Признание хирургии и естественных лечебных средств

Признание хирургии и естественных лечебных средств

Фриденау, Берлин

15 августа 1940 года

Сегодня у Гиммлера был профессор Гебхард из Хохенлихена. Гиммлер ценит Гебхарда, которого знает со школьных дней, как за его человеческие качества, так и за хирургический талант. Во время моего лечебного сеанса Гиммлер все еще находился под глубоким впечатлением от этого визита; его живой интерес ко всем медицинским вопросам получил новый импульс.

– Работа хирурга очень важна, – начал он. – Это точная наука, и, если у него еще есть немного воображения, а не только стремление к деньгам, он обычно является вполне состоявшимся человеком. Такие люди, как Гебхард и Зауэрбрух, кое-чего стоят; перед ними надо снимать шляпу. Нельзя не похвалить и врачей, которые занимаются научной работой в лаборатории, нередко экспериментируя на себе и рискуя при этом жизнью. Они – настоящие герои в белых халатах. Когда-нибудь Великая Германия воздаст им величайшие почести. В этом отношении я полностью согласен с фюрером. Но в целом я придерживаюсь невысокого мнения о так называемой медицинской науке. Те, кто занимается ею, делают одну ошибку за другой и знают, как скрыть свои оплошности за видимостью наукообразия.

Я заметил, что человеку свойственно ошибаться и что представители других наук тоже небезгрешны; стоит вспомнить лишь кеплеровскую астрономию или коренные перемены в химии и физике за последние сто лет.

– Вполне, вполне может быть, – кивнул Гиммлер, – но нет никого надменнее врачей, чьи претензии на непогрешимость порой бывают просто невыносимыми. Это идет от университетских профессоров до последнего сельского врача в Нижней Померании. Бывали ли вы когда-нибудь в Веришофене, господин Керстен?

Когда я сказал, что бывал, Гиммлер продолжил:

– Значит, вы никогда прежде не видели столько знахарей в одном месте. И знаете почему? Просто потому, что это прибыльное занятие. Как они смеялись над Кнейппом, обращаясь с ним как с жалким шарлатаном и устроив на него такие гонения, что его имя перестало упоминаться в научных кругах, хотя он лечил всю Европу! Его лечение состояло лишь в применении воды и естественных средств, а не дорогих химических микстур и процедур. Однако вскоре все изменилось, едва люди увидели, сколько здесь крутится денег и как пациенты спешат отдаться в руки подобных врачей. Но прежде учение Кнейппа должно было получить научное обоснование – то есть быть пересказанным на секретном медицинском языке, который бы сильно затруднил понимание того, что Кнейпп говорил с великой простотой. И лишь после этого медицинские школы готовы были им воспользоваться.

Естественные методы лечения теперь исследуются во многих академиях, но какая же жалкая роль им отводится! Вы сами знаете, с каким презрением ортодоксальный врач смотрит на людей, которые лечат водой и травами, и как он презирает природных целителей. И все же каждый врач должен быть природным целителем и направить всю свою энергию на то, чтобы помогать людям простыми природными средствами.

– Значит, католическая церковь сделала хоть одно хорошее дело, поддерживая такого человека, как Кнейпп.

– Вы ошибаетесь, господин Керстен. Кнейпп, по сути, не был священником. Любой человек, так внимательно прислушивающийся к природе и известный столь благородными речами о целительной силе трав и воды, должен быть далек от того неестественного, воплощением которого является церковь. Естественно, церковь прибрала его к рукам, и вы через несколько десятков лет увидите, что его канонизируют. Но если люди едут в Веришофен и получают исцеление, то им помогают вода и травы, а не святой Себастьян, в честь которого получил свое имя Кнейпп. Все омовения колена и бедра, все частичные и полные омовения, которые предписывает отец Кнейпп, станут благочестивыми ритуалами. Вы смеетесь, господин Керстен, но может быть, вы доживете до того времени, когда сами увидите это своими глазами. Ведь для простых людей, которые живут по законам церкви, омовение колена, осуществляемое «святым» Кнейппом, будет более эффективным, чем лечение, принятое из рук простого Себастьяна Кнейппа. Церковь уже сделала первый шаг, сделав Кнейппа прелатом. Что и требовалось доказать.

Я спросил Гиммлера, почему же он не испробовал средства Кнейппа для излечения своих желудочных болей, если придерживается о нем такого высокого мнения.

– Я пробовал, – заверил меня Гиммлер, – но они мне не помогли. Я не выношу холодной воды. Я часто размышлял об этом. В системе Кнейппа что-то неправильно, раз он назначает одно и то же всем. Так всегда с пророками: каждый человек сам должен искать, что ему полезно. Больше пользы мне принесли чередующиеся теплые и холодные ванны, еще больше – одни теплые, а особенно помогли горячие. Но это противоречит догме, и значит, я согрешил против нашего святого. Однако в других отношениях я полностью следую его рекомендациям. Как вы знаете, я ем простую пищу, и мой обычный стакан красного вина также дозволен мне отцом Кнейппом, который оценил мою диету как вполне подходящую.

Лечебный сеанс и беседу пришлось прервать из-за появления Гейдриха. Гиммлер посылал его к Герингу, и он пришел за инструкциями. Очевидно, Гейдрих сказал Гиммлеру что-то приятное, потому что Гиммлер вернулся ко мне в отличном настроении.

– Я хотел у вас спросить – вы знаете Приссница?

– Только лишь по его статьям, господин Гиммлер.

– Приссниц был очень уважаемым человеком. В расовом отношении он куда более симпатичен мне, чем мой соотечественник-баварец Кнейпп, который выглядит как пивовар. Вы бы видели, какие у Приссница прекрасные крестьянские черты лица! Я читал книгу о Присснице, как и сочинение Кнейппа, хотя оно почти никому не известно. Исключительно оригинальные мысли! Особенно поразило меня то, как Приссниц пришел к своему водолечению. Еще будучи мальчишкой-пастухом, он заметил, как косуля, подстреленная охотником, лечила раненую ногу, каждый день приходя к источнику и окуная ногу в холодную воду. Приссниц своими глазами видел, как от недели к неделе нога исцелялась и через какое-то время животное полностью выздоровело. Приссниц стал подражать этому методу. Это самое настоящее природное лечение. Я с большой радостью узнал, что место, где этот человек провел свои первые исцеления в самых примитивных условиях и где теперь находится санаторий, Приссницна-Грефенберге под Фрейвальдау, снова вошло в состав Германского рейха. О Присснице мало кто знает, поскольку у него не было такой рекламы, которую способна дать католическая церковь. Она видит в нем конкурента – для католической церкви есть лишь один святой, исцеляющий водой, то есть Кнейпп. Протестанта же она терпеть не может и молчит о нем; некоторые даже заявляют, причем совершенно всерьез, и я сам слышал это неоднократно, будто бы Приссниц позаимствовал все свои методы у Кнейппа, хотя он жил раньше Кнейппа.

С тем он и ушел, все еще улыбаясь и сказав напоследок:

– Прочтите эту книгу о Присснице. Напомните мне, чтобы я дал ее вам. Мне интересно узнать ваше мнение о ней, а несколько холодных омовений не принесут вашему жирку никакого вреда.

Еще я говорил на эту тему с Брандтом и спросил его, правда ли Гиммлер внимательно читал эти книги.

– Конечно, – подтвердил Брандт, – он нередко сам воображает себя Кнейппом и дает людям советы. Например, он заявил, что единственное возможное средство против моей головной боли – холодные мокрые носки. Я один раз испробовал, чтобы не пришлось ему лгать. Ужасное, крайне неприятное средство, но оно действительно мне помогло. Но несмотря на это, я предпочитаю таблетки от головной боли; это проще и тоже помогает.

– Теперь, мой дорогой Брандт, – сказал я, – вы в моей власти, потому что я все расскажу Гиммлеру.

– Не делайте этого, иначе мне каждый день придется подписываться под свидетельством, что я пользовался холодными припарками. Сам он их не выносит и очень об этом жалеет. Если бы не это, то все СС испытывали бы на себе методы Кнейппа и Приссница, а успешное лечение в Веришофене стало бы первым шагом на пути к повышению. Вы смеетесь, но Гейдрих уже предпринял кое-что в своем департаменте – он начал кампанию против толстяков. Им запрещено служить в СС. Вам повезло, что вы не в СС, господин Керстен, иначе вам пришлось бы несладко. Под надзором берлинского врача тщательно выясняются возможности каждого человека, затем ему предписывается, что он может, а чего не может есть, далее его взвешивают и подвергают новым тестам. Во главе всего этого стоит Гейдрих, а Гиммлер благожелательно следит за его действиями. Безусловно, это стало бы всеобщей практикой в СС, если бы не вмешалась война и не началось рационирование продовольствия. Недавно я в шутку спросил диетолога, как он относится к карточной системе. Он очень серьезно ответил, что благодаря ей завершено дело его жизни: военные рационы своим содержанием полностью соответствуют диете, подходящей и необходимой для здорового человека. Видите, даже от войны иногда бывает польза.