Смена эпох и кадров

Смена эпох и кадров

Иначе говоря, во время предвыборной кампании кандидат в президенты не представил реальной, практической программы. Причем команда Владимира Владимировича мастерски выдала этот недостаток за достоинство — наш кандидат не дает пустых обещаний, на которые щедры его соперники. Путин получил голоса авансом. Это означало, что руки у него развязаны. Он может делать все, что сочтет нужным. Он даже не обещал ложиться на рельсы, если у него ничего не получится.

Путин стал президентом, не связав себя никакими обязательствами. Потом люди, которые за него проголосовали, будут говорить: что же он делает? Мы же голосовали за другое! Эти упреки безосновательны. 26 марта 2000 года большинство избирателей поддержало Путина. При этом никто, даже те, кто проголосовал за Путина, не представляли себе, каким именно он будет президентом.

Путин отказался от участия в телевизионных дебатах кандидатов в президенты. На московскую публику это произвело невыгодное впечатление. Предвыборный штаб Путина поспешил заявить, что это не окончательное решение, что Владимир Владимирович физически не мог участвовать в дебатах, потому что улетел в Сургут. А окончательное решение на сей счет он примет через несколько дней. Но он так и не захотел отстаивать свои взгляды в прямой дискуссии.

Говорили, что исполняющий обязанности президента и так достаточно присутствует на телеэкране. Это справедливо. В предвыборном расписании Путина не упустили ни один день, остававшийся до выборов. Это было видно невооруженным глазом — каждый день использовался для того, чтобы произвести благоприятное впечатление на публику. Военным он присваивал новые звания, космонавтов награждал орденами, деятелям культуры вручал государственные премии. Пенсионерам обещал поднять пенсии, бюджетникам — зарплаты, нефтяникам и газовикам — снизить налоги. Это естественная предвыборная тактика.

Но телевизионные дебаты между кандидатами в президенты — это нечто иное. Не только возможность для самих кандидатов изложить свои позиции и программы, но и возможность для нас, избирателей, посмотреть на них и сравнить между собой.

В мировом опыте известны случаи, когда телевизионные дебаты радикально меняли настроения в обществе. До телевизионных дебатов фаворит был один, а после дебатов — другой. Телевидение — разоблачительный инструмент. Одно дело, когда показывают политика, который зачитывает написанное помощниками выступление. Другое — когда мы видим политика, вынужденного отвечать на неожиданные для него вопросы.

Путин — не первый, кто уклонился от телевизионных дебатов с соперниками. Так же поступил в свое время Борис Ельцин. Но Ельцина-то в стране знали как облупленного. Анатолий Собчак, когда его в первый раз избирали главой тогда еще Ленинграда, вообще демонстративно отказался от участия в предвыборной кампании. Так ведь и Собчака в Ленинграде знали.

А Путин все-таки в тот момент был политиком молодым, начинающим. Всем хотелось не только читать статьи и выступления, которые ему пишут помощники и референты, но и услышать его живую, неподготовленную речь. Посмотреть, как он реагирует на неожиданные вопросы. И таким образом, может быть, даже выяснить, что он думает на самом деле.

Чем хороша дискуссия? Нужно не только радовать слушателей домашней заготовкой, но и доказывать свою правоту, приводить аргументы, убеждать. Ведь есть ключевые проблемы, которые волнуют все общество. Как было бы важно услышать, что же по этому поводу думает кандидат в президенты Путин.

Но было принято решение, что Владимиру Владимировичу дебаты не нужны. Его сила во многом состояла в том, что избиратели были готовы проголосовать не за реального человека, а за тот образ, который они себе нарисовали. Этот образ при соприкосновении с реальностью мог потускнеть или, напротив, заиграть яркими красками. Может быть, Путин в живой дискуссии затмил бы оппонентов, а может, и утратил чьи-то голоса.

Если он не хотел рисковать, то по-человечески это очень понятно. Но участие кандидата в президенты в телевизионных дебатах — это не только привилегия, но и знак уважения к своим избирателям, которые имеют право знать, за кого им предстоит голосовать. Владимир Владимирович очень хорошо говорил о демократии, о равенстве. Высший класс — подтвердить слова делами. Когда он отказался от участия в телевизионных дебатах, то дал понять, что не желает быть на равных с другими кандидатами. Возникло неприятное ощущение, что разговоры о необходимости соблюдать нормы и традиции демократии являются всего лишь словами.

Сразу после выборов трудно было представить себе, что этот молодой политик, которому, как он сам выразился, еще недавно и в страшном сне не могло присниться участие в президентских выборах, уже решил для себя, что именно он желает сделать в экономике, внутренней и внешней политике.

Накануне президентских выборов 2000 года политологи не прикидывали шансы других кандидатов, а пытались понять, может ли что-то помешать Путину. Хотя значительно важнее было понять, как он поведет себя в случае победы на выборах.

Когда писали конституцию 1993 года, фактически исходили из идеи избираемого царя, наделенного огромными полномочиями. Президент может распустить парламент, отправить в отставку правительство. В последние ельцинские годы абсолютное большинство политиков говорили о необходимости изменить конституцию, перераспределить президентские полномочия в пользу Думы и правительства.

При Ельцине мы увидели, какие проблемы возникают при слабом, нездоровом президенте. Но общество еще не знало, какие проблемы могут возникнуть при слишком сильном президенте. Что произойдет, если у президента окажутся необыкновенные амбиции, куда большие, чем у Ельцина? Борис Николаевич — при всех своих недостатках — сохранял в стране политический плюрализм и свободу слова. Совершенно очевидно, что такова была его личная воля. А как поведет себя Владимир Путин, получив полную президентскую власть?

Когда ночью 26 марта 2000 года подводили итоги президентских выборов, выяснилось, что очень многие, значительно больше, чем предполагалось, проголосовали за лидера коммунистов Геннадия Зюганова и за кемеровского губернатора Амана Тулеева. Столица разошлась во мнениях с остальной Россией. В Москве симпатизировали Григорию Алексеевичу Явлинскому, хотя накануне выборов его со всех сторон обливали грязью.

И все-таки большинство поддержало Путина.

Некая простота нового президента казалась свидетельством вожделенной стабилизации. Ну наконец избрали простого, надежного человека.

Очень разные силы заявили свои «права» на Путина. Владимир Владимирович был похож на волшебное зеркало. Каждый, кто в него смотрел, видел то, что ему ближе всего. Кому-то казалось, что Путин станет новым реформатором. Другие не сомневались, что он покончит с демократической вольницей. Не лишенный чутья в том, что касается человеческой психологии, Борис Березовский уверял, что Путин по характеру — пофигист, то есть циник. Такого не проймешь. Он никому ничем не обязан.

Путин находился в фантастически выгодном положении. Даже Ельцину в лучшие его времена такое и не снилось. У Путина вообще не было серьезной оппозиции. И он мог позволить себе реализовать любую, самую радикальную экономическую реформу. Вопрос состоял в другом: желает ли он проводить такие серьезные преобразования, способна ли на это его команда и хватит ли у него самого воли?

Люди устали от Ельцина и его невыполненных обещаний, от политиков его эпохи, несмотря на их личные достоинства. При этом никто, даже те, кто проголосовал за Путина, не представляли себе, каким именно он будет президентом. Такие фантастические карьеры делаются только во времена революций или дворцовых переворотов. Нечто подобное произошло и в России. Это была не просто смена президента, а смена режима, смена эпох.

Анатолия Борисовича Чубайса спросили:

— Как вы полагаете, Путин свободен в своих действиях?

— Фантастически свободен. Может быть, в России вообще не было первого лица, сопоставимого с ним по уровню свободы…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.