Операция «Лондон-1»

Операция «Лондон-1»

5 марта 1953 года случилось немыслимое. Генералиссимус Сталин, мудрый и гениальный вождь советского народа, властвовавший на протяжении четверти века на одной шестой части планеты, почил в бозе. Казалось, что жизнь в Советском Союзе остановилась. Газеты сообщали, что советский народ и трудящиеся всего мира осиротели. По радио транслировались траурные марши и произведения классической музыки. В провинции толпы народа дефилировали вокруг райкомов партии, отдавая тем самым дань уважения покойному вождю. В Москве в центре города творилось столпотворение: все хотели проститься с умершим и присутствовать на траурной церемонии.

Как и во время похорон Ленина, гроб с телом покойного несли партаппаратчики со скорбным выражением лиц. Однако они уже плели нити заговора, стремясь захватить контроль над государством. В этой битве за власть глава НКВД Лаврентий Берия, человек, внушавший ужас всей стране от Гродно до Владивостока, столкнулся с происками более искусных интриганов. Он был арестован и предан смертной казни. Некоторые из его приближенных, однако далеко не все, разделили судьбу своего начальника. Власть оказалась в руках триумвирата Маленков — Булганин — Хрущев. Через несколько лет Хрущев стал бесспорным лидером. Он одновременно занимал посты Первого секретаря ЦК партии и Председателя Совета Министров СССР.

После падения Берия Маленков и Хрущев поручили генералу Сергею Круглову, ранее преданному Сталину, а теперь партии, произвести реорганизацию спецслужб. В 1954 году госбезопасность получила самое известное свое название — КГБ — Комитет государственной безопасности. Первым председателем комитета стал Иван Серов, который отличился во время войны тем, что принимал самое активное участие в катынской трагедии и организовывал депортацию в Сибирь сотен тысяч выходцев из Восточной Европы. Когда в 1954 году Круглов заболел, Иван Серов взял на себя руководство всем аппаратом секретных служб. Возглавить иностранный отдел было поручено Александру Панюшкину. Панюшкин не видел никаких причин для отмены операции, в которой принимали участие Крогеры и которая проходила так, словно ничего не случилось в структуре и руководстве главной спецслужбы страны.

* * *

Документы, касавшиеся предстоящей поездки Крогеров в Австрию и Англию, были утверждены начальником внешней разведки Александром Панюшкиным. Этими документами и открывается одиннадцатый том дела № 13 676, которому было присвоено условное название «Дачники». В подшитой в нем шифротелеграмме из Парижа сообщалось:

«Нами установлено, что после выдачи в новозеландской миссии паспортов все материалы, подтверждающие личность заявителя, его семейное и имущественное положение, возвращаются обратно. Для получения паспортов приезд в миссию необязателен. Документы могут быть высланы по почте с соответствующей мотивировкой невозможности личного приезда заявителей и указания цели обмена.

Огнев.

16 ноября 1953 года».

В отдельном конверте к делу приобщены направленные в новозеландскую миссию и впоследствии возвращенные Крогерам документы. На одном из них наложена резолюция с неразборчивой надписью: «Прошу срочно подготовить рапорт на вывод «К» (Крогеров. — Авт.) в Англию».

А еще через некоторое время в деле «Дачников» появился новый документ:

«Сов. секретно.

Экз. единств.

Председателю КГБ при СМ СССР

генерал-полковнику

т. Серову И. А.

РАПОРТ

Центром проведена работа по созданию нелегальной резидентуры «Бена» в Великобритании. В качестве ее оперативных работников намечаются «Дачники» — бывшие загранисточники «Луис» и «Лесли»:

Коэн Моррис, 1910 года рождения, уроженец США, американец, участник военных действий в Германии и Испании, в 1948 году закончил педагогический факультет при Колумбийском университете;

Коэн (Пэтке) Леонтина, 1913 года рождения, уроженка США, полька, вместе с мужем сотрудничает с разведкой с 1941 года.

Для оседания в Англии «Луис» и «Лесли» используют загранпаспорта, официально полученные ими в новозеландской миссии в Париже. Фиктивные документы возвращены из миссии и находятся в личном деле «Дачников». Вывод их в Великобританию предполагается осуществить из Австрии через Швейцарию.

Просим утвердить «Луиса» и «Лесли» в качестве оперативных работников нелегальной резидентуры «Бена» и санкционировать проведение намеченной комбинации по их выводу в Англию, где они будут выступать как новозеландские граждане — коммерсант Питер Крогер и домохозяйка Хелен Джойс Крогер.

Начальник Первого

главного управления

А. Панюшкин

19 марта 1954 г.».

На рапорте резолюция председателя КГБ:

«Вывод «К» за границу санкционирую.

И. А. Серов

22 марта 1954 года».

На другой день с Крогерами перед их отъездом за границу была проведена заключительная инструктивная беседа. В целях легализации в стране пребывания и организации прикрытия для ведения разведывательной работы в соответствии с планом агентурно-оперативных мероприятий им было еще раз рекомендовано:

1. Купить дом в пригороде Лондона, в котором оборудовать радиоквартиру;

2. Арендовать помещение для книготорговли;

3. Открыть счета в швейцарском и лондонском банках;

4. Вести скромный образ жизни, проявлять осмотрительность в расходовании денежных средств;

5. Приобрести полноценные связи среди книготорговцев, установить с ними и с соседями по месту жительства дружественные отношения;

6. До встречи с руководителем нелегальной резидентуры связь с Центром поддерживать путем почтовой переписки с использованием тайнописи. В случае крайней необходимости можно вызвать на связь сотрудника посольской резидентуры, для чего в любой из понедельников необходимо поставить сигнал с левой стороны входа в концертный зал «Квинс-холл». Явка должна состояться там же, но на следующий день в пять часов вечера.

Условия встречи формулировались так:

— Питер должен прогуливаться вместе с Хелен около «Квинс-холл» и курить трубку. В левом кармане его пальто — свернутая газета «Фигаро». Разведчик, который придет на явку, должен держать в руке журнал «Лайф» и первым назвать слова пароля: «По-моему, мы с вами встречались в Париже в мае прошлого года». Ответ: «Нет, друг мой, в Париже мы не встречались, я в то время находился в Риме».

* * *

Прежде чем уехать в конце 1954 года в Лондон, Крогеры прошли интенсивный курс обучения. Они учились пользоваться коротковолновым радиопередатчиком, изучали азбуку Морзе, постигали искусство создания радиопомех, осваивали технику фотографирования (в том числе и создания микроточек). Это была своего рода программа переподготовки: они учились, как организовать тайную встречу и отменить ее, как заложить и изъять тайник, как выявить наружное наблюдение и оторваться от слежки, как и где поставить сигнал об изъятии и закладке тайника, и многому другому.

Сначала Крогеры отправились в Польшу, где оставались довольно долго, как это и предусматривалось планом. Затем они уехали в Новую Зеландию через Японию и Австралию. А потом уже вылетели в Европу, в Вену, откуда обратились в новозеландское консульство в Париже с просьбой предоставить им новые паспорта. Получив документы, они объехали всю Швейцарию, изображая из себя туристов. В Швейцарии они открыли банковский счет и обзавелись рекомендательными письмами влиятельных людей, которые, как они надеялись, смогут помочь им в дальнейшем. Затем приехали в Париж, а в конце 1954 года перебрались в Лондон. Остановились Крогеры в гостинице на площади Пикадилли, где и отпраздновали Рождество.

Крогерам потребовался месяц на ознакомление с обстановкой. Хелен считала, что англичане до смешного напыщенны и чопорны. Питер же ни в чем не мог их упрекнуть. Крогеры обратились в риэлторскую контору, и им нашли дом на Пендерри-Райз в Кэтфорде, юго-восточном предместье Лондона. Дом принадлежал некоему профессору Лесли Фаудену. Профессор уехал на год преподавать в Корнеллский университет и увез с собой семью. Как временное жилище дом вполне устраивал Крогеров. Им даже не надо было покупать мебель.

Вторая задача — найти торговое помещение — оказалась более сложной. Им пришлось целыми днями обходить деловые кварталы столицы. Потратив месяц на поиски, они наконец обнаружили то, что их устраивало во всех отношениях: торговый зал на втором этаже над табачным магазином. Окна выходили прямо на Королевский дворец правосудия.

Питер занялся приобретением книг, посещал аукционы, заводил знакомства в деловых кругах, одним словом, делал все, что необходимо для становления легального предприятия. Само собой разумеется, никакой оплаты наличными: сделки оплачивались чеками, выданными швейцарским банком. В то время как Питер каждый день занимался делами предприятия, Хелен оставалась в Кэтфорде. Она была образцовой домохозяйкой и приветливой соседкой. Экспансивный характер, прямые и безапелляционные суждения, необычные наряды, пристрастие к джину со льдом помогли ей завоевать симпатию англичан, ценящих в других то, что никогда бы не смогли позволить себе. С Крогерами довольно долго никто не вступал в оперативный контакт. Но в один прекрасный день Питер получил послание, содержащее необычные инструкции.

В тот же вечер он отправился на автобусе на Лейчестер-сквер. Под проливным дождем он долго бродил по улицам и рассматривал витрины магазинов, пытаясь обнаружить за собой возможную слежку. Наконец он добрался до кинотеатра «Одеон», купил билет и вошел в здание. В фойе в условленном месте он обнаружил небольшой ржавый гвоздь, вбитый в стену. Линия Москва — Лондон действовала. Он вошел в зал, сел на свое место, посмотрел фильм в течение примерно двадцати минут, затем встал и отправился в мужскую уборную. Там он нашел вентиляционное отверстие, без труда приподнял решетку и просунул руку внутрь. Рука наткнулась на пакет, завернутый в целлофан. Он вытащил пакет и спрятал его под пиджак, поставил решетку на место и вышел из уборной, не забыв спустить воду для большей убедительности. Очутившись на улице, он поставил сигнал об изъятии тайника и сел на автобус, идущий в Кэтфорд.

Хелен ждала его с нетерпением. Питер развернул пакет и увидел большой кожаный бумажник. Ничего не обнаружив в отделениях бумажника, он взял кухонный нож и принялся распарывать швы. В конце концов ему удалось извлечь два совершенно новых канадских паспорта. Один, с фотографией Питера, был выписан на имя Томаса Джеймса Вильсона. Другой, с фотографией Хелен, — на имя Мэри Джейн Смит. В приложенной записке говорилось, что супруги должны поставить на документах свою подпись.

Вместе с документами в пакете лежали инструкции и назначалась встреча на 10 апреля. Крогерам, вернее мистеру Вильсону и миссис Смит, было предписано отправиться в Остенд, а там пересесть на поезд, отправляющийся в Париж. В Париже они должны были прийти к 17 часам на станцию метро «Пирамид», чтобы войти в контакт с новым сотрудником разведки, курировавшим их. Как и в Лондоне, Питер должен был курить трубку и положить в левый карман газету «Фигаро», свернутую в рулон. Все остальное оставалось прежним, кроме пароля, где слово «Париж» было заменено на «Варшаву».

В последние дни перед отъездом Крогеры работали не покладая рук, чтобы на встрече отчитаться о результатах. Хелен удалось завязать дружбу с семьей священнослужителя. Пастор церкви Святого Клементия дал ей рекомендательное письмо, что позволило ей войти в доверие к руководству весьма респектабельного банка «Барклай». С согласия директора Крогеры открыли счет в филиале банка на Стрэнде. Он же помог Крогерам найти хорошего адвоката и финансового советника.

Придя на парижскую встречу, Крогеры просто остолбенели, увидев Бена. Поскольку Питер понимал, что Бен не мог оказаться случайно на этой станции метро, тем более с журналом «Лайф» в левой руке, он все же решил произнести слова пароля: «Кажется, мы с вами встречались в мае прошлого года в Варшаве». Бен дал условленный ответ: «В Риме».

Разумеется, Хелен бросилась в объятия своего наставника, не желая слушать увещевания Питера. Они оба спрашивали себя, почему Бен не предупредил, что присоединится к ним в Лондоне, однако вскоре все прояснилось. Во-первых, по соображениям безопасности, они не должны были знать, что на встречу приедет Бен, даже несмотря на то, что его настоящего имени они не знали. Во-вторых, чтобы не потерять бдительность при выполнении задания за границей, они не должны были расслабляться. В-третьих, существовала вероятность, что в последнюю минуту произойдут изменения и в таком случае, увидев другого человека, Крогеры могли растеряться.

Как и все разведчики, Бен действовал под многими псевдонимами. В действительности его звали Конон Трофимович Молодый, однако в деле № 13 676 он проходит как Перфильев. В Англии он работал под именем Гордон Арнольд Лонсдейл. Мы же знаем его как Бена. Что касается Крогеров, то они шутливо прозвали его Арни.

Молодый был сыном русского ученого, однако детство провел у одного из родственников в Калифорнии, где и выучил в совершенстве английский язык. Вернувшись в Россию незадолго до начала войны, он сражался в рядах Красной Армии, а затем стал работать в разведывательных службах.

Во время встречи с Молодым Крогеры прежде всего хотели сообщить об успехах, достигнутых ими в Лондоне. Кроме того, у Питера были заботы личного характера. Недавно умерла его мать Гершель и он во что бы то ни стало хотел послать весточку отцу. Бен заверил Питера, что Марк (Рудольф Абель) непременно передаст его письмо в Нью-Йорке. Говоря о текущих делах, Бен посоветовал Крогерам свести расходы к минимуму. Он также дал им адреса в Париже и Вене, куда следовало направлять корреспонденцию, написанную симпатическими чернилами.

Несмотря на то, что Крогеры пытались экономить, их расходы постоянно росли. Чтобы не выписывать слишком много чеков, Центр решил снабдить супругов наличными средствами. Потом Хелен получила радиограмму, предписывающую ей вылететь в Берн и встретиться там с курьером из Москвы. Однако она заболела, и вместо нее поехал Питер. Связной передал ему пакет и сказал, что в пакете лежат деньги, спрятанные таким образом, чтобы не вызвать подозрений у таможенников.

Вернувшись в гостиницу, Питер развязал пакет. Способ, каким были спрятаны деньги, вызвал у него улыбку: банкноты были пришиты к внутренней стороне эластичного женского розового корсета маленького размера. Вне всякого сомнения, предполагалось, что Хелен наденет его. Но как должен был поступить Питер?

Оставлять в поясе деньги было опасно. Если бы Питер сказал, что это подарок жене, у таможенников бернского аэропорта сразу же возникли бы вопросы, ведь на поясе отсутствовал ценник и, самое главное, вещь была изготовлена явно не в Европе. Кроме того, это был странный подарок мужа жене. Питер не мог придумать ничего другого, кроме как надеть его на себя.

Не теряя ни минуты, он снял брюки и взял в руки корсет. Растянув корсет до предела, он просунул в него сначала левую, затем правую руку и попытался, извиваясь, словно танцор шимми, надеть корсет через голову. Однако ткань больше не растягивалась. Питер боялся натягивать его силой: корсет мог бы плотно сжать лицо и тогда Питер бы задохнулся. Тогда он решил надеть его через ноги. Кряхтя и пыхтя, он старался медленно натягивать корсет, но ему так и не удалось его поднять выше колен. К сожалению, корсет не имел шнуровки; он был цельнокроенный.

В конце концов Питер нашел решение: он распорол шов корсета, приладил его к животу, соединил оба конца на спине, закрепил все с помощью шнурка, надел брюки, рубашку и застегнул ремень. Затем он стал придирчиво осматривать себя в зеркале: все было в полном порядке, если не считать того, что это снаряжение было неудобным из-за различного рода тесемок, крючков и прочих аксессуаров. В таком одеянии он и отправился домой в Лондон, чувствуя себя не слишком комфортно, зато в полной безопасности.

Деньги были истрачены на личные и профессиональные нужды — покупку книг, оплату рекламы и объявлений. Каталог Питера Дж. Крогера был разослан во многие страны мира. Количество заказов росло. Питер сам их обрабатывал, выписывал счета, запаковывал книги и отвозил на почту. Дело набирало обороты. Правда, Крогеры не покрывали полностью все расходы, зато они постепенно завоевывали известность и уважение, с помощью которых Питер надеялся, что в один прекрасный день он будет принят в Ассоциацию торговцев антиквариатом. Добиться такой чести в британском иерархическом обществе, пронизанном классовыми предрассудками и обычаями, было, конечно, нелегко.

Теперь Крогерам оставалось выполнить еще одну, главную задачу: купить дом, потому что вскоре должен был возвратиться из США профессор. После настойчивых поисков Крогеры обнаружили превосходное помещение для шпионского гнезда: очаровательный белый коттедж на тихой улице Руислип, в Миддлсексе, живописном предместье, населенном представителями среднего класса, в основном иностранцами, в десяти милях от Лондона. Дом № 45 по Крэнли-Драйв украшали мансарда и полукруглые окна. Задние окна выходили на детскую площадку. Крэнли-Драйв была тупиковой улицей, машины могли въехать на нее только с одного конца. По узкой дорожке, идущей вдоль деревянных заборов, можно было подойти к машине, припаркованной на противоположной стороне улицы. Эта же самая дорожка позволяла незаметно проникнуть ночью в дом.

Кроме того, существовали и другие преимущества. Коттедж был расположен поблизости от III военно-воздушной базы США, что создавало идеальные условия для передачи и приема радиосообщений, которые становились недоступными для перехвата МИ-5 из-за постоянных переговоров по радио между диспетчерской службой и самолетами, находившимися в воздухе.

Крогеры приобрели дом стоимостью в 4200 фунтов стерлингов в долговременную рассрочку, чтобы не вызвать подозрения относительно их финансовых возможностей, и принялись перестраивать его по своему вкусу. Тут они уже на расходы не скупились: купили новую мебель, переделали электропроводку, укрепили входную дверь и дверь черного хода цепями и сейфовыми замками, на окнах установили решетки. В кабинете они разместили стеллажи и установили складную лестницу на чердак.

Соседям они объяснили, что подобные дорогостоящие ремонтные работы были вызваны необходимостью защитить ценные старинные книги от возможных похитителей. Такие объяснения звучали весьма правдоподобно.

Итак, завершилась первая фаза лондонской операции — адаптация и легализация. Весной 1956 года пришло время приступать ко второй фазе.