«Освободительный поход» и советизация региона

Судьбы жителей Западной Украины коренным образом изменил советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г. («Пакт Молотова — Риббентропа), в секретном приложении к которому предусматривалась передача Восточной Польши в сферу интересов Советского Союза. Польский поход Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) 17–29 сентября 1939 г. привёл к разделу Польши между СССР и Германией и присоединению Западной Украины к УССР. В ноте советского правительства, вручённой утром 17 сентября 1939 г. в Москве послу Польши в СССР, было сказано, что «Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договоры, заключённые между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам, а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии и Западной Украины».

На встрече с главой Коминтерна Г. Димитровым 7 сентября 1939 г. Сталин назвал другую причину предстоящего «освободительного» похода. Он говорил: «Война идёт между двумя группами капиталистических стран за передел мира, за господство над миром! Но мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга.

Коммунисты капиталистических стран должны выступать решительно против своих правительств, против войны…Уничтожение этого государства (Польши) в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население».

Общая численность советских войск, принявших участие в операции «по защите жизни и имущества населения Западной Украины», на 17 сентября составила от Белорусского ВО — более 200 тысяч и от Киевского ВО — более 265 тысяч солдат и командиров. К 29 сентября численность войск значительно возросла. На момент советского нападения в восточных воеводствах Польши находилось около 340 тысяч польских военнослужащих, 540 орудий, около 70 танков и около 160 самолётов, однако непосредственно на границе с СССР находилось до 25 батальонов и 7 эскадронов Корпуса охраны пограничья (КОП) — всего около 12 тысяч человек. Как показали дальнейшие события, в боевых действиях наиболее активное участие принимали подразделения КОП, жандармерии, осадников и военизированных организаций. Регулярные польские войска представляли собой остатки разбитых немцами частей или формируемые территориальные дивизии. Эти войска, выполняя приказ своего командования, как правило, сопротивления не оказывали, разоружались или сдавались в плен. Организованное сопротивление частям РККА было оказано лишь в отдельных местах: в городах Вильно, Гродно, Тарнополь, деревнях Навуз и Боровичи (возле Ковеля) и в Сарненском укрепрайоне. Сопротивление оказывалось преимущественно жандармерией, отрядами КОП и ополчением из поляков. Местное украинское, белорусское и еврейское население в основном оказывало содействие частям РККА, в ряде мест создавая вооружённые отряды, действовавшие против польских властей. После вступления РККА на земли Западной Белоруссии и Западной Украины по ним прокатилась волна стихийных убийств крестьянами членов местной польской администрации.

В некоторых населённых пунктах имели место выступления жителей, направленные против этнических поляков, которые жестоко подавлялись отступавшими польскими частями. При продвижении РККА по территории Западной Украины отмечались случаи добровольной сдачи польских офицеров, пытавшихся избежать уничтожения со стороны «крестьян и населения, которые активизировались с приходом Красной армии и расправляются с польскими офицерами».

В ходе Польской кампании в частях Красной армии имели место факты самоуправства, мародёрства, самосуда, реквизиций и других преступлений, которые, как правило, пресекались командованием. Так, с 21 сентября по 1 октября Военный трибунал Украинского фронта осудил 34 военнослужащих за контрреволюционные высказывания, грабежи, разбой, дезертирство, невыполнение приказа, мародёрство, халатность, сопротивление командиру и нарушение правил караульной службы. Отмечались случаи самосудных расстрелов войсками пленных и мирных жителей. Военная прокуратура пыталась бороться с нарушениями, но, как признавали её представители, без особого успеха. Военный прокурор 6-й армии Нечипоренко так описывает ситуацию в письме Сталину и Ворошилову: «21 сентября 1939 г. Военный совет 6 армии, находясь в частях 2-го конного корпуса, вынес явно преступное постановление о производстве в порядке самосуда — расстрела 10 человек (фамилий в постановлении не указывается). На этом основании начальник особого отдела 2-го конного корпуса Кобернюк, отправившись в г. Злочув, произвёл аресты разных служащих польской тюрьмы, полиции и т. д., и всех этих лиц, в счёт установленного Военным советом 6 армии лимита, в здании тюрьмы расстрелял.

После этого ими же была дана установка работникам особого отдела 2 конного корпуса быстро арестованных, как врагов народа, расстреливать упрощённым порядком без суда, что и было сделано работниками особого отдела корпуса. Это преступное решение Военного совета о самосудах быстро передалось в руководящие круги командиров и комиссаров соединений и частей 2 конного корпуса. Это привело к тяжёлым последствиям, когда ряд командиров, военкомов и даже красноармейцев по примеру своих руководителей начали производить самосуды над пленными, подозрительными задержанными и имели случаи расправы над мирными жителями кулацкого происхождения.

Такое поведение руководящих работников частей содействовало широкому вовлечению красноармейцев и младших командиров в барахольство и мародёрство и приводило к тому, что бойцы и командиры в каждом занятом городе толпами набрасывались в магазины, устраивали толкучки, создавали очереди и закупали в торговых лавках что попало и в большом размере таких вещей, которые не нужны для военнослужащего, как то: по несколько пар женской обуви, платьев и т. п. Военная прокуратура решительно и беспощадно вела борьбу со всеми вышепоименованными преступлениями, десятки военнослужащих были осуждены на разные сроки и даже к расстрелу, однако большого эффекта наши приговоры не давали». Польский генерал Владислав Андерс в своих мемуарах передаёт рассказы очевидцев о том, как после вступления во Львов «большевики грабили имущество не только частное, но и государственное…НКВД всё сильнее проникает во все сферы жизни, о толпах беженцев, которые, узнав, каково жить при большевиках, несмотря ни на что, хотят уйти на земли, оккупированные немцами». По собственным наблюдениям Андерса, в конце осени 1939 г. Львов имел такой вид: «Магазины разграблены, витрины разбиты, лишь на одной — несколько шляп. Бесконечные очереди у продуктовых магазинов…Настроение у людей мрачное. На улицах полно энкаведешников и солдат. Мостовые и тротуары грязные, заваленные снегом. Впечатление ужасное».

В результате операции под контроль СССР перешла территория площадью 196 тыс. кв. км (50,4 % территории Польши) с населением около 13 млн человек, большинство из которых составляли украинцы и белорусы. Численность поляков на захваченных территориях, по разным источникам, составляла от 1 до 5 млн человек.

Польские потери в боях с РККА точно неизвестны. Они оцениваются примерно в 3,5 тысячи погибших военнослужащих и гражданских лиц, а также 20 тысяч раненых и пропавших без вести. Общее число захваченных пленных (солдат и офицеров вооружённых сил Польши, солдат и офицеров пограничной охраны, полицейских, жандармов и лиц, захваченных с оружием в руках) составило 454 700 человек, в том числе военнослужащих вооружённых сил Польши — 240–250 тысяч, из них офицеров около 10 тысяч.

Пленных рядовых и унтер-офицеров, родившихся на территориях, отошедших к СССР, освободили и распустили по домам. Более 40 тысяч жителей западной и центральной Польши передали Германии, а 20–25 тыс. человек направили на шахты Кривого Рога и Донбасса. Освобождённые пленные забили дороги, поэтому уже 28 сентября телеграммой начальника штаба Украинского фронта № 457 до сведения войск был доведён приказ командующего войсками фронта: «Распоряжение об освобождении военнопленных-крестьян Западной Украины и Западной Белоруссии ОТМЕНИТЬ. Всех военнопленных тщательно учитывать и направлять на этапно-пересыльные пункты НКВД. Указание об использовании военнопленных будут даны дополнительно». Командующий требовал «принять все меры к задержанию всех военнопленных, бредущих самостоятельно по дорогам и находящихся ещё в городах на свободе, брать под стражу и направлять в эшелонах, или походным порядком. Организовать питание военнопленных. Свяжитесь с местными управлениями, чтобы они помогли в вылавливании скрывающихся офицеров в городах и местечках». Политбюро ЦК ВКП(б) создало комиссию во главе с секретарём ЦК ВКП(б) Ждановым для рассмотрения вопроса о военнопленных. В неё, в частности, вошли Берия и Мехлис. 2 октября комиссия одобрила проект постановления Политбюро ЦК ВКП(б) о военнопленных, в основу которого были положены предложения Берии и Мехлиса. В нём предлагалось распустить солдат — уроженцев Западной Украины и Западной Белоруссии по домам, задержав 25 тысяч из них для строительства дороги Новоград-Волынский — Львов. Солдаты, уроженцы «немецкой части Польши», должны были содержаться в специальных лагерях НКВД до окончания переговоров с Германией об их отправке на родину. Офицеров, полицейских, других служащих силовых органов предписывалось разместить в специальных лагерях. По постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 октября 1939 г., 6 тысяч пленных польских полицейских и жандармов были помещены в Осташковский лагерь, 4,5 тысячи кадровых и призванных из запаса офицеров — в Козельский, и ещё около 4 тысяч — в Старобельский. 5 марта 1940 г. на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) решилась судьба польских военнопленных, находившихся в этих лагерях. Приведём выписку из протокола № 13 заседания Политбюро ЦК ВКП(б).

ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ЗАСЕДАНИЯ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПОЛЬСКИХ ОФИЦЕРАХ, СОДЕРЖАЩИХСЯ В ЛАГЕРЯХ ДЛЯ ВОЕННОПЛЕННЫХ

«Предложить НКВД СССР:

1) дела о находящихся в лагерях для военнопленных 14 700 бывших польских офицерах, чиновниках, помещиках, полицейских, разведчиках, жандармах, осадниках и тюремщиках.

2) а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11 000 человек, членах различных контрреволюционных, шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиках, фабрикантах, бывших польских офицерах, чиновниках и перебежчиках рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

II. Рассмотрение дел провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения в следующем порядке:

а) на лиц, находящихся в лагерях для военнопленных, — по справкам, представляемым Управлением по делам военнопленных НКВД СССР,

б) на лиц, арестованных по справкам — из дел, представляемым НКВД УССР и НКВД БССР.

III. Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на тройку в составе тт. Меркулова, Кобулова и Баштакова (начальник 1-го Спецотдела НКВД СССР). Секретарь ЦК И. Сталин».

По данным, приведённым в записке председателя КГБ Шелепина Н.С. Хрущёву, всего было расстреляно 21 857 человек, из них в Катыни 4421 человек, в Харькове 3820 человек, в Калинине 6311 человек и 7305 человек в лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии.

Среди казнённых были как кадровые офицеры, так и офицеры военного времени — мобилизованные адвокаты, журналисты, инженеры, учителя, врачи и т. д., включая университетских профессоров, которых только в Козельском лагере находилось 20 человек.

30 июня 1941 г. в Лондоне между польским правительством в эмиграции и представителями СССР было подписано «Соглашение о взаимной помощи в войне против Германии и создании на территории СССР польских воинских формирований». 12 августа последовал указ об амнистии для поляков. Всего было амнистировано 389 тыс. человек. Значительная часть из них вступила в польскую армию, формировавшуюся на территории СССР генералом Владиславом Андерсом, и в её составе в 1942 г. покинула СССР. Другая часть в 1943 г. вступила в дивизию им. Тадеуша Костюшко. Вопросы послевоенного устройства Восточной Польши Политбюро ЦК ВКП(б) начало обсуждать почти за две недели до вторжения. Решение Политбюро, датированное 4 сентября — 3 октября 1939 г., было оформлено единым Протоколом N 7113, в котором предписывалось: «Созвать Украинское Народное Собрание из выборных по областям Западной Украины…»

Это Народное собрание должно было: 1) утвердить передачу помещичьих земель крестьянским комитетам; 2) решить вопрос о характере создаваемой власти; 3) решить вопрос о вхождении освобождённых областей в состав УССР; 4) решить вопрос о национализации банков и крупной промышленности. 22 октября 1939 г. состоялись выборы депутатов в Народное собрание Западной Украины, на которых, по официальным данным, в голосовании приняло участие 4433 тыс. человек, или 92,83 % избирателей. За «кандидатов блока рабочих, крестьян и интеллигенции» проголосовало 90,93 % от числа проголосовавших. Народное собрание начало работу 26 октября во Львове, а 27 октября единогласно приняло Декларацию о вхождении Западной Украины в состав УССР. В ней, в частности, говорилось: «Украинское Народное Собрание, являясь выразителем непреклонной воли и чаяний народа Западной Украины, постановляет: просить Верховный Совет Союза ССР принять Западную Украину в состав Украинской Советской Социалистической Республики с тем, чтобы воссоединить украинский народ в едином государстве, положить конец вековому разобщению украинского народа». 1 ноября 1939 г. Верховный Совет СССР принял закон о включении Западной Украины в состав СССР и воссоединении её с Украинской Советской Социалистической Республикой. Позднее принадлежность Западной Украины и Западной Белоруссии Советскому Союзу была закреплена решениями союзников по антигитлеровской коалиции. Польское население этих территорий после войны было в основном переселено в Польшу, которая в качестве компенсации получила часть территории побеждённой Германии (Силезский бассейн, Вроцлав, Гданьск).

Следует отметить, что вхождение ЗУЗ в состав УССР и СССР принесло жителям Западной Украины заметные позитивные перемены. В 1939–1940 гг. количество школ, где преподавание велось на украинском языке, возросло с 139 до 6000. Началось преподавание украинского языка в Львовском университете, открывались педагогические техникумы и институты, проводилась кампания по ликвидации неграмотности. В крае открывались новые медицинские учреждения, из восточных областей Украины в регион прибывали квалифицированные кадры. Однако на «чашу весов» действовали и другие факторы, которые в итоге перевесили. Была проведена национализация промышленности, банков, торговых заведений, конфискация помещичьих и церковных земель. Раскулачивались зажиточные крестьяне и конфисковывались земли польских осадников. «Стахановскими» темпами проводилась коллективизация. Были ликвидированы общество «Просвещение», различные национально-культурные, кооперативные, страховые и спортивные общества. На руководящие должности в регионе назначались преимущественно выходцы из восточных регионов Украины и России. По данным Дмитрия Веденеева и Владимира Егорова, даже в 1950 г. лишь 10 % членов львовской организации ВКП(б) были местного происхождения. Они характеризовались «плохим знанием местной специфики, пренебрежительным отношением к образу жизни галичан и некомпетентностью. В 1939 г. свыше 71 % секретарей районных и городских комитетов ВКП(б) не имели даже среднего образования. Активно формировался репрессивный аппарат органов внутренних дел и госбезопасности.

Для «оказания помощи органам народной власти в переходный период» во вновь сформированные областные управления НКВД было направлено 726 человек оперативного состава НКВД из России и восточных районов Украины, а впоследствии — дополнительно ещё 600 кадровых офицеров служб НКВД и выпускников оперативно-чекистских школ. В 1940 г. были проведены три массовые депортации населения из Западной Украины. В феврале были вывезены в Сибирь, Казахстан и республику Коми в спецпосёлки НКВД более 137 тыс. польских осадников и лесников с семьями. В апреле в Казахстан были депортированы около 61 тысячи членов семей членов арестованных участников подпольных организаций, офицеров польской армии, полицейских, тюремщиков, жандармов, помещиков, фабрикантов и чиновников польского государственного аппарата. Главы этих семей в основном были расстреляны. В конце июня были депортированы около 78 тысяч беженцев с территорий Польши, оккупированных нацистской Германией, которые отказались принять советское гражданство. По данным А.Э. Гурьянова, полученным в результате специального исследования различных источников, общее число выселенных составляет около 320 тысяч.

Данные о масштабах репрессий по отношению к местному населению после присоединения Восточной Польши к СССР и установления советской власти, приводимые в различных источниках, существенно отличаются друг от друга. Наиболее объективными представляются данные сотрудников НИПЦ «Мемориал» О.А. Горланова и А.Б. Рогинского, обработавших статистические сводки Главного управления государственной безопасности НКВД СССР по лицам, обвиняемым в контрреволюционных преступлениях в период с сентября 1939 г. по июнь 1941 г.

По данным исследователей, «общее число арестованных ДТО и областными управлениями НКВД на бывших польских землях в предвоенный период составляет 107 140. К этому числу следует прибавить ещё несколько сот арестованных там же Особыми отделами военных округов. В результате получаем примерно 107,7-108 тысяч арестованных». Если же считать число арестованных с начала ввода войск, то есть с сентября, то аресты в западных областях Украины и Белоруссии составили 65,6 % от общего числа арестованных по Союзу. Репрессии были действительно массовыми. Арестам и депортациям были подвергнуты более 400 тысяч человек, то есть более 3 % от общего числа жителей бывших польских земель. За весь довоенный период советской истории более интенсивными были только репрессии во время коллективизации. Не добавило любви к сталинскому режиму и такое жестокое преступление, как «разгрузка тюрем» или «убытие по 1-й категории», совершённое в первые дни войны. В тюрьмах Западной Украины к началу войны находилось 23 236 заключённых. Ужасная картина вырисовывается при ознакомлении с отчётными документами Польской комиссии общества «Мемориал» (А. Гурьянов) и Государственного архива Российской Федерации (А. Кокурин) об эвакуации тюрем из областей Западной Украины.

Из доклада начальника Тюремного управления НКВД УССР капитана госбезопасности Филиппова заместителю народного комиссара внутренних дел СССР Чернышёву и начальнику Тюремного управления НКВД СССР капитану государственной безопасности Никольскому, от 12.06.1941 г.:

«В отдельности по каждой области дело с эвакуацией заключённых обстоит в следующем виде:

Львовская область. Из тюрем Львовской области убыло по 1-й категории 2464 человека, освобождено 808 заключённых, вывезено перебежчиков 201 и оставлено в тюрьмах 1546. Главным образом обвиняемые за бытовые преступления. Все убывшие по 1-й категории заключённые погребены в ямах, вырытых в подвалах тюрем, а в гор. Злочеве в саду. 27 июня при эвакуации тюрьмы г. Самбор — осталось 80 не зарытых трупов, на просьбы нач. тюрьмы к руководству горотдела НКГБ оказать ему помощь в зарытии трупов — ответ был получен отрицательный.

Станиславская область. По 1-й категории убыло 1000 человек. По заявлению нач. тюрьмы г. Станислава Гриценко погребение произведено за пределами тюрьмы в вырытой для этой цели яме. Часть 1-й категории погребено на территории тюрьмы в яме.

Тернопольская область. По состоянию на 22/VI — в тюрьме г. Тернополь содержалось 1790 чел. заключённых. Из этого количества 560 чел. убыло по 1-й категории. Погребение произведено в вырытых специально для этой цели ямах, однако часть 197 чел. погребены в подвале НКГБ, мелко очень зарыты, операцию проводил нач. УНКГБ. В тюрьме г. Бережаны по состоянию на 28/VI содержалось 376 чел. заключённых, убыло по 1-й категории 174 чел. Погребение произведено в расположении воинской части (старая крепость). Из общего количества убывших по 1-й категории осталось в подвале тюрьмы 20 человек, которых не успели вывезти, так как нач. райотдела НКГБ Максимов категорически отказал в предоставлении машин для вывоза трупов. Кроме того 40 чел. было вывезено на машинах к месту погребения, но не доехав к месту, машины во время бомбардировки были разбиты и заключённые оставлены. В ночь на 30/VI начальник тюрьмы, оперуполномоченный и 5 надзирателей возвратились для погребения заключённых, но началась снова бомбардировка и их успели только скинуть с машины.

Ровенская область. Из тюрьмы г. Дубно по 1-й категории убыло 230 чел., освобождено по бытовым статьям за маловажные преступления и осуждённых по Указам 170 человек.

Волынская область. Из тюрьмы г. Ковель убыло по 1-й категории 195 человек. Освобождено за маловажные бытовые преступления 300 человек, на месте осталось 145 чел., которых не успели этапировать. Из тюрьмы г. Владимир-Волынска убыло по 1-й категории 36 человек, освобождено 15 человек, остальные 280 человек остались в тюрьме не вывезенными».

В документе отсутствуют данные по тюрьме города Луцка, областного центра Волынской области. Однако в другом документе — «Ведомости выбытия и движения эшелонов по тюрьмам НКВД Украинской СССР» находим: «В Луцке выбыло осуждённых к ВМН — 73 з/к., освобождено — 44 з/к, расстреляно около 2000 з/к». Из докладной записки заместителя начальника Тюремного управления НКВД УССР политрука Демёхина «О результатах эвакуации заключённых из тюрем г. г. Чертков и Коломыя» начальнику Тюремного управления НКВД СССР Никольскому, от 31 июля 1941 г.: «Тюрьма гор. Чертков: В тюрьме гор. Черткова содержалось — 954 з/к, эвакуация которых производилась 2-го июля 1941 г. Все заключённые были этапированы пешим порядком. Из гор. Чертков этап следовал через пункты: Каменец-Подольск, Жмеринка, Тывров, Ситковцы, Христиновка, Умань. В пути следования при попытке восстать и бежать было расстреляно 123 заключённых — членов ОУН. 20. VII. с.г. в г. Умани по распоряжению военного прокурора фронта и зам. Народного Комиссара Государственной Безопасности УССР — майора госбезопасности т. Ткаченко расстреляно и закопано 767 заключённых, осуждённых и следственных по контрреволюционным статьям».

В ряде городов Западной Украины (Львове, Тернополе, Самборе, Злочеве и других) при их захвате немецкой армией проводилась эксгумация трупов расстрелянных НКВД во время репрессий и «зачистки тюрем» и устраивались «выставки» жертв «евреев из ЧК». Для раскопок могил немцы привлекали евреев из гетто. Во время раскопок их заставляли целовать раны трупов, избивали и, после окончания процедур, многих из них убивали. Расстрелы заключённых в тюрьмах на Украине проводились также в Киеве, Харькове, Днепропетровске и Запорожье. «Акции» по «зачистке тюрем» проводились и в Белоруссии, Литве, Латвии и Эстонии. В России такие «зачистки» проводились в тюрьме г. Орла и в Кабардино-Балкарии, вблизи Нальчика, где на молибденовом комбинате НКВД работали заключённые.

Жители региона, мечтающие об избавлении от польского режима, попали под ещё более жёсткий и кровавый сталинский режим. Такое поведение новой власти укрепляло позиции ОУН в регионе и, безусловно, способствовало формированию антисоветского вооружённого подполья. Из отчёта Краевого Проводника ОУН(б) на ЗУЗ И. Климова (Е. Легенды) по состоянию на июль 1941 г. Сеткой ОУН было охвачено до половины населённых пунктов, а общая численность членов ОУН в регионе достигла 20 тыс.

После «освободительного похода» Красной армии и включения ЗУЗ в состав УССР и СССР ОУН активизировала свою деятельность. Антисоветские мероприятия, проводимые ОУН, получали поддержку большей частью населения ЗУЗ. Этому способствовал авторитет организации как активного борца с польским антинародным режимом.