К. Е. Науменко Отношение населения Западной Украины к процессам советизации. 1939-1941

Освобождение западноукраинских земель из-под польской оккупации и присоединение их к Советской Украине, которое состоялось в результате Пакта Молотова-Риббентропа от 23 августа 1939 г. последующего разгрома Польши усилиями, главным образом, вермахта, и вторжение Красной армии в сентябре того же года с целью «взять под защиту украинское население в ситуации распада польского государства», как гласило официальное заявление Москвы, в историческом плане было положительным явлением. Оно отвечало давним стремлениям к соборности Украины, которые были присущи украинскому национально-освободительному движению на всех его этапах со времен казачьих войн Богдана Хмельницкого против Польши в XVII столетии. Когда в результате распада Российской и Австро-Венгерской империи в 1917–1918 гг. образовались независимые украинские государства — Украинская Народная Республика (УНР) со столицей в Киеве и Западноукраинская Народная Республика (ЗУНР) со столицей во Львове, стремление к соборности было реализовано Актом соборности за подписью руководства УНР и ЗУНР, торжественно провозглашенном 22 января 1919 г. на Софиевской площади в Киеве. Президент ЗУНР Е. Петрушевич вошел в состав Директории УНР, а Галицкая армия, отражавшая агрессию Польши, которую активно поддерживала Антанта, получила реальную помощь вооружением и воинскими частями из украинской армии. К сожалению, несмотря на значительные усилия и жертвы галичан, отстоять независимость ЗУНР в украинско-польской войне не удалось. Однако население Западной Украины не смирилось с польской оккупацией и продолжало бороться за освобождение, причем конечная цель различных группировок не всегда совпадала: если лозунгом компартии было воссоединение с УССР, Организация украинских националистов и ряд других партий выступали за интеграцию в составе независимой Украины.

Таким образом, воссоединение западноукраинских земель, как говорили галичане, с Великой Украиной осенью 1939 г. стало историческим событием, воплощением длительных стремлений и весомым вкладом в процесс консолидации украинской нации. К сожалению, сталинское руководство этот этнополитический аспект мало интересовал. Оно стремилось использовать занятую территорию Западной Украины, в первую очередь для расширения СССР и укрепления западных границ государства. Хотя, прагматические интересы заставляли Кремль, независимо от желания, реализовать украинский национальный проект.

Отношение населения Западной Украины к воссоединению с УССР и процессам советизации в рассматриваемый период претерпело ощутимую трансформацию от позитивного, которое складывалось в 1920-х годах и первые месяцы после воссоединения, до негативного. После поражения Украинской революции 1917 — 1920-х годов в Советской Украине пребывали тысячи галичан, в частности, беженцев времен Первой мировой войны, основные битвы которой состоялись на землях Галиции, а также бывших бойцов и командиров 402-го Галицкого полка и других галицких частей Красной армии, которые предпочли остаться на Советской Украине. Их число заметно увеличилось в период так называемой «украинизации», осуществляемой руководством УССР после 1922 г. Тогда, по приглашению украинского советского правительства сюда прибыли из Чехословакии и Польши много представителей западноукраинской интеллигенции и военных бывшей Украинской галицкой армии во главе с полковником Г. Коссаком. Галичане плодотворно трудились в сферах культуры и просвещения. Так, в тогдашней столице УССР Харькове действовал известный в Европе театр «Березиль» во главе с уроженцем Львовщины Л. Курбасом. Группа талантливых галицких писателей основала литературное объединение «Западная Украина». Нередко галичане занимали высокие руководящие посты в республике, возглавляли высшие учебные заведения, как например, заместитель председателя правительства В. Порайко, или директор института И. Сияк.

Большой вклад в развитие культурных связей между двумя ветвями украинского народа, разделенного государственной границей между Польшей и УССР, вносило открытое в 1927 г. во Львове Генерального консульства Советского Союза. Особенно плодотворно оно действовало в 1927–1934 гг. под руководством национал-коммунистов Ю. Лапчинского и А. Радченко. Представители галицкой творческой интеллигенции получили широкие возможности для поездок в Советскую Украину, в частности, на гастроли. Немало подготовленных специалистов выезжали на работу. К примеру, сын И. Франко, Петро, несколько лет работал в Химико-технологическом институте Харькова. Сближению обеих частей Украины способствовала деятельность Научного общества им. Т. Шевченко во Львове, которое поддерживало тесные связи с Всеукраинской академией наук. Часть известных ученых во главе с бывшим президентом УНР и выдающимся историком М Грушевским переехала работать в структуры ВУАН, группа галицких ученых — М Возняк, В, Щурат и др. — стали ее академиками. Активно действовали под лозунгами воссоединения подпольная Компартия Западной Украины и ее легальная «пристройка» рабоче-крестьянская массовая организация «Сельроб». Следует отметить, что немало других украинских партий и объединений в Западной Украине, не разделявших социалистический выбор, в своих программах выражали стремление к воссоединению[537].

Указанные факторы формировали у населения Западной Украины в целом позитивное отношение к перспективе воссоединения искусственно разделенных частей украинского народа. Однако, начавшиеся в конце 1920-х годов негативные события в Советской Украине, осуществленные сталинским руководством: свертывание процессов украинизации, насильственная коллективизация, грандиозный по масштабам и катастрофический по последствиям голод 1932–1933 гг., массовые репрессии, в результате которых погибло много известных общественно-политических и военных деятелей — выходцев из Западной Украины, а также широкая антисоветская пропаганда в Польше и на Западе существенно повлияли на отношение населения к советской власти.

И все же вступившие 17 сентября 1939 г. в Западную Украину первые части Украинского фронта маршала С. Тимошенко, среди которых было много призванных из запаса бойцов и командиров восточных областей Украины (в том числе мой отец — командир взвода 2-го кавалерийского корпуса генерала Ф. Костенко лейтенант Е. Науменко), большинство населения встречало с энтузиазмом. В значительной степени этому способствовали не прокоммунистические настроения, а перспектива избавления от ненавистного польского оккупационного режима. К тому же над Западной Украиной нависла реальная угроза нацистской оккупации. Заметим, что в ходе войны с Польшей войска вермахта заняли значительную часть западноукраинских земель: с 11 сентября дивизии немецкого 18-го армейского корпуса вышли в район Дрогобыча и Стрыя, начали штурм Львова. Безусловно, приход Красной армии поддерживали, прежде всего, украинцы — жители бедных кварталов западноукраинских городов и беднейшее крестьянство. Они повсеместно встречали красноармейцев цветами и красными флагами. Вместе с ними приветствовали советские войска евреи, для которых нацистская оккупация предвещала неминуемую гибель. В то время они составляли значительную часть городского населения. К примеру, во Львове их было 116 тыс. — 32 % жителей, тогда как украинцы составляли всего 14 %. После нападения Германии на Польшу и в ходе стремительного продвижения войск вермахта вглубь страны, спасаясь от уничтожения, во Львов прибыли еще десятки тысячи беженцев из Польши.

Многочисленные документы Российского государственного военного архива, в первую очередь, политические донесения из дивизий, корпусов и армий Украинского фронта, свидетельствуют, что население везде встречало Красную армию как освободительницу. Нередко еще до ее прихода украинцы создавали местные комитеты, брали власть в свои руки. К примеру, в районе Заболотцы на Львовщине бывший член ЦК Коммунистической партии Западной Украины (КПЗУ), неоднократно репрессированный польскими властями О. Кожан (мой дядя) организовал ревком, отряд рабочей гвардии, которые разоружали полицию, деморализованные подразделения польской армии, осуществили переход власти в руки галичан. Украинское население Заболотцев (впоследствии районный центр Львовской области) и окрестных сел торжественно встретило передовые части советской 6-й армии генерала Ф. Голикова. Заметим, что достаточно распространенная в Западной Украине, известная антипольской деятельностью и антисоветской политикой Организация украинских националистов (ОУН), использовала ситуацию для создания вооруженных отрядов численностью 500–800 боевиков, которые выступали против поляков.

Естественно, большая часть польского населения встречала Красную армию и воспринимала советскую власть враждебно. Хотя, как писал в воспоминаниях последний советский консул во Львове Е. Синицын, немало поляков — жителей города — заявляли ему о том, что Советскому Союзу следует не допустить немцев на земли Западной Украины. Более того, 9 сентября 1939 г. он сообщил в Москву, что встретился с польским руководством Львова. Президент города Островский и вице-староста Домбровский задали ему прямой вопрос — почему Красная армия не берет под защиту Западную Украину — и заявили, что мы — славяне и можем найти общий язык[538].

В этой связи, интересным представляется и другое свидетельство советского дипломата, который писал, что в те дни консульство осаждал и сотни посетителей, среди которых была вдова И. Франко Ольга, возглавлявшая группу львовской интеллигенции. От их имени она высказала просьбу спасти жителей Львовщины от фашистской армии или разрешить выезд украинцев в СССР. Подобные заявления консулу поступали от многих жителей края, до его отбытия из Львова 15 сентября 1939 г.[539]

Враждебное отношение определенного слоя польского населения к приходу в Западную Украину Красной армии и отторжению от Речи Посполитой «восточных кресов», как они именовали оккупированные украинские земли, проявилось в создании с первых дней установления советской власти довольно широкого антисоветского подполья. Им руководили прибывшие во Львов генералы М Янушайтис, а после его ареста органами НКВД — М. Борута-Спехович, позднее — М.Токаржевский-Карашевич. Первый секретарь ЦК КП(б)У Н. Хрущев, который прибыл во Львов вместе с частями Украинского фронта и длительное время находился в Западной Украине, сообщал И. Сталину о многих проявлениях враждебного характера со стороны поляков, особенно во Львове, что стало поводом для их массовой депортации в 1940 г.

В этой ситуации, осознавая необходимость формирования у западноукраинского населения позитивного отношения к процессам советизации, политическое руководство Москвы и Киева с первых дней кампании большую роль отводило советской пропаганде. Политуправление Украинского фронта сообщало в Москву, что с 17 по 30 сентября 1939 г. распространило среди населения 400 тыс. экземпляров газет, 1210 тыс. листовок. В одной из них — обращении маршала Тимошенко «К рабочим и крестьянам Западной Украины» (120 тыс. экземпляров), в частности, провозглашалось: «Мы идем к вам, нашим братьям, чтобы помочь вам освободиться от гнета польских панов». Командующий Украинским фронтом призывал украинских крестьян, которые составляли большинство населения края, брать власть в свои руки, делить панские земли и инвентарь, быть хозяевам и на своей земле. Кроме того, среди населения было распространено 9 млн книг и брошюр, 25 тыс. плакатов и т. д. Их основным содержанием был тезис из заявления правительства СССР о намерении Красной армии «взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии», передать власть на освобожденной земле в руки рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции.

Вопреки точке зрения, утвердившейся в советской историографии, польские политики и историки, с которыми согласны и некоторые наши украинские коллеги, сегодня считают, что вооруженное присоединение указанных земель было исключительно частью сговора между Гитлером и Сталиным о переделе Западной Европы, неприкрытой агрессией СССР против Польши, скоординированным совместным ее разгромом. К сожалению, они обходят вниманием факт, что в момент вступления Красной армии на территорию Западной Украины, Польша как государство практически прекратила существование. Ее правительство и Главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы покинули страну и бежали в Румынию, причем последний приказ маршала войскам гласил: сопротивления Красной армии не оказывать, а стремиться вывести части в Румынию. К 17 сентября осталось лишь несколько очагов сопротивления, в частности Львов и Брест, которые пали 22 сентября 1939 г.

К указанным польским историкам относится И. Лойек — автор книги с красноречивым названием «Агрессия 17 сентября 1939 г.». Кстати, он ошибочно считает, что без Пакта 23 августа и нападения СССР вслед за Германией на Польшу 17 сентября 1939 г. не было бы Второй мировой войны вообще. Но, как известно, план нападения на Польшу «Вайс» Гитлер утвердил намного раньше, и он был бы осуществлен, а Западная Украина, безусловно, оказалась бы под немецкой оккупацией. На известном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа 1939 г. Сталин заявил, что если СССР, идя навстречу настойчивым предложениям Берлина, подпишет договор с Германией о ненападении, Гитлер вторгнется в Польшу и в Европе разразится война. Сталин сделал заключение, что СССР есть смысл подписать договор с Германией. Хотя Гитлеру будет открыт путь к войне в Европе, Советский Союз получит определенные преимущества: остаться в стороне от конфликта между западными странами и практически без особых усилий присоединить утерянные в 1920 г. земли, в частности, Западной Украины. Следует также отметить, что Сталин отказался от предложений Берлина присоединить к СССР значительную часть территории Польши до Вислы[540].

После выхода войск Украинского фронта маршала Тимошенко на согласованный с Берлином рубеж по реке Сан, который стал государственной границей, на западноукраинских землях сразу же развернулись радикальные социально-экономические преобразования. Еще в ходе освобождения и военных действий Военный совет Украинского фронта решал с помощью населения края первоочередные задачи: в каждом селе создавались выборные крестьянские комитеты, которые ориентировались на захват крупных землевладений, раздел земли среди бедняков и середняков. Срочно принимались меры для возобновления работы предприятий и транспорта, объектов торговли и обслуживания населения в городах и местечках.

С целью юридического оформления территориально правового статуса и общественно-политического устройства Западной Украины были проведены выборы Украинского народного собрания. В их организации и проведении принимали активное участие первый секретарь ЦК КП(б)У Н. Хрущев, маршал С. Тимошенко и другие представители Киева, а также силовые структуры УССР во главе с наркомом внутренних дел И. Серовым. 29–28 октября во Львове собрались 1495 делегатов Народного собрания, среди которых было 92 % украинцев, в частности, известные представители местной интеллигенции: ученый К. Студинский, педагог П. Франко (сын Каменяра), композитор В. Барвинский, медик М Панчишин, театральный деятель И. Рубчак, а также значительная группа бывших активистов КПЗУ во главе с членом ЦК А. Кожаном, рабочие и крестьяне. Народное собрание единодушно приняло декларации об установлении советской власти и присоединении к УССР национализации банков и крупной промышленности, конфискации земель помещичьих, монастырских и крупных чиновников, которые были позитивно приняты большинством населения[541].

Последующие решения Верховных Советов УССР и СССР дали Кремлю законные основания для осуществления планов освоения — советизации занятых земель, установления на них тоталитарного режима. По советскому образцу унифицировалась общественно-политическая жизнь, устанавливалась однопартийная политическая система с монополией коммунистической партии на государственную власть. Существовавшие политические партии и общественные организации были распущены.

Особые и практически неограниченные права получали создаваемые репрессивные органы в лице НКВД и НКГБ. В декабре 1939 г. были осуществлены административно-территориальные изменения, образованы шесть областей: Львовская. Дрогобычская, Станиславская, Тернопольская, Волынская и Ровенская, поделенные на районы. Основные рычаги власти на местах были сосредоточены в обкомах, райкомах и горкомах компартии. Деятельность общественных организаций строго регламентировалась.

В стремлении как можно быстрее советизировать западноукраинские земли Киев направлял в органы местного управления партийных, советских и хозяйственных работников из восточных областей Украины. Уже до 2 октября 1939 г. туда были направлены и назначены на руководящие посты 320 партийных и 142 комсомольских функционеров, а также 1000 коммунистов и 500 комсомольцев, срочно демобилизованных из армии. В апреле 1940 г. их численность возросла до 16 тысяч.

Создание всех органов управления от сельсовета до руководства области по советскому образцу, в общем-то, не вызывало особых возражений среди населения, но огульное недоверие к местным кадрам и даже к бывшим членам КПЗУ, классовый подход в кадровой политике, не отвечали его менталитету и ощутимо подрывали доверие к советской власти. Несмотря на то, что среди местного населения, особенно в городах, было много украинских авторитетных общественно-политических деятелей, специалистов в различных сферах народного хозяйства с высшим образованием, руководящие посты повсеместно занимали кадры, прибывшие с восточной Украины. Нередко они оказывались некомпетентными, с начальным и средним образованием. Так, в Дрогобычской области из 199 руководящих работников звена район — область высшее образование имели лишь 12, а среди аппарата партийных, государственных и хозяйственных органов второго эшелона их не было вовсе. Во Львове руководителями национализированных промышленных предприятий были назначены 177 рабочих, в то время как в городе было много квалифицированных инженеров, имевших практический опыт руководства работой промышленных предприятий. Незадействованными оказались известные деятели национального кооперативного движения. Значительная часть прибывших руководителей не знали и не воспринимали местных обычаев и традиций, особенно в сфере религии. Украинская греко-католическая церковь пользовалась в духовной жизни поголовно верующего западноукраинского населения непререкаемым авторитетом, и любые проявления атеизма или недостаточной толерантности к верующим среди прибывших с востока негативно сказывались на отношении к новой власти, отражаясь на настроениях населения, вызывая непонимание ее политики.

Широкомасштабные мероприятия по советизации региона были неоднозначными. Многие из них были встречены с одобрением. К примеру, после национализации в регионе 2 243-х крупных и средних промышленных предприятий уже в октябре-ноябре 1939 г. партийные, государственные и хозяйственные органы развернули активную работу по ликвидации безработицы. Была возобновлена деятельность 520-ти промышленных предприятий, введен 8-часовый рабочий день, повышена заработная плата. Только во Львове в короткий срок получили работу 27 тыс. безработных. Кроме того, 11 тыс. львовян приступили к ремонту и строительству железной дороги Львов-Ровно, 17 тыс добровольцев выехали трудиться на промышленных предприятиях Донбасса. В Тернополе были трудоустроены более 15 тыс. безработных. Аналогичные меры принимались на всей присоединенной территории края, что положительно повлияло на отношение населения к процессу советизации.

Значительные политические дивиденды новой власти принесло реформирование просвещения. Переход всех учебных заведений на содержание государства и бесплатное обучение радикально расширили возможности для украинцев в области образования. С большим одобрением воспринималось доминирование школ на родном языке. Если в Польше на западноукраинских землях из 5100 школ (819 тыс. учащихся) с украинским языком обучения было всего 139, уже в 1939/1940 учебном году их стало 5600 (84 %). В следующем учебном году количество указанных школ возросло до 6800. В них обучалось 1400 тыс. украинских детей. Были реорганизованы высшие учебные заведения. Украинская молодежь получила широкие возможности для учебы в университете, политехническом, медицинском, сельскохозяйственном, торговом, ветеринарном и педагогическом институтах Львова, а также в учительских институтах, открытых в Луцке, Ровно, Станиславе, Дрогобыче, Кременце[542].

Всеобщее одобрение получило введение широкой бесплатной медицинской помощи. В 1940 г в регионе было открыто 184 больницы, 490 поликлиник. 140 аптек и аптечных пунктов. Население обслуживали около 4-х тыс врачей и 9 тыс. среднего медицинского персонала. Существенно расширились мероприятия по пенсионному обеспечению, социальному и культурному обслуживанию населения (в сфере деятельности библиотек, театра, музеев и т. д.). Важное место в процессе советизации отводилось культуре как средству идеологического влияния на западноукраинское население. Были сформированы и работали под контролем партийных органов объединения писателей, художников, театрального искусства из числа известных деятелей, налажен выпуск периодической печати. Безусловно, все эти, в целом положительные, действия диктовались не только политическими и идеологическими заданиями власти, но и объективными потребностями развития региона.

Выборы в Народное собрание Западной Украины и его исторические решения о присоединении региона к Советской Украине находят сегодня у нас немало критиков. Но нельзя не согласиться с тем, что он и отражали волеизъявление подавляющего большинства народа, освободившегося из-под польской оккупации, его стремления к соборности Украины. Непосредственный участник этих событий ныне академик НАНУ П. Тронько вспоминает, что все депутаты, и он в том числе, с большим энтузиазмом голосовали за объединение украинского народа в едином государстве. Об этом также свидетельствуют заявления о готовности к сотрудничеству с советской властью руководства весьма далеких от Коммунистической партии Западной Украины легальных украинских политических партий: Украинского национально-демократического объединения (УНДО), Украинской социал-демократической парии (УСДП), Украинской социалистической радикальной партии (УСРП) и других влиятельных национальных группировок. Их представительная делегация во главе с известным в Европе политическим деятелем, бывшим главою правительства ЗУНР К. Левицким заверила о желании сотрудничать с новой властью в первые дни после вступления Красной армии во Львов. Что, впрочем, не предотвратило роспуск и запрещение их деятельности и арест К. Левицкого, который провел полтора года на Лубянке и был освобожден по указанию главы правительства СССР В. Молотова и наркома внутренних дел Л. Берии. Лояльность к новой власти выразил также глава Украинской греко-католической церкви (УГКЦ) митрополит А. Шептицкий[543].

Однако позитивное отношение большей части западноукраинского населения к советизации региона было ощутимо нивелировано действиями репрессивных органов — НКВД и НКГБ, которые обеспечивали ее форсированные темпы. Прибывшие во Львов уже в сентябре 1939 г. нарком внутренних дел УССР И. Серов и замнаркома внутренних дел СССР В. Меркулов приступили к реализации обширной директивы Л. Берии от 15 сентября 1939 г, содержание которой лишь недавно выявлено в архиве и опубликовано Службой безопасности Украины. Нарком требовал силами оперативных групп НКВД очистить край от явных и потенциальных врагов советской власти, в первую очередь, от «украинских буржуазных националистов» и «польских враждебных элементов».

Следует отметить, что еще во время продвижения Красной армии по территории Западной Украины в сентябре 1939 г. мирное население стало свидетелем самовольных расстрелов бойцами и командирами сдавшихся в плен польских солдат и офицеров, захваченных жандармов, а также «потенциальных врагов советской власти». Прокурор Украинского фронта Нечипоренко писал непосредственно Сталину, что старшие командиры отдают приказ расстреливать пленных без суда на месте. Он возмущался тем, что председатель Военной коллегии Верховного суда СССР В Ульрих поощрял такие акции и приказал военным трибуналам: «Смертные приговоры местному населению и бывшим военнослужащим польской армии выполнять немедленно без санкции Москвы. Отчетов не высылать».

Под непосредственным руководством наркома внутренних дел УССР И. Серова в Западной Украине разворачивались массовые репрессии с целью очистить регион, как требовала директива Берии, «от вражеских элементов, осадников, аппарата местного самоуправления, неблагонадежных служителей культа, представителей местной интеллигенции по классово-политической окраске». Под эту категорию местные репрессивные органы подгоняли по своему усмотрению большое количество людей, нередко без весомых оснований. Таким образом, только в октябре-декабре 1939 г. было арестовано 10 200 человек, из них 1600 представителей местной интеллигенции, 108 педагогов, 42 деятеля культуры и искусства, 1300 крестьян. В ходе репрессий 1940–1941 гг. было арестовано 65 тыс. человек, из 5064 осужденных каждый десятый был расстрелян, остальные брошены в тюрьмы на срок 5-10 лет. Большинству из них предъявлялись стандартные обвинения о принадлежности к «контрреволюционным организациям», т. е. к легальным украинским партиям в Польше, а также к ОУН.

Следует отметить, что после присоединения западноукраинских земель к УССР, деятельность ОУН, которая основными своими врагами считала Польшу и Советский Союз, уже в начале 1940 г. значительно активизировалась. Ее руководство во главе со С. Бандерой легально действовало в оккупированном немцами Кракове. Среди архивных документов выявлено много донесений наркома внутренних дел И. Серова и наркома госбезопасности УССР П. Мешика об организации в 1940 г. вооруженных формирований ОУН и их подготовке к восстанию, а также o террористических акциях против работников партийных, советских и силовых структур. Сообщалось, что только в ходе операции 21 декабря 1940 г. во Львовской, Станиславской, Тернопольской, Дрогобычской и Волынской областях арестовано 576 оуновцев. Подводя итоги борьбы с ОУН в 1940 г., П. Мешик докладывал в Москву, что органами НКВД и НКГБ ликвидирован ряд оуновских областных центров, арестовано 4657 украинских националистов, агентурой выявлено 13529 членов ОУН, из них 426 нелегалов. Кроме того, подчеркивалось, что Краковский центр организации поддерживает тесную связь с Берлином.

В донесениях Л. Берии нарком И. Серов обращал внимание на то, что руководство ОУН «на протяжении многих лет считало, считает и в настоящее время, что создание «Соборной Украины» осуществится только с помощью Германии и сейчас не исключает возможного вооруженного столкновения последней с СССР. В тесном контакте с разведывательными органами Германии ОУН проводит активную работу по подготовке отторжения УССР от Советского Союза и создания украинского буржуазного государства фашистского типа».

Безусловно, Москва была обеспокоена ситуацией в Западной Украине и требовала от руководства силовых структур в УССР принятия самых решительных мер. Они особенно ужесточились в первой половине 1941 г. в условиях приближения агрессии Германии. Наиболее массовым видом репрессий стали депортации 1940–1941 гг., которые мотивировались необходимостью очистить край от «неблагонадежных элементов», а также лишить националистическое подполье поддержки. Они охватили около 10 % всего населения. Эта широкомасштабная акция осуществлялась на основе постановлений Политбюро ЦК ВКП(б) и правительства СССР, директив Наркомата внутренних дел под непосредственным руководством наркома Серова. В первую очередь, в феврале 1940 г. были депортированы поляки — осадники в количестве 17200 семей (89 тыс. человек). О масштабах акции свидетельствует при влечение 54 тыс. личного состава оперативных групп НКВД. В соответствии с директивами Москвы до июня 1941 г. было проведено четыре подобных акции политической «зачистки» западного региона — массовые депортации, в ходе которых были вывезено за пределы Украины более 300 тыс. населения различных категорий, в первую очередь связанных с подпольным оуновским движением, а та к же бывших общественно-политических деятелей. К примеру, за январь-май 1941 г. было выселено и вывезено в Сибирь 3079 семейств (11 329 чел.). По подсчетам генерала МВД Украины И Биласа, на протяжении 1939–1941 гг. в Западной Украине было репрессировано 1070 тыс. человек[544].

В ходе этих широкомасштабных репрессивных мероприятий, когда судьбу сотен тысяч людей местного западноукраинского населения решали низовые органы власти и структуры НКВД, практически без надлежащего контроля и часто без суда и следствия, конечно, не обходилось без самоуправства, без грубых нарушений закона и прав человека. Это особенно отражалось в ходе выселения из родных мест и депортаций вглубь СССР семей членов ОУН или подозреваемых в сотрудничестве с организацией. Характерным примером, который основательно подорвал доверие значительной части населения Западной Украины к советской власти, были массовые расстрелы органами НКВД заключенных в тюрьмах края в начале войны — в 20-х числах июня 1941 г. перед отступлением советских войск.

Приказ Л. Берии эвакуировать всех заключенных в глубь страны, с конкретными указаниями, в какие города их направить, чтобы использовать в качестве рабочей силы, не был выполнен. В ситуации, когда ко Львову приближались войска вермахта, прибывшие из Киева заместители наркомов Т. Строкач (НКВД) и И. Ткаченко (НКГБ) приказали расстрелять поголовно всех — около 15 тысяч узников, хотя подавляющее большинство из них находились под следствием и не были осуждены. Когда немецкие войска вступили 30 июня во Львов, они открыли ворота трех тюрем, где были 2239 трупов расстрелянных и разрешили близким забрать их для захоронения

Немецкая пропаганда и газеты на украинском языке широко освещали эту кровавую акцию НКВД на протяжении всего периода оккупации края.

Все это в сумме давало аргументы противникам советской власти, активизировало польское подпольное движение и деятельность Организации украинских националистов под политическим руководством С. Бандеры. По оценке советских спецслужб численность законспирированного оуновского подполья, которое имело руководящий центр во Львове, в начале составляла около 5,5 тыс., а к лету 1941 г. достигла 7 тыс. человек, нередко организованных в вооруженные отряды. На позицию открытого антисоветизма встала влиятельная сила общества — Украинская греко-католическая церковь. В результате, новая власть за неполных два года в ходе форсированной интеграции Западной Украины, серьезно дискредитировала себя и создала предпосылки для образования в годы войны против Советского Союза украинских военных формирований в составе вермахта, в частности, дивизии СС «Галичина», отдельных батальонов «Нахтигаль», «Роланд» и полицейских частей для борьбы с советскими партизанами В годы немецкой оккупации были созданы 40-тысячная Украинская повстанческая армия и весьма значительная сеть подпольных организаций ОУН, которые оказывали вооруженное сопротивление советской власти в 1940—1950-х годах. Все это обусловило дополнительные трудности в ходе восстановления советской власти в западном регионе УССР когда пришлось применить достаточно широкие репрессивные меры, последствия которых ощущаются и сегодня в политических настроениях определенной части населения областей Западной Украины.