Е.П. ПИТОВРАНОВ И КОНТРРАЗВЕДКА В ПОСЛЕВОЕННОЕ СТАЛИНСКОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ

Е.П. ПИТОВРАНОВ И КОНТРРАЗВЕДКА В ПОСЛЕВОЕННОЕ СТАЛИНСКОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ

В марте 1946 г. после переименования наркоматов в министерства 2-е управление НКВД СССР стало именоваться 2-м управлением МГБ СССР (с июня 1946 г. — 2-е Главное управление). В мае Министерство госбезопасности возглавил новый министр. Генерала армии Всеволода Николаевича Меркулова (им были недовольны Сталин и его ближайшее окружение) сменил начальник Главного управления контрразведки «Смерть шпионам» Министерства вооруженных сил СССР (ГУКР «Смерш» тогда же было реорганизовано в 3-е Главное управление МГБ СССР) генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов.

Работа контрразведки также рассматривалась «на самом верху». 20 августа 1946 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О работе МГБ СССР», в котором недостатком была признана слабая работа чекистов среди дипломатов и иностранных специалистов. Работа в основном велась среди возвращающихся на Родину бывших эмигрантов (еще 8 сентября 1945 г. был издан совместный приказ НКГБ и ГУКР «Смерш» о проверке репатриантов, направляемых на работу в промышленность, а в феврале 1946 г. — приказ НКГБ «О выявлении агентов английской и американской разведок среди репатриантов», к декабрю 1946 г. было заведено несколько сотен тысяч «дел оперативной разработки» репатриантов по подозрению в шпионаже).

В сентябре 1946 г. в контрразведке сменилось руководство. Генерал-лейтенант Петр Васильевич Федотов был назначен начальником 1-го Главного (разведывательного) управления, сменив генерал-лейтенанта Петра Николаевича Кубаткина, пробывшего во главе разведки всего 3 месяца (Кубаткин, всю войну возглавлявший Ленинградское управление НКВД-НКГБ, погиб в период репрессий, связанных с «ленинградским делом»).

Контрразведку возглавил генерал-майор Е.П. Питовранов, до этого работавший заместителем начальника 2-го ГУ.

Евгений Петрович Питовранов родился 20 марта 1915 г. в селе Князевка Петровского уезда Саратовской губернии.

По материнской линии дедом Питовранова был татарин Агисов (после перехода в православие именовавшийся Павлом Ивановичем), женившийся на дочери русского купца и немки из переселенцев, переселившихся в Поволжье в XVIII веке. Их старшая дочь Антонина Павловна, окончив гимназию, стала учить деревенских детей. Там же в селе Князевка она вышла замуж за настоятеля местного прихода Петра Николаевича Питовранова. Обвенчал их глава епархии — саратовский епископ Гермоген.

В 1916 г. ребенок остался без отца, скоропостижно скончавшегося. Вскоре мать Евгения Антонина Павловна переехала в соседний Сердобский уезд, где продолжила учительствовать. Там она вновь вышла замуж за учителя Гаврилова. Он был большевиком, командиром народной дружины, а затем отряда Красной Армии. Будучи в 1921 г. направлен на подавление мятежа в Пензенскую губернию, он заразился эпидемической болезнью и умер.

Евгений Питовранов по окончании сельской школы в сентябре 1930 г. переехал в Саратов, где стал учеником токаря в 3-летней школе ФЗУ (фабрично-заводского училища) Рязано-Уральской железной дороги. В феврале 1933 г. комсомольцы ФЗУ избрали его секретарем училищного комитета. С сентября 1933 г. Евгений работал токарем на Саратовском паровозоремонтном заводе. Возможно, он так и остался бы токарем, но производственная травма изменила судьбу. Биограф Питовранова, генерал-майор Александр Викторович Киселев так описывает это событие:

«Успешно выполнив контрольное задание, он сразу получил достаточно высокий четвертый разряд, а спустя лишь пару месяцев, и пятый. До высшего, шестого, оставалось совсем немного. Опять вмешался случай.

Вытачивая сложную деталь, немного самонадеянный токарь пренебрег элементарными требованиями безопасности — не надел защитные очки и сурово за это поплатился: выскочившая из-под резца металлическая стружка вонзилась в глаз. Случай оказался не простым, но искушенные в подобном травматизме окулисты провели операцию филигранно тонко, почти не повредив глазное яблоко. С многообещающей карьерой токаря пришлось, однако, расстаться.

Не имея другой специальности, временно устроился дежурным по станции — встречал и провожал поезда, переводил стрелки, оказывая услуги пассажирам».

В марте 1934 г. 19-летний Евгений был избран секретарем комитета ВЛКСМ станции Саратов (Рязанско-Уральской железной дороги). Однако комсомольской карьере (кадровики в ЦК ВЛКСМ, также как потом в НКВД, видимо, не докопались до поповского происхождения Евгения Петровича) также не было суждено состояться. В сентябре 1934 г. Питовранов становится студентом Московского электромеханического института инженеров транспорта. В 1937 г. он вступает в ВКП(б). 4 курса института он окончил. Но молодого коммуниста так и не увидели на производстве.

5 ноября 1938 г. исполняющий обязанности секретаря парторганизации института, студент 5-го курса Евгений Питовранов по мобилизации ЦК ВКП(б) был направлен на работу в органы НКВД и в тот же день зачислен оперуполномоченным в 3-й (контрразведывательный) отдел ГУГБ НКВД СССР. Через 5 дней, 10 ноября, новоиспеченному чекисту присваивается звание лейтенанта госбезопасности (в 1935–1943 гг. соответствовало капитану Красной Армии). Первым учителем Питовранова в контрразведке стал начальник отделения 3-го отдела ГУГБ НКВД Рубен Аракелян.

В Москве лейтенант ГБ Питовранов пробыл недолго. 15 декабря 1938 г. он был командирован в распоряжение начальника УНКВД по Горьковской области, капитана госбезопасности Игната Ивановича Федюкова, и в тот же день занял должность заместителя начальника 3-го отдела Управления госбезопасности (УГБ) УНКВД. 16 февраля 1939 г., будучи уже временно исполняющим обязанности начальника 3-го отдела, Питовранов был переведен в экономическое управление Горьковского УНКВД, возглавив 1-й отдел, а с 1 июня 1939 г. — 2-й отдел. 17 июля он был произведен в старшие лейтенанты ГБ. Карьера а Горьком развивалась успешно и 22 мая 1940 г. Питовранов (в апреле его наградили медалью «За отвагу») был назначен заместителем (эта должность уже входила в номенклатуру ЦК ВКП(б)) нового (с октября 1939 г.) начальника Горьковского УНКВД капитана ГБ Владимира Владимировича Губина.

В феврале 1941 г. НКВД СССР был, как известно, разделен на 2 наркомата — государственной безопасности (НКГБ) и внутренних дел (НКВД). Разделились и периферийные управления НКВД. 26 февраля 1941 г. Питовранов был назначен начальником Управления НКВД по Горьковской области. Через месяц, 29 марта, получил новое спецзвание — капитан госбезопасности. Большая часть подразделений госбезопасности была включена в НКГБ (начальником Горьковского УНКГБ остался В.В. Губин), но и в УНКВД вместе с милицией, пожарной охраной, лагерным и тюремным ведомствами вошли войска — внутренние, железнодорожные, по охране промышленных предприятий, а их оперативно-чекистское обслуживание осуществлял 3-й отдел (особые отделы в Красной Армии и на флоте в ходе февральской реформы 1941 года были переданы соответственно в наркоматы обороны и военно-морского флота СССР). Таким образом 26-летний начальник Управления НКВД по такой важной (в частности, по военно-промышленному потенциалу) Горьковской области стал «лично известен» наркому НКВД Лаврентию Павловичу Берии — генеральному комиссару госбезопасности, кандидату в члены Политбюро ЦК, заместителю председателя Совнаркома СССР.

Начало войны привело к новой реформе «органов». 31 июля 1941 г. в состав НКВД был включен Наркомат госбезопасности. Питовранов, успевший за полугодовой период руководства Горьковским УНКВД получить свой первый орден — Трудового Красного Знамени, с 23 августа 1941 г. вновь становится заместителем начальника объединенного УНКВД по Горьковской области. Начальником управления с 31 июля был майор ГБ Василий Степанович Рясной.

Чекистскую службу он начал чуть ранее Питовранова. В марте 1937 г. бывший начальник политотделов МТС и секретарь райкомов партии в Сталинградском крае по партийному набору был направлен на работу в НКВД. Работал в том же 3-м отделе ГУГБ НКВД, за 2 года побывал стажером, оперуполномоченным, помощником и заместителем начальника отделения. С октября 1939 г. — начальник 14-го отделения, с июля 1940 г. — заместитель начальника, с января 1941 г. — начальник 1-го отделения. С марта 1941 г. начальник 1-го отделения 1-го отдела 2-го управления НКГБ СССР. В его обязанности входило оперативное обслуживание германских представительств в Москве; после начала Великой Отечественной войны был ответственным по интернированию немецких дипломатов.

Карьера очень похожа на питоврановскую, с тем исключением, что те два года (1937–1938), на которые Рясной раньше начал службу, были временем массовых репрессий (в том числе и среди чекистов).

Питовранов в октябре-ноябре 1941 г. находился в командировке в Москве в составе оперативной группы НКВД при Штабе обороны города (по созданию вокруг Москвы особого укрепленного района). По словам биографа Питовранова А.В. Киселева, «его откомандировали в специальное контрразведывательное подразделение при Главном штабе обороны».

Служба в самый тяжелый период обороны Москвы была отмечена орденом «Знак Почета» в 1942 г., а позднее, в 1944-м, медалью «За оборону Москвы».

Но это будет через два военных года, а пока зимой 41-го Питовранов вернулся в Горький. Через год он был переведен на работу в соседнюю Кировскую область. 25 декабря 1942 г. сменил Семена Шусти на посту начальника областного УНКВД (с 7 мая 1943 г., после нового разделения НКВД-УНКГБ по Кировской области). В Кирове Питовранов отличился успешной ликвидацией немецких парашютных десантов.

Тогда же Питовранов познакомился с вологодским чекистом Борисом Ивановым, ставшим впоследствии его ближайшим другом и соратником. Вот как они вспоминали о событиях того времени:

«— А помните, Борис Семенович, как мы за «Мурзой» гонялись? Хитер был, прохвост — за одну ночь так обработал деревенскую бабу, что она поклялась нашим розыскникам в давнем, еще довоенном с ним знакомстве. И документы в полном порядке были. Помнится, мы его даже инструктировали на случай появления в тех краях подозрительных личностей. А соседка, наверное из ревности, на него и донесла.

— Для женской психологии это нормально…Помню, как Слепого брали, нескольких ребят положили… У него и фамилия подходящая была, Гаденко, кажется…

— Это который на допросе пальнул тогда в вас? Только из чего? Не обыскали как следует?

— В его протезе болт, вроде, какой-то был съемный… а он попросил ослабить протез — ногу потер, что ли. Ну, и пальнул. Я-то увернулся, а вот помощнику моему досталось. Первый раз мы с такой хитростью столкнулись. Зато как он потом молотил под нашу диктовку! Душ двадцать этого отребья мы на нашу сторону перетащили…

— Есть, есть, что вспомнить!»

Позднее, в январе 1953 года, в бытность Питовранова начальником разведки, Иванов возглавил 1-й (американский) отдел 1-го (разведывательного) управления ГРУ МГБ.

Заслуги Евгения Петровича во время службы в Кирове были отмечены орденами Красной Звезды и Красного Знамени, повышением в чине — в феврале 1943 г. при введении новых званий он становится комиссаром ГБ (соответствовало генерал-майору в армии), т. е. был произведен через звание (из капитанов ГБ, минуя майора). А в следующем году молодой и перспективный чекист был переведен в более важный регион, сменив Сергея Ивановича Огольцова, с 22 марта 1944 г. он — начальник УНКГБ по Куйбышевской области.

Куйбышев в то время уже не был «запасной столицей», как в 1941–1942 гг., большинство советских правительственных учреждений уже возвратились в Москву, но ряд дипломатических миссий союзников СССР по антифашистской коалиции еще оставались в волжском городе. С этим обстоятельством была связана проведенная Питоврановым операция, о которой он через несколько десятилетий рассказал соратнику по службе А.В. Киселеву. Объектом чекистского внимания стал английский журналист — главный редактор газеты миссии Великобритании в Москве «Британский союзник». Биограф Питовранова назвал британца вымышленным именем — Вильям (Билл) Спарк, будем и мы его так называть, не стремясь выяснить подлинное имя. Вот как обстояло дело по позднейшим воспоминаниям Питовранова, в изложении А.В. Киселева:

«Постоянно проживая в Москве, он ("Спарк". -Авт.) частенько наведывался в Куйбышев, к своим посольским землякам. Там, в относительной дали от своего начальства, он позволял себе немного расслабиться и, будучи неравнодушным к русской водке, изрядно "отводил душу". Другой слабостью холостяка были женщины.

Все это, естественно, не оставалось без внимания нашей контрразведки — на Билла имелось довольно пухлое досье.

Но сами по себе такие слабости, присущие в той или иной степени всем нормальным мужикам, вряд ли могли стать основой для переломного политического решения. Главным было другое — Билл, выпив сверх меры, нередко терял всякий над собой контроль, нередко бросал хлесткие реплики в адрес своего московского начальства или чиновников военного министерства в Лондоне, а подчас остро критиковал всю внешнюю политику своего правительства. Особо резко он выражался по поводу многократного переноса союзниками сроков открытия второго фронта против Германии в Западной Европе. Говорил он это не столько из симпатий к Советской России, сколько просто потому, что, как и большинство европейцев, был утомлен этой долгой войной и искренне полагал, что второй фронт решительно ускорит ее окончание.

С Питоврановым они неоднократно встречались в Куйбышеве на различных дипломатических раутах, где нередко обсуждали военные хроники и другие текущие события.

Спарк несомненно знал действительное амплуа Питовранова, хотя тот официально выступал как сотрудник городской администрации — британская разведка не бездействовала и в период эвакуации.

Редактор "Британского союзника" охотно принял приглашение Питовранова, "прибывшего в столицу на пару дней по неотложным делам", отобедать с ним в ресторане гостиницы «Москва», ставшей в годы войны огромным общежитием для высокопоставленных советских чиновников, съехавшихся в столицу из районов, оккупированных немцами.

Результатом стала корявая, исполненная пьяным языком, но русскими словами, страничка из журналистского блокнота: "Заявление о политическом убежище в Советском Союзе". И целый ящик пустых водочных бутылок.

Протрезвев лишь через несколько дней, Спарк осознал свой промах, но было уже поздно — его "решительный разрыв" с капиталистическим строем стал уже мировым достоянием. Все советские и западные газеты, включая самые популярные в Великобритании, уже известили об этом весь мир. Советская пресса несколько дней перепевала "мужественный поступок британского офицера — бойца политического фронта, глубоко разочаровавшегося капиталистическим образом жизни и добровольно «избравшего социализм".

Все публикации — и наши, и зарубежные — поместили фотоклише его "Заявления".

Сразу после "дружеского застолья" его, еще достаточно «тепленького», перевезли на конспиративную виллу и через пару дней освободили. Ведь всерьез с сомнительным перебежчиком никому возиться не хотелось, да и было это никому не нужно. Пробыв еще с неделю в Москве, он через Тегеран отбыл на родину.

Сам Евгений Петрович вспоминал об этом эпизоде, как о забавном курьезе, где для него главным было "не свалиться раньше партнера, ибо пили строго на равных, и не потерять при этом той толики трезвости, которая была совершенно необходима для успешного завершения нехитрой комбинации"».

Такие удачные операции способствовали карьерному росту комиссара госбезопасности Питовранова. 10 февраля 1945 г. его назначили наркомом (с 14 марта 1946 г., после переименования наркоматов, — министром) госбезопасности Узбекской ССР. 9 июля 1945 г. вместе с большой группой сотрудников НКВД и НКГБ ему присваивают звание генерал-майора, 21 января 1946 г. награждают вторым орденом Красной Звезды.

В июне 1946 г. генерал-майор Питовранов был отозван в Москву. Видимо, у него за годы войны сложились хорошие отношения с новым руководством МГБ — министром Виктором Семеновичем Абакумовым и его первым заместителем Сергеем Ивановичем Огольцовым, предшественником Питовранова в Куйбышеве. 15 июня 1946 г. Евгений Петрович был назначен заместителем начальника 2-го Главного (контрразведывательного) управления МГБ СССР. 7 сентября 1946 г. он сменил Федотова на посту начальника контрразведки. Ему был тогда 31 год, в то время таких молодых сотрудников на таких постах почти не было (в отличие от 20-х годов, когда Артузов стал начальником КРО в 31 год, а Ольский — в 29 лет). Несомненно, новое назначение Питовранова было санкционировано лично Сталиным.

Для контрразведчиков война против антисоветских националистических формирований (особенно на Западной Украине и в Прибалтике) не закончилась 9 мая 1945 года. Во 2-м ГУ было создано управление 2-Н по борьбе с националистами (аналогичные управления появились в составе МГБ Украинской и Литовской ССР, в МГБ Белорусской, Латвийской и Эстонской ССР — отделы 2-Н). В апреле 1947 г. был издан приказ МГБ «Об усилении борьбы с националистическим подпольем и его вооруженными бандами в Украинской ССР».

Масштаб борьбы выражен следующими цифрами. Только в 1946 г. в Станиславской (ныне Ивано-Франковской) области Западной Украины органами госбезопасности были полностью разгромлены 184 подпольные организации и 96 бандгрупп, входивших в «Организацию украинских националистов» (ОУН); убито и обезврежено более 10 тыс. бандитов, среди которых 571 человек — из числа руководящего состава ОУН и «Украинской повстанческой армии» (УПА). В течение того же года в Львовской области были вскрыты и ликвидированы 198 бандитских групп и подпольных организаций, убито 1728 бандитов, захвачено 5319, арестовано 1119, явилось с повинной -595 бандитов.

В 1946 г. на территории Латвии в ходе чекистских операций было убито 338 бандитов, захвачено 3642, добровольно сдались властям — 2569 человек.

С 1 октября 1946 г. по 1 марта 1947 г. в Литве были вскрыты и ликвидированы 136 подпольных организаций и групп, убито 776 бандитов и арестовано свыше 3 тыс. человек из числа бандпособников и антисоветских элементов, сложили оружие — 584 человека.

В Эстонии чекистам удалось разгромить несколько крупных банд и ликвидировать подпольную группу во главе с резидентом американской разведки Р. Салисте.

А всего, по данным историка В.Ф. Некрасова, в 1946–1951 гг. в западных областях Украины, Белоруссии и Прибалтийских республиках в результате операций органов госбезопасности было убито и ранено 26226, и захвачено в плен — 69834 человека. Изъято оружия: пулеметов — 3053, автоматов — 12998, винтовок — 24169, пистолетов — 16995 и гранат — 26200 единиц, а также — 472 661 штук патронов.

В операциях в Латвии Питовранов принимал личное участие. Об одном из эпизодов «тайной войны» рассказал А.В. Киселев:

«Зимой 1947 г. в районе станции Добеле с недельным интервалом были пущены под откос два воинских эшелона.

По способу диверсий и использованным средствам подозрение пало на особо дерзкую группу боевиков, которой командовал некто «Корень», латыш, бывший младший командир Красной Армии, перешедший в первые дни войны к немцам и удивлявший даже оккупантов невероятной жестокостью в карательных операциях.

При отступлении из Прибалтики немцы, точнее — военная разведка «Абвер», завербовали «Корня», основательно его подготовили в качестве боевика и радиста, снабдили быстродействующей рацией, большим количеством подрывных средств и настоящими советскими документами. Ему в помощь придали еще двух агентов из местных жителей. Задание было традиционным: осесть на узловой станции Елгава, собирать информацию о движении воинских эшелонов, проводить на железной дороге подрывные акции и индивидуальный террор против местной администрации по особым указаниям. Информацию и отчеты об операциях радировать.

На «Корня», легализовавшегося под другой фамилией в Елгаве, первыми вышли не наши чекисты, а его же "братья по оружию" из крупного бандформирования "Даугавас ванаги" ("Двинские соколы"), они хорошо его помнили по совместным карательным акциям против советских партизан. Агентурную связь с немцами от них он скрыл, но был вынужден согласиться на сотрудничество. Однако вскоре, почувствовав повышенное к себе внимание советской контрразведки, без согласования с «Ванагами» перешел на нелегальное положение, обосновавшись в хорошо оборудованном лесном "схроне".

По согласованию с Абакумовым Евгений Петрович сам занялся расследованием и срочно вылетел в Ригу.

Латышские коллеги уже активно работали по этому делу. Через агентуру в бандитском подполье удалось установить примерный круг лиц, возможно причастных к диверсиям, среди них значился и недавно исчезнувший из Елгавы «Корень». Обрабатывая его связи, чекисты вышли на одного из агентов — «Линду», оставшуюся в городе. Она сообщила довольно важные сведения о самом «Корне» и его отношениях с «Ванагами» и, в частности, о том, что он ушел из лесу и прячется на каком-то дальнем хуторе, где еще при немцах была оборудована конспиративная радиоквартира. «Линда» уверенно заявила, что о наличии радиосвязи с немцами, а теперь — американцами, «Корень» бандитам не рассказал, но они, как-то прознав об этом, заподозрили его в связях с русскими и заочно обвинили его в предательстве, подтверждением чему стали, якобы, их последние провалы.

От нее же стало известно, что «Корень» очень обеспокоен судьбой семьи — матери, жены и двух детей, депортированных недавно куда-то в Сибирь.

Питовранов решил лично побеседовать с «Линдой», надеясь склонить ее к честному сотрудничеству и через нее выйти непосредственно на «Корня». В прошлом, в еще довоенной Латвии, она была одной из первых комсомолок и с приходом немцев вынуждена была уйти в подполье. Но ее с друзьями предали и, оказавшись в сложном положении, она предпочла расстрелу сотрудничество с оккупантами.

Эти аргументы и были использованы в вербовочной беседе.

Перед агентом поставили непростую задачу — найти «Корня» и попытаться склонить его к прямому разговору с самим начальником советской контрразведки. Ему гарантировалась жизнь, а его семье — скорое возвращение из Сибири. Но все это — на определенных условиях, поскольку за ним уже тянется длинный шлейф тяжелых преступлений. Загнанный в угол, «Корень» согласился. Встречу он предложил в вечерние часы, в заброшенной рыбацкой избушке на длинной песчаной косе. Все подходы к избушке просматривались на километры. Организация поблизости засады исключалась — на неглубоком снегу четко печатались любые следы.

Коллеги выражали обоснованные сомнения в целесообразности такой встречи, поскольку риск казался неадекватным. «Корню» терять, по существу, нечего, он твердо уверовал, что его ждет «вышка», поэтому и его поведение будет непредсказуемым.

Но и у Питовранова были свои резоны. Внимательно изучив все материалы, включая "Личное дело" курсанта школы младших командиров в г. Ризекне Гунарда Езерше, 1914 г. рождения, поговорив с людьми, хорошо знавшими «Корня», в том числе с «Линдой», он пришел к заключению, что личная встреча может стать достаточно продуктивной….

"Корень" перестал существовать, появился «Пятрас» — по имени любимого сына.

"Даугавас ванаги" имели свой канал радиосвязи с американской военной разведкой и, получив от нее подтверждение агентурных отношений с «Корнем», успокоились, хотя продолжали его удерживать под более строгим контролем. Тем не менее, регулярно поступавшая от «Пятраса» через «Линду» оперативная информация позволила предотвратить десятки бандитских акций на территории Прибалтики и обезвредить сотни бандитов. Он очень старался искупить свою вину, чтобы когда-то снова воспитывать своих детей.

В 1951 г. при уходе морским каналом в Швецию с нашим заданием он погиб — на большой волне выпал из быстроходной лодки. Суровая, холодная Балтика стала его могилой».

В обстановке развернувшейся в послевоенный период «холодной войны» продолжалась борьба против западных спецслужб. 2 февраля 1947 г. был издан приказ МГБ СССР «Об усилении контрразведывательной работы по борьбе с агентурой американской и английской разведок». 2-е ГУ МГБ СССР и МГБ Латвии вели оперативную игру «Дуэль» против американской, английской и шведской разведок. В работе чекистов имелись успехи. Были скомпрометированы и отозваны из СССР военный атташе США Р. Гроу (с помощью МГБ ГДР), помощник военно-морского атташе этой же страны Р. Дреер.

На повышение результативности такого рода работы был направлен в мае 1949 г. приказ МГБ «О порядке передвижения по территории Советского Союза дипломатических и консульских представителей иностранных государств и сотрудников иностранных посольств и миссий в СССР».

В февраля 1949 г. Питовранов в качестве представителя МГБ участвовал в работе комиссии Политбюро ЦК ВКП (б) по расследованию работы руководства Ленинградского обкома партии. Позднее он рассказывал А.В. Киселеву об этой поездке:

«Ночным поездом комиссия отправилась в Ленинград.

Утром, на подъезде к городу, Маленков собрал всех в своем салон-вагоне и дал общий инструктаж. Питовранову предстояло отстранить от обязанностей действовавшего начальника управления МГБ (Д.Г. Родионов, направлен в распоряжение МГБ в апреле 1949 г. -Авт.) и назначить на его место одного из заместителей, определив круг его временных полномочий. На этом его собственная миссия заканчивалась. Через день он возвратился в Москву».

За 4-летний период руководства контрразведкой генерал-майор Питовранов был награжден двумя орденами Отечественной войны 1-й степени — в августе 1946 года и в октябре 1948 года.

31 декабря 1950 г. решением Политбюро ЦК ВКП(б) б увеличении количества заместителей министра госбезопасности до 7 человек Е.П. Питовранов был назначен заместителем министра госбезопасности СССР.

Кроме него, на этот пост (в дополнение к первому заместителю министра С.И. Огольцову и заместителям министра Н.Н. Селивановскому и А.С. Блинову) были назначены бывший начальник 3-го Главного управления генерал-лейтенант Н.А. Королев (куратор милиции), бывший заведующий административным отделом ЦК партии генерал-лейтенант В.Е. Макаров (по кадрам), генерал-полковник А.Н. Аполлонов (по войскам). Тогда же обновилось руководство четырех управлений: 2-го Главного — полковник Ф.Г Шубняков (вместо Питовранова), 3-го Главного — генерал-лейтенант Я.А. Едунов (вместо Королева), 4-го управления (розыск) — генерал-майор П.С. Мещанов, Главного управления по охране на железнодорожном и водном транспорте — генерал-полковник С.А. Гоглидзе (кандидат в члены ЦК партии) и Инспекции при министре — генерал-майор П.П. Кондаков.

Через три дня, уже в новом, 1951 г., была организована Коллегия МГБ в следующем составе: председатель — B.C. Абакумов, его заместитель — С.И. Огольцов, члены — все заместители (включая Питовранова), Г.В. Утехин — начальник 1-го управления (внешней контрразведки), Ф.Г. Шубняков — начальник 2-го ГУ, Н.С. Власик-начальник Главного управления охраны (ГУО), С.А. Гоглидзе — начальник ГУО на транспорте, Я.А. Едунов — начальник 3-го ГУ, П.С. Мещанов — начальник 4-го управления, А.Ф. Волков — начальник 5-го (секретно-политического) управления, И.И. Горгонов — начальник УМГБ Московской области, П.П. Кондаков — начальник Инспекции, A.M. Леонтьев — начальник ГУ милиции, Н.П. Стаханов — начальник Главного управления пограничных войск (ГУПВ).

Падение Абакумова отразилось на судьбе Питовранова, но не сразу. 24 июля 1951 г., спустя две недели после ареста Абакумова, вместе с заместителями министра госбезопасности СССР генерал-лейтенантами С.И. Огольцовым и Н.Н. Селивановским, министром госбезопасности Украины генерал-лейтенантом Н.К. Ковальчуком и начальником Главного управления охраны на транспорте МГБ генерал-полковником С.А. Гоглидзе, он присутствовал на приеме у Сталина. Глава партии и правительства 35 минут (в присутствии 2-х членов Политбюро — Л.П. Берии и Г.М. Маленкова, и заведующего отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК партии С.Д. Игнатьева) беседовал с чекистами о работе органов госбезопасности после раскрытия «сионистского заговора в МГБ». По словам Питовранова, тогда же Сталин беседовал с ним наедине, интересовался вопросами вербовки агентуры и посоветовал сократить штат секретных сотрудников в 2–3 раза.

3 августа 1951 г. после письма Огольцова Сталину (исполняющий обязанности министра госбезопасности сообщал, что в связи с болезнью вынужден находиться на постельном режиме, и предлагал временное исполнение обязанностей министра передать Питовранову, возложив на него также «участие в допросах по делу Абакумова») Евгений Петрович 6 дней (до 9 августа 1951 г., когда министром МГБ был назначен Игнатьев) в качестве врио министра подписывал все докладные записки МГБ СССР на имя Сталина.

Через две недели, 26 августа 1951 г., было сформировано новое руководство МГБ. Первым заместителем остался Огольцов, но была введена, едва ли не впервые в истории ВЧК-МГБ, должность еще одного первого зама, которую занял Гоглидзе. Были сняты с постов Блинов, Селивановский, Королев, Макаров, Аполлонов. Их места заняли генерал-лейтенанты Н.П. Стаханов (по войскам) и П.Н. Мироненко (политработа в войсках), генерал-майоры А.А. Епишев (бывший первый секретарь Одесского обкома и секретарь ЦК КП(б) Украины, в МГБ ведал кадрами) и Кондаков, полковники И.Т. Савченко (бывший завсектором отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК) и С.В. Евстафеев (бывший зам. управделами СМ СССР). Питовранов был вновь вновь утвержден в должности заместителя министра госбезопасности СССР. Казалось, ему, как и Огольцову и Блинову, не попавшими под репрессии, не будет поставлена в вину совместная работа с Абакумовым (в отличие от ближайших сотрудников арестованного министра по «Смершу» — заместителей министра Н.Н. Селивановского, Н.А. Королева, секретаря парткома МГБ В.П. Рогова, начальника Секретариата министерства И.А. Чернова). Но клановая борьба в МГБ и стремление высшего руководства найти виновников «провалов» — настоящих и мнимых — пагубно отразились на судьбе бывшего начальника контрразведки.

10 октября 1951 г. исполняющий обязанности начальника следственной части МГБ полковник М.Д. Рюмин (ранее «разоблачивший» Абакумова) направил И.В. Сталину и Г.М. Маленкову записки о недостатках в работе 2-го Главного управления МГБ (материалы были подготовлены бывшими подчиненными Питовранова). Также он сигнализировал о том, что Е.П. Питовранов, его преемник во 2-м главке Ф.Г. Шубняков, заместитель начальника 2-го ГУ МГБ генерал-лейтенант Л.Ф. Райхман и другие чекисты были тесно связаны с Абакумовым.

В записке, среди прочего, Питовранов и его сотрудники обвинялись «в практической бездеятельности по выявлению сотрудников нелегальной разведки Великобритании МИ-6 и их агентуры на территории Советского Союза».

Генерал А.В. Киселев так характеризует этот документ:

«Невдомек было ни авторам этой фальшивки, ни высоким партийным деятелям, санкционировавшим арест, что все изложенное в «Записке» являлось несусветной чушью, поскольку та самая английская разведка никогда не имела в своих порядках нелегальной службы, и поэтому "ее нелегалы и их агентура" никак не могли объявиться на бескрайних просторах нашей страны.

Понятно, сам Рюмин в силу профессиональной ограниченности мог этого не понимать, но сам-то автор (записки. — Авт.) был достаточно грамотным контрразведчиком. Значит, «липовал» он вполне сознательно. Это еще раз, хоть и косвенно, подтверждает версию об оказанном на него давлении».

20 октября Рюмин был назначен заместителем министра госбезопасности СССР (одновременно стал начальником следственной части).

В ночь на 29 октября 1951 г. Евгений Петрович Питовранов был арестован в квартире по обвинению в антисоветской деятельности, вредительстве, участии в «сионистском заговоре в МГБ, возглавляемым Абакумовым».

Через десятилетия Евгений Петрович вспоминал:

«Стук надзирателей в железные двери камер гулко прокатывался по тюремным коридорам, возвещая начало очередного дня. Ровно шесть утра. Заправив постель, как того требовали правила тюремного распорядка, начинал утреннюю зарядку. Ежедневно, невзирая на настроение и состояние, превозмогая подчас боль от перенесенных побоев. Лишенный свежего воздуха, на маленьком пятачке камеры пробегал до десяти километров. Без привычных физических нагрузок было бы трудно, даже невозможно выдержать все издевательства не только над плотью, но, прежде всего, над духом.

И еще в ту темную годину выручала любовь к поэзии, к родному слову, русской, глубинно народной песне. Редкий день не баловал себя собственным концертом. И откуда только память извлекала уже давно, казалось, забытые народные песни? И сколько же в них оказывалось светлого добра, сердечности, искренней грусти…

Обычно у двери, с другой, естественно, стороны собирались и смотрители. Стояли всегда тихо, прекращая всякие разговоры — их, видимо, удивляли старинные и напевные сказы, где героями всегда были «лихие», но честные и отважные люди».

В камере с Питоврановым недолгое время сидел бывший следователь по особо важным делам Прокуратуры СССР, известный автор детективного жанра Лев Шейнин, также арестованный по делу о «сионистском заговоре» (ранее они не встречались, и генерал представился сокамернику инженером, работавшим в ГДР и потерявшим важные документы).

23 апреля 1952 г. из тюрьмы Питовранов направил министру госбезопасности Семену Денисовичу Игнатьеву письмо для передачи Сталину. В 80-е годы Питовранов рассказывал известному впоследствии сталинскому биографу генерал-полковнику Д.А. Волкогонову о том, что он не возлагал никаких надежд на справедливость вождя и потому написал не о своей невиновности, а высказал конкретные предложения по улучшению работы разведки и контрразведки.

Дальше произошло «чудо», которого не дождался ни один видный чекист, арестованный, начиная с 1937 г., с санкции Сталина.

1 ноября 1952 г. по личному указанию Сталина Питовранов был выпущен на свободу и откомандирован в распоряжение Управления кадров МГБ СССР. «Чудо» состояло не только в том, что такой высокопоставленный чекист был освобожден, а не расстрелян, как это происходило ранее (по делу о «сионистском заговоре Абакумова в МГБ» при Сталине расстрелять никого не успели), но и в самом факте возвращения ранее арестованного на службу в органы госбезопасности.

Здесь мы вернемся к событиям в истории контрразведки в 1951–1952 годы.

После того, как 31 декабря 1950 г. решением Политбюро ЦК Е.П. Питовранов был назначен заместителем министра госбезопасности СССР, начальником 2-го ГУ с 3 января 1951 г. стал полковник Ф.Г. Шубняков, с 1949 г. работавший заместителем начальника управления (одновременно был назначен членом Коллегии МГБ). Но уже в ноябре этого же года он был арестован вместе с Питоврановым. 2-е ГУ МГБ возглавил министр госбезопасности Белорусской ССР генерал-лейтенант Л.Ф. Цанава, ставший одновременно заместителем министра госбезопасности СССР. Как руководитель ведомства он оказался еще менее долговечным, чем его предшественник и в феврале 1952 г. был освобожден от всех должностей. Его сменил на посту заместителя министра МГБ — начальника 2-го ГУ — бывший начальник Питовранова по Горьковскому управлению НКВД генерал-лейтенант B.C. Рясной, работавший в контрразведке еще до войны, а перед назначением работавший заместителем министра внутренних дел СССР. Заместителями начальника 2-го ГУ тогда же были назначены полковники О.М. Грибанов и С.Н. Лялин (бывший партийный работник).

Следующие изменения предполагалось произвести по итогам работы Комиссии ЦК КПСС по реорганизации разведывательной и контрразведывательной служб МГБ СССР, образованной в ноябре 1952 г. по инициативе Сталина.

Именно в состав этой комиссии 20 ноября вошел освобожденный из тюрьмы Питовранов.

30 декабря 1952 г. было принято решение бюро Президиума ЦК КПСС об объединении 1-го (внешняя разведка) и 2-го (контрразведка) Главных управлений, бюро № 1 Отдела «Д» (активные мероприятия), а также ряда подразделений 4-го (розыскного), 5-го (секретно-политического) и 7-го (оперативного) управлений МГБ в Главное разведывательное управление (ГРУ) МГБ СССР. Это решение было объявлено приказом МГБ от 5 января 1953 года. Начальником ГРУ МГБ был назначен первый заместитель министра госбезопасности генерал-лейтенант С.И. Огольцов, его заместителями — генерал-майор Питовранов (он же начальник 1-го управления ГРУ (разведка за границей)) и генерал-лейтенант B.C. Рясной (он же — начальник 2-го управления ГРУ (контрразведка внутри страны).

Однако в связи со смертью Сталина этот проект остался на бумаге и не был реализован. Штаты новых подразделений не были утверждены. Но был сформирован в связи с новыми задачами 13-й (антисионистский) отдел 2-го управления ГРУ МГБ.

Не забыли и о подлинных националистах, 15-й год боровшихся с «Советами» с оружием в руках. 30 декабря 1952 г. ЦК КПСС принял постановление о нанесении окончательного удара по оуновцам и «лесным братьям». 24 января 1953 г, был издан приказ МГБ СССР «О мерах по ликвидации националистического подполья и его вооруженных банд в западных областях Украинской и Белорусской ССР, в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР».

В марте 1953 г., в ходе новой реформы органов госбезопасности, Питовранов, недолго пробывший начальником разведки, также занял не последнее место в бериевском МВД. 17 марта он был назначен заместителем начальника 2-го ГУ. Так теперь называлась разведка, начальником которой стал Рясной (под его начальством Питовранов уже служил в Горьком). Старый контрразведчик Рясной в разведке ранее не работал, как, впрочем, и Питовранов.

Уже через 2 месяца он вернулся в контрразведку. 21 мая он был назначен первым заместителем начальника 1-го ГУ (так теперь называлась контрразведка) МВД СССР Петра Васильевича Федотова. Но не задержался и здесь.

16 июля 1953 г., уже после ареста Берии и его первого заместителя- куратора разведки и контрразведки Богдана Кобулова — генерал Питовранов был направлен в столицу Германской демократической республики — Берлин в качестве уполномоченного МВД СССР в Германии. После образования Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР 10 мая 1954 г. был, по совместительству, назначен заместителем Верховного комиссара СССР в Германии и, одновременно, 18 мая — начальником Инспекции по вопросам безопасности при Верховном комиссаре, образованной на базе Аппарата уполномоченного. С декабря 1955 г. его должность именовалась «старший советник — руководитель Аппарата старшего советника КГБ при СМ СССР при МГБ ГДР».

Так менялось название должности руководителя советских спецслужб в берлинском районе Карлсхорст. За это время также сменились на Лубянке министры внутренних дел — маршал Лаврентий Павлович Берия и генерал-полковник Сергей Никифорович Круглов, впервые прозвучало название «КГБ» — Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР, председателем которого стал генерал армии Иван Александрович Серов.

В Германии Питовранов оказался в сложнейший момент истории ГДР — важнейшего форпоста будущего «социалистического содружества» (в то время употреблялся термин «страны народной демократии»).

Работа чекистов в Германии началась с момента вступления Красной Армии на немецкую землю в 1945-м. В том же году здание бывшего военного училища в Карлсхорсте стало почти на полвека штаб-квартирой многократно менявших название спецслужб Советского Союза. В первые послевоенные годы в этом окраинном, мало пострадавшем в ходе битвы за столицу Германии юго-восточном пригородном районе Большого Берлина (именно там был подписан в ночь с 8 на 9 мая 1945 г. акт о капитуляции Германии) расположились учреждения Советской Военной администрации, управлявшие оккупационной зоной. Здесь же дислоцировались в здании бывшего госпиталя СС и штаб-квартиры советских разведывательных и контрразведывательных структур — НКГБ, а затем МГБ и КГБ, Главного управления контрразведки «Смерш» НКО (до 1946 г.). Первая такая структура была создана летом 1945 г. прибывшим в Берлин заместителем наркома НКВД СССР генерал-полковником Иваном Серовым, будущим первым председателем КГБ СССР и начальником ГРУ.

Быстрыми темпами была создана эффективная система разветвленных агентурных сетей, охватывавших не только Восточную, но и Западную Германию. Нити тянулись из восточной части Берлина в Западную Европу, Соединенные Штаты, Латинскую Америку, на Ближний Восток.

Разведывательные и контрразведывательные структуры МГБ — КГБ создали Министерство государственной безопасности ГДР и восточно-германскую внешнюю разведку, которая стала одной из лучших в мире. С 1945-го по 1956-й год советники с Лубянки безраздельно командовали службами безопасности и разведки Восточной Германии. Представительство НКГБ/МГБ возглавляли генерал-лейтенант Николай Ковальчук, полковник Семен Давыдов. Вся Восточная Германия была разделена на районы, каждый со своим штабом НКГБ/МГБ, которые, в свою очередь, подразделялись на округа, контролируемые оперативными группами. Этот колоссальный аппарат осуществлял наблюдение за политическими партиями, церковью, профсоюзами и направлял процесс советизации.

Карлсхорст стал также крупнейшей зарубежной базой внешней разведки для операций против Запада. Была создана отдельная база в Лейпциге, которая занималась нелегалами. В 1947–1951 гг. внешняя разведка не входила в систему госбезопасности, подчиняясь Комитету информации при Совете Министров СССР. В связи с этим 19 апреля 1950 г. в Берлине были организованы 3 резидентуры КИ — в советской дипломатической миссии (руководитель — полковник Василий Ситников), советской части Союзного контрольного совета (Елисей Синицын, впоследствии генерал-майор КГБ) и в Управлении советским государственным имуществом. Общее руководство всеми тремя резидентурами осуществлял советник Советской контрольной комиссии генерал-лейтенант Иван Ильичев, бывший во время войны начальником ГРУ. Эти резидентуры были расформированы в январе 1952 г., и с этого времени вся разведдеятельность в Германии находилась в ведении разведки МГБ (затем МВД-КГБ). Уполномоченными МГБ-МВД в Германии были генерал-майор Михаил Каверзнев и полковник Иван Фадейкин, которому довелось в июне 1953 г. столкнуться с политическим кризисом — первым в странах «советского блока».

Непосредственным поводом к волнениям была политика руководства ГДР (Вальтер Ульбрихт, Вильгельм Пик, Отто Гротеволь). Так, начиная с июля 1952 г. правительство ГДР регулярно повышало ежемесячные и годовые задания роста производства и нормы выработки. 16 мая 1953 г. решением Политбюро ЦК СЕПГ нормы были повышены на 10 %. После чего зарплата рабочих сразу упала с 3-х до 1-й марки в час. Это и послужило причиной забастовки берлинских строителей.

Уполномоченный МВД СССР в Германии полковник Фадейкин докладывал первому заместителю председателя Совета Министров СССР и министру внутренних дел СССР Берии:

«…Волнения рабочих в демократическом секторе Берлина начались еще 11–12 июня с. г. Рабочие строительных объектов собирались группами, обсуждая создавшееся положение в связи с "изменением политического курса" Правительства ГДР».

Тогда же в западных секторах Берлина активизировались различные неправительственные организации — НТС, «Группа борьбы против бесчеловечности», «Восточное бюро», «Союз немецкой молодежи» и другие, связанные с ЦРУ США и СИС Великобритании. Их агентура и специально организованные из числа безработных Западного Берлина группы провокаторов распространяли среди населения ГДР листовки и слухи антиправительственного содержания. 16 и 17 июня они сеяли панику и подстрекали демонстрантов к массовым беспорядкам, во главе штурмовых отрядов приступом брали центры власти: здания СЕПГ, МГБ, полицейские участки и тюрьмы.

Из толпы звучали политические призывы: «Долой СЕПГ!», «Мы требуем свободных выборов и единого Берлина!» Собравшиеся у здания ЦК СЕПГ демонстранты хором и через захваченную радиоустановку стали требовать выхода к ним Вильгельма Пика. Вышедшие к толпе несколько партийных функционеров подверглись нападению и избиению.

С наступлением ночи беспорядки на улицах прекратились. Рабочие разошлись по домам, лишь группы молодежи не покидали Александер платц и Унтер-ден-Линден.

Поздно ночью 17 июня Фадейкин докладывал Берии:

«…В течение дня выдвигаемые со стороны забастовщиков требования приобретали все более политический характер. В частности, в ряде групп высказывались требования о перевыборах фабрично-заводских комитетов на всех берлинских предприятиях, об отмене всех ограничений движения между секторами Берлина, а также о предоставлении всем желающим права свободного проезда в Западную Германию и обратно.

По наблюдениям агентуры в течение дня и вечером 16 июня с. г. со стороны бастующих не было выдвинуто ни одного лозунга против Советского Союза. Все выпады направлены исключительно против Правительства ГДР и СЕПГ… По имеющимся данным, в организации демонстрации активную роль играли лица из Западного Берлина.

Так, накануне демонстрации объекты в демократическом секторе объезжала машина с западноберлинскими номерами, в которой сидели 6 лиц, призывавших рабочих строек к забастовке. 15 июня из района Райникендор (французский сектор Берлина) распространялись обращения к рабочим тормозного завода" Кнорр-Бремзе" и шинного завода «Райфен-Мюллер» с призывами к забастовке и возвращению этих предприятий их прежним владельцам.

Во время демонстрации во главе колонны двигались группы молодых немцев (частично в прозодежде, главным образом на велосипедах западных марок), которые осуществляли роль связников, а также подстрекали демонстрантов к выкрикиванию тех или иных лозунгов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Виктор Суворов ПРОТИВ ВСЕХ Кризис в СССР и борьба за власть в руководстве страны в первое послевоенное десятилетие Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия», приквел бестселлера «Кузькина мать»

Из книги Против всех автора Суворов Виктор

Виктор Суворов ПРОТИВ ВСЕХ Кризис в СССР и борьба за власть в руководстве страны в первое послевоенное десятилетие Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия», приквел бестселлера «Кузькина мать» Татьяне Бездарный и беспрецедентно жестокий маршал Жуков не


ЕВГЕНИЙ ПИТОВРАНОВ. РАЗГОВОР СО СТАЛИНЫМ

Из книги Служба внешней разведки автора Млечин Леонид Михайлович

ЕВГЕНИЙ ПИТОВРАНОВ. РАЗГОВОР СО СТАЛИНЫМ В последние годы жизни Сталин постоянно занимался чекистскими делами, его охватил административный зуд.9 ноября 1952 года бюро президиума ЦК сформировало комиссию по реорганизации разведывательной и контрразведывательной службы


Евгений Питовранов «Как родного отца прошу вас, товарищ Сталин…»

Из книги История внешней разведки. Карьеры и судьбы автора Млечин Леонид Михайлович

Евгений Питовранов «Как родного отца прошу вас, товарищ Сталин…» В последние годы жизни Сталин постоянно занимался чекистскими делами, его охватил административный зуд. 9 ноября 1952 года бюро президиума ЦК сформировало комиссию по реорганизации разведывательной и


Глава 30 Сталинское оружие дает осечку

Из книги Разгадка 1937 года автора Емельянов Юрий Васильевич

Глава 30 Сталинское оружие дает осечку Хотя уроки, извлеченные руководством страны из драматичных событий 1937–1938 годов, способствовали укреплению морально-политического единства советского народа в годы Великой Отечественной войны и в послевоенные годы, совершенно


Глава 12 ПЕРВОЕ ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ И ОТТЕПЕЛЬ

Из книги История России [для студентов технических ВУЗов] автора Шубин Александр Владленович

Глава 12 ПЕРВОЕ ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ И ОТТЕПЕЛЬ § 1. ПЕРЕХОД К МИРНОЙ ЖИЗНИ Последствия войны, как правило, тяжело сказываются на социальной ситуации в стране: разруха, обнищание, распространение оружия и психологии разрешенного насилия — все это способствует росту


§ 3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ И КУЛЬТУРНАЯ ЖИЗНЬ В ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ

Из книги История России [для студентов технических ВУЗов] автора Шубин Александр Владленович

§ 3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ И КУЛЬТУРНАЯ ЖИЗНЬ В ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ СССР в последние годы жизни Сталина. Оптимистическое ощущение после завершения войны, возвращение домой инициативных и повидавших мир фронтовиков — все это способствовало свободолюбивым настроениям.


Часть 1. СТАЛИНСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО

Из книги Как Сталин предотвратил «перестройку» автора Краснов Павел

Часть 1. СТАЛИНСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО Великий Архитектор СССР строил Общество Будущего по четким идеям, часть которых содержится в его работе-завещании «Экономические проблемы социализма в СССР», большего он оставить не успел, а его архив вместе с черновиками был


Канал «Питовранов»

Из книги Юрий Андропов: реформатор или разрушитель? автора Шевякин Александр Петрович

Канал «Питовранов» Еще свое особое окно на Запад — Торгово-Промышленная Палата с генерал-лейтенантом Е. П. Питоврановым.Из личного дела:Питовранов Евгений Петрович. Член ВКП(б) с 1937 г. Еврей. 20 марта 1915 г. рождения.Образование: единая трудовая школа (8-летка), школа ФЗУ НКПС,


Глава 1 Сталинское наследство

Из книги Маленков. Третий вождь Страны Советов [Maxima-Library] автора Баландин Рудольф Константинович

Глава 1 Сталинское наследство Власть портит даже самых лучших людей. Вот почему мы ненавидим всякую власть человека над человеком и стараемся всеми силами… положить ей конец. П. А.


Послевоенное десятилетие: «век джаза»

Из книги США автора Бурова Ирина Игоревна

Послевоенное десятилетие: «век джаза» Наступление мира потребовало демилитаризации экономики, и этот процесс прошел болезненно для американских трудящихся, терявших работу по мере закрытия военных заводов. В 1919 году по стране прокатилась волна рабочих забастовок, в


Сталинское правление во время войны

Из книги История Советского Союза: Том 2. От Отечественной войны до положения второй мировой державы. Сталин и Хрущев. 1941 — 1964 гг. автора Боффа Джузеппе

Сталинское правление во время войны


4. Господство догматизма в этнографии и историологии первобытности в сталинское время

Из книги Мой «путь в первобытность» автора Семенов Юрий Иванович

4. Господство догматизма в этнографии и историологии первобытности в сталинское время Сейчас стало привычным говорить, что вплоть до начала перестройки в наших общественных науках безраздельно господствовала марксистская идеология и существовала насильственно


6. Послевоенное десятилетие Возвращение к мирной жизни – Правление оккупационных властей – Переходный период – Восстановление экономики – Государственный договор

Из книги Австрия в ХХ веке автора Ватлин Александр Юрьевич

6. Послевоенное десятилетие Возвращение к мирной жизни – Правление оккупационных властей – Переходный период – Восстановление экономики – Государственный договор Возвращение к мирной жизниПовествуя о завершении войны и переходе к мирной жизни на территории Австрии,


Парадокс шестой: великое сталинское чудо

Из книги Будущее России. Алгоритм переворота автора Бобраков Олег Александрович

Парадокс шестой: великое сталинское чудо Пожалуй, нет в мировой истории личности, привлекающей к себе большее внимание, большую ненависть врагов и большую любовь единомышленников, чем Иосиф Виссарионович Сталин. Враги пытаются свести деятельность этого гениального


55. Сталинское недовольство Постышевым

Из книги Оболганный сталинизм. Клевета XX съезда автора Ферр Гровер

55. Сталинское недовольство Постышевым Хрущёв: «Попытки выступить против необоснованных подозрений и обвинений приводили к тому, что протестовавший подвергался репрессиям. В этом отношении характерна история с т. Постышевым. В одной из бесед, когда Сталин проявил