быть и речи, но португальцы задумали захватить море. Да Гама, получивший пост «адмирала Индии», основал базу в городе Кочин, который враждовал с Каликутом, и установил морской патруль, безжалостно топивший любые суда. Современники вспоминали об уничтожении огромного корабля, шедшего из Аравии с 700 пассажирами и годичной выручкой от торговли. Всех загнали в трюм и подожгли судно. Погибающие проломили палубу. «Многие женщины метались, поднимая на руки своих маленьких детей и, протягивая их к нам, старались возбудить в нас жалость к этим невинным». Да Гама ударил по ним из пушек, а плавающих в воде добивали копьями.

Каликут несколько раз бомбардировали из пушек. Во время очередного налета захватили корабли в порту, 800 пленных. Им отрубили руки и ноги и сожгли. Других развесили на реях вних головой и тренировались в стрельбе из арбалетов. А послам заморина отрезали уши и носы и пришили собачьи. Эта жестокость была преднамеренной. Ведь европейцев было совсем мало — и они брали верх нахрапом, наглостью, старались запугать местных жителей, чтобы подавить саму мысль о сопротивлении. Разобщенные восточные правители оказались не готовы к отпору. Некоторые склонялись принять условия, навязанные чужеземцами, покупали у них специальные пропуска на мореходство. Или искали дружбы с ними. С 1502 г. португальцы стали внедряться на восточном берегу Африки. Вмешались в междоусобицу в Килве, посадив на престол своего ставленника. Разрушили Момбасу, основали базы в Софале, Мозамбике.

В 1510 г. они овладели индийским портом Гоа, перебив без различия пола и возраста всех жителей-мусульман, и было учреждено португальское вице-королевство. Добрались и до Китая, но империя Мин находилась на вершине своего могущества и дала хищникам отпор. Зато в индонезийской империи Маджапахит шли войны между мусульманами и индуистами, она стала распадаться. Европейцы напали на отделившуюся от нее Малакку. Огромный город, перекресток трансокеанской торговли, был разрушен, население вырезано или разбежалось. А Португалия установила контроль над проливом — каждый корабль следующий из Индийского океана в Тихий и обратно обязан был заходить в Малакку для уплаты пошлины под страхом потопления и казни экипажа.

«Первооткрыватели» достигли вожделенных Островов пряностей — Молуккского архипелага и закрепились там, воспользовавшись ссорами местных султанов. Захватили и арабские крепости на Аравийском море, а в 1514 г. овладели ключевым городом Ормуз в Персидском заливе. Таким образом крошечная Португалия с населением 1 млн. человек за 20 лет стала «хозяйкой» всего Индийского океана. А многие здешние страны специализировалась на внешнюю торговлю, уже не могли без нее существовать. И португальцы стали диктовать свои условия, вынуждали отдавать продукцию за бесценок. Это была европейская «культура». Миссионер Ксавье, побывавший в 1543 г. на Молуккских островах, писал, что знакомство туземцев с португальским языком ограничивается спряжением глагола «грабить», и «местные жители проявляют огромную изобретательность, производя все новые слова от этого глагола».

А испанцы в это же время «осваивали» Антильские острова. Колумб был назначен генерал-губернатором открытых им стран. Чтобы привлечь переселенцев, он ввел систему «репартименто» — раздавал в полную собственность земли вместе с индейцами. Индейцам это, конечно, не нравилось, они восставали, а их за это истребляли. Так, на острове Эспаньола (Гаити) специально для охоты за индейцами завезли множество собак. Загнали в скалы и болота и выморили голодом. Добавились эпидемии, завезенные европейцами. И население островов, составлявшее около 1 млн. человек, за полвека исчезло. С 1501 г. сюда стали завозить рабов. Западная цивилизация безапелляционно признавала себя полноправной хозяйкой мира, делила и перекраивала его. И католический натиск на Русь тоже был частью этой экспансии. Именно поэтому московские дела стали занимать такое важное место в европейской политике.