Берлин, 10 октября 1938 года

Берлин, 10 октября 1938 года

Краснодеревщик Эльзер машинально брел к станции окружной дороги. Он не мог объяснить, откуда у него такая уверенность в том, что его там ждут именно сегодня и именно в этот час. Он шел как во сне. Знакомые улицы вокруг него казались чужими. Но где-то внутри его больного мозга стучала одна мысль: надо сходить на станцию и взять взрывчатку. Вот уже более двух месяцев он мастерил бомбу с часовым механизмом. Часовой механизм был уже, можно сказать, готов. Бомбу можно было установить за трое суток, и она бы взорвалась в точно назначенное время, хотя само устройство было довольно простым и представляло из себя просто-напросто переделанный будильник.

Эльзер поднялся на платформу и встал с правой стороны от расписания движения поездов. Ждать пришлось недолго. Примерно через минуту к нему подошел мужчина в рабочей одежде и передал хозяйственную сумку средних размеров.

Ни слова не говоря, Эльзер взял сумку, повернулся и пошел к выходу с платформы. Мужчина еще какое-то время озадаченно смотрел вслед Эльзеру, потом пошел в другую сторону.

Эльзер шел к дому по той же дороге, по которой только что пришел на станцию. Тяжести сумки он не чувствовал. Теперь он знал только одно: у него все есть, и остальное зависит только от него. Скоро он изготовит бомбу, заложит ее в ту колонну, которая указана на фотографии, и взорвет того, кто был источником всех его несчастий. Он отомстит за брата.

За эти два месяца Эльзер изменился так, что его с трудом узнавали те, кто знал его почти всю жизнь. Столяр похудел, в его глазах появился какой-то больной, лихорадочный блеск. Он стал рассеян и не сразу понимал, что кто-то обращается именно к нему. Никто не мог объяснить, что же с ним случилось.

Эльзер все так же ходил на работу, но как только кончался рабочий день, он спешил домой, где садился и мастерил бомбу. Если бы его спросили, откуда у него появилась эта идея, он, наверное, пожал бы плечами. Просто в один прекрасный день он вдруг решил отомстить за арестованного за коммунистическую пропаганду брата, с которым, вообще-то, и не был согласен. Без каких-либо видимых причин он проснулся однажды утром и понял, что обязательно должен взорвать тирана, который упек его брата в кутузку. И он уже знал, что это будет бомба, знал, где и на какое время ее установить, он знал, что вот сегодня он придет на станцию и мужчина передаст ему для этой бомбы взрывчатку. И у него не возникало даже мысли подивиться, откуда он все это взял.