Создание спецгрупп из боевиков УПА и СБ

Кроме «классических» агентов и осведомителей органами НКВД и НКГБ для борьбы с националистическим подпольем в 1944–1947 гг. широко применялись агенты-боевики в составе агентурно-боевых групп.

В качестве агентов-боевиков в таких группах использовались бывшие участники националистического подполья, захваченные в ходе войсковых операций. Завербованные оперативными сотрудниками боевики выдавали известных им участников подполья и места их укрытий. Агентурно-боевые группы (спецгруппы) подчинялись Главному управлению по борьбе с бандитизмом (ГУББ) в составе НКВД. Создание спецгрупп было связано с изменением условий борьбы с националистическим подпольем. Дело в том, что к началу 1945 г. воинскими частями Красной армии, Внутренними и Пограничными войсками НКВД СССР при агентурной поддержке органов НКВД-МГБ и отделов контрразведки «СМЕРШ» крупные формирования УПА были разгромлены. По данным Управления по борьбе с бандитизмом НКВД УССР, только на протяжении 1944 г. было уничтожено 57 405 и задержано 50 387 участников националистических бандформирований.

В такой ситуации руководство ОУН-УПА старалось сберечь кадры до начала вооружённого конфликта между странами Запада и СССР, который в оуновских документах обозначался как начало «Чумы». Так, например, в документе «Положение ОУН в Карпатском крае» по этому поводу отмечалось: «Настроение у нас не очень бодрое, каждую весну ожидаем войну, так как только в войне видим своё спасение».

Ухудшение морального состояния рядовых участников подполья сказалось на дисциплине и приводило к конфликтам с окружающим населением. В одном из приказов повстанческого командира Магура (Станиславской обл.) отмечается «неудовлетворительное, плачевное и кое-где фатальное положение отделов и подотделов УПА — "Запад". Цели и задания, поставленные перед отделами УПА нашим политическим проводом, не соотносятся в пропорциональном отношении с проведёнными ими действиями политического, боевого и пропагандистского характера… В отрядах царит бездеятельность, бегство от врага, общая деморализация, пьянство, с чем мы должны начать борьбу, так как это доведёт отделы до упадка и потянет за собой всю организацию».

Изменение условий борьбы привело к изменению тактики. В начале февраля 1945 г. в Тернопольской области в лесу возле местечка Бережаны состоялось совещание руководителей ОУН с участием командующего УПА Шухевича, руководителя СБ ОУН Арсенича и других членов Центрального провода. Было решено ликвидировать лишние звенья в структуре управления УПА, расформировать крупные подразделения «курень» и «сотня» (батальон — рота) и перейти к действиям мелкими подразделениями «чота» — «рой» (взвод — отделение), лишь в крайних случаях объединяя их для выполнения заданий. Суть новой тактики сводилась к использованию мелких групп, способных быстро маневрировать и менять места дислокации. Открытые вооружённые выступления и столкновения с частями Красной армии и Внутренними войсками сводились к минимуму. Объектами нападений становились партийные, комсомольские и советские работники, колхозная администрация, а также так называемые «подсоветчики» — сельский актив и простые колхозники, сочувственно относившиеся к советской власти, а также специалисты, прибывшие из других областей УССР.

В августе 1945 г. на совещании руководителей подполья в Рогатинских лесах Станиславской области было решено переподчинить подразделения УПА территориальным проводам ОУН. Была реорганизована и структура подполья. Теперь оно состояло из Центрального провода на Украине и двух краевых проводов — «Северо-Западные Украинские Земли» («ПЗУЗ») и «Галичина». Основными звеньями стали окружные, надрайонные (по 2–6 в окружном), районные (по 3–5 в надрайонном), кустовые и станичные (на уровне населённого пункта) проводы ОУН. Новую тактику боевики УПА начали применять с весны 1945 года, действуя группами численностью 10–15 человек, нанося удары из засад, часто в форме солдат и офицеров Красной армии, используя ночное время и быстро меняя места своей дислокации.

С этого времени началось массовое строительство подземных бункеров, что в дальнейшем способствовало ведению «бункерной войны». Реализуя новую тактику, глубоко законспирированное подполье активизировало террористическую деятельность. Террор стал приобретать массовый характер, вплоть до требований применять «п'яткування» (уничтожение каждого пятого) в сёлах, жители которых, по мнению бандеровцев, лояльно относились к советской власти.

Целью террора было как уничтожение «подсоветчиков», так и запугивание остальных. Одним из методов запугивания стало осквернение тел уничтожаемых сторонников советской власти. Так, в июне 1944 г. в Ровенской области отряд бандеровцев казнил местного крестьянина, подозреваемого в сотрудничестве с Советами, повесив его посреди села. Затем бандиты публично осквернили тело — «порубили труп повешенного топором».

25 декабря 1944 г. секретарь Лопатинского райкома Львовской области Маланчук докладывал в обком партии: «Бандиты надругались над трупами. Со всех тел сняли обувь и одежду, связали по рукам и ногам как скотину, а лица раскромсали на части».

Оуновская инструкция призывала осуществлять террор не только против лиц, сочувствующих советской власти: «В ходе ликвидации указанных лиц не жалеть ни взрослых членов их семей, ни детей…».

К примеру, в Львовской области в августе 1944 г. членам двух семей выкололи глаза — за то, что их близкие будто бы сообщили о передвижениях повстанцев советским властям. Трупы затем изрубили на куски на виду у испуганных односельчан.

В райцентре Милятино Львовской области на сельском сходе крестьянин Иван Пришляк сказал: «Моего сына за службу в Красной армии наградили орденом Славы III степени. Разве могло такое случиться при польских панах — чтобы бедный крестьянин получил такую правительственную награду?» После этого выступления за несколько недель были зверски вырезаны девять человек по фамилии Пришляк.

Получила распространение практика уничтожения и запугивания специалистов, прибывающих из других областей для восстановления народного хозяйства Западной Украины. Так, 13 сентября 1944 г. в Ровенской области «повстанцы» напали на пятнадцать недавно прибывших специалистов, из которых одному удалось бежать, а четырнадцать бандеровцы увели в лес и расстреляли. Затем надругались над трупами, отрезав голову у одного убитого мужчины и ноги у женщины.

Помимо индивидуального и массового террора подпольем проводились кампании по срыву выборов в советы разных уровней и по срыву сдачи зерна и других продуктов в фонд государства. В сёлах распространялись листовки следующего содержания: «Ни единого зерна большевикам. Не выполняйте приказов советов, потому что всякий, кто их выполнит, будет повешен как предатель украинской земли… Если кто из вас сдаст зерно, мы убьём вас как собак, а всю вашу семью повесим или порежем на куски».

Одновременно с усилением террора усиливалась и агитационно-пропагандистская работа подполья. В сёлах массово распространялись листовки типа: «Кто такие бандеровцы и за что они борются», что способствовало привлечению в ряды УПА молодого пополнения. Существовала специально разработанная руководством ОУН-УПА «Краевая инструкция провода ОУН» согласно которой, кандидат в боевики УПА, после тщательной проверки СБ, должен был совершить террористический акт. Террористические акты боевиков УПА часто сопровождались распространением листовок с угрозами. 21 ноября 1944 г. в два часа ночи вооружённый отряд из сорока бандеровцев вошёл в село Дубечно на Волыни. Обыскав дома председателя и секретаря сельсовета, повстанцы застрелили председателя на глазах односельчан. На спину убитому прикрепили записку: «Расстрелянный — глава сельсовета. Если кто-нибудь займёт это место — его ждёт та же судьба». Затем вооружённые бандиты ворвались в забаррикадированное помещение сельсовета, где убили сторожа — украинца по фамилии Ткачук. На спину ему штыком прикололи другую записку: «Это труп предателя украинского народа, защищавшего советы. Если кто-нибудь придёт работать на его место, он погибнет точно так же». После этого повстанцы в помещении сельсовета расклеили антисоветские лозунги и призывы, сорвав со стен портреты партийных и советских руководителей. Лица на портретах измазали кровью убитого сторожа.

Население принудительно заставляли «приобретать» билеты займа — «бофоны» («На боевой фонд»). Данью облагались ремесленники, торговцы, интеллигенция, занимающаяся частной практикой. На население районов накладывалась разнарядка. Так, Стрыйский и Сколовский районы Дрогобычской области должны были собрать для подполья 1 млн руб. денег, 240 ц мяса, 620 ц зерна, 800 ц картофеля, 400 м полотна, одежду, обувь и т. д. «Самообеспечение» подполья принимало извращённые формы. Так, в г. Явор Львовской области была арестована семья Д., в доме которых было обнаружено пятеро детей от 2 до 8 лет. Как выяснилось, эта семья неоднократно похищала детей, а одна из подпольщиц Е.Г. (застрелилась при задержании), врач-педиатр по профессии, использовала их как доноров крови для лечения раненых националистов.

Особенно активно подполье боролось против колхозного строительства. В своей директиве для СБ окружной проводник «Ульян» (Ровенская обл.), указывал: «Необходимо перейти к физическому уничтожению колхозных активистов, принуждать селян забирать заявления о вступлении в колхоз, уничтожать МТС, собранный урожай, повесить по два активиста на село, а остальным дать по 30 палок». СБ распространяла листовки с предупреждением, что тот, кто в течение трёх дней не заберёт заявление и за десять дней не сдаст денежной суммы «повстанцам», будет ликвидирован, а его имущество будет уничтожено. В селе Адамовка Раховского района Станиславской области председателю колхоза отрубили голову и насадили её на палку, его зама обезглавили косой, а активиста насадили на вилы.

Националистами уничтожались промышленные объекты и нефтепромыслы, коммуникации, сельские клубы и киноустановки. Выявлялись, запугивались или уничтожались люди, которые выступали свидетелями в судах по делам участников националистического подполья. По данным Олега Росова, число уничтоженных свидетелей только за 1947 г. составило 195 человек.

При переходе подполья к террористическим методам борьбы стало нецелесообразным применение против УПА крупных частей и подразделений внутренних войск. В связи с этим руководители Коммунистической партии Украины и органов НКВД-МГБ стали искать новые формы борьбы с подпольем.

Такие формы были определены Постановлением Политбюро ЦК КП(б)У от 26 февраля 1945 г., в котором говорилось: «…Если недавно в большинстве западных областей Украины были банды, насчитывающие по 400–500 человек, то в настоящее время… все крупные банды ликвидированы, а многие главари… уничтожены или арестованы…Потерпев крупное поражение, украинско-немецкие националисты в последнее время меняют свою тактику и методы борьбы с советской властью и переходят главным образом к террору и диверсиям. Действуют мелкими бандами, которые стараются маневрировать и не принимать открытых боёв, а политическая сеть ОУН с целью сохранения своих кадров уходит в глубокое подполье. Это требует коренным образом изменить нашу тактику и методы борьбы с украинско-немецкими националистами. ЦК КП(б)У обязывает обкомы и райкомы КП(б)У, наркома внутренних дел т. Рясного, наркома госбезопасности т. Савченко, начальников погранвойск НКВД тт. Бурмака и Демшина, начальника внутренних войск НКВД Украинского округа т. Марченко, областные и районные органы НКВД и НКГБ…для уничтожения каждой мало-мальски крупной банды выделять специальный, подвижной боевой отряд с включением в него хорошо подготовленных разведчиков, оперативных, партийных и советских работников. Указанный отряд обеспечивать агентурными данными, средствами связи и не обременять тыловым хозяйством (обозы, кухни и т. п.). Отряд должен, увязавшись за бандой, преследовать её до полного уничтожения, независимо от того, в какой район или область эта банда будет уходить… Исходя из того, что ликвидация крупных банд создала благоприятные условия для более широкой и лучшей постановки агентурной работы, являющейся сейчас решающим фактором в борьбе с ОУН, ЦК КП(б)У обязывает наркома внутренних дел тов. Рясного, наркома госбезопасности тов. Савченко, начальников областных и районных органов НКВД и НКГБ, первых секретарей обкомов и райкомов КП(б)У ещё больше расширить сеть нашей агентуры, обратив особое внимание на улучшение её качества. Шире и смелее практиковать засылку агентуры в оуновское подполье и бандформирования УПА. Усилить работу по воспитанию агентуры, обучая её правилам конспирации и методам работы по выявлению и раскрытию участников и организаций ОУН».

В изменившихся условиях использование агентуры становилось «решающим фактором в борьбе с ОУН». Для реализации этого постановления районы, где действовали формирования ОУН-УПА, разбивались на оперативные участки (в административных границах области), в которых формировались оперативные группы. В зависимости от оперативной обстановки в группу включалось необходимое количество подразделений внутренних войск и оперативных работников НКВД. Старшим группы назначался опытный оперативник или начальник райотдела НКВД, его заместителем — старший офицер от Внутренних войск. Создавались также межрайонные и межобластные группы. Главной задачей таких оперативно-войсковых или чекистско-войсковых групп являлась быстрая реализация агентурно-оперативных данных, получаемых от территориальных органов внутренних дел и госбезопасности путём поиска и нейтрализации участников националистических бандформирований.

Более детально тактика таких групп определялась в директиве начальника Внутренних войск НКВД Украинского округа генерал-лейтенанта Марченко командирам соединений и частей округа от 21 июля 1945 г.: «Каждому рейдирующему отряду отыскать и ликвидировать определённую банду, состоящую на учёте в органах НКВД и штабе соединения или части…Рейдирующий отряд снабдить радиостанцией, личному составу выдать необходимое количество боеприпасов и продовольствия. Обозами отряды не обременять…При обнаружении банды рейдирующий отряд преследует её до полной ликвидации, и только тогда задача считается выполненной…Рейдирующий отряд действует днём и ночью, в любую погоду и в любых условиях местности, будучи не связанным с административными границами района или области…В каждом батальоне, полку и соединении иметь подвижный резерв (на машинах, на подводах, группы конников) для оказания содействия рейдирующему отряду при завязке боя с бандой…Командир соединения, части, получив донесение от начальника рейдирующего отряда о завязке боя с бандой, принимает решительные меры для оказания содействия отряду путём высылки подвижного резерва с задачей перекрыть вероятные пути отхода и полного уничтожения бандитов…Рейдирующим отрядам, далеко оторвавшимся от баз снабжения, и особенно в период преследования, как исключение, разрешать брать продукты у местного населения через председателей сельских Советов, оформляя это соответствующими документами».

Источниками информации для чекистско-войсковых групп являлись агенты (оперативные источники) органов НКВД и МГБ, как среди населения Западной Украины, так и среди участников подполья. Агенты из числа местных жителей могли сообщить чекистам информацию о появлении в сёлах незнакомцев, о том, кто из односельчан связан с «хлопцами» из леса и в каких хатах могут находиться схроны с оружием и боеприпасами. Такая информация представляла определённую ценность, но для чекистско-войсковых групп была нужна информация о составе банд, местах их базирования, командирах, вооружении и методах связи. Поэтому в другом решении Политбюро ЦК КП(б)У указывалось, что к агентурной работе, прежде всего, следует привлекать участников оуновских организаций, а усилия такой агентуры «направлять на выявление организующих оуновских центров, местонахождения банд и их замыслов».

Одновременно с усилением вооружённой борьбы правительство УССР неоднократно обращалось к участникам подполья с призывом прекратить борьбу, обещая сложившим оружие сохранить жизнь и свободу. Первое обращение президиума Верховного совета и СНК УССР «К участникам "УПА" и "УНРА"» вышло 14 февраля 1944 г. В нём говорилось: «Именем Правительства Украинской Советской Социалистической Республики мы гарантируем всем участникам так называемой "УПА" или "УНРА"…которые искренне и полностью прекратят всякую борьбу и враждебные выступления против Красной армии и Советской Власти, полное прощение их тяжёлой ошибки, их прошлой вины перед Родиной».

Во втором обращении, «К населению западных областей УССР», опубликованном 27 ноября 1944 г., президиум Верховного совета, СНК УССР и ЦК КП(б)У снова гарантировали полное прощение всем, кто «оставит националистические банды и вернётся к мирному труду».

19 мая 1945 г. было опубликовано ещё одно обращение — «К рабочим, крестьянам и интеллигенции западных областей Украины» с предложением «участникам националистических банд… покаяться и честным трудом искупить свою вину перед украинским народом. Не желая напрасно проливать кровь…Правительство Советской Украины простит им их участие в бандитских группах».

Эти обращения были опубликованы во всех областных и районных газетах западных областей. В виде листовок и плакатов они распространялись по сёлам, вывешивались на базарных площадях, в других общественных местах и на перекрёстках дорог. Тексты обращений транслировались по радио. Листовки с текстом обращений разбрасывались с самолётов над лесными массивами в местах вероятного базирования националистических отрядов.

У многих уставших от многолетней кровавой бойни жителей Западной Украины такие призывы находили отклик. Меры, предпринимаемые правительством и изменение настроения населения, повлияли на участников вооружённого подполья, которые начали сдаваться властям. Так, после первого обращения возле города Кременец Тернопольской области разбежался курень (батальон) УПА из мобилизованных крестьян. В феврале 1945 г. в Вижницком районе Черновицкой области в полном составе сдался курень «Перебийноса» в количестве 400 человек.

В некоторых районах явка с повинной приобрела массовый характер. В Пониковецком районе Львовской области с 17 по 26 января 1945 г. явилось с повинной 930 человек, в Золочевском районе Львовской области с 24 по 31 января 1945 г. — 581 человек, в Галичском районе Станиславской области с 25 по 31 января — 458 человек.

Часто явиться с повинной «повстанцев» убеждали близкие родственники или односельчане. По данным Управления по борьбе с бандитизмом МВД УССР с февраля 1944 г. по июль 1946 г. с повинной явилось 52 452 человека.

Всего же за весь период противостояния советской власти и националистического подполья на Западной Украине было амнистировано свыше 77 тыс. участников подполья и их активных пособников.

Из справки УББ МВД УССР от 16 июля 1946 г. следует, что за период с февраля 1944 г. по июль 1946 г. из общего числа задержанных 125 267 человек было арестовано 29 362 человек, а остальных через военкоматы призвали в армию или отпустили по домам.

При массовой явке с повинной и значительном числе задержанных участников подполья, многим из которых несложно было предъявить обвинение в антисоветской деятельности, у чекистов был большой выбор «кандидатов» на вербовку. «Технология» отбора таких «кандидатов» и их использования после вербовки описаны заместителем начальника Управления по борьбе с бандитизмом НКВД УССР подполковником А.Ф. Задоя.

В совершенно секретной справке от 26 апреля 1945 г. Задоя писал: «Явившиеся с повинной бандиты призывного возраста после их опроса о бандах, ОУНовском подполье направляются в военкоматы для направления в Красную армию, лица непризывного возраста после соответственной их политической обработки направляются по месту жительства с взятием на оперативный учёт в РО НКВД… Лица, которые явились в органы НКВД и о их явке к нам неизвестно их окружению, — вербуются в качестве агентов… Явившийся с повинной командный состав УПА и руководящий состав ОУН обязательно используется органами НКВД для разложенческой работы среди бандитов и националистически настроенного населения в форме их выступлений в сёлах на собраниях крестьян, распространения их заявлений в органы НКВД и призывов к бандам последовать их примеру… Из числа явившихся с повинной бандитов созданы боевые группы. Часть руководящих лиц из оуновского подполья и УПА нами используется на боевой работе по борьбе с бандитизмом, например: куренной командир "Юрченко", сотник "Дон", комендант районной СБ "Тигр", пропагандист ОУН "Остап" и ряд других».

Таким образом, наиболее ценными кандидатами на вербовку являлись руководители подразделений ОУН, УПА и СБ разного уровня, информация и действия которых могли нанести максимальный урон националистическому подполью. Особый интерес для сотрудников НКВД-МГБ представляли кандидаты на вербовку, располагающие информацией о явочных пунктах областных проводов ОУН, линиях связи, конспиративных квартирах и местах укрытия проводников областных и центрального проводов.

При вербовке оперативники использовали разные подходы. Часто явившихся с повинной и задержанных боевиков ставили перед непростым выбором: или отвечать «по всей строгости закона» за совершённые преступления, или «искупить свою вину» путём предательства недавних товарищей по оружию. Пользуясь представившейся возможностью, чекисты сформировали на территории Западной Украины эффективно действующую агентурную сеть.

Учитывая достаточное количество желающих сохранить жизнь и свободу и «искупить свою вину», а также их оперативные возможности, руководство НКВД-МГБ УССР приняло решение использовать «раскаявшихся» членов националистического подполья не только в качестве агентов, но и в качестве боевиков в группах особого назначения. С таким предложением к наркому внутренних дел УССР В. Рясному летом 1944 г. обратился сотрудник НКВД УССР старший лейтенант Виктор Кащеев. Он предложил создать из перевербованных боевиков ОУН и УПА «конспиративно-разведывательную группу». Предложение инициативного оперативника было поддержано руководством.

Первый опыт по использованию спецгрупп показал их высокую эффективность, что побудило партийное и чекистское руководство Украины и СССР к широкому использованию такой формы борьбы с подпольем. По состоянию на 1 июля 1945 г. в семи западных областях Украины действовало 156 «спецгрупп» общей численностью 1783 человека. Такие группы под видом подразделений СБ ОУН и УПА выявляли командиров и участников националистического подполья и захватывали или уничтожали их. Как правило, спецгруппы возглавляли офицеры НКВД, НКГБ или «СМЕРШ».